Горло, полное стекла

если истина в вине, она во мне.

да, мы звезды, но морские, живем на дне

полупустой бутылки из-под Каберне.

Anacondaz — Каберне

До самого Силвер Сакс Кэт сидела, не шелохнувшись, и молчала. Слухи обычно разносятся пожаром, поэтому они оба, не сговариваясь, оставили ценное мнение о записи Вергилия при себе. Поставить под сомнения его историю — устраивать очередные разборки, когда всё с таким трудом устаканилось. Сто процентов Кэт хотела обсудить происходящее в насколько это возможно спокойной форме, втроём. Данте не знал, будет ли разговор вменяемым, или он просто настучит Вергилию по ебалу. На подходе к лифту он заскользнул в ангельский прыжок и выскочил из него уже в кабине, нажав на кнопку. — Прости, котёнок. Кэт бросилась следом, но поздно. Двери закрылись перед самым её лицом. Кэт застучала по ним и закричала: — Данте, не смей! Даже не думай! На полноценную схватку Данте не хватит, но кто знает. Подняв толстовку, он посмотрел на месиво, оставшееся от живота — выглядело хуже, чем когда он решил запечь себя. Как итог — сваренный на скорую руку Франкенштейн. По губам и подбородку хлынула кровь. Данте закинул голову назад. Просто фантастика. Выходя из лифта, Данте рандомно прошёлся по кнопкам ладонью. Ему нужна небольшая фора. Напротив, через холл, коридор и кабинет, скрючившись гаргульей под светом настольной лампы сидел Вергилий. Данте хмыкнул. Брат бы вручную переписал все ебучие бумажки мира, лишь бы не высовываться из башни. Данте выждал, когда кровь остановится, застегнул молнию на толстовке под горло и пошёл в сторону единственного источника света на всём этаже. Вергилий не поднимал головы, пока Данте не перемахнул через спинку дивана и не растёкся по граниту. Мундус не жаловал гостей — или как ещё объяснить мебель из камня. — Сначала сцепимся, а потом нормально поговорим? Или поступим как взрослые и сначала поговорим, а дальше — по обстоятельствам? Вид у Вергилия был как у насравшего мимо лотка кота — всегда знающего, что поступил неправильно, но никогда не раскающегося. И кто разгребать за ним будет, его не интересовало. — Это заняло шесть месяцев, но теперь сеть больше не связана с Лимбо или демонами и полностью изолирована от внешнего вмешательства. — Вергилий махнул рукой в сторону десятков экранов, тянущихся во всю стену. — Сеть наша, Данте. — Классно, Вергилий, классно. Наверное, охуенно себя чувствуешь, когда очередной твой охуительный план сработал? — Да. На экранах мелькали знакомые улицы Лимбо-Сити, площади столиц других стран, тёмные кабинеты. Забраться в головы своих врагов Вергилий не мог, но он мастерски залезал в их пространство и умел сделать так, чтобы находиться в этом пространстве становилось невыносимо. Всегда минимум усилий и максимум результата. Этому его навыку Данте оставалось только неиронично завидовать. — У нас нет выбора, — продолжил Вергилий, когда пауза затянулась. — Централизованная власть пала. Централизованная религия не оправдала ожиданий. Как это бывает: люди ждали спасителя, но никто не пришёл. — И тут появляешься ты. Стоп. Секунду. И спаситель у нас?.. О-о-о, бля-я-я. Спаситель с крутой историей. Как ловко. Кто бы подумал, что просиживание штанов в католических школах пригодится таким образом. — Ты можешь завалить ебало и дослушать меня? Твои претензии я знаю, но если мы не упростим для людей картину мира, не дадим им легенду и образ, они продолжат гибнуть, Данте, и не от внешнего воздействия, а от внутреннего. — Поэтому мы напиздим им из телика? Никогда такого не было, и вот опять. — Они себя разрушают. — Вергилий отодвинул от себя бумаги и сложил руки в замок. — Тысячелетиями человечество находилось под гнётом демонов. А ты хочешь, чтобы мы сейчас дали каждому право решать, иметь мнение на ситуацию? Они только вынырнули из толщи лжи. И даже если бы мы взялись за переформирование доминирующей