Горло, полное стекла

идти по городу с цветами в буйной голове,

скулят собаки или я, как будто есть резон.

на моих джинсах написали: «сделано в тюрьме».

мне обещали гарантированный вечный сон.

мой друг магнитофон — сделано в тюрьме

Настроение было: смотреть на строение демонов изнутри. Одним словом — хуйня. Желудок требовал мяса с кровью; башка требовала того же, но в не связке. Две недели Данте шатался по Силвер Сакс размазанный во всех смыслах. И с каждым ебучим днём жжение в позвоночнике царапалось сильнее. Данте горбился, но лопатки сводились обратно — расправлялись. Самого себя не наебёшь. Мятежный Чужой рвался из метки рубить демонов в фарш. Данте рвался слушаться Кэт. А Кэт говорила сидеть смирно и не рыпаться. Данте бы уже давно забил большой и длинный на чужие советы, но, во-первых, к словам Кэт стоило прислушиваться, а, во-вторых, её советы работали. Данте было значительно лучше в сравнении с Коцитом и первыми днями после. Да, если бы не голод. Злоебучий неутолимый голод. Как забрасывать бумагу в топку. Выхлопа — ноль. Организм всё всасывал в регенерацию. Энергии хватало на поспать и пожрать: поспать, пожрать и побеситься с бунтующего организма между подходами. Даже пережитый со скрипом — в основном из-за демонов — пубертат теперь казался чем-то пустяковым. Самое тупое: первый, с кем Данте мог об этом говорить, — последний, с кем Данте вообще заговорит без необходимости. Он лучше с рандомным демоном перетрёт за простое ангельско-демоническо-нефилимкое — захапать душ. Только не с Вергилием. Нахуй Вергилия. Данте не говорил об этом и со второй, с Кэт, но она, казалось, понимала. Данте не говорил про кошмары, но Кэт знала. Разобрала его на причины и последствия, разобралась во всём. Ведьма. Самая настоящая ведьма, не иначе. И, наверное, стоило бы обсудить словами через рот. Их отношения — это ведь про доверие, но Данте молчал, мрачно шатался по башне и много курил. Вечерами Кэт садилась рядом и обнимала его за шею, и Данте вновь в межрёберном пространстве разматывало. Кошмары тянули его в прошлое, в котором он ещё позволял себе потеряться в приходе, в моменте. И пока все ржали в дыму и булькании бульбуляторов, Данте, натянув капюшон на глаза и низко опустив голову, ронял слёзы на кеды. И ему было нормально. Данте не знал, почему. Данте просто испытывал. Но хорошее рано или поздно оборачивается пиздецом. Теперь Данте знал, Данте вспомнил. Кошмары поджидали за каждым углом: в каждом воспоминании, в каждом сне. Тоска ебаная по прошлому, которая всё это время пряталась за пиздецом подросткового возраста, прибивала его к горизонтальным поверхностям нежеланием подниматься, стоило на секунду остановиться. Как интересно перевернулось, да. Казалось, самое хуёвое осталось позади, где-то в приюте Ламии, где постоять за себя не выходило, где-то в допросных комнатах, а потом Данте вырос, вытянулся и вытянул дерьмо из всех, кто на него рыпался. И жизнь наладилась — стала пиздецом, но пиздецом стабильным, решаемым. А затем связка анальных бус Орден-прошлое-месть-Лимбо-Сити-в-руинах-напуганные-люди-дикошарые-демоны вытащила все внутренности наружу. Иногда мысли становились такими острыми — как в Коците — что резали образами. Кэт советовала посетить Рай, но сделать это — как поссать на оголённый провод. Шибанёт — не откачают. На свежую голову Данте к такому готов не был. Его и так размазывало слишком часто. Будто он превысил лимит игнорирования проблем и все дамбы рванули разом. Потому что в его жизни никогда и ничего не было налажено. Конструкция держалась на неведении, на отрицании, чуть позже — на реактивном спасении мира и мести. Потом на реактивном спасении жопы, на реактивном пересечении ада. И в аду Данте чертовски замер. Времени на подумать отвелось много. Вечная тоска по дому обвилась вокруг шеи, круто придушила — сука, даже без кайфа — и завернула на новый этап. И привет. Добро пожаловать в Страну Мракобес. Просто очередная глава борьбы с самим собой. Данте и не с таким ложился в кровать. Встречались вещи и похуже. В конце концов справиться можно с чем угодно. И даже желание часто не играет никакой роли. Данте рано понял: люди делятся на два типа: те, кто после первой боли готовы снести всё, лишь бы это не повторялось, и те, кто после первой боли не боятся ничего. Последний рубеж пройден. Рубикон по колено нахуй. Потому что кости срастутся, мясо схватится, синяки пожелтеют и сойдут, а вот желание сопротивляться никуда не денется. И злость тоже никуда не денется. И после того, как Данте впервые посмотрел на себя изнутри, он перестал бояться. Остались лишь злость. И желание драки. Из первного вытекало второе; из второго — первое. На таком вечном двигателе Данте и держался. И хотелось надеяться, что не до поры до времени. Размяв в очередной раз затёкшую и ноющую спину, Данте сел на кровати и засунул ногу в штанину джинс. Жалеть себя — конечно, круто. Кто, если не он (и иногда — не Кэт)? Но на одной жалости далеко не уедешь. Данте хотел, чтобы у проблемы нашлось решение. Жалость к себе он великодушно уступит Вергилию. Засунув пистолеты за пояс джинс, Данте выскользнул из комнаты и постучал в соседнюю дверь — Кэт не ответила. Данте повернул ручку