given or taken | легенда об источнике

минуя пару гвардейцев, облаченных, как подобает, в серо-желтые цвета и увешанных серебром [как будто вся эта броня спасет их, когда друзья из игнитоса решат спалить их заживо], чонсон толкает массивную деревянную дверь и входит в просторную светлую залу: одна из немногих во дворце она может похвастать широкими окнами во всю стену — единственная, наверное, причина не отказываться приходить сюда снова и снова. прямо напротив двери, ближе к окну, располагается большой круглый стол, и сейчас за ним свободно только одно место — к нему-то чонсон и направляется, предварительно вежливо кланяясь. — добрый день, отец, — он сначала здоровается отдельно с королем, а потом окидывает взглядом всех присутствующих, почтительно наклоняя голову. — господа. — здравствуйте, ваше высочество, — ему приветливо улыбается младший советник отца — наверное, единственный из присутствующих здесь людей, кто хорошо к нему относится. — снова заставляешь себя ждать, чонсон, — недовольно говорит отец, когда чонсон занимает свое место. — помнится, совет был назначен на пять? сейчас без двух минут, так что я точен, как часы, отец, — чонсон поднимает бровь и дергает уголком губ: к аргументации не прикопаешься. чонсон опускает голову на стол и уже без удивления замечает, что его снова обделили: перед каждым сидящим за столом в небольшой выемке в столе крутится маленькая шаровая молния — абсолютно безобидная, если не нарушать правила игры. во время совета молния человека, который говорит, выплывает наверх и парит над центром стола — и любого, кто его перебьет, ждет неприятное наказание. но перед чонсоном молнии еще ни разу не бывало: то ли перебивать его может кто угодно, то ли говорить ему просто не стоит — он никак не может понять, что подразумевает под этим жестом его отец. — тогда, раз все в сборе, мы можем начинать. с последними новостями из игнитоса к нам прибыл посол кихён. расскажете об обстановке там? — разумеется, ваше величество, — молния всплывает перед высоким, статным мужчиной лет тридцати пяти. — если говорить о том, что сейчас происходит при дворе, то обстановка накаляется. думаю вам и без меня прекрасно известно, что в фортанте недовольны тем, как идет разработка источника — и тем, что она в принципе идет. заодно с ними, разумеется, выступает ньютрум — и вместе они достаточно сильные союзники, чтобы переманить на свою сторону многие другие страны. у игнитоса сильнейшая армия в мире — если не считать, разумеется, нашей, ваше величество, — а у конфиса — исторические притязания на источник, которые в этой борьбе могут сыграть значительную роль. к тому же вы и без меня знаете, как опасно воевать с блокировщиками: они могут одним движением руки обессилить наших сильнейших магов. я прав, гонхак? — да, разумеется, вы правы, — слово берет генерал королевской гвардии — пожилой мужчина, прошедший уже не одну войну. — сложнее всего что-то противопоставить тем, кто играет с силами и с разумом: опасны для нас не только блокировщики, но и непосредственно сыновья игнитоса: почему вы постоянно забываете про долину вокс? — в ответ на это несколько человек задумчиво кивают, соглашаясь с ним. — телепаты — вот кого действительно нужно остерегаться. вам что-нибудь известно про них, кихён? — в фортанте не так много о них говорят. полагаю, они достаточно самостоятельны сейчас, чтобы не думать о войне и о союзе с каким-то из государств. тем не менее, все понимают, что важно поддерживать с ними хорошие отношения: они могут оказаться очень ценными помощниками. — полагаю, нам стоит сосредоточиться как раз на инсомнии, — подытоживает главный королевский советник. — сейчас для нас это будет самым выгодным сотрудничеством. — вы всегда забываете, минхёк, — говорит младший советник — тот, с которым чонсон всегда наиболее согласен, — что инсомния находится на другом континенте. в чем резон ей вступать в войну, которую ведут другие