культуры в обществе, чтобы каждый пришёл к какому-то неотягощённому массмедиа мнению, ты это в настоящих условиях предлагаешь делать? Когда нам ад грозится на башку обвалиться? Это сложно, Данте, это последовательный многоступенчатый процесс. А у нас ни времени, ни ресурсов. Ты настолько ослеплён девчонкой, что думаешь, что всё человечество такое. Что все справятся, как она. Ты видел людей, и ты знаешь: они не справятся. Если не мы дадим им колыбель, из которой они смогут вырасти, они сами найдут к какому суррогату присосаться. — И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали бить друг другу ебальники. — У тебя есть идеи лучше? — У людей должен быть выбор. — Ты как игрушка заводная. Тебе в жопу винт вставили и ты одно и то же повторяешь. Нам придётся идти на жертвы. В использовании легенды нет ничего страшного. — В самом деле? Согласно легенде короля демонов могли убить только нефилимы — так Вергилий сказал ему на детской площадке, на которой они играли в детстве. Да, легенда существовала, но кто её написал? Как итог: легенда вросла в Вергилия настолько, что он поверил в собственную исключительность, поверил, что произошедшее было сделано его руками. — Легенда даёт ощущение контроля, очерчивает границы, — продолжил Вергилий. — Людям нужна стабильность. Чтобы быть сильнее, чтобы быть храбрее, чтобы иметь цель. Чем легенда о возвращении дома плоха? За спиной что-то взметнулось. Кто-то неразборчиво прошептал в пустоту коридора. Данте обернулся, ожидая увидеть злую Кэт, но в темноте, кажется, прятались только тени. — Чем плоха? Тем, что возвращать бы ничего не пришлось, не разъеби мы город? Не думаешь? Вергилий закатил глаза. — Империя Мундуса держалась на легенде. О его бессмертии, о его силе. Согласен. Если проводить аналогию, звучит скверно. Но я не этим занимаюсь. Моя задача — просто дать людям свет в этом аду. — Ой, подожди, а чьих рук этот ад? — Я не понимаю. Тебе так неймётся взять ответственность, быть распятым? Та вина, которую ты чувствуешь, меньше не станет. Ты сделаешь только хуже. — В святого играешь ты. — Ты тоже. Спаситель, праведник и ещё мученица. Ну чем не команда по спасению мира? — Вергилий осмотрел кабинет. — Где Кэт, кстати? — Скоро будет. Когда лифт остановится на всех пятидесяти этажах, которые он нащёлкал. — Я хочу спасти людей, принести мир. И всё. — Ты не несёшь миру нихуя, кроме хуйни. — Данте откинул голову назад, на спинку, и уставился в потолок — Нет, это, блядь, смешно. Я, канеш, понимаю, ты за дебила меня держишь. Но даже такой дебил, как я, понимает: править и спасать — это вроде разные слова. — Как ты собрался спасать кого-то без власти? Ты застрял в подростковом возрасте, в своей эре отсутствия авторитетов. Но отвлекись на секунду и посмотри на картину в общем. — Спинка кресла скрипнула — Вергилий тоже откинулся назад. — Начнём с начала: наши родители — твои идеализированные образы — нарциссы. — Ой, завали. — Прекрасная история: демон полюбил ангела. Ангел — демона. Они отделились от тысячелетней бойни, но не восстали. Наши родители сбежали, скрылись от власти, решили выстроить свой маленький рай. А мир вокруг горел. Они принесли нас в этот мир, зная, какую угрозу мы представляем для всех — чем мы станем для всех. Их эгоистичное желание подарило нам лишь искусственный рай, в который мы до сих пор пытаемся вернуться. Они оставили нам руины, которые назвали свободой. Нам так же сделать? Как тебе жилось с такой свободой, Данте? Данте не ответил. У Вергилия на него было всё — даже на серийников настолько подробное досье не собирают. Брату ли не знать, как Данте жилось с такой свободой. Сковырнуть этот застарелый струп Данте не позволит. — Ты здесь? — Вергилий направил свет лампы со стола на Данте. — Чёрт, ты в какую мясорубку опять залез? Привыкший к темноте Данте ладонью закрылся от света. — В таком виде на мой