и зашёл. Плохую привычку не запирать двери Кэт принесла из Ордена. Только если в Ордене не запертыми двери оставались из чувства безопасности и доверия, то здесь — из расчёта: под доброжелательной надписью на придверном коврике прятался совсем недоброжелательный капкан. И далеко не первый в комнате. Демона не остановит дверь, говорила Кэт, а вот вера в себя и в чужую глупость — вполне. Данте тогда спросил, есть ли здесь капкан для нефилима. Кэт многозначительно промолчала. Настолько многозначительно, что Данте так и не понял — можно ли совать руки во все тёмные углы или не стоит. — Кэт, спишь? Никого. В комнате пахло смесью цитруса и лаванды. Проходя мимо стола, Данте затушил аромапалочку — он отрубался с сигаретой, и гореть с похмелья ему не понравилось. Один из блокнотов с пентаграммой обжёг пальцы. Данте карандашом перевернул обложку — на форзаце чёрным маркером было начёркано: «Вергилий, отвали». Вращаясь в кресле, Данте заметил на холодильнике стикер: «Съешь меня», — а на термосе рядом: «Выпей меня». Как глубока кроличья нора, Данте знал только из порнопародий, но этого хватало, чтобы понять отсылку. В холодильнике замотанными в плёнку лежали бутеры, в термосе Кэт оставила для него что-то на базе трав — по крайне мере, пахло именно ими и ягодами. Кэт не давала ему сдохнуть от ран и от голода не позволяла сдохнуть тоже. В Ордене он сколько-то сопротивлялся, про себя сравнивая её настойки с ссаниной, но то, что тебя не убивает, делает сильнее, и хуй знает как, конечно, но сборы Кэт помогали. А человек устроен просто: привыкает ко всему. Даже если человек — нефилим. И Данте привык — сборы на вкус стали ничего. Или Кэт, экспериментируя на нём, научилась их делать. Упав на диван, Данте продолжил листать блокноты. Чувство было, словно он залез в чужую смс-переписку. Странное. Значило ли это, что стоит захлонуть блокнот и положить на место? Конечно же, нет. Данте засовывал нос, куда не следует, примерно также часто как член. В левых нижних углах страниц Кэт проставляла даты — она начала блокнот сразу, как они вырвались из лечебницы: зарисовывала растения, пейзажи, демонов и его — Данте — почти всегда со спины и почти всегда за чисткой пистолетов. Затем на десяток страниц блокнот захватил Минос с его огромными красными глазами. Блок вырванных страниц пришёлся на первый месяц Коцита. Страницы после — с красными маками — продавились линиями, будто до этого Кэт что-то со всех сил зачёркивала. Следом — снова маки, поля маков, Данте, записи и вновь — он, Данте, и маки. На последней заполненной странице красные маки вырывались из его груди. Данте посмотрел на дату. Тогда он был по ту сторону — в Коците. Нет, это не как залезть в чужую переписку, — это как повиснуть на межпространственной телефонной линии и подслушать потусторонний шёпот. В девчонке должна быть тайна, так все говорят, и Данте по-тупому нравилось, что тайна Кэт его до одури пугала. Валяющаяся на диване рация затрещала. Данте захлопнул блокнот. — Кэт, нам нужна помощь. — Вслед за мужским голосом с характерным звуком брякнули детали винтовки. Военные или ополчение. Очевидно, проблема в демонах. Мысли тут же зарделись багровым. Шрам на спине обдало жаром. Желудок поднялся и сжался. Данте глубоко вдохнул. Подняв рацию, он нажал кнопку. — Кэт нет. Но я могу помочь. Дэниел с вами? — Нет, с другой группой. Данте? — Да. — Данте запихнул в рот остатки бутера и швырнул шарик плёнки в мусорное ведро. — Где стоите? — У правого крыла. — Пять сек. Не став вникать в «Кэт не велела тебя трогать», Данте бросил рацию обратно на диван, захватил кобуру из комнаты и, на ходу зашнуровывая кеды, направился к лифту. Ему конкретно перепадёт — сто процентов, и по хребту перепадёт тоже, но главное — заткнуть ноющее вязкое чувство где-то в области желудка. Предвкушение заселилось в груди сродни тому, когда в двенадцать на одном из квартирников Данте понял по глазам сидящей напротив девчонки чуть ли не в два раза старше: сегодня у него впервые будет что-то похожее на настоящий секс. Звучало не самым здоровым образом, конечно. Но пока Данте не ловил стояк на демонов, разлетающихся в стороны влажными кусками, париться по этому поводу он не планировал. В дверях лифта Данте столкнулся с Лекс. — Ты куда собрался? — Проветриться, мам. — Кэт разрешила? — Канеш. — Данте заткнул раздражение улыбкой. — Куда я без её разрешения? Данте не спорил: Кэт держала его за яйца. И нельзя сказать, что он сильно противился — по крайней мере, с её появлением лажать он стал существенно меньше. С одной стороны жизнь скатилась в пизду, с другой — как-то по-извращенному наладилась. Включенность. Не болтаться, а находиться в процессе было ахуенно. Даже в процессе слабоконтролируемого пиздеца. Но что можно было сказать: каждой обоссаной собаке не следовало знать, кто именно держит Данте за яйца. — Ты, кстати, не знаешь, где она? Ебучие двери ебучего лифта никак не захлопывались. Данте нажал на кнопку первого этажа снова. — Нет, сегодня чёрт-те что происходит. Будь осторожен. Данте коротко кивнул. Двери лифта сомкнулись, и адская кабина наполнилась музыкой из преисподней, опускаясь на дно башни. И хорошо было бы всплыть обратно до возвращения Кэт