Танец красной чумы (три отброшенные главы)

Смерть слепа. Смерть не предвзята. Ее острейший клинок способен прервать за раз не одну жизнь. И, как видно, она способна медленно забрать и целый город. Еще месяц назад тут было что-то от жизни. Еще месяц назад, тут кто-то жил. Но сейчас город на реке Абардо встретит любого заблудшего путника запустением. Смерть будет пристально следить за ним темными провалами окон. Сковавший город ее холод, погонит путника прочь. И искаженные лица мертвецов будут молча провожать его пустыми глазницами. Смрад от гниющих тел способен привлечь сюда только падальщиков, готовых сожрать все, чтобы выжить самим. Безразличный покой этого места нарушает лишь тихий, радостный писк крыс, которым еще есть дело до гниющих останков. Хотя к тому моменту, когда их радость смениться предсмертным визгом, смерти уже будет все равно. Она поразила и истребила всех, кого коснулось невидимое оружие. И даже не смотря, что за окном одного из этих домов еще теплится жизнь - ее гибель лишь вопрос времени. Ведь смерть уже сидит рядом с ней. В этом единственном доме царил покой. Никто не ходил в его стенах. От котелка над истлевшими углями не исходил пар или жар. В нем, как и в паре кухонных шкафчиках не было ничего. Глиняные миски облизали даже насекомые. И даже они бежали из этих стен. Только в самых углах шуршали крысы, чувствуя запах нетронутого тела. Однако они все еще боялись показаться на глаза единственному хозяину дома. Хотя тот уже достаточно сильно ослаб. Упершись когтистыми лапами в пол, руками вцепившись в кресло, он сидел так достаточно давно. Сгораемый от охватившего его жара, боли и людского одиночества в этом покинутом жизнью месте. По-кошачьему звериные глаза смотрели только в пустоту впереди. На миг могло показаться, что он мертв, как и остальные, но стоило только тени за окном перемениться, как вытянутый зрачок резко менял положение. Вот только не читалось в этом взгляде ясности - только самый бледный ее отблеск где-то в глубине его сознания. Рядом с ним на кровати лежал изуродованный труп девушки. На первый взгляд могло показаться, что ее разорвал на куски дикий зверь, однако присмотревшись к краям ее ран, сразу бросалась в глаза их неестественная ровность. Так работает не зверь, но очень острый и достаточно аккуратное лезвие. Частично ее изуродовало нечто, что превратило часть ее внутренностей в гнилостный кисель. Хотя вонь от тела давно учуяли крысы, на сидящего рядом с ней вархада это не производило впечатление. Он словно уже не мог различить запаха, четких линий. Казалось, у этого человекоподобного существа нет сил даже на то, чтобы злиться, грустить или просто подняться со стула. Его почти человеческое лицо, с некоторыми звериными чертами, не выражало ничего. Однако вопреки его внешней каменности в его крови горел самый настоящий огонь - жар, как и сама болезнь, уже давно пожирали его изнутри. Вархад все еще чувствовал ноющую боль от ее щупалец, уже почти полностью сковавших его. Болезнь впилась в него, пульсировала, все еще отравляла гноем, обрекая на еще более мучительную гибель, чем та, которую узнали остальные жители города. В этой пустоте любой крик о помощи рассеется, еще до того, как будет услышан. Осознание неизбежности, бесполезности, медленно переходило в животный страх. Этот город уже стал могилой для многих. А может быть, станет для всех его жителей, без исключения. Последняя жизнь постепенно догорала. Вархад будто бы уже чувствовал, как холод смерти медленно охватывает его. С каким трудом дается все новый и новый удар отравленного сердца. Даже его двойственная природа не была в силах остановить смерть. Лишь ее отсрочила на неизвестный срок. В миг очередного помутнения вархад невольно вздрогнул, когда увидел на стене тень висельника. На миг ему почудилось, что это тень его самого, и лишь чуть позже он