диван? — Ну. Надо было чехольчик надеть. — Данте похлопал рукой по подлокотнику в форме головы змеи и усмехнулся. — На тебя похожа. Вергилий вытащил из ящика медицинский набор и подошёл вплотную. — Руки, блядь, — процедил Данте, когда Вергилий схватил его за челюсть и отвернул голову в сторону. — Не трогай меня. Вергилий, я предупреждаю. Он хотел выплюнуть ещё одну угрозу перед тем, как перейти к действиям, но замкнулся на короткой вспышке боли, отстрелившей в затылок. Вергилий держал в руке тонкую металлическую пластину, вырванную откуда-то из-под челюсти. — Это осколок гранаты? — Он прижал марлевую салфетку к кровоточащей ране. — Держи плотнее. Если ты это не чувствовал, что вообще?.. Данте схватил Вергилия за запястье, когда тот потянулся к толстовке. Нет, они не будут обсуждать, насколько быстро Данте восстанавливается. — Я в порядке. Из нас двоих принцесса — ты. — Хорошо, как хочешь. Только не развались. Полумёртвый ты мне не нужен. Либо в строю, либо в могиле. Данте и не думал, что дождётся сегодня от брата честности. Может же, если хочет. Вергилий всегда был быстрым как пуля, так что прежде чем Данте успел его остановить, инъектор оказался прижат к превращённому демонами в мясо бедру. Вергилий нажал на кнопку. Данте отдернул большим пальцем курок Айвори, уткнувшейся брату под подбородок. Говна кусок, что мешало просто предупредить. — Обезболивающее. Вдруг поможет тебе мыслить яснее. — Улыбаясь, Вергилий похлопал Данте по щеке. — Теряешь хватку. — Она у меня хотя бы была, — фыркнул Данте, убирая пистолет на место. Сначала показалось, что Вергилий уставился на кровь на перчатках, но он будто провалился взглядом сквозь пальцы — расфокусировался. На полу что-то лежало, но лишь одному ему представленное. Данте щелкнул пальцами около его лица. — Ты норм? — Да, задумался. Как проще сформулировать. — Развернувшись, Вергилий подошёл к столу и бросил поверх бумаг медицинский набор, осколок и кровавый мусор отправил в урну. — Хорошо, Данте, краткий курс, как работает общество. Для дебилов. Была граница. Эта граница рухнула. Выползли буквально ебучие демоны. Подумай, что случилось со среднестатистическим человеком после эйфории первых дней, когда казалось, что наконец-то всё сложилось, встало на свои места. За правдой всегда следует боль и, если ты недостаточно сильный, желание вернуться назад в мнимую стабильность. А теперь подумай вот над чем: сколькие пытаются предоставить эту мнимую стабильность? Человечество — это фабрика для демонов, это овцы. Если раньше Мундус был один, сейчас каждый демон хочет себе человеческую тумбочку. Тебе не нравится слово «власть». Хорошо. Но без централизации, без легенды, у нас уже сумасшедший рост деструктивных групп — религиозных особенно. Для них назрела великолепная почва. И мы не можем знать, кто завтра свалится нам на голову и решит эту почву засеять, сказав: мы избавим вас от боли. А дальше истерия, дезадаптация и это только верхушка айсберга. Лучше превенция сейчас, чем стабилизация хаоса потом. Людям нужно что-то простое, что-то чёрно-белое. Вергилий стоял, навалившись на стол и скрестив руки на груди. Данте не видел его лица — только общие очертания фигуры в свете лампы. — Даже ты, Данте. Тебе необходим чёрно-белый понятный мир: есть хуевые демоны, хороший ты, хорошая Кэт и хуёвый я. — Вот тут мораль у тебя слишком глубоко зашла. Вытаскивай — не то порвёшь. Ты хуевый, Вергилий, давай без лести самому себе. А я не хороший. Давай без лести мне. — Хочешь поговорить про хороших парней, Данте? Знаешь, почему на моём фоне ты можешь считать себя таким хорошим? Потому что сейчас ты — функция, которая и так воспроизводит то, что люди хотели бы видеть. Перед тобой не стоит дилемм, как раньше. Тебе не приходится выбирать между этически правильным вариантом и тем, что хочешь ты. Твой моральный компас обрёл плоть и кровь, имя. Но