Близнецы Веснински

«Эксцентричные люди не для меня» — говорит Аарон в день, когда одетая в яркое цветочное платье, пятнистую шубу и красные ботинки девушка поскальзывается на льду и начинает звонко смеяться.  Аарон говорит это за просмотром «Хищных птиц», когда Харли Квинн с улыбкой ломает ноги водителю прыжком, заставив Миньярда поджать собственные конечности.  Аарон бы и продолжил, вот только повстречал одного парня, очаровательного и эксцентричного. Забравшего себе всё внимание карих глаз.  Пусть так, Аарон принимает решение и не сводит с него взгляда, приобретая и запоминая мимические изменения, движения рук, ног или определённые подёргивания Натаниэля.  Например, в моменты задумчивости Нейт морщит нос, выбирая лучший вариант развития событий, а при ошибке сжимает губы в тонкую линию. Не замечает, но при резком желании совершить какую-то глупость, ноги потряхивает в предвкушении.  Аарон как раз наблюдает за мелкой дрожью, когда в дверь стучат. Сегодня выдался хороший вечер, Аарон может довольно кивнуть на это, последние пары в университете отменили, а незаконченный проект был успешно завершён, что привело — вместо промотки, как фильм, жизни во сне — к встрече с Натаниэлем.  Он уже вошёл в рутину Аарона, смягчая углы и растягивая её, как розовую жвачку. На секунду Аарону представляется эта картина: как вместе они сидят в покрывалах, а Нейт кормит Миньярда с рук с тёплыми глазами.  Отряхиваясь от мыслей, как промокшая взъерошенная кошка, Аарон уходит с этого поля боя.  Пусть, этот эксцентричный очаровательный человек манит его и уже — удивительным образом — подружился с Аароном, Аарон не допустит своего желания в их общении… По крайней мере до тех пор, пока не будет уверен в чужих чувствах, в уверенности собственных чувств.  Сторожа Натаниэля, оперевшись о стену, сложив руки под подмышки, Аарон укладывает лоб на стену, прищуриваясь. Всё проходит томительно, Нейт не спеша раскрывает дверь, всё ещё подёргивая пальцами на ногах.  Аарон бы и вовсе ушёл, но должен принять пиццы, запах которых уже разошёлся по лестничной клетке.  Из-за стены Миньярда почти не видно, потому он позволяет сонным глазам ещё раз покрутиться вокруг фигуры Нейта. Сегодня его ноги облачены в бежевые мешковатые штаны, плечи и торс закрывает чёрная футболка с танцующим скелетом и кричащей жуткой надписью «Slipknot» — впору «Ползающей плоти», что Аарон хотел включить, — на левой руке милый чёрный браслет с железными вставками, на шее — наушники Аарона.  Вид домашнего Натаниэля тепло отзывается в груди, но тут Аарон вдруг спотыкается: добирается до языка жестов тела рыжего. Удивительно пустого для точёных глаз.  Миньярд вновь проезжается по ногам Натаниэля, но теперь рыжий мужчина стоит прямо, ровно, а пальцы ног расслабленно лежат на коврике (до этого играющие в «Уложи меня первый»).  Лицо Натаниэля излучает мимические подергивания улыбок и весёлый прищур глаз, не кажется безэмоциональным, раздражая розовощёкого курьера сарказмом, но тело говорит другое. Оно будто находится в этом мире случайно, оброненное, скрывающее личину недвижимого предмета. Лампы, к примеру.  Стоит, будто командир отряда перед неугомонным подопечным.  В армии что ли был? — мысль проносится, вполне очевидная, больная нога Нейта подбадривает, но Аарон лишь закапывает в сырую землю. Как может думать о таком?  — Сначала пепперони или всё-таки гавайскую?  Нейт тащит из раздумий, нервные жесты его после хлопка двери возвращаются, а ухмылка растёт в нечто большее. Нечто мягкое и нежное.  Аарон лишь кивает.  — Как думаешь, ничего, что я расписался крестом? Просто моя подпись…  Молчаливо зарисовывает новые заметки, в планах подсвечивается пункт «Разузнать что с телом… движениями Нейта при посторонних».   - В белых перчатках на ловких пальцах, рубашке с галстуком и классическом пиджаке Голос Натаниэля возглавляет войско газет, написанных мысленно Аароном для Нейта, о Нейте для себя.  Голос-Нейт носит множество крохотных разноцветных прямоугольников на сердце, медалек, два кармана с кожаными застёжками и золотые пуговицы. В сознании Аарона в тысячу крат меньше Натаниэля, будто плечевой демон искуситель.  Он тонко искушает Аарона, когда Натаниэль раскрывает свой милый рот.  Лёжа в постели той же ночью, после просмотра серии фильмов нелюдей — которая непреложно заканчивается «Monster High» — Аарон представляет красивый звук. Очаровательный. Саркастичный. Дружелюбный. Снова прокручивает воспоминание шёпота, щебета Натаниэля часом ранее:  — Это ведь философская драма с элементами ужаса! Совсем не жутко. Зачем мне торт со свечами, когда я ждал чего-то действительно зрелищного? Будь это торт в обычный день, безусловно, приятно бы было, но когда целую неделю мне говорят, что будет что-то… ЧТО-ТО… то я жду ЧЕГО-ТО, точно не для того, чтобы получить маленькое де…  Голос-Нейт продолжает, и воздух в его горле с рокотом перекатывается, когда парень пытается отдышаться.  Аарон ставит этот момент на паузу, заставляя себя подумать о пицце. Курьере. Отстранённом голосе. Сравнивает моменты, сверху наслаивает первые встречи с Нейтом, ещё полные кидающегося, острого как зелёные иголки сарказма, незрелые, неуклюжие.  И всё же Аарон не находит понимания схемы поведения Нейта. По настроению? Не-а… Саркастичная? Почему тогда с курьером выглядел как полимеризованный фуллерит?  Колеблющего мысли, как мореплаватель вёсла, принадлежащие океану, Аарон дёргается от шороха. Маленькое движение прекращается в тот же момент, голос нарушает тишину:  — Я разбудил тебя? — тот, что напевал в мыслях секундой ранее.  — Нет, Нейт, я не сплю.  Гибкий лунный свет, удачно лёгший на Натаниэля передвигается, когда парень приподнимается на локтях, начиная пялиться из-под чёлки.  — Ты напряжён, — говорит Нейт, будто это не даёт ему уснуть.  — И вовсе нет.  — Хочешь продолжить просмотр ужастиков или они тебя слишком сильно напугали?  Когда ответа не поступает, Натаниэль резко вздыхает, даря момент, чтобы Аарон записал его, после чего пододвигается ближе и тянет Аарона за тонкую кофту с приведением.  — О чём бы ты ни думал, — изрекает Натаниэль, совсем приглушаясь, будто собирался рассказать секрет. Лежит так близко… — не думай об этом.  Аарон выражает скептицизм на лице и на самом деле немного жалеет, понимая, что веки Нейта плотно захлопнуты, не могут увидеть гримасу и заискриться энергичными звёздами. Сам он уже на грани сна.  — Спокойной ночи, Натаниэль, — молвит Аарон, решая выслушать друга и просто заснуть.  — Не зови меня так, — бормочет в ответ. Оба засыпают.  *** Аарон чувствует себя кем-то вроде журналиста или частного детектива, пялясь в блокнотик и массируя виски. У него есть несколько ручек, заполненных чернилами всего на дюйм, блокнот с широкими спиралями, крутящийся стул, компьютер Макинтош и два желания.  Выдох шипит на губах, Аарон наконец отдирает ресницы от щёк. Откидывает несчастную тетрадь.  Вопрос безучастности тела Нейта в разговорах с людьми особенно сильно преследует сегодня. Если сначала Аарон топится в бреду, то теперь оказывается бессовестно втянут в собственный интерес.   Наблюдать за Натаниэлем становится тайным делом Ниндзя, Аарон не знает откуда взял это. Возможно, ростки Влюблённого Шпиона прорастают из неизвестности чувств другой стороны. Друзья не смотрят друг на друга так, как Аарон смотрит на Нейта.  Все движения, улыбки и взгляды невольно вырисовывают рафинированные, живописные узоры в сознании, Аарон аккуратно выводит их кисточкой. Не имеет атрибутивную память Эндрю, но старается выделить для всего отдельный ящик.  