вспомнил, что это был местный крысолов. Которого повесили практически в первую очередь, решив что он мог стать причиной чумы. Кто может знать теперь - быть может, этот тип бы пережил многих в городе. Сознание вархада снова помутилось с новой волной жара и боли, резко прояснившись от приближающегося писка. Крысы клубились уже где-то тут - в углах этой комнаты. Эти твари без какой-либо мысли проглотят отравленное мясо и побегут в соседние города, распространять эту смерть дальше. Новая волна боли сдавила виски, пронзив стальной спицей единственные остатки мыслей, пока не утихла снова. Эта боль постепенно превратилась в мучительные часы. Вот только от любых других - песочных или солнечных, они отсчитывали не время дня, а время жизни. Постепенно убыстряясь к самому ее концу. После еще одного приступа боли, в сознании вархада мелькнула мысль, что стоило бы сжечь все зараженные тела. Пока дикие звери и крысы не растащили этот гнилостный яд дальше. Сквозь пульсирующую боль, вархад постепенно выстраивал цепь событий. Он примерно помнил, что некоторые дома по большей части состояли из дерева. Соломенная крыша. Им хватит и факела, чтобы полностью загореться. Но вот что делать с домами из кирпичей. С поместьем сарвита. Если что там и загорится, то только мебель внутри. Шуршание и топот крыс звучали уже совсем близко. Они бегали где-то по полу, средь теней, проскальзывая в щели. Тихо пищали, но все еще скрывались от звериных вархадских глаз. Лишь самые смелые едва показывали свои носы из-под теней под кроватью. Нервно принюхивались. Поблескивали мелкими темными бусинами глаз и вскоре так же быстро исчезали, точно растворившись в темноте. Вархад перевел свой взгляд на тело девушки. И все же он не смог. Он не справился. Не смог ни защитить, ни остановить. Да и сам себе едва ли сможет сейчас помочь. Снова голову пронзила боль. Лишь в момент прояснения мысли, вархад припомнил, что кое-что из алхимических ингредиентов должно было остаться. Кажется, он даже смог бы из этого приготовить несколько смесей жидкого огня. Вархад сцепился когтистыми руками в ручки стула. Приложив почти все свои силы, чтобы подняться, но даже это простое действие заняло долгие мгновения. Некогда сильное и ловкое тело вздрагивало, едва разгибалось и слушалось. Пошатнувшись, вархад чуть не упал, устояв на ногах только потому, что сработала его животное нутро и он успел откинуть руку в сторону, вцепившись когтями в стену. Темные крепкие когти оставили на ней полосы, однако вскоре вархад встал почти ровно, в последний момент отдернув руку. На пол посыпались глиняные крошки, крысы же разом притихли, словно их и не было никогда в этом доме. Качнувшись вархад сделал первый шаг. Спустя еще несколько мгновений последовал еще один, такой же медленный и тяжелый. Он слышал, как его когти скребутся об пол. Каждый из пяти пальцев на лапе, упирался в деревянные половицы со всей возможной силой, вот только вархад их едва ощущал. Он даже не мог полностью прочувствовать голыми лапами каждый изъян пола, хотя до это ощущал его также отчетливо, как собственную кожу. До комнатушки, где лежали алхимические приборы, оставалось сделать еще шесть... Пять шагов. Если раньше подобное расстояние вархад преодолел за считанные мгновения, то сейчас эти несколько шагов превратились в испытание. Где в конце, он все же зацепился за стол с аппаратурой. Жидкость в перегонном кубе едва заметно колыхнулась, затрепетали стеклянные колбы. Выровнявшись, вархад склонился над столом, обводя взглядом каждую деталь: приборы, ступку, все смеси, порошки из костей, рогов и даже минералов, смешанные стебли трав, мелкие семечки и высушенные луговые цветы. Для задуманной смеси ему понадобятся только прессованные бесцветные кристаллы, по унции красного и пахучего серного порошка, немного спирта. Вархад вытряхнул все содержимое из колб. Раскопал