и, желательно, не распидорашеным от воды жмуром. Машина с ребятами в амуниции стояла у правого крыла Силвер Сакс — скорее там, что от правого крыла осталось: обломки качались на ветру на тросах, грозясь свалиться на башку. Под очередной скрип металла Данте заскользнул в кузов, смахивая с волос бетонную крошку. Город разваливался прямо на глазах и, как гниющая рыба, с головы — с ебучей мундосовской башни. Стоило спросить у Кэт, зачем, главное — нахуя, они засели в месте, которое давно стоило похоронить, пока оно не похоронило под обломками их всех. Грузовик тронулся с места. Пожимая желающим руки, Данте кивал будто запомнил все представленные имена и будто следующие тридцать минут не будет обращаться к парням исключительно «чел» и «эй ты». — Дэниел сказал, тебя не дёргать, что ты пока не в форме. Данте пожал плечами. — Похоже, что я не в форме? Сидящий слева то ли Дик, то ли Дин постучал пальцами по своему пуленепробиваемому жилету. — Ну, ты не в форме. Данте хмыкнул. Засчитано. Кажется, Маркус спросил, где всё это время Данте пропадал, потому что стоило кому-то провалиться с задачей, как Дэниел начинал орать, как Данте не хватает и как бы Данте со всем этим быстро разобрался. Кажется, Маршалл поддакнул: нежелательное лицо стало крайне желательным, когда всем им отдавили яйца. За Данте отправлялись рейды. В поисках Данте по наводкам прочёсывались соседние города. До Данте вдруг так ясно дошло: каждый в машине, почти каждый в городе знал, кто он такой. А он имена парней едва ли запомнил. И вроде бы давно пора привыкнуть, что репутация утекла вперёд, но Данте хуёвило, что все знают его имя и у всех о нём сложилось мнение. Несколько парней, сидящих ближе к кабине, бросали на Данте мрачные взгляды. Всех донимал один и тот же вопрос — Данте по лицам видел — но никто не набирался храбрости открыть рот. Что в нём такого важного? Кажется, Джордж толкнул в плечо, кажется, Нила и кивнул в сторону Данте. — Да не буду я, — зашипел Нил сквозь зубы. — Пошёл ты нахуй. Ладно. Данте? — Да. — У тебя типа есть суперспособности? — Нет. — Так видео — монтаж? — Нет. — Разговор приобретал оборот тупой комедии для умственно отсталых, поэтому проще было объяснить. — Это не суперспособности. Кэт говорит, это скорее видовые особенности. — Так ты не человек? Ничего себе проницательность. — Нет. — Значит, ты как эти? — Наполовину. Там сложно. Я сам не вкурил, если честно. Данте понятия не имел, рассказывала ли Кэт кому-то об ангелах, поэтому предпочёл не углубляться в тему детско-родительских отношений. Орден с таким трудом натянул факт существования демонов на реальность, что факт существования ангелов порвал бы проделанную работу как очко. С крылатой проблемой Данте хотел бы разбираться по мере её наступления. А в наступлении он последнее время не сомневался. — Кто ты тогда? — Ну, мой брат говорит, что мы с ним гибриды. Кэт, скорее, склоняется к расам и расовым различиям. — А ты к чему склоняешься? — Я склоняюсь поскорее разобраться с этим говном. — Данте похлопал по карманам джинс, нащупывая пачку сигарет. — Вы последний год с демонами возитесь, а я последние семнадцать лет. — Можно последний вопрос? — Ну. Зажигалка в пачке не лежала. Данте вспомнил, что отдал её Кэт для горелки взамен закончившихся спичек. Запасная осталась в куртке. Блядство. — А член у тебя человеческий? Зажимая сигарету губами, Данте вскинул брови. — Нет, у меня их три и один из них с шипами. — Правая рука вспыхнула Эриксом, и Данте прикурил от пылающей ладони под непонимающие взгляды. — Не берите в голову. Демонический прикуриватель. — Ладно, это был не последний вопрос. — Джордж выглянул из-за Нила. — Слушай, у тебя реально меч? — Это снова вопрос про член? — Нет. — Да, меч, Мятежник. — Меч с именем? — У любого хорошего оружия есть имя. Данте настолько сросся за года с Мятежником, что ему и в голову не приходило, как отстало в современных реалиях смотрится полутораметровый меч. Но главное — Мятежник работал и работал гораздо эффективнее винтовок. Иначе бы эти любопытные морды из Башни его не вытащили. — И ты реально рубишь этих тварей мечом? — Это не тупо, если это работает, верно? Кажется, Чед спросил, может ли Данте летать. Кажется, Тревис — может ли поднять грузовик. Данте чувствовал себя то ли школьником в новом классе, то ли взятым с поличным в камере допросной. — А как ты, ну, увидел их раньше остальных? Грузовик, как назло, замедлился, давая фору на категорию вопросов, на которые Данте не хотел отвечать. Категория: «Детство». Вопрос за триста: «Тебя ебёт?» Количество очков натянутых на глаза будет решаться по степени накопленного раздражения. — Демоны сами показались, когда родителей не стало. — Твои родители. — Сидящий напротив, кажется, Роб, наклонился ближе. — Какими они были? — Обычными. — Данте пожал плечами и выдохнул дым через нос. — Любили. Рано умерли… Чтобы на этой травме я мог построить свою личность, а мой брат — организацию. Роб хотел задать очередной вопрос, но Данте отрицательно покачал головой, выкидывая окурок на дорогу. — Если это снова вопрос про семью, не надо. Моей матери вырвали сердце, а отца вспороли. Мне не в прикол говорить о чём-либо. Оставшиеся три минуты они ехали в