страны? это ведь даже не монархии — ни аффекта, ни сента: там не так легко добиться благоволения народа. вспомните ведь: в прошлый раз они так и не приняли никакого участия в войне, все время держали нейтралитет. мне кажется, лучше обратить внимание на селестию: на нашей стороне аквас, и если мы переманим к себе на сторону еще и селестию, тогда- король поднимает руку, прерывая его речь, и молния смиренно возвращается на свое место, никого не трогая. чонсона всегда это раздражало: никто не может никого перебивать — но на отца это правило не распространяется. королевская привилегия. — селестия вряд ли согласится нам помочь в этой войне. они всегда боятся портанты: вместо того, чтобы помогать нам окружить игнитос, они могут оказаться окружены сами, — король явно дает понять, что идея ему не нравится. 'а зря', — думает чонсон. — кихён, расскажите еще, пожалуйста, о настроениях касательно отбора. — здесь все гораздо сложнее, ваше величество. все понимают, что отбор — это способ оттянуть время перед войной. никто не хочет, чтобы он был долгим: ведь это значит позволить нашей армии набираться сил долгое время. к тому же, мало кто верит в честность отбора. между собой советники обсуждают разные идеи: от вариантов, что победительница уже известна, до самых абсурдных — например, что мы планируем взять в плен некоторых девушек и тем самым вынуждать государства подписывать мир и переходить на нашу сторону. но самое важное, что я слышал: во дворце говорили, что у фламортиса есть козырь в рукаве. вам известно, что это может значить? — сомневаюсь. тем не менее, быть может, что-нибудь знает принц чонсон? — к сожалению, ваше величество, мне также ничего неизвестно. осмелюсь предположить, что они попытаются повлиять на отбор извне. возможно, нам стоит обратить пристальное внимание на семьи отобранных из фламортиса: сомневаюсь, что самих девушек станут посвящать в политические игры, но с их домами у королевской семьи, вероятно, могут быть какие-то договоренности. — это хорошая мысль, принц чонсон, — король одобрительно кивает. — минхёк, — обращается он к своему советнику, — направьте во фламортис своих людей. нам нужно как можно больше информации о семьях отобранных джинни и кюджин. что касается честности отбора, то мы должны убедиться в том, что для народа он выглядит честным и справедливым. — а каким будет в действительности, ваше величество? король усмехается, и чонсон раздраженно дергает бровью: он сейчас серьезно?

***

спустя добрые полчаса они остаются одни — если быть точнее, втроем. отец просит всех, кроме советника минхёка и, собственно, чонсона, покинуть зал; чонсон не удивлен такому стечению обстоятельств: естественно, для чего еще бы его позвали на королевский совет? — но расстроен, что они будут не вдвоем. двое против одного — довольно некомфортное положение. — теперь пришло время поговорить лично с тобой, чонсон, об отобранных. пора делать первый выбор, ты ведь помнишь об этом? — да, разумеется, отец, я помню. разве что… может, нам с тобой стоит пообщаться об этом наедине? — показательно вежливо спрашивает чонсон и язвительно поднимает бровь, переводя взгляд на главного советника. — если ты полагаешь, что твоя наглость заставит меня отказаться от присутствия своего советника, то глубоко заблуждаешься, сын. мы будем обсуждать это в таких условиях, в каких я предложу. — конечно. ты же король, — усмехается чонсон: к нему в этом доме настолько не прислушиваются, что уже даже смешно становится, честное слово. — есть вопросы, которые ты хотел бы мне задать? — да. были ли во время бесед девушки, которые успели тебе приглянуться? 