мешочек с кристаллами, коробочки с порошками. Спирта хорошего у него не было, но он вполне сможет его заменить перебродившей настойкой из плодов. Взяв с полки, где по обыкновению лежали все хирургические инструменты, мерную ложку, вархад неспешно принялся за свое дело. Рука невольно вздрагивала, часть порошка неизбежно падала на стол, однако вархад все же сумел соблюсти пропорции. Постепенно заполняя каждую колбу, он откладывал в сторону с сухой смесью, пока запасы не истощились. Отложив последнюю, вархад коряво зашагал на кухню, подняв маленький бочонок, он потащил его к алхимическому столу. Когда же все все смеси были готовы, он заткнул их пробками и сложил их в сумку, где ранее приносил с полей травы. Это все. Остатки настойки вархад вполне мог бы потратить на факелы, чем и решил заняться до того, как покинет дом. Цепляясь за стены, он вернулся обратно в комнату с телом девушки. Сразу он услышал писк и новый топот крыс, даже увидел несколько теней, шмыгнувших обратно под кровать, где пока еще безопасно. Вархад присмотрелся к ранам. На и без того изуродованном теле появилось несколько свежих следов от крохотных зубов. Сердце вархада сжалось в этот раз с особо сильной болью, однако он лишь отвел глаза. Он с ней проститься. Обязательно проститься. Зацепившись за сундук на полу, вархад откинул его крышку. Из темноты на него сразу выпрыгнули несколько крыс. С противным писком, они разбежались прочь и снова прятались по углам. Бороться с ними у вархада уже не было сил. Он раскопал среди тряпок самые подходящие на роль будущих факелов. Схватил с пола покрытое кровью лезвие и в несколько легких движений порезал ткань на куски. Некрупный с ладонь нож скользил по ткани даже не встретив достойного сопротивления, хотя вархаду сейчас едва бы хватило сил разорвать тряпки. Уложив лоскуты на край сундука, вархад поднялся на вздрагивающие лапы. Он оглянулся в сторону стула. Со стороны кровати послышался топот и писк, когда крысы попрятались от его звериных глаз. Вархад неуклюже сделал несколько шагов вперед, чуть не упав на пол на последнем. Выставив руку вархад наткнулся на стол. Наконец нагнулся и схватил стул, а после с размаху разбил его об стену. Вторым таким ударом, вархад окончательно его разломал. Оторвав ножки и доски к которым крепилась спинка, он намотал на них лоскуты ткани. Замерев лишь на мгновение, когда вархада пронзила новая боль, он оттащил заготовки факелов к столу. Пропитал тряпки настойкой из бочонка. Все, кроме одного факела в левой руке, он запихнул в сумку. Так, что их смоченная часть с тряпкой торчала из нее. В праву он прихватил с алхимического стола пару кремней. Отступив назад, вархад непроизвольно стукнулся спиной о стену. Еще одно мгновение он тяжело дышал, словно принимал последнее решение, после которого уже ничего нельзя будет вернуть назад. В этот миг даже притихли крысы. Некоторое из грызунов осторожно выползли из-под кровати, поглядывая из теней на вархада. Специфичное зрение этого человека-зверя без труда уловило движение даже в бесформенной черноте. Как едва заметный блеск. Могло даже почудиться, что это не крысы, а сама тень наблюдает за ним множеством и множеством глаз. Вархад прижал сумку рукой, перебрал пальцами кремни, и уже был готов зажечь факел. Мгновение он смотрел куда-то перед собой. В этот раз никак боль не мешала его мыслям, и все же он будто колебался. Лишь одно мгновение. Прижав левой рукой заготовку факела, вархад чиркнул кремнями над ним. Со второй попытки удачно - тихо зашипев, тряпку охватило пламя. Сумрак резко отступил, по стенам скользнули новые тени. Свет наполнил комнату, словно подарив надежду, что жизнь еще не покинула эти места. Но это была лишь иллюзия. Вархад равнодушно отбросил разгоревшийся факел в сторону. Тот стукнулся об пол, прокатился и замер недалеко от кровати. Огонь с жадностью