тишине, и это были лучшие три минуты поездки. Данте выкурил ещё сигарету. Жизнь казалась проще, когда он посылал нахуй всех по поводу и без. Артур, командир отряда, — его имя Данте запомнил без всяких «кажется» — отдал приказ остановиться от цели за квартал. Данте не горел желанием тащиться пешим ходом квартал, так что поднялся с места и подошёл к Артуру. Всё, что от команды требовалось, — прикрыть Данте в случае, если его с непривычки захуёвит. Засада им не нужна. Артур кивнул и перевалился через кабину, заглядывая в окно водителя. Машина вынырнула к самому лагерю, в двадцати метрах от скопища бесполезно шатающихся демонов. И это сразу выглядело по-уёбски: демоны не ломились сквозь печати Кэт, они выжидали. Крайне лестно прикинуть, что демоны выжидали его, но за каким хером? Если только это не крайне тупой способ массово суициднуться. Данте поджал губы и посмотрел на Артура. — Они последние несколько дней так. Мы не знаем причин. Спину опалило жаром вдоль позвоночника. Рукоять Мятежника нетерпеливо выглянула из-за левого плеча. Данте расплылся в улыбке и повернулся к парням. — Смотрели «Пятницу 13»? Так вот, я ваш Майкл Майерс, а они, — Данте кивнул в сторону шатающихся вокруг лагеря демонов, — тупые студенты, зря зарулившие на «Хрустальное Озеро». Парни улыбнулись в ответ. Кто-то даже похлопал. Данте отсалютовал и сиганул из кузова. После замеса улыбаться они ему больше не будут. Так было всегда. Мясник Лимбо-Сити. Это единственная правда, которую Данте за всю жизнь слышал из ящика. Демоны засуетились, лишь когда он подошёл ближе и выхватил Мятежник из-за спины, дважды постучав им по асфальту. Следом за звоном металла зашелестели крылья — в воздух поднялись гарпии и пафосы. Дюжина кривых отражений Данте смотрела с потрескавшегося фарфора лиц демонов. — Ребята, кого ждёте? — Данте закинул меч плашмя на плечо. — Что с лицами? Смерть свою увидели? Летающая крыса вскинула арбалет, но Данте оказался быстрее — клешня Офиона с хрустом проломила черепушку демона и смяла. От удара об асфальт туша превратилась в багровую тряпку. Раскидывая в стороны слайсы тёмного мяса с зубцов, клешни вернулись назад. Данте смахнул остатки крови с лезвия Мятежника. — Вам нужно приглашение? Так я приглашаю. Стадо демонов рвануло в его сторону. На Данте обрушилась волна. Впервые за долгие месяцы кровавая возня не была попыткой защититься или вырваться, сбежать. Мятежник обращался Арбитром, разрубая тела пополам. Арбитр обращался Озирисом. Теперь их души — его души. Горячие внутренности выпали из вспоротых брюшин под ноги, облепляя кеды. С трудом удержав равновесие на скользком асфальте, Данте свободной рукой нащупал тонкую кишку внутри теснившего его демона и дёрнул, желудок рванулся следом. Воздух заполнился запахом желчи, канализации и нечеловеческим криком. Крик всё ещё звенел в ушах, когда Данте снёс демону голову. Тело рухнуло под ноги, выплёвывая из венозных пустот чёрную кровь в серо-зелёную кашу на асфальте. Данте выдернул нож из-под рёбер, прижал лоскут кожи, снятой зубастыми звеньями бензопилы, обратно к тыльной стороне руки, и вытер с лица чёрную жижу и пот. Периферия стала графичной, как фреймы комикса. И такой же ненастоящей. Серой. Контуры демонических тел расплылись, превратились в копошащуюся массу, движения которой передёргивали алые сплетения кровеносных сосудов. Боли не было. Страха. Предвкушения. Ничего не было. Совершенно. В висках застучало. Данте сделал шаг назад от соблазна позволить надвигающемуся чувству захлестнуть его. Переглянувшись, демоны явно решили, что шаг назад он сделал из-за них. Но стоило им приблизиться на размах Мятежника, как Данте одним ударом наискось поделил их на два — мгновение, и демоны развалились на четыре части по срезу. — Офигеть, как в кино! Голос перебил дребезжание металла, визг и хлюпанье мяса. Человеческим голосам места в Лимбо не было, не считая стенаний пропащих душ. Но демоны давно покинули Лимбо. Трое подростков почти вплотную подобрались к барьеру заклинаний Кэт. Тупорылые дети. Заклинания Кэт защищали от демонов, но не от их дальнобойного оружия. Одна из гаргулий заметила, что намечается стрельба по лёгким мишеням. Данте первым всадил ей пулю в голову. Крошась перьями, гаргулья свалилась на разбитую тачку, открывая вид на замахнувшегося батоса. Пиздос. Трупов детей ему для коллекции не хватало, конечно. Одно дело глушить ублюдков, вышедших из берегов, или смотреть на захлёбывающихся рвотой финалистов премии Дарвина, а другое — люди, оказавшиеся в не в том месте и не в то время. И хуже всего дело разворачивалось, когда из реакции на опасность у них был только навык замереть как испуганные олени в свете фар. Выныривая из ангельского прыжка, Данте надеялся пнуть гранату обратно демону в ебальник. Под ногами со звоном бьющегося стекла и яркой вспышкой прогремел взрыв. Ударной волной Данте отнесло назад. Мятежник вылетел из рук. Осколки прошили корпус, расцарапали лицо. Одежда не загорелась лишь потому, что до нитки пропиталась кровью. Ослеплённый, Данте поднялся. Раньше были Лимбо, он и неприятности. Теперь — люди, он и неприятности. И люди разруливать неприятности мешали. — Съебались отсюда нахуй, — заорал Данте через