'начинаем с нейтральных вопросов', — понимает чонсон. сначала его спросят, кто ему понравился и не понравился, потом предложат кандидатуры собственных фавориток, затем — поинтересуются, кого он планирует выгнать и осудят его выбор, заставят поменять его. но он не так прост: он не позволит кому-то руководить событием, которое, возможно, определит его будущее. и как минимум, не намерен позволять отцу лишать его потенциальных хороших подруг. он вырос достаточно, чтобы обрести право голоса и самостоятельного выбора. — были, отец. мне особенно понравились несколько девушек: принцесса хикару с коралловых островов, принцесса броликтиса карина, ниннин из вирентии и минджон из аффекты. я не буду рассказывать тебе, почему они мне понравились, потому что это личное дело, но- — даже не думай заводить себе подружку-телепатку, чонсон, — строго обрывает его отец, глядя прямо в глаза — но сегодня чонсон не намерен дрожать под этим взглядом. — от девушек из аффекты и долины вокс нужно избавиться в первую очередь. знаешь, что может случиться, если они добьются твоего расположения, близости с тобой? они тебя заколдуют. они смогут повелевать твоим разумом, как захотят, вить из тебя веревки. неужели ты не подумал, как это может быть опасно, когда ты — наследный принц? под конец фразы отец повышает голос, но чонсон не морщится: пока он еще в силах. — вы сами только недавно говорили, принц чонсон, что через семьи отобранных из фламортиса правители могут воздействовать на отбор. и вот теперь вы не видите, как опасна может быть дружба с телепатами? — во-первых, я сторонник того, что нам выгодно иметь телепатов среди своих союзников — а именно эту идею, господин главный советник, вы только что сами и выдвигали. во-вторых, я не собираюсь выгонять девушку, которая мне нравится, только из-за того, что она из региона, которого боишься ты, отец. объявив об отборе, мы приняли правила игры: наследный принц фьюманты выберет невесту среди двадцати шести отобранных, и победить может любая. а наследный принц фьюманты — это, напомню, я. почему-то ты, отец, вспоминаешь об этом только тогда, когда тебе выгодно. отец громко, сильно ударяет ладонью по столу, и по нему звучно разносятся электрические заряды. чонсон руки со стола не убирает: видит бог, такого количества энергии он не почувствует совершенно. — я прекрасно помню, кто ты, чонсон. а еще помню, что я — король фьюманты. отбор — это не способ устроить твою личную жизнь, чонсон: ты уже не маленький мальчик и прекрасно это понимаешь. это твоя возможность помочь своей стране — и я надеюсь, — он намеренно давит на это слово, — что ты ей воспользуешься. — … у тебя остались еще вопросы ко мне, отец? — два. как тебе девушки из акваса? — с ними было приятно пообщаться. они милые. второй? — … как тебе девушки из фламортиса? — я запомнил только одну. вторую собирался выгнать. — я разрешаю тебе оставить не больше одной девушки из конфиса и не больше одной из долины вокс. обязательно оставь девушек из акваса и хотя бы двоих из селестии. и будь осторожен с портантой: они очень непостоянные. насчет аффекты — ты все услышал: после завтрашнего отсева в этом дворце не должно остаться телепаток. — все услышал, да. не глухим родился, кажется. — хоть на том спасибо — природа решила, что одного дефекта тебе будет достаточно. поблагодари ее за это, чонсон. — ага, — он максимально раздраженно улыбается, — спасибо. не дожидаясь ответа отца и не прощаясь с ним, чонсон удаляется из зала совещаний, закипая от злости. неужели он серьезно решил, что сыну настолько плевать на собственную жизнь? неужели думает, что тот пожертвует собственным выбором и, между прочим, счастьем ради войны, которую не он развязал? неужели?.. а чего он, собственно, ждал? явно не поддержки и одобрения: это чувства, в полной мере чуждые королю фьюманты. он умеет только кричать и бить током за неисполнение приказов. сегодня вечером — наверное, чонсон сходит к сонхуну, пообщается с ним, расскажет, что услышал днем от отца, и они вместе постараются принять решение. завтра вечером — будет отсев, и чонсон будет готов сделать самостоятельный выбор, не продиктованный никем: он, в конце концов, заслужил этого за все те годы, когда был вынужден молчать.