Когда появляются поправки внутренних заметок, поведения Нейта, внимание Аарона лишь сильнее стремится к Натаниэлю. Требует изучить новую область.  Сегодня они выбираются в кафе.  Это одно из тех мест, что Эндрю невольно порекомендовал Аарону — на него пролили коктейль — с красными круглыми скатертями на эбеновых столах, плавно шатающимися тихими колоколами и уютной атмосферой.  Здесь был столик на двоих в самом конце коридора, что только больше нравилось. Никто не способен отвлечь.  — Ты будешь писать эссе? — спрашивает Нейт, открывая ноутбук, и как знает Аарон, собираясь перечитать пятую главу книги, что переводит.  — Да, на этот раз по «Анатомии человеческой деструкции»… — бормочет, доставая огромную студенческую тетрадь.  — Фу, это что, Эрих Фромм?  — Пф, что за реакция?  Аарон переводит внимание, сосредотачиваясь на нахмуренных бровях Натаниэля. Знает, почему выступила такая реакция…  — Он ведь гомофоб, разве не его фраза «полярности», «лишь женщина и мужчина могут быть счастливы вместе»? — и делает предположение, что Нейт пробовал переводить «Искусство любить», внутренне даже насмехается.  — Он больше философ… Но, кстати, в «Анатомии человеческой деструктивности» выразил больше интересных штук.  Третье лицо прерывает их.  Пёрышком ложится в пространство, улыбаясь официальной улыбкой, подаёт меню для изучения.  Аарон быстро управляется с своими предпочтениями и, не потерявшись взглядом в окне или дизайне мебели, прищуривается на Натаниэля.  Он показался бы тем же, что и секундой ранее, но не для Аарона. Пусть, шутки Нейта всё украшают речь, не могут не бросаться в глаза те же деревянные движения, замеченные Аароном у Нейта с незнакомцами.  Руки Нейта спокойно лежат на столе, правая, чуть согнувшись, обнимающая ноутбук, и левая — накрывающая приборы в красной упаковке. Пальцы не шевелятся.  Лицо Нейта лишний раз не дёргается, веки чуть прикрыты, будто цепью прикованные к официантке. Впрочем, её ничего не смущает.  — Спасибо за заказ! Время приготовления примерно двадцать-тридцать минут.  Любопытно поведение Нейта. Ведёт ли он себя так только с незнакомцами?  Я бы хотел посмотреть на его движения рядом с… Ичиро вроде? — размышляет Аарон.  Мысль сама по себе напрашивается, и ладони непроизвольно потеют. Могло ли быть так, что ласково Нейт ведёт себя только с Аароном?  Дёргая себя за тонкие волосы загривка, парень цокает, мало ему уже пробуждающихся надежд?

***

Случай взрыва происходит где-то через две недели, 31 октября.  Аарон совсем не ориентируется во времени; на самом деле он думает, что всё ещё в середине октября, а ленивый мозг не может дать лишней информации о каком-то там Хэллоуине. Однако приходит эмейл с приглашением на вечеринку. Он не возбуждён и не обрадован, вчитываясь в разноцветные буквы на электронной бумаге.  Последнюю неделю Аарону приходится усердно работать, сдавая экзамены. И он бы совсем зачах, не будь Нейт с ним мил.  Постучав Аарону в первый вечер экзамена, друг заметно затихает, переходя на шёпот и спрашивая о самочувствии, как только видит постное выражение. Он во многом помогает, ухаживая за Миньярдом, но приятные моменты застилаются усталостью и тонкой границей нервного срыва.  Целую вечность Аарон повторяет и заучивает темы, с жадностью глотая дымящийся горячий чай (который приносит Нейт) и захлёбываясь. В среду Натаниэль впервые сжаливается, готовя кофе, чтобы в обмен Аарон поспал в четверг.  Его губа дрожит, когда чашка с надувными пенкой-котятами подкатывается к рукам.  «Ты специально» — говорит Аарон, наэлектризованные нервы внутри пульсируют, когда приходится сожрать одну из голов котов.  «Не понимаю о чём ты»  Доблестный, Нейт остаётся с ним на ночь, угрожая, что увезёт компьютер, если Аарон не уснёт. Аарон переименовывает его контакт в «Няня».  Внезапный праздник побуждает в Аароне желание прилипнуть к близнецу и затащить на шарлотку к Би, но план рушится, когда приходит известие о планах Эндрю в университете.  Моментом Аарон размышляет, чтобы пригласить Нейта и познакомить с мамой, но краснеет. В итоге приходит к возмездию; пусть Эндрю не знает, но он проведёт Хэллоуин на крутой вечеринке колледжа, куда конечно приглашён.  Потом он расскажет об этом Эндрю.  Но сначала пригласит туда Нейта.  -