плечо, и лишь тогда дети ринулись обратно в бетонный короб лагеря. В центре фокуса зияло белое пятно, окантованное синевой. Боковым зрением Данте считал движение, но поздно. Демон снёс его с ног. Лопатками Данте приложился о стену, и почти одновременно с этим в бок заскользнуло лезвие меча — вошло гладко, как в растопленное масло. Позвоночник не задело. Иначе бы так легко пригвоздить его не вышло. И болью замкнуло бы не так оглушающе. Всё, что было в Данте из жидкости, будто схлынуло горячим потоком вниз. Конечности окаменели. Он с трудом прогнулся в спине, продвигаясь вперёд по мечу, и выхватил из-за спины Эбони. Ребристыми гранями пистолет остановил и отвел в сторону второе демоническое лезвие, нацеленное снести Данте башку. Пнув демона в колено, Данте заставил того потерять равновесие, схватил за обломок рога и подтянул к себе. Лезвие вспороло горло и упёрлось в железные пластины позвоночника. Демон безжизненно повис на собственном мече вместе с Данте. Ударом по затылку Данте завершил начатое. Голова покатилась вдоль бордюра. Батос швырнул очередную гранату. В этот раз Данте её поймал и отправил обратно. Демон завизжал и разлетелся фейверком. — Дебил, блядь. Закатанная свежим асфальтом площадка перед главным входом в здание лагеря покрылась ковром из внутренностей и частей тел, среди которых бугрились вязкие артефакты Лимбо. Значит, не конец. Подмога выползет скоро. Данте попытался вытянуть меч — не вышло. Обломить — тоже. Что плавить металл Эриксом — дерьмовая идея, Данте вкурил, когда кишки начали прогреваться. Из-под кровавого ковра вынырнули первые демоны. Парни открыли по ним огонь из винтовок. Данте схватился Эриксом за меч, закрыл глаза, глубоко вдохнул и сделал шаг вправо. Сука. Всё закончилось за секунду, но, казалось, мозг упился каждым кричащим импульсом от рассекающихся мышц и кожи. Согнувшись пополам, Данте упёрся ладонями в колени и заорал. Раны схватывались быстрее, чем после Коцита, но по-прежнему не так, как до. — Господи, блядь, ёбанный в рот. Вновь вдохнув, Данте прижал раскалившийся докрасна Эрикс к левому боку. Кровь зашипела. Данте стиснул зубы. Кожа и мышцы спаялись между собой, и он, подхватив Мятежник, наконец-то смог распрямиться. Напротив, загораживая закатное солнце, стоял тиран. Прилетающие ему в спину пули рикошетили в стороны. Данте понял, что заебался. Признаться, что он не рассчитал силы, он не хотел даже себе. Связался — пиздуй до конца. Увернувшись от удара, Данте подпрыгнул и полоснул по короткой шее. Инерцией его снесло в груду трупов. Жирная туша рухнула туда, откуда с таким трудом выползла. Рогатая башка отлетела, ударилась о стену и точно бейсбольный мяч сбила летающую крысу на асфальт. Не без удовольствия Данте размозжил подошвой визжащее кукольное лицо пафоса. — Чтоб ты знал, — Данте ткнул пальцем в ближайшего демона, — так и было задумано. Не было. Но вышло ахуенно. Опустошитель поднял над головой визжащую бензопилу. Данте убрал Мятежник за спину. Остались только они двое. Данте сам нырнул под удар и вцепился в пилу с противоположной стороны. Явно не ожидая такого, демон замешкался, и эта ошибка стоила ему целостности. Данте навалился всем весом, и бешено вращающиеся зубья вошли демону в плечо, аккурат под высокий металлический воротник. Глубже. Данте давил, пока опустошитель не раскрылся багровым цветом и не рухнул. Кровь залила глаза. Кровь залила его с ног до головы. Данте надеялся, что джинсы под тяжестью не сползут вниз. Проверив наличие пистолетов в кобуре, он оглянулся. Ничего не шевелилось, все молчали. Данте вспомнил, как мама читала: если в лесу тихо, значит рядом бродит хищник — ни шуметь, ни бежать нельзя. Все молчали, но что-то ползло в сторону тени. Данте подошёл ближе. Перебирая локтями, демон двигался вперёд, оставляя за собой кровавый след из отсечённых ниже колен ног. Данте усмехнулся. — Оу, какая жалость. Паровозик, который не смог. Паровозик Томас, ты куда? Возьмешь с собой? — Он наступил замеревшему демону на плечо, пригвоздив к асфальту, и кивнул на обрубки. — Что, топливо кончилось? Если демон думал, что молчание сделает его невидимым, он думал хуйню. Пнув демона в бок, Данте перевернул его носком кеды на спину и встал на грудную клетку. — Кто вас послал? — Мне не о чем разговаривать с сыном шлюхи. Достаточно смело для того, кто говорить без кровавых харчков не мог. Не услышав ничего нового, Данте закатил глаза. — Неправильный ответ. Он подпрыгнул не слишком высоко, но в приземление вложил всю инерцию. Рёбра затрещали и сложились гнездом вокруг кед. Из груди демона вырвался свист. Данте присел на корты и вытащил из кармана джинс подмоченную порозовевшую пачку сигарет. Изо рта демона вылетел сгусток крови, и он зашёлся кашлем. Глаза его устремились вверх, под веки, — точно как у распятия Христа, висевшего над кроватью Данте в приюте Святой Ламии. Но преступать черту, отделяющую бытие земное от бытия вечного, было рановато. Данте залепил демону пощёчину. — Не-не, смотри на меня, Томас. — Я не… — Мне похуй, Томас. Большими пальцами Данте вытер слёзы и кровь со слюной под глазами демона. — Слушай, я люблю по быстрому, как ты мог заметить, — Данте кивнул на трупы, — но если ты — нет, мы можем играть хоть до ночи. Кто вас послал? Демон окончательно влез в человеческую личину. Если до этого сущность проглядывалась, как на засмотренной кассетной плёнке, теперь на Данте смотрело замученное человеческое лицо. — Что, думаешь, это меня растрогает? — Это не для тебя. Прикуривая от Эрикса, Данте посмотрел сначала в окна бетонного здания лагеря, затем на парней около машины за спиной и хмыкнул, выдыхая через нос. — Я только что прирезал две дюжины твоих. Я убийца демонов, тупой ты дебил. И мне нормально. Считай, такая у меня работа. Имя, или я отстрелю тебе и сраные руки. Вместо имени демон выплюнул неразборчивое ругательство, зайдясь очередным приступом кашля. Что ж, значит рука у него всё же лишняя. Данте выхватил Айвори из-за спины, выпустил пять оставшихся пуль в предплечье, чуть выше сгиба локтя и вжал раскалённое дуло в щеку демона. Поднятый ор оборвался хлюпающими звуками в горле. Рука не отошла полностью. Когда Данте отделял её, жилы и куски кожи потянулись следом. Плечевая кость хрустела. Демона под ним затрясло. Данте помахал ему оторванной рукой. — Что? На сердце тяжко? Так шустрее облегчай душу, и я отправлю тебя к твоему богу. Он заждался. — Данте прижёг Эриксом кроваточащие обрубки и залепил демону очередную пощёчину его же оторванной рукой. — Не отключайся. Сколько душ осталось в демоне, даже демону было неизвестно, но, судя по тому, как он херово восстанавливался, — немного. Данте перепроверил, не решил ли гадёныш истечь кровью раньше времени. От демона тащило хорошим стейком средней прожарки. — Мне кажется, Томас, между нами установилась какая-то невидимая связь. Мы почти друзья, как думаешь? Чисто по-дружески назовёшь мне имя? Я не люблю делать больно друзьям. — Данте посмотрел на переливающиеся в солнце грани Эбони, передёрнул затвор о бедро и приставил дуло к единственной оставшейся целой конечности демона. — Имя. Данте ждал этого взгляда — взгляда того, кто готов сдаться. Он бы ни с чем его не перепутал: слишком часто, согнувшись в три погибели, видел его в кровавых лужах. Приблизившись, в огромных глазах демона Данте увидел своё сгорбленное отражение. Он не получил то, за чем пришёл, но он не уйдёт с пустыми руками. Не уйдёт с ноющим чувством пустоты. — А… Прогремели выстрелы. Первая пуля пробила демону висок, вторая прошила Данте шею, третья — лопатку. Демон так и остался лежать с распахнутыми глазами и ртом. Зарычав, Данте подорвался в сторону вытрела, к недобитому уёбку. Стрелок не стал палить в его сторону, вместо этого развернул дуло, засунул в рот и нажал на спусковой крючок. Тело обмякло. Данте замер. — Ебучий гандон. Пытаясь совладать с жжением в межрёберье, Данте затянулся сигаретой во всю силу лёгких и задержал дыхание. Тяжесть дыма привела в движение механизм, высекающий искру, и стопка мусора, которая так старательно разметалась по углам, вспыхнула. Данте схватил перегораживающий дорогу бетонный блок и опустил на демона. Снова и снова. Пока демон не превратился в кровавую жвачку, тянущуюся за блоком с каждым его поднятием. Перед глазами возникла Ева — бледная и холодная, с раскрытой грудной клеткой и выкорчеванным сердцем — в его руках. А вокруг — демоны, десятки демонов. Никакого выхода из холодных стен Коцита. Цементное облако повисло в воздухе. Выдохнув, Данте зачесал волосы назад и плюхнулся на бетонный блок, уперевшись локтями в колени. Сердце нервно сокращалось в горле. Только тогда Данте заметил, что кровь из шеи продолжает хуячить под давлением, и зажал прострел пальцами. Длинные тени зданий крались по асфальту. На одной из крыш кто-то стоял. Данте поднял взгляд на тёмную фигуру. — Передай своему хозяину: я вернулся, — заорал он вверх. — Скажи: нефилим выбрался из сраного ада. И напомни ему моё имя: Данте. Фигура наклонила голову, а затем исчезла в чёрном всплеске. Просто пиздец. Всё ощущалось дерьмово. Вышло, как обычно, как с ебучей пиццей, когда в жутком голоде ждёшь курьера, а после его приезда обжираешься до желания сблевать. И в сторону оставшихся кусков смотреть не можешь, и бесит даже запах. Бонусом — как-будто в никуда спущенные бабки и желание откинуться. Да, метка гореть перестала. Но на этом всё. Какая неожиданность — заткнуть пробкой подтекающий чердак быстро и с первой попытки не получилось. Раньше такие проблемы решались через секс, наркотики и рок-н-ролл. Сейчас пытались решиться через сон, никотин и работу. Ничего не мешало вернуться к первому способу, но Данте ебал выслушивать ценное мнение Вергилия о его несостоятельности. Намерение оправдать чужие ожидания по-прежнему казалось инородным, ошибочно выращенным организмом в реации на изменившиеся условия и заёбывающим нытьём на подкорке. Год назад Данте думал, что если мир будет гореть, он закатит вечеринку на его руинах. Выяснилось, Данте тупо хуёво себя знал. Наклонившись, Данте отщелкнул средним и большим пальцем кусок фарша с красного носка кеды. То, что десять минут назад жило, блевало кровью и боялось, описало дугу и шлёпнулось на лицо трупа. Не позавидуешь тому, кто будет разбирать этот беспорядок. Научиться бы работать почище. Из-за поворота выскочил гнев. Данте дёрнулся за Эбони, но вернул руку на шею. Гневы всегда