перекинулся на деревянные доски пола, стол, саму кровать. Почудился мерзкий запах подгнивших, а теперь еще и горящих досок. Послышался панический писк крыс, что бросились бежать из своих укрытий, уже не особо заботясь о том, что они попадутся на глаза вархаду. А он все еще стоял упираясь спиной в стену и смотрел на огонь. Как он медленно охватывал комнату. Покачнувшись, он отстранился. Шаг за шагом, вархад стал приближаться к двери. Временами его ноги вздрагивали, иногда едва заметно подкашивались. Однако он упорно продолжал двигаться вперед - туда, там где выход. Взяв ручку, он потянул на себя дверь. В лицо ему дунул ветер, но отчего-то он не казался приятным. Гнилостный, холодный. Вархад с трудом различал его запах, но даже так все его нутро сжалось и казалось, что дыхание сбилось только из-за желания не почувствовать этот воздух снова. Вархад решительно шагнул за порог. Некогда полная жизни улица города, встретила его безмолвием и пустотой. Человекозверь сделал еще несколько шагов. Каменная плитка под его лапами казалось невыносимо холодной, и как и прежде - вархад даже не ощущал привычные рельефы. Он лишь слышал, как босые ноги чавкают по камням, как едва слышно постукивают крючковатые ногти. Вынув еще одну заготовку факела из сумки, он постепенно зажег и ее, все теми же кремнями. На миг окружающий мир обрел резкость, когда во мраке разгорелся свет. Вархад взял факел в правую руку, закинул кремни в свою сумку. Неспешно, он приблизился к соседнему дому. Он заглянул в его окно, хотя это и не имело большого смысла - он догадывался, что там увидит. Несколько тел людей, прижимающихся друг к другу в углу. Настолько обезображенных, что определить в них нечто большее, чем груду гниющей плоти, можно лишь по очертаниям. Одно большое тело и двое маленьких, как подметил вархад, это были скорее всего ее дети. Умерли недавно. Как и все остальные жители города. \у него была праща\ Вархад протянул руку вверх, дав пламени пожрать соломенную крышу дома. Послышался треск, огонь вспыхнул и сразу же кинулся вверх с радостью сжигая предоставленную жертву. Еще несколько шагов по улице. Еще два дома. И тут тоже когда-то жили обычные люди города. Справа был дом одного из рыбаков. Слева, кажется проживала семья, чей муж оказался пьяницей, а жена работала служанкой при крепости хозяина земли. Вскоре крыши этих домов тоже охватило пламя. И так каждый дом в нищем квартале. Когда вархад добрался до складов - практически весь квартал горел. Достав из сумки пузырек с жидкостью, вархад потряс его в руке и резко закинул в окно крупного самого крупного здания. Стеклянный пузырек вмиг разбился, ударившись об деревянный ящик. В миг вспыхнула вспышка белого пламени, что быстро сменилось обычным огнем. Пламя резко перекинулось на другие ящики, бочки с гниющей рыбой, свертки и тюки. Полузверь направился дальше, придавая огню все больше и больше домов. Пройдя по каменному мосту, он добрался до пустующего рынка. Пламени вархад предал даже пустующие лавки, ящики. Обойдя квартал знатных горожан, вархад вышел к конюшням. Там его встретила тишина и зловоние гниющей плоти. Странная болезнь пожрала даже животных. Огромные туши изувечены гнойно-кровавыми язвами. Нечто разъело их шкуру, превратила часть внутренностей в зловонную жижу. Их скинули недалеко друг от друга - в одну кучу. Особенно мерзкой сейчас, когда мертвые тела стали гнить и распадаться, сливаясь в единую массу, где различались разве что шкура и кости. Хорошо взболтав, вархад кинул в груду гнили колбу с заготовленной жидкостью. Стояло ей разбиться, как сразу вырвался белый алхимический огонь. Чуть позже - возник и обычный. Несколько неохотно поглощая гниющую плоть. \переделать описание - все же будет лучше, если город будет распологаться около реки, а не на ней\ Сразу после конюшен - купеческий квартал, кузнечный квартал, дворец