Trigger Of Love (JAWNY) 

Хрустящие листья мокнут и липнут к ботинкам, что приходится отряхивать их, прежде чем залезать в машину. Пристанищем студентов-медиков и друзей их друзей становится белый домик на границах Пальметто; парни выезжают за час, чтобы успеть вовремя.  Гам распространяется за километр, и Аарон цепляется за него, стараясь не вглядываться в соблазнительный профиль Натаниэля за рулём.  Он сам загнал себя в ловушку, Аарон знает, но пока не сильно тушуется, благодарный за выбор свободной посадки джинс.  Нейт выглядит как ёбаная модель глянца, изображая Морфеуса из «Матрицы». Чёрная футболка-безрукавка обтягивает торс, скульптурные мышцы плеч, расслабленные под плащом, переминаются под его натиском. Роняя слюнки, Аарон увиливает взглядом, ноги Нейта — паника любого, обращающего взгляды на парней. Двойная паника для Аарона, влюблённого в Нейта.  Кожаные прямые штаны охватывают бёдра, в облипку приставая к заднице Нейта, и за напряжённым разглядыванием слуховые рецепторы размякают. Он вздрагивает от хлопка двери.  — Здесь мило, — замечает Натаниэль, снимая солнцезащитные очки и улыбаясь, как майское утро после бурной ночи.  Аарон хрустит листьями в кроссовках.  — Мне нравится осень, — говорит блондин, чтобы не сгореть от взгляда в молчании. Нейт издаёт соглашающееся гудение.  Вечеринка — что-то новое для обоих парней. Вот так запросто побывать в многолюдном месте малознакомых людей, вместо дружелюбного ворчания на скучные ужастики дома с пледами. Вечеринки не должны быть такими сложными.  Аккуратно подцепив края лацканов нейтового пиджака, Аарон ведёт их к трясущемуся зданию.  Отклеивающаяся изолента цепляется за чёлку Аарона при входе, и он отряхивает её, тотчас устремляя взгляд к истоку: потолку. На нём и на стенах развешаны свисающие длинные трубочки — точно ветхое метро.  Пройдя в гостиную глубже, Аарон понимает прикол студентов. Прицепив к второму этажу тазики с выпивкой, они брызгают из шлангов, время от времени заполняя глотки через трубочки.  Новый заход и море аплодисментов.  — Смотри, они похожи на космонавтов, — Нейт громко шепчет, тут же указывая на кучку парней в нелепых костюмах из фольги, что, присосавшись ртами к трубкам, высоко задрали шлемы скафандров.  Аарон вздыхает.  — Это и есть «космонавты», дурень, просто их костюмы, судя по всему, клепали их мамы за час до вечеринки.  — Зачем космонавтам приходить на студенческую вечеринку?  С подозрительным прищуром Аарон оборачивается.  — Потому что сегодня Хэллоуин, — тянет ржавое загадочное «лл», двигая головой как заколдованная змея. Натаниэль непонимающе поднимает бровь, он не знает. — Ты не знаешь что такое «Хэллоуин»? Как ты думал, куда ты идёшь! И разве этот костюм не изображение персонажа «Матрицы»? — голос получается более квакающим эмоциями, чем Аарону хотелось бы, и он тоже переходит на шёпот.  — Я думал, это вечеринка в честь сдачи экзаменов, и ты идёшь сюда, чтобы халявно пожрать… — прерывается, — а костюм — это один из презентов Ичиро, мы ещё не смотрели «Матрицу»…  Опустив взгляд, Нейт спрашивает через секунду: — Что у тебя за костюм?  Аарон выразительно поднимает руки к лицу, демонстрируя длинные кожаные перчатки по локоть. Крутит ими, будто наряд для Хэллоуина может выражаться только в аксессуаре.  