Sancta Lilias

Ну что, последняя глава? Для тебя. Знаю, история получилась слишком эгоцентричной. Она должна была рассказать о твоих чувствах, но у меня не нашлось наглости заявить, будто я понимаю, через что ты проходила. Разумеется, не понимаю и вряд ли когда-нибудь пойму. Вся твоя боль, твои отчаяние и бессилие остались в могиле, которую мне, в отличие от Россетти, не хватит дерзости вскрыть. Но мои чувства тоже не были лёгкими. Здесь много о них, и вот наконец: о тебе, для тебя, про тебя. С каких слов стоит начать, как думаешь? С самых важных: прости, что не было рядом. Это нечестно, что наши совместные страдания закончились выживанием лишь одной души. Были дни, когда мне тоже хотелось сдаться, когда руки тряслись, а под отросшими ногтями скопилось слишком много содранной кожи. В такие дни ты подсаживалась ко мне и говорила: «Жизнь полна трагичных окончаний, но вместе с тем и радостных начал. Печаль — лишь правило игры, которое мы принимаем, надеясь, что однажды драгоценные минуты счастья окупят боль, выданную нам авансом». Вот я и жду; жду, когда же закончатся мучения, что ты мне подарила, когда боль иссякнет, просочится сквозь горлышко песочных часов, и я переверну их, чтобы начать отмерять счастье. Ты сказала, стоит остаться, убедила меня — сделала то, что мне не удалось. Никто не вернул тебе монету помощи, об этом я думаю до сих пор. Потому что я паршивая овца, я человек, которого ты не заслужила. Хотя, говоря откровенно, ты подарком тоже никогда не была. Ты не найдёшь здесь описаний того, как моя рука под диктовку выводила буквы твоей предсмертной записки; того, как отец, вызывая скорую, кричал от ужаса, пока ты истекала кровью. Первая попытка, причина уехать в другую страну и попробовать сначала. Помнишь, как ты поила меня скотчем, потому что не знала, чем ещё остановить рыдания простуженного ребёнка? Мне было четыре. О, или как швырнула тарелку с кашей в стену рядом с моей головой, потому что тебя раздражал стук ложки? Всё это не имеет теперь значения, я не хочу погружаться в подробности твоих экзекуций, я не мазохист. Человеку, который пережил подобное, не нужны драматичные книги, чтобы снова испытать столь сильное и заряженное чувство как боль, ему достаточно закрыть глаза и повторить слова, сказанные близкому перед смертью; прошептать со знанием, которого не было тогда, но есть теперь и будет отныне — так уж устроено время; ведь только в ту далёкую встречу, когда мир ещё существовал для нас двоих, мы не знали, что произнесённые мной слова станут нашими последними. Да, я уважаю себя. Я не стану снова страдать, я себя от этого защищу. Но тебя я тоже уважаю, поэтому оставляю здесь лишь видимую сторону луны — лучшее из того, что ты мне подарила. Обратную же, с мрачными тайнами и неразрешёнными обидами, если позволишь, я развею на шотландском высокогорье вместе с тобой. Иногда я понимаю, что больше не скучаю по тебе, и тогда становится по-настоящему стыдно. Так уж вышло, прости, но моя жизнь идёт намного проще без тебя. Ведь теперь мне не нужно притворяться, что я тебя люблю, не нужно быть человеком, который всё понимает. Я ничего не понимаю, я только пытаюсь жить, следуя правилам, которым ты меня в том числе научила. Иду по миру, ожидая день, когда фраза «вау, мне удалось это пережить» будет сказана без лжи и самообмана; имею наглость мечтать о словах, которые тебе уже не произнести. Солгу, если скажу, что мне не больно. Больно. До сих пор. Но я учусь принимать иголки в сердце как справедливую кару за то, чего не удалось избежать, учусь чувствовать себя скверно, чтобы понимать, что подобные минуты тоже имеют значение. Я больше не отворачиваюсь от слёз, проливаю все до последней; бриллианты у меня на щеках разбиты, но собраны. Sunt lacrimae rerum. Искренность не испаряется. Прости за каждое слово последнего разговора — ты не жалкая, ты всего лишь нуждалась в помощи; прости за насмешку над твоими попытками всё наладить — на самом деле я восхищаюсь каждой из них; прости за ожидания — ты больше ничего мне не должна, но и я тебе тоже. Всё проходит. Каждый конец — начало; новой жизни, новой истории. Спасибо, что являлась частью моего пути, спасибо, что помогала создавать воспоминания, пусть многие из них и были печальными. Но и счастью находилось место. Знаю, ты старалась как могла, и твои старания не были напрасными. Однако у всего есть срок. Моя тоска по тебе превысила допустимые лимиты. Отпускаю и умоляю об одном: пожалуйста, не тяни за собой в темноту. Ведь как бы сильно меня ни глодало чувство вины, отправляться той же дорогой я не собираюсь. «Святые лилии», Ким Тэхён.