косруга, цехи и мастерские. Вархад старательно отдавал огню каждый кусочек мертвого города. Настолько он в этом преуспел, что вскоре перестал нуждаться в факеле - жар и свет от огня охватывал почти весь город. Полузверь слушал, и даже чувствовал, как бегут от пожара крысы. Некоторые из них, обезумев от страха, пробегали прямо перед ним, иногда сталкиваясь с его лапами. Их панический писк заглушал разве что разбушевавшийся огонь. Вархад видел безумство пламени в отражении реки. Какая часть его натуры сжималась, стоило ему только обернуться в сторону огня. Должно быть, это было инстинктивное желание сохранить свою жизнь, однако вархад сковывал его силой своего разума. Он понимал - ему нет выхода отсюда. Он потерял этот город. Он потерял свою любовь, своего друга. Он потерял их всех. Он заражен, как и все они. Его бегство лишь поспособствует чуме - это она убежит из этого огня. Это ей он откроет путь дальше. А он сам... Давно уже мертв. Как и все, кого он успел потерять. Перейдя еще один мост, что проходил над рекой, на которой располагался город, вархад оказался в знакомом саду. Пламя со стороны трущоб медленно пожирало это место. Оно уже успело сжечь несколько редких кустарников, добралось до низких ветвистых деревьев, вот только его силы и жара все еще не хватало, чтобы спалить полные жизни и сока растения. Вархад плелся по вымощенной камнем тропе. Она как раз вела на развилку, где справа располагалось его основное место работы, а теперь же настоящий рассадник чумы - лечебница. Она и сейчас находилась в достаточно плачевном состоянии. Пара последних колб с алхимической жидкостью должны окончательно положить конец таящемуся в ее глубине смраду, отдав его на расправу пламени. После нее оставалась местность по левую сторону - библиотека и храм нового культа. По самой большой иронии - лечебница и этот храм стояли так близко друг к другу. Но сколько помнил вархад - он никогда не мог найти общий язык с местным жрецом. Добирался до ворот храма вархад уже из последних сил. С огромным трудом ему удавалось переставлять свои ноги, как и удерживать свое тело без опоры. Обычно в противовес всему телу всегда выступал хвост, но даже он сейчас был полностью бессилен и бесполезен. Только сейчас вархад стал ощущать жар от буйствующего вокруг пламени. Зловонный мерзкий дым отбивал последнее, что было у получеловека от превосходного обоняния. Остановившись у самой двери, вархад попытался открыть ее, однако тщетно. Еще раз попробовав отодвинуть ворота руками, вархад понял, что закрылись они основательно. Навалившись, он резко ударил всем своим телом. А после еще раз. И еще. После очередной попытки, двери резко распахнулись. В сторону разлетелись щепки. Вархад почувствовал, как он что-то сдвинул с пола. Навалившись и ударив ворота еще раз, он практически полностью распахнул их. После ярчайшего света, его мир резко поглатила тьма. Через несколько мгновений, когда звериные глаза привыкли, храм стал обрастать очертаниями. Несколько скамеек стояли на привычных местах. В центре - жаровня, где по часто тлели знакомые вархаду травы - колосья бледной степной травы, цветки шарданея, некоторые другие менее знакомые лекарю травы. Кроме них вархад почувствовал примесь древесной смолы. Клен или что-то из хвойных деревьев - этогго он не мог разобрать точно. Частично запах от жженых трав все еще витал в храме. Однако его перебивал тошнотворное зловоние плоти и гнили. К дверям подтащили один из книжных шкафов и, кажется, остатки стола. Увы, никто не встретил вархада мольбами о спасении или руганью. Храм полнился тишиной и запустением. Только пройдя во внутрь, вархад заметил груду тел прихожан стасканных в правый дальний угол храма. За алтарем, где обычно можно было встретить жреца. И почти наверняка застать его за чтением старых манускриптов или поучительными наставлениями горожанам, которые