***

девять часов вечера. чонсон открывает дверь, чтобы отправиться в комнату к сонхуну — прямо перед дверью, в коридоре, стоит человек. не сонхун. он неожиданности чонсон дергается, вызывая у незваного гостя — гостьи, вернее, — звонкий смех. — ты… кошмар, минджон, ты напугала… — чонсон пытается прийти в себя: не каждый день оказываешься в такой ситуации. — давно ты… дверь мою гипнотизируешь? — нет, минуту назад пришла! — невинно улыбается она. — я собиралась пойти погулять по парку, а потом почувствовала, что ты планируешь куда-то выходить из своих покоев и поднялась к тебе — подумала, что будет хорошо позвать тебя погулять по парку вместе! пойдешь? — так, ну… вообще-то я собирался пойти- — в гости к принцу акваса, я знаю! — нетерпеливо ноет минджон, как будто чонсон повторяет эту информацию уже в десятый раз — а он, между прочим, еще ни разу… — но я же лучше принца акваса? она озорно дергает бровью, и чонсон не может ей противостоять: что-то есть в этой девчонке, что притягивает его. он не понимает — но для него, кажется, это и не имеет такого значения. главное просто притягиваться. — не знаю, кто из вас лучше, но твоя взяла. пойдем в парк. он идет вслед за довольно улыбающейся минджон, которая добилась своего, и чувствует, как заряжается от нее этой энергией: может, это она по ментальной связи передает? как подобает настоящей телепатке. а может, это она просто такая особенная, и ей не нужно ничего делать, чтобы чонсону нравилось быть с ней рядом — достаточно просто быть собой? отец бы вот сказал, что чонсон находится под влиянием ее черной магии, но как же хорошо, что он вырос и не верит в эти сказки. — этот парк еще красивее вечером, — улыбается минджон, неспешно шагая по узкой дорожке парка между рядами резных фонарей, — потому что свет горит. знаешь, вам тут, в провосе, очень повезло — ведь в большинстве стран до сих пор используют только огонь. а у вас тут электричество… оно красивое. эти фонари волшебные? — сомневаюсь… мне кажется, тут просто лампочки. электрические. — лампочки… звучит как магия! чонсон смеется, не в силах скрыть умиления от искренней, будто бы по-детски наивной рекции этой девушки на простые электрические фонари. он не должен, наверное, этому удивляться: она выросла в другой стране, в холодной стране, где люди действительно пользуются одним только огнем, и для нее все электричество — волшебство, но почему-то чонсону это кажется таким… особенным. эта маленькая деталь. она особенная, и она очень много чего говорит о человеке. она не боится показать, что чего-то не знает, не пытается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. она — просто она, и в этом и состоит ее главная прелесть. она прелесть. — а ты, получается, залезла в мои мысли, минджон? просто ради развлечения? — ну да… я хотела с тобой погулять и решила узнать, чем ты планируешь заниматься, — она пожимает плечами — чонсон смеется. — знаешь, — говорит он, — это так смешно после всего того, что мне наговорил сегодня днем отец… мол, я должен выгнать всех телепаток, потому что они влезут в мою голову и околдуют меня — а тут ты берешь и- — да ладно, ты не выгонишь меня! — конечно нет, смешные вещи говоришь… он удивляется, с какой легкостью минджон отнеслась к тому, что он только что сказал. теперь она знает, что король фьюманты — буквально учредитель отбора — не рад ее присутствию здесь, что к ней могут быть вопросы — что, возможно, в крайнем случае, они могут начать давить на нее, чтобы она ушла с отбора сама — но ей как будто… все равно? эта девушка выглядит так, словно ей ничего не страшно: кажется, дай ей задание — и она в одиночку выиграет целую войну. — ты не боишься оставаться тут, минджон? я не могу гарантировать, что они не начнут плохо относиться к тебе, искать болевые точки, и?.. — не переживай, чонсон. если что — я влезу в их головы и околдую их! они оба смеются — так громко, что слышно, вероятно, на целый парк. как хорошо, что сейчас вечер и они здесь одни: никого могут не стесняться. — ты можешь звать меня винтер, кстати, — спонтанно говорит она. — 'минджон' звучит слишком официально, а винтер — круто. — винтер? — чонсон удивленно поднимает бровь. — почему? — многие считают, что я прирожденная телепатка. знаешь, какое