отбери его, к каким решениям ты придёшь? Насилие и стычки с полицией, наркотики, шлюхи. — Это в прошлом. — Конечно, это в прошлом. В прошлой версии этого мира. Ведь мир вокруг тебя был тёмным и тебе тоже приходилось быть таким, правда? Но сейчас-то ты знаешь, где светлая сторона. — Иди к чёрту. А ты? — Данте ткнул в тёмную фигуру пальцем. — Каким бы был ты, сложись всё иначе? — Но всё сложилось ровно так, как должно было, — перебил Вергилий. Данте отрицательно покачал головой. — Будто ты верен себе на все сто, сука, процентов и в тебе ничего не меняется? У меня для тебя плохие новости, Вергилий, если ты думаешь, что не меняешься, варика два: или ты застрял или ты себя наёбываешь. Своим анализом занимайся. Я своих демонов знаю. — Тебе форточку истины приоткрыли и ты в неё пролез — прозрел. И как маленький ребёнок, узнав нечто новое, хочешь показать это всему миру. Большинство у окна, к которому ты их силком подтащишь, просто продует. Как объяснить проще, я не знаю. Не все такие ловкие и сильные. Большинство не такие. Большинство напугано и им нужен простой и понятный вектор. — Та легенда о нефилимах — она правда была? — Нет. Но не обольщайся. Я запустил её за полгода до того, как решил организовать «Орден». Мне нужны были сомнения в демонических рядах. Сомнение во всевластии Мундуса. Я хотел напомнить им, что существовали те, кого они боялись. И спустя полдесятилетия легенда стала былью. — Вергилий стянул пару окровавленных перчаток и отправил их в мусор. — Данте, если ты пытаешься в чем-то меня уличить, не напрягайся. Какое бы мнение ты ни имел касательно моих методов, я вытащу этот мир из задницы, в которую демоны его загнали. И ради этого я пойду на что угодно. Я спасу нас. Данте тяжело выдохнул. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Данте побывал в аду во всех возможных смыслах, и ему там ни разу не понравится. Коснись Вергилий ада, он не выберется — ад его сожрёт. — Если для этого нужно будет солгать, я солгу, — продолжил Вергилий. — Если потребуется предать, я предам — себя, тебя, не важно. Если потребуется убить, я убью. Данте, мы играем большими фигурами. Сейчас мы боремся не за конкретного индивида, мы боремся за то, чтобы у нас масса сохранялась. Ты можешь спасать человека от демона, человека от человека сколько угодно, но ты не спасёшь таким образом человечество. Будут хорошие идеи — будем действовать по-твоему, но пока их нет — легенду ты слышал. И тебе придётся её придерживаться. Вергилий что-то задумал, что-то долгоиграющее. Наверное, обезболивающее всё же подействовало, потому что злиться хотелось меньше — хотелось сдохнуть. Данте растёр ладонями лицо: захуёвило его не столько с незнания, что сказать — с этим проблем не было, — сколько с того, как перекинуть мысль через огромную глухую стену под названием «братско-блядское самомнение». Молчать — никак нельзя. Любое молчание Вергилий всегда принимал за акт согласия. — Нет, Вергилий. Так не пойдет. — Голос Кэт прозвучал из тёмного угла. — Уже сделанное — хорошо, поздно что-то менять. Правильно понимаю: запись проигралась не только в Лимбо-Сити. Кэт не спрашивала. Она утверждала. Данте обернулся и посмотрел в сторону коридора. В темноте блестели только глаза Кэт. Он не сразу рассмотрел, что она стоит навалившись на стену и сложив руки под грудью. — На всю страну? — уточнил Данте, переведя взгляд на фигуру брата. — Страну? Нет. Не удивлюсь, если Вояджер номер два с записью уже вылетел с орбиты. — Кэт дважды хлопнула в ладоши, и кабинет залило светом. — Либо ты предупреждаешь нас о своих действиях и планах, Вергилий, либо дальше разгребаешь всё сам. Я ведь тоже слышу, что они говорят: Спарду за эти недели никто не видел, значит, скорее всего он мёртв; пощадил предавшего брата, которого хотел убить; не справляешься, для трона ты слаб — трон свободен. А ещё они говорят о ком-то, кто составит