Лимб

Он открыл глаза. Кругом темнота, не видно ни зги, словно Дрим ослеп. Парень попытался встать, оглядеться и не почувствовал ничего под ногами. Он вскрикнул, боясь, что сейчас упадёт, задёргался, но так ничего не случилось. Только теперь Дрим осознал, что его руки прикованы к столбу посреди пустого пространства, не давая упасть на дно. До него долетело шипение лавы, ставшее за время заточения в «ящике Пандоры» самым ненавистным звуком. Он посмотрел вниз. Ничего не видно. Если внизу что-то и есть, то падать придётся очень долго. Откуда же тогда звуки? Не это сейчас важно. Место было до жути знакомым. Он уже был здесь пару раз. Дрим старался не давать панике вырваться наружу, только с холодной головой получится найти отсюда выход. И всё же дыхание предательски сбивалось, тело мелко дрожало, а мысли не могли собраться в кучу. Он знает, где он, но не хочет верить. Что он помнит последним? Тюрьма, на него напали надоедливые дети. Он помнит, как руки, слишком долго не державшие оружие, его не слушались, помнит, как силы постепенно покидали его. Помнит секундную боль в шее. А потом стало темно. И теперь он здесь, где бы это ни было. Он… правда умер? Он мёртв? Нет, не может этого быть! Он не мог проиграть ребёнку! Тем более Таббо! Нет, нет, нет, должно быть, он просто вырубился, и сейчас ему всё снится. Он не мог умереть, не мог! Томми должен был умереть, Таббо, но не он! Дрим был в отвратительном положении. Он умер, а это место — лимб. И нельзя ничего с этим сделать. Нельзя воскресить самого себя. Отчаяние и страх подступали к нему, медленно, но верно, словно из непроглядной тьмы лезут демоны, хватают его за горло и душат, душат. А он не может ничего, только беззащитно упираться ногами в столб и сдерживать крик. Всё хорошо, Панц его воскресит. Он знает, как. У него есть книга. Он воскресит. Новость о том, что теперь великий и могучий Дрим — мертвец, должна распространиться быстро. И тогда он будет спасён. Только бы Томми и Таббо поторопились всем об этом рассказать! Дрим сделал глубокий вдох. Всё хорошо. Нужно просто подождать. Но сколько? Время в лимбе длится дольше. Как долго ему нужно ждать? — Два дня в реальности — это тридцать дней в лимбе. — бубнил Дрим. — В дне двадцать четыре часа. Значит, сорок восемь часов равны семистам двадцати. Как быстро сервер узнает о моей смерти? Час? Два? Максимум три. Три умножить на семьсот двадцать и поделить на сорок восемь. — он сделал долгую паузу. Только губы шевелились в беззвучном шёпоте. — Сорок пять часов. Пару дней-то я, наверное, продержусь. Если даже Томми выдержал месяц. Счёт немного расслабил. Получилось отвлечься от всего вокруг, хоть и ненадолго. Надо продолжать чем-то себя занимать. Ничего не приходит в голову. Может, считать минуты, которые он здесь провёл? Нет, фигня полная, он так точно окончательно с ума сойдёт. Дрим поднял голову и рассмотрел свои оковы. Они были на цепях, которые уходили далеко ввысь, к верху столба. Дриму казалось, он мог видеть верхушку. Если он заберётся туда, сможет понять: хоть что-то остаётся под его контролем. Он свёл руки вместе и ухватился за обе цепи, с усилием оттолкнулся ногой от столба и повернулся к нему лицом. Упершись в него ботинками, Дрим наконец почувствовал твёрдую поверхность, с запястий ушло давление, и теперь место соприкосновения с металлом саднило. Боль и устойчивость пробудили его. Сразу стало легче дышать, в груди поднималось торжество. Смерть просто так его не сломает. Дрим сделал шаг и подтянулся на цепях. Ещё раз. Ещё и ещё. С каждым разом движения становились всё увереннее и быстрее. Почему-то ему казалось, что, добравшись до вершины, он