Причина забыть твоё имя

      Антон сидит молча, потирая нижнюю губу большим пальцем, и изучает девушку напротив. Оксана упёрлась лицом в подушку, лежащую на коленях, и обхватила голову руками, запустив тонкие пальцы в русые волосы. Она уже не вздрагивает от постоянных всхлипов, лишь иногда глубоко вздыхает. За окном непроглядная ночь, а на часах уже сменилось число. Антону вставать на работу через пять часов, у него глаза слипаются, голова снова начинает болеть, ноги не держат, ещё и неудавшийся поцелуй с Арсением выбивает последние силы.       — Так, хватит. — Вскакивает на ноги парень, когда в очередной раз чуть не проваливается в сон. Ему, конечно, жаль подругу, но сидеть и просто так плакать — не в его стиле. — Ты Макару сказала?       — Нет. И не собираюсь. — Подушка приглушает и так еле слышимый голос Оксаны, но Шастун не злится на неё, подсаживается рядом, стараясь растормошить.       — Я думаю, он должен знать, это же и его… ну… ребёнок. — Запинается, не зная, как по-другому выразиться и не вызвать нового истеричного всхлипа.       — Я не хочу… не говори, не называй Это так. — Поднимает голову Суркова, её глаза красные, припухшие, щёки покрылись крапинками, а на лбу остался небольшой след от пальцев из-за долгого неподвижного состояния. — Какая из меня мать? Ни за что. Нет… я не смогу.       — Оксана, тише! Угомонись! — Строго прерывает её Антон, но, вопреки своим словам, притягивает девушку к себе и крепко обнимает. — Я буду рядом, Илюха будет рядом, родители помогут, чем смогут. Ты справишься.       — Антон, ты не понимаешь? — Слегка отодвигается, заглядывая в зелёные глаза и смотрит так обречённо, что внутри всё дрожит. Шастун больше никогда не хочет видеть её слёзы, потому что на этом прекрасном лице нет места боли. — Макар классный. Мы очень круто провели время, потрахались пару раз, но на этом всё. Я не люблю его, только секс и ничего больше. — Взмахивает руками, совсем отстраняясь.       — И что ты собираешься делать? Аборт? — Удивляется, хмуря брови. Он не понимает чего от него хотят, он устал и хочет спать, а подруга никак не определится с решением проблемы, хотя варианта всего два.       — Да… надо где-то достать деньги, найти хорошего врача…       — Оксан, очнись! Ты слышишь себя? — Практически подпрыгивает Антон от злости, широко раскрывая глаза. Он не верит своим ушам, для него это нонсенс. — В тебе человек! Ты собираешься убить его?       — Что ты несёшь? Это моё дело! Я не хочу рожать и имею на это полное право! — Повышает тон девушка, глядя на парня снизу вверх. У неё снова начинают труситься руки, дрожь исходит изнутри. Её друг, которому она доверяет, которому она первому позвонила, чтобы найти в нём поддержку, сейчас стоит по другую сторону баррикады.       — Надо было думать о последствиях, прежде чем ебаться без гондонов!       — Не тебе читать мне морали! — Кричит уже девушка, пытаясь достучаться до здравого смысла. По батареям стучат соседи, которым эти двое мешают спать своими ночными разборками. — Что же ты не думал головой, когда начинал употреблять?       У Антона внутри что-то обрывается. Какая-то нить, связывающая его с этим миром исчезает, оставляя после себя кровавые царапины. По сердцу, словно солью по ране, размазывают боль. Если бы он сейчас стоял, то точно упал бы, потому что ноги онемели, а в ушах появился противный звенящий шум, кажется давление резко упало. Он несколько секунд молчит, не слыша, что дальше говорит девушка, затем переводит пустой взгляд в её голубые глаза, наполненные страхом вперемешку со злобой. Берёт себя в руки, делая глубокий вдох. Он не позволит себе показать свою слабость кому-то, показать, что его задели за живое. Внутри разгорается пламя, которое либо устроит настоящий пожар, либо оставит огромные ожоги.       — Я хотя бы никого не разочарую незапланированным ребёнком.       Оксана замолкает и беззвучно двигает губами, в попытке что-то сказать. Она сейчас такая беззащитная, беспомощная, видно, что жалеет о своих словах, видно, что ей плохо, но Антон собирает всё своё самообладание, чтобы не сменить равнодушную маску бушующей внутри тревогой. Ему бы язык себе откусить, кожу на груди разорвать до крови, потому что под рёбрами, будто вилкой по стеклу, противно скрипит.       Оксана замахивается раскрытой ладонью, словно собирается ударить парня, но сил так мало, что рука поднимается только до уровня плеча и немного надавливает на него в попытке отодвинуть от себя подальше.       — Уходи. — Шепчет, не отводя взгляда. — Я сама… — Из глаз снова начинают бежать солоноватые дорожки, но она не пытается их скрыть, лишь сильнее задирает подбородок. — Убирайся! — Вскрикивает надрывно, когда не замечает никакого движения.       