тебе конкуренцию. Я предлагаю делиться планами, чтобы мы не оказались в дерьме. Данте и Вергилий переглянулись. — Так что, мы договорились или нет? Тебя, Данте, это тоже касается. Так было в банде почти вечность назад: смейся, шути, но следи за самыми кончеными — рано или поздно они подкинут проблем. Данте посмотрел на Вергилия. Вергилий улыбался. Данте под пристальным взглядом Кэт улыбнулся в ответ и кивнул. Сучёнок. — Нужно запустить второй лифт. — Направляясь к столу, Кэт отвесила Данте подзатыльник. — Карта в каком ящике? — В тубусе. Грузовой же работает. — Сегодня не работал. Сдвинув бумаги и ноут в стороны, Кэт вытащила карту из тубуса и раскатала по столу. Данте тяжело выдохнул в очередной раз и произнёс: — Ладно, вот тебе новости, Вергилий: демоны меня ждали. Не в том смысле, что поджидали, а тупо ждали, когда я появлюсь. Кэт сказала: это продолжается несколько дней. — Вот с чего стоило начинать. — Вергилий перегнулся через стол и достал новую пару перчаток из ящика. — Демоны не напали на меня, пока ты отдыхал в Коците. Почему сейчас? — Всё дело в отце, думаю. Прикиньте: Спарда — да, предатель, но всё ещё легенда, — Данте хмыкнул, — возвращается буквально с того света за троном брата. И вот он здесь, а один из его сыновей сыграл в ящик. Он бы снёс головы всем. Зачем связываться с тем, кто может объединить демонов? Первое правило хорошей охоты: жди удобного момента. Они ждали больше восьми тысяч лет. Чё им сраные месяцы? — Интересно. — Кто знает, что я вернулся один? — Мы, Пандион и Плексипп. — Нам бы как можно дольше удерживать эту информацию в тесном кружке. И заставить твоих подсосов меньше болтать. Объединяются демоны с трудом и хуёво договариваются. Моя прикидка такая: они выбирают нового кандидата, который опиздюлится. Они ждут Спарду, чтобы сравнить, где больше выгоды, за кем пойти. Когда они поймут, что отец мёртв, возможно, выждут сколько-то, пока я не убью тебя. Чтобы затем убить меня. — Не наоборот? — Не льсти себе. — Неплохая теория. — У меня такие разборки в бандах были по шесть штук на неделю — по воскресеньям мы отдыхали. Обращайся. — Отлично. — Вергилий развёл руки в стороны и улыбнулся. — Ждём, когда новая коалиция выползет на свет. И им понадобится то, что осталось от горнила душ — новые врата, бессмертие. Нам нужно укрепить башню и эвакуировать город полностью. Тут камня на камне не останется. — Тут по-прежнему миллионы людей. — Знаю. Но ты хотел заниматься людьми — это теперь твоя ответственность. А я не дам Трое пасть. — И чё это значит? — Мы окружены и ждём троянского коня. — Кэт не подняла взгляда с карты. — Ждём, когда в качестве подарка они насрут нам под дверь. — Пиздец. Вергилий обернулся посмотреть, чем занята Кэт. — Кэт, ты ранена? Подбородок и футболка у неё были в крови, но Кэт настолько глубоко занырнула в работу, что не откликнулась. Вергилий повторил вопрос. — Что? Нет, это я обняла Данте. Всё хорошо. — Почему не сделать врата самим и не закинуть этих уёбков обратно? — Ты полагаешь, если бы я знал, как создать новые врата, я бы уже этого не сделал? Данте показал средний палец Вергилию. Вергилий показал два в ответ. — И вот что. Пока я добивал демона, я спросил, кто их послал. — И что он сказал? — «А». — А? — Он не успел договорить. Но кто ещё, кроме А-а-а-агреаса, это может быть? — Я знаю несколько имён, начинающихся на «А». Данте пожал плечами. В следующий раз он сделает всё, чтобы демон договорил. Нечто с шелестом опавшей листвы под ботинками пробралось из холла в коридор — пронеслось по потолку кабинета. Данте вновь оглянулся. Помещения были залиты белым светом. Утаиться при таких вводных трудно. — Помимо нас здесь кто-то может быть? — Кэт изолировала этаж от демонов, кроме Пандион, Плексипп и своего домашнего любимца. Любой ступивший сюда пожалеет. — Вергилий передал Кэт красный карандаш из органайзера. — По