воскреснет. Его не покидало чувство, что он может преодолеть что угодно. Но чем дольше он шёл, тем дальше казался конец. Мертвецу то казалось, что он уже близко, то он осознавал, что ему до спасения как пешком до луны. Да и то второй вариант был вероятнее. Руки начинали гореть, мышцы уставали. Странно, откуда в загробном мире телесные ощущения? Может, боль ему только кажется? В какой-то момент нога соскользнула, и парень врезался в столб. Теперь болел и лоб. Замечательно. Благо он смог не расцепить пальцы. Он всё ещё держится. — Я доберусь до тебя. — сквозь сжатые зубы произнёс Дрим. Он сможет. Он точно сможет! Ещё один глубокий вдох, и он стоит на столбе. Руки дрожат, дыхание сбивается. Он мёртв, какого чёрта он всё ещё чувствует?! Ох, воскресит его Панц, и он с таким удовольствием отрежет Таббо голову. Заставит проходить через этот ад снова и снова. Так же, как и Томми. Теперь Дрим понимает, какого ему тут было. Поэтому лишь больше хочется, чтобы на месте Дрима оказались две маленькие назойливые проблемы, из-за которых он тут и оказался. — Я убью вас. — с яростью прошептал Дрим. — Вот увидите, я буду убивать вас снова и снова, пока вы сами не захотите прекратить своё существование. Сколько успокоения приносили эти слова. Сколько надежды. Он выберется и отомстит. Ох, как же он будет наслаждаться болью в их глазах! Он заставит их страдать. Заставит заплатить за содеянное. Он… Нога снова соскочила, и на этот раз Дрим не удержал цепи. Он полетел вниз. Попытки ухватиться за что-то увенчались лишь содранной с ладоней кожей. Через несколько секунд он долетел до места, с которого всё началось. Жгучая боль, какой он ещё никогда не ощущал, пронзила его руки, как будто их отрывали. Дрим заорал во всё горло. Больно, больно, больно! Боль в руках ударила в голову, в глазах потемнело, не осталось ни одной мысли. Он делал короткие вдохи, воздуха катастрофически не хватало из-за боли, слёз и страха. Падать в пустоту было ужасно. Там, внизу, ничего нет. А если бы цепь не выдержала? Что там, в глубине? Дрим хотел увидеть хоть лучик света, что приоткроет завесу тьмы. Если бы он упал, что бы с ним было? Падать не страшно, если знать, куда. Но там нет ничего. Пусто. Непонятно. Жутко. — Да чтоб вы все сдохли! — кричал Дрим, обращаясь ко всем и одновременно ни к кому конкретному. Он ненавидит свой лимб. Он ненавидит людей, которые его сюда запихнули. Ненавидит всё и вся. — Убью! Я вас убью! Он не доберётся до вершины. Руки болят слишком сильно. Лучше бы их окончательно оторвало, может, тогда было бы не так больно. Так ещё и вес тела тянет на дно, оковы не дают конечностям расслабиться, отчего боль лишь нарастает, медленно, мучительно и безостановочно. У него даже нет сил сжать руку. Кровь почти нежно стекала по запястьям, поглаживая набухшие вены, оставляя на них розоватую дорожку. Почему у него идёт кровь, если он мёртв?! Как это вообще должно работать?! Он не понимал загробную жизнь. Сколько бы они с Панцем ни провели экспериментов, а лимб понятнее не стал. И сейчас, повиснув над пропастью с руками, полнящимися обжигающей болью, без возможности сделать хоть что-то, Дрим проклинал весь мир, а в большей степени бога, к которому они с Панцем так и не смогли приблизиться достаточно, чтобы ему уподобиться, как бы оба не переубеждали себя в обратном. Беспомощный против смерти и слишком слабый для своих страхов, Дрим не мог одолеть лимб. Не самостоятельно. Ну где же Панца носит? Сколько времени прошло? Боль, тьма, стук цепей о столб, гнетущий звук лавы. Дрим безжизненно висел над бездной, и всё вокруг напоминало ему о заточении в тюрьме, о пытках Квакити, о нескончаемой боли