Антон медленно поднимается с кровати, ничего не чувствует. У него внутри пустота и непроглядная тьма. Не помнит, как доходит до двери, как вызывает себе такси, как доезжает до дома. Всё в тумане, мыслей нет, даже Арсений уходит на второй план, потому что даже в нём Антон перестаёт быть уверен сейчас. Если та, кому он доверял, кто вытащил его из лап безысходности, вдруг решила напомнить о том, кем на самом деле является Антон, то чего можно ожидать от человека, о котором парень совсем ничего не помнит?       Шастун не понимает засыпает он или теряет сознание, как только его голова касается подушки. Ему ничего не снится. Пустота. Появляется ощущение, что будильник звенит почти сразу, не давая даже малейшего шанса выспаться. Антон кричать готов, потому что он любит полежать подольше в постели, любит укутываться в нагретое одеяло и ему нравится знать, что ему никуда не надо. Однако, сегодня снова работа, а настроения и настроя никакого нет. Он берёт ненавистный телефон в руки, печатает по привычке Арсению короткое «Доброе утро», хотя оно совершенно не доброе, и идёт в душ. В зеркало старается не смотреть, знает, что увидит там. Чуть не опаздывает на работу, снова ловя на себе суровый взгляд Иры, но отвечает на него с таким презрением, что девушка быстро ретируется.       Антона тошнит. Он не помнит, когда последний раз нормально ел. Вчера было некогда, в субботу он так волновался, что в горло кусок не лез, а в пятницу смог поужинать только дошираком, так как денег ни на что больше не хватало.       Ближе к обеду, когда посетителей не очень много, а у официантов законное время на отдых, Антон засыпает в кладовке прямо на деревянном ящике с картошкой. Он так устал, что даже неудобная поза не мешает ему. В груди образовался огромный ком, который хочется достать, сжать, выкинуть, сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать нехватку кислорода и сжирающее изнутри чувство вины. Антон обнимает себя крепче, впиваясь ногтями в кожу, в попытке облегчить своё состояние. Ничего не помогает. Жмурится сильнее и старается захватить побольше воздуха. Вдох получается судорожным, неестественным, из горла непроизвольно вырывается всхлип.       — Антон, ты в порядке? — Встревоженный женский голос выдёргивает парня из пучины самокопания. Он вздрагивает всем телом, дышит загнанно, приоткрыв искусанные в кровь губы. Перед ним стоит Ира с застывшей рукой поднесённой к его лицу. Она смотрит в обезумевшие зелёные глаза и легко, практически невесомо касается подушечками пальцев покрасневших щёк. Ведёт ими вдоль скул, ловит капли пота на висках и накрывает взмокший лоб прохладной ладонью. — Ты горишь. — Шепчет она, находясь непозволительно близко. — Заболел? — Кто-то точно ударил Антона поддых, потому что он чувствует, как задыхается. Внутри целый город из руин и только выцветшее голубое небо напоминает о том, что здесь когда-то была жизнь.       — Я в норме. — Перехватывает девушку за запястье, отодвигая от себя. Странное чувство, как будто не его вовсе, накрывает с головой. Он вдруг начинает осознавать, что Ира с Арсением чем-то похожи, даже больше, чем кажется на первый взгляд. Оба не подпускают к себе, выстраивая стены, через которые сложно пробиться, но Шастуну удаётся разрушить их, вытягивая наружу всё то прекрасное, что они таят в себе. Оба интересны, привлекательны, решительны. И им двоим нравится Антон. Наверное, именно этой невероятной схожестью характеров и принципов Ира зацепила его. Он смотрит на девушку снизу вверх, думая обо всём и ни о чём одновременно. Ему сейчас, как никогда, нужна поддержка и если ею станет женская версия Арсения, то он не против. Переводит взгляд на тонкие пальцы девушки, которые он до сих пор сжимает в своей ладони, и тянет её руку на себя, заключая в объятия. Ира резко выдыхает, не ожидав такого, но не отстраняется. Замирает на несколько секунд в не самой удобной позе и всё же обнимает в ответ, умещаясь рядом на тесном ящике. Они сидят в тишине несколько долгих минут. Вокруг них повисает атмосфера блаженного успокоения. Кузнецова поглаживает вздымающиеся плечи Антона, щекой ластясь к его плечу.       — Ты не в норме. — Заключает она, чувствуя на шее мирное дыхание.       — Ага. — Вяло улыбается, наконец отодвигаясь. — Но мне легче, спасибо.       — Я всего лишь разбудила тебя. — Смущается девушка, склоняя голову и отводя взгляд. По телу разливается тепло, которое она всеми силами старается отрицать, но по ней и так всё видно.       — А мне больше и не надо. — Подушечкой указательного пальца щёлкает по носу Иры, будто нажимает на кнопку, и поднимается на ноги. — Наверное, всё-таки нужно ехать домой, иначе не доживу до завтра.       — Езжай, только предупреди начальство. — Соглашается Кузнецова, так и не осмелившись поднять на него свои карие глаза.