словам Кэт. Что, голоса совести замучили? Кэт ткнула Вергилия карандашом в спину. Он зашипел и обернулся. — Вот здесь стояли мелкие демоны, если это поможет. Здесь, я рассчитала, возможные нычки высших демонов. Стоит проверить. Мне кажется, они могут скрываться в остатках слоёв Лимбо. — Ты говорила, что чувствуешь что-то помимо остатков. — Да. Я в процессе. — Отчёты? — Серьёзно, Вергилий? — Это мой способ сотрудничества. Проще работать, когда общая картина зафиксирована. — Сотрудничества? Вергилий, знаешь что? Пошёл… — Кэт замолчала, глубоко вздохнула и махнула в сторону окна, телебашни Раптор Ньюс. — Это было похоже на сотрудничество? Не тебе говорить мне, как работать в команде. Происходящее больше похоже на крысиного короля. Мы — ты, я, Данте, твои демоны — сплелись хвостами, верещим и тянем в разные стороны, пока идём ко дну. И если ты думаешь, что ты крысолов, Вергилий, ты сильно ошибаешься. — У него от крысолова только дудка в жопе, которая мешает ему сидеть ровно. — Если так продолжится, мы станем сухим крысиным венком на мёртвых руинах. Я вас обоих предупредила. — Кэт замолчала. — Если я что-то нащупаю, я вам скажу, но пока ничего у меня нет, кроме рун. Могу показать руны. Хочешь с ними помочь разобраться? — Нет. Кэт всплеснула руками и вернулась к карте. Ева говорила, что вдвоём с Вергилием они способны довести любого — хотя бы это осталось неизменным. Перекающий в шелест шёпот повторился, отразился от чёрного мрамора и прозвенел в воздухе. Можно было бы подумать на шизу — в конце концов в Коците это повторялось не раз — но галлюцинации настигали Данте, когда его подводили к грани. Здесь же звук ограничивался одним этажом башни, и думать, что бачок у него течёт тупо потому что здесь отсиживался Мундус, Данте нихуя не нравилось. Он вскроет всю плитку, если понадобится доказать обратное. Перемахнув через диван, Данте направился в холл, к лифту. — Тебе нужно выспаться. — В спину ударил голос Вергилия. — Если бы здесь что-то было, я бы знал. — Ты не обижайся, но у меня нефилимских перок распечатано побольше. Данте заглянул в шахту, осмотрел потолок, прошёлся вдоль окон — ничего. Голоса вновь зашептали у пола, и Данте понял — это песнь. Не песня, а именно — песнь, что-то пиздецки древнее, шелестело и взмывалось к потолку, расходясь куполом слов. Если это были не стены, слишком тонкие, то что? — Слушай. — Данте повернулся к Вергилию. — Здесь же ты взламывал дверь, а я запускал генераторы? — Да. Это по-прежнему здесь. В прослойке остатков Лимбо. Кэт может открыть портал и ты удостоверишься, что там только Ониксы с дохлыми демонами внутри. Их расплющило, когда Лимбо сошёлся с реальностью. — Колонны находятся точно на месте Ониксов? — Да. К чему ты клонишь? — Ты не задумался, что поддерживает генераторы, если в прослойке демоны схлопнулись в паштет? Вергилий, ты не поверишь, но у любой важной системы, особенно отвечающей за жизнеобеспечение, есть запасной источник энергии. Данте прижал ладонь к колонне и обошёл её, стараясь нащупать шов. И шов был. Выхватив Мятежник из-за спины, Данте всадил его в мрамор. — Давай, расковыряй несущие конструкции и урони на нас потолок. — Колонны не несущие. — Данте кивнул в сторону стены. — Несущая — скорее эта стена, умник. Стоило камню со скрежетом поддаться, нечто раскинулось по стенам. И это почувствовал уже не только Данте. — Кэт, подойди, будь добра, — кинул Вергилий через плечо. — И поскорее. Прямоугольный кусок гранита рухнул на пол и из полости вывалилась обнажённая женщина. Такого Данте не ожидал. Вергилий закрыл собой выглядывающую из-за его спины Кэт. В его руках появился Ямато. — Она жива? — Сам проверить не хочешь? — Тут ты у нас специалист по беспорядочному коллекционированию женщин. Данте снова показал средний палец Вергилию, наклонился к женщине и, придерживая её под шею, перевернул на спину. Не сказать, что