наше место силы? — ловец снов, — согласно кивает чонсон, — ледяная пещера, если я правильно помню?.. — да, все верно. так вот… я одна из немногих учениц хранительницы ловца снов — самой сильной из ныне живущих телепатов. сама учительница считает меня самой одаренной из учеников и всегда дает… особые привилегии. мы много времени проводили в ловце снов — только вдвоем. она учила меня самым сложным техникам, которыми умеют пользоваться единицы. я даже… прошла особый ритуал погружения. он очень тяжелый и болезненный — не всем дано его выдержать. но если ты справляешься — значит, ловец снов тебя выбрал. — а винтер… — мягко говорит чонсон, завороженно глядя на нее, — это достаточно зимнее имя для наследницы ловца снов, я прав? — прав. а еще… — она смущается, переключаясь с серьезного настроения на куда более легкое, — я родилась в первый день января. тоже очень по-зимнему. — … а можно вопрос? — да, конечно. — что за ритуал? как он проходит? — мне нельзя это рассказывать. даже мне не рассказывали этого до его начала. телепат должен понять все сам, в процессе. когда ты не знаешь, что тебя ждет, но все равно соглашаешься — это знак твоей смелости и решительности. — а что происходит с теми, кто не выдерживает ритуала и сдается? — они навсегда лишаются магических сил. — … вот бы на грозовом перевале был такой ритуал. — … дай мне руку. чонсон замирает на месте, не понимая резкого перевода темы и пугаясь предстоящих объяснений. да, он определенно зря сказал свои последние слова — про грозовой перевал-то, это определенно было лишним, но… если бы он сейчас был с любой другой девушкой, то тему можно было бы замять: что-нибудь соврать, наплести чуши, чтобы она поверила, не рассказывать того, что есть на самом деле — но с винтер такая тактика не сработает. телепаты знают, когда им врут — а особенно такие сильные, как она. и ложь ей явно не придется по душе. — слушай, держаться за руки — не лучшая идея, потому что- — я знаю, что ты боишься ударить меня током, — спокойно говорит винтер. — а еще знаю, что ты не ударишь. дай мне руку? испуганно опустив глаза в пол, будто бы заранее извиняясь за боль, которую сейчас причинит, чонсон тянет винтер руку. просто потому что она просит, и он не может поступить иначе, и если что, то вся ответственность будет лежать полностью на ней! — и- ничего не происходит. — видишь. я же говорила, что ты не ударишь меня. — к-как… — чонсон в шоке оглядывает свою ладонь, — как это возможно? я же всегда… всех… — это все в твоей голове. теперь ты никогда не ударишь меня током, потому что будешь помнить, что однажды уже смог взять меня за руку. — а как это вышло… сейчас? — у всех есть свои секреты, чонсон, — загадочно улыбается винтер. — чтобы раскрыть этот, нужно быть- — наследницей ловца снов, полагаю.

***

следующим вечером все отобранные собираются в том же парке, где вчера гуляли чонсон и минджон; приходит и сам принц — как и полагается, в сопровождении отца. чонсон останавливается перед небольшим столиком, на котором лежит множество свитков, обвязанных серо-желтыми лентами: восемнадцать, если быть точнее. к каждой ленточке прикреплен ярлычок с именем; внутри свитков — особенные, личные послания, за написанием которых чонсон провел всю ночь. восемь девушек не получат свитки — это будет значить, что они исключены из отбора. одно за другим, чонсон называет имена отобранных: у него есть четкий порядок, которого он придерживается. как и обещал, он оправляет домой одну девушку из фламортиса и дает шанс обеим представительницам акваса — зато, вопреки повелению отца, вручает свитки двум отобранным из долины вокс. нет ни одной страны, которая бы лишилась сегодня обеих претенденток: выбор настолько честный и справедливый, что у отца не хватит сил противостоять ему. поднимая со стола последний свиток, чонсон улыбается. — минджон. она выходит из рядов отобранных, гордая и ничуть не нервная: знала, что он оставит ее, и за все время ожидания в ее голове не зародилось ни капельки сомнения. она забирает свиток из рук чонсона и, секунду помедлив, тянется, чтобы его обнять: совершенно не стесняется. он обнимает ее в ответ — и ничего не происходит. снова. — спасибо, чонсон. на ярлыке ее свитка написано 'винтер'.