охотятся стаей, на край — парами; этот же, описав два круга вокруг грузовика и парней, нырнул в кучу трупов и впился зубами. Минос. Копающими движениями гнев сдирал с демонов броню, добираясь до мяса и потрохов. Следом выехала бронированная машина и остановилась рядом с отрядом Артура. Данте со свистом втянул воздух сквозь зубы и цокнул языком. Кэт это не понравится. Кэт первой выпорхнула из машины, и Данте поднялся, чтобы подойти, но до сих пор регенерирующие косые мышцы живота скосили его траекторию влево, и он чудом не получил по ебалу ещё и от асфальта. За Кэт последовал Дэниел и, кажется, Фрэнк, мать его, Скалмур собственной персоной. Да, совершенно точно, это был он. Последний раз с Фрэнком Данте виделся в комнате допросной восемь лет назад, когда Фрэнк тяжело вздохнул, прочитал Данте лекцию про хорошего, но заблудшего мальчика и отпустил. Данте тогда вышел из полицейского участка с тотальным непониманием, чё это нахуй сейчас произошло, учитывая, что взяли его со стаффом на кармане. Артур кивнул в сторону Данте и что-то эмоционально описал. Между ними простирался ковёр трупов. Данте отсалютовал всем давно потухшей сигаретой. Кэт сначала посмотрела на части демонов, потом на Данте, потом снова на демонов и отрицательно покачала головой. Пожав плечами, Данте кивнул на пацанов — зато живы, и ни единой царапины. Кэт прищурилась, кивнула тоже и вскинула обе ладони. Десять минут. Показав палец вверх, Данте плюхнулся обратно на бетонный блок, чтобы не стоять как провинившийся школьник перед училкой. В сопровождении Фрэнка Кэт направилась проверять целостность печатей. Данте посмотрел на урчащего Миноса — белого на красном — царапающего когтями броню в попытках добраться до мясистого бедра тирана. Гнев поднял голову на свист и уставился на Данте, кивнувшего на бедро и поманившего жестом к себе. Шанс, что до демонической зверюги дойдёт, был мал, но не равен нулю. К удивлению, Минос толкнул мордой бедро к ногам Данте. — Этот засранец умнее собаки, — хмыкнул Дэниел и поставил рядом с Данте на бетонный блок две пятилитровки. — Выглядишь лучше, чем я думал. Отдирая броню от бедра, Данте усмехнулся. Минос вцепился в лодыжку и оттащил добычу на пару метров, стоило ему закончить. — Зажигалка есть? Дэниел вытащил зажигалку из нагрудного кармана и передал Данте. На металле лицевой части играл тенями рельеф логотипа полиции Лимбо-Сити. — Теперь будет моей. Данте поднялся, отмыл руки от начавшей схватываться крови, и, сняв то, что осталось от футболки, заодно отмыл лицо и волосы. Дэниел распечатал пакет со спасательным одеялом и накинул Данте на плечи. — На сегодня мы закончили. Пятнадцать минут, и отвезём вас с Кэт в башню. Минос подтолкнул к Данте очередную часть демона, защищенную бронёй. Данте присел на корточки и разделал её. В этот раз гнев отползать не стал — чавкал прямо под ногами. Корпус Миноса не был ничем защищён — со спины из-за шипов не подобраться, а от шеи до брюха раскрыть его — как консервную банку. Стоило предложить Кэт экипировать Миноса, как экипировались стаи Мундуса. — Ты вообще как? — делясь сигаретой, спросил Дэниел. — Как рыба в воде. Которую вынесло на берег. Какая это сигарета по счёту за сегодня? Данте накинул одеяло на голову и закутался плотнее, высунув только руку с сигаретой и нос. Дэниел ободряюще похлопал его по плечу. Данте в шутку клацнул зубами. Поправляя лямку тубуса, Кэт выплыла из-за спины как приведение. Дрожащими пальцами Данте сбил пепел с сигареты, которая большую часть времени бесполезно тлела, и спросил: — Кто-то пострадал? — Нет. — Тогда чего лицо такое серьёзное? — Всегда такое. — В самом деле? — Данте улыбнулся и чуть наклонился к Кэт. — Не замечал. Да ладно, не злись. Я знаю, ты не злишься. Ты рада, что я в порядке. Кэт отразила его улыбку и обняла. Вытащив вторую руку из-под пледа, Данте обнял в её ответ. — Всё хорошо? Тебя трясёт. Нужно плед теплее? — Не. — Данте прижался щекой к её макушке. — Просто ебучий адреналин. Кэт ничего не ответила, даже не пошевелилась, но он чувствовал — она ему не поверила. Прежде чем залезть в машину, Данте вновь попережимал руки всем желающим. Фрэнк, мать его, Скалмур поставил своей целью переломать ему каждую кость в кисти. — Я хочу кое-что проверить. — Данте сел напротив Дэниела. — И есть, чем заправить магазин? Девятый калибр. — Что проверить? — Да так. Не знаю. Может, я надышался от раздутого эго Вергилия, но эти уёбки ждали меня. Кэт, Дэниел и Фрэнк переглянулись и разом помрачнели. — Это нехорошо. Они уже пару недель так себя ведут: шатаются, выжидают и что-то вынюхивают. — Кэт обратилась ко всем в машине: — Так, ребята, мы на сегодня не закончили. Дэниел кивнул и направился к кабине водителя. Вернулся он с двумя коробками патронов. — Экспансивные или обычные? — Кто в здравом уме отказывается от запрещёнки нахаляву? Данте выхватил у него блок экспансивных пуль, вытащил из кобуры Эбони и Айвори и достал магазины. За работой руки перестали дрожать. В демонах распустятся цветы. Стянув с бёдер свою безразмерную толстовку, Кэт накинула её Данте на плечи, вытащила из кармана шоколадный батончик и протянула ему. Данте отвлёкся от набивания магазина. На шее Кэт, запутавшись в кожаных