***

      На свежем воздухе дышится легче. Антон закуривает сигарету, оглядываясь по сторонам, щурится от солнечного света и белоснежного снега. Домой совсем не хочется. Макар сейчас на работе, но вечером обязательно вернётся, и тогда придётся смотреть ему в лицо, делать вид, что не знаешь о ребёнке, которого твоя подруга хочет убить, не осведомив об этом даже своего недопарня. Всё сложно. И от этого «сложно», кружится голова, а ещё от сигарет и трёхдневной голодовки. Живот умоляюще урчит, жалуясь на своего хозяина. Антон выдыхает клубок серого дыма, задумываясь над тем, как эстетично бы это смотрелось на фото, а затем вспоминает об Арсении. Почему-то фотографии у него ассоциируются именно с ним. В воспоминаниях вспыхивают угрозы, которые им кидал неизвестный номер, чтобы выпросить деньги, однако тогда Антон залип на чёрно-белые кадры с обнажённым мужчиной в главной роли. Делает ещё одну затяжку, усмиряя в себе похотливую фантазию, и достаёт из кармана телефон.       Арсений ещё утром написал несколько сообщений, на которые у Шастуна не было сил даже прочитать, не то что ответить. Но сейчас в душе́ полный штиль, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, он открывает чат.

БАрсик 9:07 «Сделаю вид, что мне совершенно всё равно на то, что ты так и не объяснил, почему твоей подруге неожиданно понадобилась именно Твоя помощь ночью.»

БАрсик 9:29 «Я совсем не чувствую себя брошенным, после того, как дал нам второй шанс, а ты уехал.»

БАрсик 10:10 «Всё настолько плохо или ты снова закрылся в себе?»

      Антон усмехается, перечитывая сообщения несколько раз. Приятно наконец-то видеть, что его усилия были не напрасны, и Арс идёт на контакт. Он придерживает сигарету зубами, сдвинув её в уголок губ, и печатает ответ, надеясь, что его не пошлют куда подальше. ШасТунец 12:54 «Я могу приехать? Пиздец соскучился»       Антону кажется, что Арс специально выжидает небольшую паузу, прежде чем ответить, чтобы не казалось, будто он ждёт сообщений. Однако парень успел досконально изучить поведение мужчины рядом с собой. Он только строит из себя неприступную крепость, а сам готов бежать на помощь, если вдруг что-то случится. Антон, хоть и не психолог, но видит, что Попов зависим от него, и это, к сожалению или к счастью, взаимно. Телефон звенит, оповещая о новом уведомлении.

БАрсик 13:01 «Я сейчас на работе, освобожусь не раньше 5. Но могу забрать тебя потом, хорошо?»

ШасТунец 13:02 «Хорошо)»       Антон снова выпускает клубок дыма, докуривая уже вторую сигарету и еле заметно улыбается уголками губ. Дышится действительно легче.