почему-то забрели в это забытое место. Сам жрец нашелся не сразу. На миг вархад даже подумал, что он ошибся - и в храме хоть кто-то но выжил. Нет. Здесь были все оставшиеся, кто был не заражен. И по иронии, смерть застигла их даже тут - в храме, где они надеялись отгородиться от всех зараженных. Тело жреца нашлось около стены, в дали от общей груды тел. Похоже, этот старикашка оказался крепче, чем всегда ожидал вархад. Он умер тут последним. Сжавшимся от страха и отчаяния в самом углу собственного храма. Рот старика оказался чуть приоткрытым и искривленным, но не от боли. Слишком неподходящее для судорог выражение. Да и на попытку подавить боль не похоже. Быть может он что-то шептал перед смертью. Может, все же кто-то проклинал. Однако даже сейчас он выглядел немного лучше, чем большинство умерших от болезни - зараза только стала забирать себе некоторые кусочки от тела жреца. Обычно умершие имели совсем обезображенный вид гниющей, словно оплавленной, желе образной груды мяса. У жреца же, как и у мертвых животных, наблюдались лишь периодические провалы до самых внутренностей. Возможно, именно жрецу тут повезло больше всего - и он умер от остановки сердца. Еще до того, как болезнь перейдет в свою последнюю фазу. Вархад бросил факел в груду мертвых горожан. Убедившись, что пламя разгорелось, он еще раз обернулся к жрецу нового культа. Несколько мгновений полузверь смотрел в его застывшие глаза. С новым культом вархада связывали не самые приятные воспоминания. Да и сам жрец никогда не был самым обожаемым жителем этого города. И все же. Этот старик протянул так долго. Он пережил всех остальных асири и покинул этот мир почти самым последним. Если бы он смог протянуть чуть дольше, он бы увидел как к нему в храм придет тот, кого он меньше всего был бы рад видеть в любой другой обстановке. Но, может быть, не в этот день. Сняв с себя пустую сумку, вархад поднес его к пламени, что разгорелось над телами горожан. Огонь лениво перебрался на нее. Немного обдавая руку жаром. Вархад кинул горящую сумку в сторону жреца. Еще одно мгновение он смотрел на него, на то как медленно огонь пожирает зараженное мертвое тело. Вархад вышел из храма. Улица встретила его жаром и ярчайшим сетом - практически весь город пылал. Языки пламени слетали с крыш, устремляясь ввысь - к черному ночному небу. Пламя дрожало в отражении реки. Казалось, что пропали все остальные цвета, оставив контраст черной тьмы и яркого, желтого пламени. Это было настолько завораживающим и в тоже время, пугающим зрелищем. Полузверь уже практически не держался на ногах. Вынуждено, он оперся на всю стопу, став как будто несколько ниже. Подобное не было для него удобным или приятным, но хотя бы позволяло крепче стоять - от второго сустава до пальцев на лапе расстояние около локтя - а это многое значит. К немощи незаметно добавилось и головокружение. Вархад уже с трудом мог ориентироваться. Он чувствовал, что пытался еще куда-то дойти. Быть может до одного из мостов, где совсем недавно стоял со своей любимой. Быть может сработали рефлексы, и он уже не осознавая себя направился в сторону лечебницы. Или все же инстинкты взяли верх, и это он так непроизвольно попытался сбежать из огня. Когда же сил совсем не осталось, вархад упал на каменную улицу. Он еще мог удерживать торс на весу, придерживаясь руками, однако ноги в этот миг полностью отказали. Он все еще видел давящее со всех сторон пламя, однако он был где-то далеко от моста. И не рядом с садом. Кажется, это все же была улица между домами. Сознание вархада путалось. Он чувствовал, как задыхается, хотя не мог понять от чего именно. Толи это дым, толи у него стали отказывать внутренние органы. Последнее, что он увел, но уже не осознавал, когда мир перед ним поплыл и резко рухнул вниз... \и надо добавить сцены, где он до этого едва держится на ногах\