она была красива, потому что она была чертовски красива. Длинные светлые волосы рассыпались по груди, по белой, почти прозрачной коже. Она зашелестела и распахнула карие глаза, и на Данте будто уставилась тысячи взглядов, будто он стоял на подиуме, а вокруг него всё плотнее смыкалось кольцо человеческих тел — и все они смотрели, не моргая. — Нефилим. — Женщина разулыбалась и погладила его по щеке. Чернота расползлась от зрачка и пожрала бельма её глаз. Когти вонзились в шею — на кафель хлынула кровь. Данте схватил её за запястья, думая сломать их как сухие ветки, но дури в дуре оказалось куда больше, чем он ожидал. Тварь пробила ему сонную артерию и грозилась вцепиться в кадык зубами. Не отпуская запястья, Данте развернул её к себе спиной — перекрещенные спереди руки стали суке смирительной рубашкой. Она забилась и завизжала. Голова сошла с плеч и шлёпнулась на пол — к потолку из среза фонтаном хлестнула кровь. Вергилий смахнул капли с Ямато и убрал катану в ножны. Отпустив тело, Данте поднялся и сделал шаг назад, зажимая шею. В какой, блядь, раз за сегодня? — Это же, сука, был не демон? — прохрипел он. — Совершенно точно не демон. Если бы это был он, я бы почувствовала. — Кэт вцепилась в локоть Вергилия. — Это что, ангел? Мы только что убили настоящего ангела? Нет, я надеялась, что хотя бы они будут нормальные. Почему снова какие-то конченные, которые пытаются вас убить? Труп распластался по кафелю. Данте вздохнул — убивать бешеную он не планировал, по крайней мере, не планировал убивать сразу. — Охуенно. Ты ж понимаешь: мы могли её допросить. — Не твой ли это девиз: сначала стреляй — потом разбирайся? — Так это мой девиз, дебил, блядь. — О, замолчите! — Кэт больше не бормотала себе под нос проклятия. — Тут четыре колонны. У нас, по крайней мере, ещё три попытки. Данте и Вергилий переглянулись. — В сторону, — приказал Вергилий. Призрачные лезвия воткнулись в соседнюю колонну. — Ребята, я не думаю, что стоит их открывать прямо сейчас. Тут охранные руны. Я такие ранее не видела. Похоже на мои ловушки. Искусственные небольшие пространства. В них можно запечатать демона ненадолго или телепортировать. Данте в последний момент успел схватить Кэт, которая попыталась занырнуть в полость колонны. Мысль она донесла, но поздно: кусок гранита уже телепортировался в угол зала. На пол рухнул очередной ангел и тут же попытался подняться, опираясь на локти. К огорчению Данте мундусовская слот-машина выдала им мужика. — О, чувак. Вергилий, это по части твоей коллекции. Давай. Брат не ответил, но челюсти в бешенстве сжал. — Что с землей? — прошипел ангел. — Мы в Лимбо? — Нет, — ответил Вергилий. Будто стараясь за что-то зацепиться, ангел шарил ладонями по полу. — Что вы наделали, мелкие тупые уроды? Ебучие нефилимы. Что с человеческим миром? Почему он осквернён? — У нас есть ряд вопросов. Прежде чем мы ответим на твои, нам нужны ответы на наши. — Вергилий улыбнулся. — Где Король Демонов? — Мундус мертв. — Тогда почему человечество отдано демонам? Пол пошёл рябью. Данте не слышал Лимбо все эти месяцы, но предчувствие, выработанное годами и в боли, сложно обмануть: Лимбо раскалывало землю под его ногами, пыталось прирезать витринами и зажимало сходящимися стенами домов. Ощутив вибрацию под ногами, Данте выхватил Мятежник из-за спины и осмотрелся. Кэт говорила: Лимбо — нечто древнее демонов, типа полуразумной живой материи. Для Данте Лимбо всегда было цепной псиной, которую на него спускали при первом удобном случае, и с разрушением врат эта псина без хозяина сорвалась с поводка и затерялась среди человечества, а сейчас — проснулась и взяла след. Ангел засмеялся — с надрывом. Стены задрожали, вспыхнули матом. По холлу пронёсся низкий голос. Лимбо себе не изменяло. Схватив отвлёкшегося Вергилия за плечо, Данте кивнул на ангела. С парнем что-то было конкретно не так: его