шнурках и тяжёлых бусинах, на тонкой цепочке болталась серебряная кошка. Жуя шоколадную вафлю, Данте переключился обратно на патроны. То, как его размотало в ту ночь, всплыло в фоновом режиме мыслительного процесса с навязчивостью песни из рекламы медовых хлопьев. Как только Данте вернул девочек в кобуру, Кэт навалилась на его плечо. Данте уронил голову ей на макушку. — От тебя тащит разделочным цехом. — Проголодалась? Кэт вытащила из кармана толстовки, накинутой на Данте, ещё один батончик. — Да. За бронированными стенками и сливаясь с шумом колёс, по городу пронесся зацикленный знакомый проигрыш. Данте понадеялся — показалось. Машина затормозила. Дэниел закатал рукав и посмотрел на часы. — Как-то мы быстро. Подняв забрало, водитель обернулся через плечо и крикнул: — Мне кажется, вам стоит это увидеть. Выскользнув из-под одеяла и на ходу застёгивая толстовку Кэт, Данте вывалился из машины вслед за остальными. Они остановились на мосту посередине канала — прямо напротив телебашни. Впервые со смерти Барбаса логотип Раптор Ньюс освещал близстоящие и близлежащие высотки. Из динамиков проигрывалась зацикленная открывающая тема. Радио в машине зашипело. Часть ребят вытащили из карманов вибрирующие телефоны. Данте посмотрел на схватившуюся за голову Кэт. Ясно. Открывающая тема проиграла последний раз, и на всех экранах появилось изображение Человека в маске — десятки вырезок из новостных сводок Барбаса. Экран потух. И Человек в маске появился снова, раскинув руки в приветственном жесте. За его спиной из окна виднелся Лимбо-Сити в руинах. И Вергилий снял маску. Последовала пятисекундная театральная пауза. Данте заглянул в пачку — сигареты кончились. — Прошу несколько минут вашего внимания. — Голос брата пронёсся над Лимбо-Сити. — Меня зовут Вергилий, и с этого момента я — человек без маски. Моя фамилия — Валентайн, я приёмный сын Амелии и Бенджамина Валентайнов. И единственный оставшийся в живых наследник корпорации «Вертекс». Кайл Райдер убил моих приемных родителей летом две тысячи восьмого года. Кайл Райдер — Король Демонов, Мундус — убил многих: чьих-то детей, братьев, сестёр, родителей, любовников. Кайл Райдер убил наших с братом биологических родителей. Вам может быть знакомо моё лицо. Потому что это — нежелательное лицо номер один, и оно у нас с братом одно на двоих. Ну, конечно, Валентайны. Люди с фотографии на столе Вергилия — семья меценатов, вырезанная подчистую — кроме приёмного ребёнка. Скандал был громким. Настолько громким, что даже Данте, провалившийся в то лето в наркотическую яму, о нём слышал. Бойня в резиденции Валентайнов держалась на первых полосах два месяца, пока её не сместил скандал с кандидатом в мэры и его малолетними любовницами. Данте бы не запомнил это, не будь спонсируемая Валентайнами исправительная программа для трудных подростков первой и единственной, по которой Данте получил нормальную работу. Плакат с их улыбающимися лицами висел за спиной кадрового агента. — Происходящее с нами — вина демонов. Они питались нами тысячелетиями. Они разрушили свой мир — он умирает. И поэтому им нужен наш. Они дискредитировали попытки моей организации «Орден» предупредить вас о надвигающемся коллапсе. Они давно это готовили. Моих ресурсов было недостаточно, чтобы предотвратить произошедшее. Я считаю недопустимым, что вы находитесь в подобном положении, и сделаю всё, чтобы обеспечить вашу безопасность. И чтобы больше ни единый демон не забрал дорогих вам людей. Но и вы не должны сдаваться им. Сопротивляйтесь. — Вергилий смотрел в камеру, не отводя взгляда. — Я хочу, чтобы вы знали: я вас слышу. Я знаю, что вам страшно. Они вновь попытаются манипулировать вами, но теперь вы знаете правду — вы её видите. Когда ящик Пандоры открыт, на дне остаётся лишь надежда. — Какого… — прошипела Кэт сквозь зубы. Запись остановилась и после заставки Раптор Ньюс запустилась по второму кругу. — Человек в маске твой близнец. Кто-то из парней Дэниела заделался закадровым голосом. Лучше бы они и дальше тупые вопросы задавали. — Нет, у меня хобби такое: переодеваться и понтоваться на камеру. Кэт отрицательно покачала головой, и все тут же нашли, за что их взгляду стоит зацепиться, лишь бы не цепляться к Данте. — То-то мне всегда казалось, малец, — Фрэнк стряхнул пепел с сигары, — что твоё лицо я видел где-то ещё. Дэниел кивнул в сторону экранов. — Это проблема? — Не думаю. Мы планировали, что это пригодится для эвакуации и координации действий, но сеть Барбаса не удавалось взломать. У нас получилось только только три недели назад. Мы должны были согласовать план, всё перепроверить и только после пустить в работу, — Кэт посмотрела на Данте, — поэтому я не сказала тебе. Об этом я ничего не знала. Если Вергилий взял под контроль сеть, значит, взял под контроль и наблюдение. Данте посмотрел в угол улицы, откуда на него уставился, выкручивая шею, глаз камеры. Прицелившись, он выстрелил. Пуля раскрылась свинцовым цветком в склере, пробираясь в зрачок. Камера забилась в агонии, стучась о каменную кладку здания. — Спасибо. — Данте кивнул Дэниелу. — Отличные пули. — На сегодня всё, — отворачиваясь от экранов, произнесла Кэт. — Завтра закончим. Подбросьте нас до башни.