***

      Странно возвращаться туда, откуда тебя чуть ли не пинком под зад выгнали несколько месяцев назад. Квартира всё такая же просторная, напротив коридора стоит всё тот же диван, а за ним дверь, ведущая в спальню. Стены такие же белые, как и раньше, на столе по прежнему серый ноутбук, а на кухне чистота. Но чего-то всё-таки не хватает. Ощущение, будто с уходом Антона ушли какие-то краски, как бы банально это не звучало. В прихожей не валяются ботинки, в раковине не стоит недомытая кружка, а разноцветные худи не валяются тут и там по всем комнатам.       Арсений молчит, словно сам не до конца осознаёт, что снова впускает в свою жизнь человека, которого поклялся забыть. Однако, судьба — штука коварная, дружит со стервой Иронией, поэтому забыл не он, а его. Но, как говорится в нашем грешном мире, «Ç'est la vie», ([се-ля-ви] с французского переводится «Такова жизнь») а значит остаётся лишь смириться.       — Выглядишь ещё хуже, чем вчера. — Выпаливает Попов первое, что приходит ему в голову. — Ты вообще спишь?       — Меньше, чем хотелось бы, но больше, чем могу себе позволить. — Отмахивается Антон, усаживаясь на диван. Здесь так мягко и уютно, что можно уже сейчас провалиться в сон. Или это Арсений так влияет на него?!       — Если думаешь, что я сжалюсь над тобой, то ошибаешься. Я хочу знать, что с тобой происходит.       — А ты разве не сказал вчера, что мы должны доверять друг другу? — Прикрывает глаза Шастун, скрещивая руки на груди. Ему бы не хотелось выворачивать душу наизнанку и говорить всё то, что спрятано у него внутри. Он это переживёт как-нибудь сам, ему бы просто опору рядом, чтоб не сорваться. Но затянувшееся молчание и громкое дыхание Арса говорят о том, что лучше не играть с огнём и действовать по правилам. Он облизывает потрескавшиеся губы и снова возвращается в этот мир, поднимая взгляд на Попова.       — Не заставляй меня пожалеть. — Бросает беззлобно и усаживается рядом. Если быть честным с самим собой, то ему просто хочется обнять это тело напротив. Отбросить все сомнения вроде «ещё рано» и «торопим события». Люди всегда всё усложняют, почему нельзя просто быть проще?       Антон собирается с мыслями, прежде чем начать. Отводит взгляд, потому что ему сложно говорить о своих чувствах и переживаниях с кем-то, кроме собственных тараканов в голове. Трёт вспотевшие ладони о ткань джинсов и сглатывает.       — Оксана беременна и хочет сделать аборт.       Всего два предложения, а мир Арсения рушится в один миг, как карточный домик, который задели по неосторожности. Хотя здесь не задели, а прямо-таки ударили со всего маху. Сердце проваливается куда-то вниз живота, а на шее стягивается невидимая леска, не давая шанса даже сказать что-то внятное. Вот так просто разрушить счастье? Нет, конечно Антон не давал обещания хранить верность всё то время, пока Попов не мог определиться хочет ли он начинать всё сначала или нет. Но, когда тебе не дают возможности подготовиться, а сразу обливают ледяной водой, ты невольно сжимаешься, пытаешься закричать, вот только голос пропал, а все мышцы перестали поддаваться командам мозга. Арсений может только смотреть, как парень нервно перебирает кольца на пальцах, и прокручивать в голове сказанное, надеясь, что это всё самая тупая шутка в его жизни. Он не готов, к этому нельзя подготовиться.       — Мы с ней поругались. — Продолжает Антон спустя, казалось бы, вечность. И Попов не в силах остановить его, слушает, прожигает себя этими словами, чтобы после превратиться в пепел. Нос щиплет изнутри, а горло содрогается, как перед самой настоящей истерикой. — Она же на эмоциях была, я должен был поддержать её, а в итоге наговорил там всего, да и она мне. — Утыкается лицом в ладони и издаёт протяжное мычание, похожее больше на скулёж. Арсу тоже хочется выть, но он всё ещё не может пошевелиться, только руки мелко дрожат из-за появившейся паники. — Я дурак, да? — Бормочет еле слышно, но, не услышав ответа, выглядывает из своего «укрытия» и поворачивает голову в сторону мужчины. — Ты чего?       — А ты хочешь этого ребёнка? — Выговаривает на одном дыхании и ждёт. Ещё немного и он просто не выдержит. Почему всё так?       — При чём здесь я?! — Цокает Антон, отворачиваясь. Обдумывает всё вышесказанное и вдруг хмурится. До него постепенно начинает доходить, что он наговорил и в каком контексте его услышал Арс. Он медленно переводит взгляд на побледневшее лицо, посеревшие голубые глаза и подрагивающие ресницы. Повторяет в голове интонацию, с которой был задан последний вопрос, и пазл складывается воедино. Он в момент вспыхивает, не зная отчего злится больше от тупости ситуации или от того, что о нём могли так подумать. — Ты охренел?! — Парень вскакивает с дивана, думая, чем можно вмазать по этому смазливому личику. — Это не мой ребёнок, идиотина! — Запускает окольцованные пальцы в русые волосы, замечая задумчивый взгляд, и понимает, что попал в точку. — Боже, Арс, не беси хотя бы ты меня! Ты серьёзно думаешь, что я бегал за тобой полгода, ждал, когда ты разрешишь быть рядом, чтобы потом просто завалиться к тебе на квартиру со словами, что от меня залетела какая-то девушка? — Кричит не унимаясь Шастун. — Блять, ты ещё не понял?! — Подходит ближе, наклоняясь к зависшему Попову, шестерёнки которого отказывались крутиться быстрее. — Это ребёнок Макарова! — Яростный взгляд ещё пару секунд прожигает мужчину, а затем сменяется разочарованием. Антон усаживается прямо перед Поповым на ноги, согнутые в коленях, закрывая глаза ладонями. — Сука, какой же мразью ты меня считаешь!       Арсений отмирает, понимая, что сам себя накрутил, придумал то, чего не могло быть, но для полной убедительности и своего спокойствия, решает уточнить.       — Ты ни с кем не спал? — Закусывает нижнюю губу, отмечая про себя, что Антон всегда остаётся собой. Он всё такой же вспыльчивый, грозный, серьёзный, но теперь более открытый.       — Ещё раз спросишь у меня такое, — Поднимает голову, показывая свои изумрудные глаза, которые теперь горят ярче, чем когда-либо. Поднимается на колени, чтобы быть на одном уровне с Поповым и выглядеть более внушительно. — Я в тебя обувь запульну и из окна выброшу! Ты мне, сука, не безразличен! И я думал, что ты это заметил! А ты вот так просто обесцениваешь…       Арсений сокращает расстояние в долю секунды, рукой зарывается в кудрявые волосы на макушке, не давая возможности отстраниться, и накрывает губы парня своими губами. Втягивает нежную кожу, прикусывает её зубами и отодвигается на пару миллиметров, чтобы поймать расфокусированный взгляд и в миг растворившуюся злобу. Трётся носом, чуть заметно улыбаясь. Он так давно хотел это сделать, а теперь может себе позволить без каких-либо угрызений совести. Антон дышит загнанно, не понимая почему Попов медлит, снова льнёт ближе, утягивая в жадный поцелуй. Ему мало этого, мало касаний, воздуха, тепла. Колени ноют от трения косточек с полом, поэтому Шастун перебирается прямо на колени к Арсу, руками обвивая его спину. Тянется ближе, обнимает крепче, практически стонет в приоткрытые губы, но удерживает себя в последний момент, понимая, что рано. Арсений совсем размякает под напором чужого тела, откидывается на спинку дивана, подставляя открытую шею под поцелуи. Антон на них не скупится, носом водит по подбородку, прикусывает мочку уха, вызывая сдавленный хрип, а затем оставляет мокрые следы на щеках, шее, впадине между ключицами. В груди бьёт мелкий озноб, а в голове туман.       — Тош… — Произнести удаётся не сразу, потому что не только у Шастуна сейчас оголены все чувства до предела. Каждое касание ощущается, как разряд молнии. Арсений сильнее сжимает кулаки, чтобы не перейти сейчас черту, которую сам себе нарисовал в голове. — Что ты там говорил, я тебе не безразличен? — Задирает голову и смотрит так нахально из-под опущенных ресниц, будто это не он сейчас расплывается лужицей от каждого поцелуя.       — Ты мне не безразличен. — Не ведётся на провокацию, не смущается, а смотрит точно в глаза. Ладонями обхватывает лицо Попова и соприкасается лбами, смешивая горячее дыхание. — Ты. Мне. Не безразличен. Не смей думать иначе. — Последние слова шепчет, запечатывая их на нежных губах Арсения.