заколотило, как в эпилептическом припадке — он откинул голову назад. Внутри ангела, казалось, треснуло разом всё — хрящи и кости с хрустом дерева разошлись в стороны. От внутреннего давления он разбух. Лимбо расправилось с ним за секунды. Сначала с тем же звуком сухого дерева лопнули кожа и мышцы, а после — серпантином во все стороны хлынули одутловатые внутренности. Раздался всплеск. От ангела не осталось ничего, кроме каши из потрохов и осколков костей. Проведя ладонью по лицу, Данте смахнул ошмётки вниз и посмотрел на покрытого кровью Вергилия и Кэт, с отвращением вытаскивающую кусок мяса из волос. — Ангелы не ходят по демонической земле, — процедил Вергилий то, о чём подумали все. От высоченного потолка холла отлип смачный кусок ливера и шмякнулся на пол. Радиус ангельского разброса вышел круче фейерверков на четвёртое июля. Данте убрал Мятежник за спину и хмыкнул: — Кровавый душ всё ещё лучше, чем золотой. — Какая мерзость. — Кэт трясла руками, пытаясь скинуть то, что минуту назад было частью мешка лёгкого. — Что за золотой душ? Данте посмотрел на Вергилия, тот оттянул ворот водолазки и пожал плечами. — Ты сморозил, ты и объясняй. — Ну это… неважно, короче. У меня есть вопрос получше: нахуя мы его вытащили? Мы знаем, о чём сейчас этих ублюдков спрашивать? — Мы слишком много времени проводим рядом с тобой, Данте, и наш интеллект снижается, пытаясь выровняться с твоим. — Ха-ха, Вергилий, ты сегодня прям в ударе. По ебалу хочешь? Данте перевёл взгляд с кровавой картины, оставленной ангелом, на две оставшиеся колонны. — Что ж, ещё две попытки. — Если ты прав, в чём мне хотелось бы сомневаться, и Мундус действительно использовал ангелов, как запасной источник энергии, одного надо оставить. Или в случае экстренной ситуации мы лишим башню защиты. Заклинания Кэт удерживают демонов, но с переменным успехом они пробиваются. А нам нужно Горнило Душ в целости — кто знает, сколько энергии нам понадобится для создания новых врат. — Да ладно. Просто запихаем в колонну одного из твоих подсосов. На сколько-то их хватить должно. Потом поменяем как батарейку. — Я попробую использовать это. — Кэт ткнула пальцем в сторону рун внутри колонны. — Выглядит многообещающе. — Слушайте. — Данте засмотрелся на труп и его осенило: — Каждый ебучий демон каждый ебучий раз, встречая нас говорит: сын Спарды и… Евы. Обе мясные кучи видели, что мы нефилимы, но не кто мы. Чисто в теории: что если они тут вообще до всяких врат? — Твоя индукция поражает. Но какого чёрта по-твоему древний ангел говорит на ебучем английском, а не хотя бы на латыни. Но он заточён здесь до нашего рождения — это скорее всего так. В каком году возвели Силвер Сакс? — В начале шестидесятых вроде как заложили фундамент, — произнесла Кэт, — но я не помню, когда башня была введена в эксплуатацию. Кто бы мог подумать, что работа на стройке пригодится не только знанием, что молоток в бытовой драке лучше ножа, но и пониманием, как бригада пиздит всё плохо лежащее, а потом отгребает от задницы, когда наведывается заказчик. Силвер Сакс огромен — в таких масштабах проёбки были и не раз. — Это неважно. Нужны только проектные документы. Вряд ли опись учитывала ангелов — четыре штуки, но сможем оттолкнуться от того, чего нет, но должно там быть. Нет, ну правда команда мечты по спасению мира. Данте стряхнул с плеча Кэт ангельский фарш. — Отлично, план у нас такой: нужно, чтобы следующий ангел удержался от превращения в петарду хотя бы на период нашего с ним разговора; нужна документация Силвер Сакс — вдруг отследим, откуда они взялись. И я посмотрю, — Вергилий кивнул на безголовое тело, — что у наших друзей внутри, сравню образцы. Также… Вергилия прервал чавкающий звук. Минос бесшумным фантомом пробрался с пожарной лестницы в холл и слизывал с пола куски кожи и мяса. — Кэт, умоляю, прикажи своему домашнему любимцу не жрать мои образцы.