Натаниэль указывает на свободную рубашку Аарона; остальная его одежда была куплена в Аберкромби.  — Что-то вроде задумки выпускать огонь из рук, — снова поднимает конечности, будто смысла становится больше, возможно, действительно становится. — Поэтому здесь перчатки.  — Это удобно? — говорит Нейт.  Нескончаемый поток студентов продвигает их ко двору.  Аарон сжимает пальцы.  — Вполне, хотя не думаю, что смогу драться с кем-то, — кулак не сгибается.  Аарон хочет продолжить тему незнания Нейтом существования Хэллоуина, возможно, пригласить нырнуть за яблоками в одно ведро, но прежде его окрикивает звонкий девчачий голос:  — Аарон! — лабутены цокают по кафелю; улыбчивая девушка в красном блестящем платье — по типу наряда Джессики Рэббит — подходит к ним. — Не ожидала, что ты всё же придёшь. На самом деле никто из группы даже не был уверен, доживёшь ли ты.  Аарон пытается вспомнить её имя, прежде чем начнёт говорить.  — Да, привет… — имя скачет на языке, но он делает явную паузу, упуская кислые буквы, — я тоже рад тебя видеть.  — Джесс, — говорит девушка Натаниэлю (или им обоим), обводя фигуру подведённым чёрным глазами.  Нейт остаётся неподвижной глыбой, и Аарон приклеивает к нему параноидальный взгляд, озабоченный дерзкой ухмылкой — единственным отличным манекена.  — Привет, Джесс.  Никто не продолжает разговор, заставляя капельку пота скатиться по щеке Джесс. Молчание поглощает широкой, тяжёлой пропастью.  Аарон занимает это время мыслями о первых встречах с Натаниэлем, стараясь вспомнить детали его кошачьих наклонов головы, но сомневается, были они в самом начале или нет. Возможно, что Нейт тогда тоже был холоден, просто Аарон не обращал внимание? — Вы, ребята, знаете, здесь есть много де-весёлых игр, способных развлечь и расслабить, думаю, вам как раз…  Аарон и Нейт принимают участие в Техасском Холдеме, воздерживаясь от «Русской рулетки», деформированной и популярной среди космонавтов.  Воздух пропитывается компрессиями, запах жирного пива стекает по коже, хотя Аарон выпивает всего две бутылки. Это далеко не его предел: подростковая практика «шот на скорость» с Эндрю и таймером даёт исконные плоды, озаряя лицо светом тьмы.  Натаниэль под рукой на диване — мастер Покер-Покера — выигрывает около тридцати долларов, четыре раунда подряд. Всё время шепчет комментарии, близко наклоняясь, чтобы никто не подслушал.  — Я снимаюсь с гонки, — говорит Нейт через несколько часов. — Пойду к бассейну, слышал там есть смехотворно приторные напитки, поделиться с тобой?  Он ухмыляется, когда Аарон сморщивается, и бросает карты на стол.  — Можете поделить мои пять баксов, — объявляет ровно, вставая с виниловых красных сидений. Улюлюканье исходит от каждого проигравшего Нейту участника.  — Наконец свалил, что ещё за греховные покерные козыри он использовал? — ворчит этот парень… Ёбаная-трын-трындялка-за-спиной.  — Ты хотел сказать греховную задницу?  Аарон проводит кончиками пальцев по уголкам карт, сдавливая и ломая их, думает, как мог бы исцарапать лицо этого придурка, точно бешеная кошка.  Никого за столом не волнует прослеживающаяся дружба Аарона и Нейта. Обсуждение продолжается, а новые члены подают ядовитые голоса.  — О, даже не смотрите на него, глаза были такими холодными.  — Но он такой сексуально красивый, когда бросает новые и новые комбинации.  Эти студенты такие уродливые; Аарон сомневается, что видел их раньше, но определённо-определённо подставил бы кому-то подножку. Их сердца, разлагающиеся и излучающие вредные вещества, достойны этого.  — Пха, — парень оскорблено смеётся на замечание девушки с гримом. Кажется, Аарон пропускает часть разговора. — Этот пидор забрал мои семь баксов.  