со слабой надеждой на спасение. Ему не нравилось полагаться на других людей, но другого выбора не было. Надежда — единственное светлое, что осталось в его душе. Да и та угасала с каждой секундой проведённой в заточении. И, что самое смешное, создателем этого заточения был всегда он сам. Тюрьму строил он. И лимб, воплощение его сознания, он также создал сам для себя. — Блять. — выдохнул он, тихо и нервно посмеиваясь. Смех отвлекал от боли, от времени. Когда уже Панц его вытащит? Счёт времени давно потерян, Дрим не имел ни малейшего представления, сколько он уже тут находится. Несколько минут? Часов? Явно не дней. Он не был уверен. Несколько раз он замечал за собой, что вырубался на долю секунды. Может, на более длительный срок. Боль не исчезала, не уходила на фон, а рвала сознание на куски. Он просто хочет, чтобы это закончилось. Хочет хоть что-то видеть перед собой. Ему даже плевать было на порванные мышцы. Лишь бы цепи его больше не сдерживали, лишь бы под ногами что-то было. Он готов был умереть второй раз. Так, чтобы больше не очнуться. И не мог. Он ждал, ждал вечность, беспросветную и полную неизвестности. Он предпринял ещё несколько попыток взять ситуацию в свои руки, но каждое движение приносило настолько невыносимую боль, что он боялся шелохнуться. Даже от дрожи становилось больнее. Он не может ничего сделать. Только висеть тут и ждать. Ждать. Ждать. Вечность ждать. Что, если никто вообще не узнает о его смерти? Томми и Таббо по какой-то причине решат умолчать о победе. Сколько времени тогда понадобится Панцу додуматься, что с ним что-то случилось? Они с Дримом могли не видеться неделями. В таком случае придётся терпеть не дни, а целые месяцы. Нет, он не хочет больше тут находиться! Он хочет вернуться. — Да где тебя, чёрт подери, носит?! — кричал Дрим, словно пытаясь донести клик до напарника сквозь смерть. Боль постепенно становилась единственным, что занимало Дрима. На губах одна только жалкая фраза: «больно». Казалось, что боль была в каждой частичке тела. Боль, темнота, звуки лавы и ожидание. И невозможность спастись своими силами. Он ждал в безумном полузабвении, пока свет всё же ударил в глаза. Сначала Дрим не поверил. Это ослабленный разум пытается удержать его в сознании. Но нет, свет никуда не исчезал. Дрим словно очнулся ото сна. Сердце забилось быстрее. Панц! Он открыл глаза, сделал судорожный вдох. Парень стоял на ногах, которые тут же подкосились, и Дрим упал кому-то на руки, так заботливо обхватившие его. Он слышал своё имя, слышал чьи-то крики где-то далеко. Боли не было. Напротив, ему было легко, но всё равно дрожь какое-то время не отпускала его. Он вцепился в чью-то одежду. Это Панц. Дрим жив. Дрим жив! — Панц… — пролепетал он. Он жив. Он действительно жив! — Всё хорошо. — мягкий, но громкий голос ворвался в сознание. Да, всё действительно хорошо. — Я их уничтожу. — прохрипел Дрим, приходя в себя. Секундное торжество вылилось в безграничную ненависть, копившуюся всё это время в лимбе. После часов бездействия он обнаружил в себе столько сил, что, сражайся он с богом, точно бы его одолел. Он встал, вспомнил, как люди ходят, понял, где находится и посмотрел на лестницу. На середине стояли мальчишки, причина его смерти. Ненависть всполыхнулась в сердце. Томми и Дрим встретились взглядами. Дрим убьёт его. Уничтожит, чтобы даже призрака не осталось. Он взял меч, лежащий совсем рядом, и Томми с криком «Туббо, беги!» понёсся наверх. Дрим не заставил свою жажду мести томиться на дне души. Он убьёт их самым жестоким способом, который только знает. Он не вернётся в лимб. Он отправит туда Томми и Таббо. Пускай те гниют там вечно.