Не выдерживает больше, размазывая карты по столу и резко подрываясь. Аарон хочет сказать что-то, что-то, что хоть чуточку поставило бы их на место, что запомнилось и обсуждалось бы со странными гримасами позже. Копирует скудный язык тела Нейта к незнакомцам, делая тон ледяным, словно зимние воды Байкала: — Правда ли то, что ваша жизнь настолько скучна, что вы обсуждаете незнакомого парня? Может, вы выражаете своё восхищение? В таком случае, эмоциональный возраст в вашем случае похож на, хм, возраст годовалого ребёнка.  Некоторые книги психологии подкидывают идеи гениальных мыслей, но Аарон останавливается на небольшом правдоподобном тексте и уходит, не слыша кричащих идиотов.  Он находит Натаниэля, сидящего на шезлонге и хлюпающего по лужам носками острых изящных ботинок.  Небольшое облегчение посылает импульсы к сердцу; не верится, что этот маленький рыжий мальчишка был частью того преступного спора, разделения на части тела, предрассудки и оскорбительные всплески язвительности.  Теперь понятен Нейт становится. Его ровная осанка, непробиваемая, холодная вера в то, что делает, каменные конечности и совершенный контроль над телом. Простая реакция организма или выработанная стратегия, всё это нужно ему для защиты.  — Привет, — удивлённо проговаривает Нейт, шаркая пяткой по переливной решётке. — Вы уже закончили играть? Стыдно становится, что Аарон подозревал друга в чём-то, следил как параноик или с концами двинувшийся Шерлок.  Натаниэль чуть отодвигается, освобождая половину места на шезлонге, и Аарон садится на одеяло рядом, оседая под успокаивающим присутствием Нейта. Принимает «взрывающийся напиток» и благодарно кивает, сдирая этикетку и прокалывая крышку, чтобы пустить пенку лимонада по рукам.   — Что-то случилось? — Нейт пытается словить бегающий взгляд.  Аарон медленно качается в мыслях, с замиранием наблюдая уютное тепло в районе мышцы сердца; она воодушевляется, извиваясь, будто кошку наградили мятой.  Аарон сглатывает. Забота Нейта для него пока остаётся главным вопросом, до сих пор нельзя ответить, что служит стимулом друга к открытому общению.   — Почему… — рвёт фразу, не договорив, чтобы откашляться. — С чего вдруг ты относишься ко мне так по-особенному?  Розовые пятнышки разбредаются по лицу, когда Миньярд оборачивается, позволяя себе подняться на небеса — к звёздам глаз Натаниэля; белые наконечники хватают за руки, закручивая вокруг своей оси. Приходит смутное осознание, что Аарон давно должен был прекратить чувствовать головокружение от облика друга.  Друг говорит медовым мягким тоном, таким ласковым, каким ещё, кажется, никогда не говорил: — Ты первый человек, который захотел общаться со мной. Мне никогда не выдавалась возможность встретиться с человечностью и честностью, которую не приходится с боем вырывать… — признаётся с трепетом. — Из когтей злодея войны… И… после моей травмы, — поглаживая колено, — за мной следил Ичиро, но он мой брат… Никто ещё не общался со мной из-за того, что сам этого хотел. Грудь сжимается на упоминании войны, кажется несправедливым, что Нейт участвовал в ней. Сердце ёкает и колит. Натаниэль нервно пожимает плечами, возможно, готовый говорить вечность, возможно, готовый в любой момент потерять голос. Аарон клацает челюстью, потрясённый признанием, прокручивает сладкий голос Нейта в голове «Мне никогда не выдавалась возможность встретиться с… честностью, которую не приходится с боем вырывать…». Аарон хочет быть честным для Натаниэля, набирает воздух в грудь, кажется, совершая ошибку, о которой позже пожалеет. По крайней мере, он мог бы обвинить в этом две банки пива. Хлюпает слюной и потрясает хрупкую реальность чем-то, из-за чего горло хрипит, а дискомфорт одевает сердце в сжимающие тиски отсчёта.  Пять… Четыре… — Нат, — получается с придыханием; хочет сказать «Натаниэль», но голос подводит и ломается. — Я… я влюблён в тебя.  Три…  Два…