Твоя ойкумена

Похоже мой пассажир совсем не думает напрягаться. Подкупает любителя натуральных резонансов. Не люблю в людях стремление подстроиться. Понимаю, откуда оно может взяться, но не люблю. Такой вот я капризный герой. Ещё в дворовый сезон доподростковой безбашенности, когда дети собирались не то в стаи, не то в свору, я организовывал свою компанию. Ребята выбирали меня в лидеры сами, путём жеребьёвки, а их будущий командир оставался наигранно безразличным, но готовым идти на уступки, раз народ просит. Под моим чудаковатым руководством мы строили небольшие, но вместительные шатры посреди песочных участков детских площадок; искали сокровища по меловым стрелочкам, нарисованным младшим из самозванного отряда, добывали трофеи в боях с дерзновенными соседнего двора. И ворочался тогда близ моего горения один хиленький парнишка. Он заглядывал мне прямо в рот, когда я рассказывал собравшимся вечером у места Х городские истории; провожал до дома, хотя его многоэтажка виднелась аж за три квартала от нас, и только потом шёл к себе. Поддакивал, когда мне нужен был трезвый и честный взгляд на выплеснутые эврикой решения. До того, как узнал его, постоянное внимание льстило. Сам себе в преданных глазах вельможи из девяностых я казался больше и выше, словно давно исчезнувший бог, а затем… Точь-в-точь пыльным мешком по голове огрели откуда-то сверху, а вернее всего – изнутри: «Не твоё, Саш.» Терпеть не могу сокращённые версии своего имени. Они не то, что не звучат – сам я, пытаясь произнести их десятки раз, багровел от стыда. Будто подрезали не только его, – имя – но и честь. В шутку, когда та понятна, ещё могу смириться. Не чаще раза в год, пожалуй. А где тогда «моё»? Коллеги по удалёнке? Бывшие одноклассники? Зеркало того, кого мог бы сыграть. И кем, слава богам, не стал – Тим? – Вам бы подошёл хламис. – вынула меня из пачки размышлений Анна. – С застёжкой в форме родового герба на правом плече. Ммм? Я засмущался, но виду не подал. Не имею ни малейшего представления, получается ли у меня держаться на расстоянии. В ней кроется магия, мне непонятная. Похожая на один из тех хрупких аттических трудов, к которым боишься лишний раз притронуться, чтобы не рассыпались и не легли оземь блёстками с ресниц единорога. Дорога отвлекает меня – можно смотреть вдаль, и дыхание постепенно выравнивается. Можно считать пролетающие мимо пригорки. Можно читать про себя одно из стихотворений Бродского. Какое-нибудь не о любви. Хотя все они, в сущности и бесконечности цикла рифмы, о ней самой. – Будь я древним греком, ходил бы без неё. – выпало из дурацкого рта. – Неудобная штука. Моё оправдание вряд ли было засчитано. Я пытался соединить обратно разлетевшиеся в стороны звуки, но было уже поздно: девушка поймала их и с любопытством оглядела меня с ног до головы. – Мешает продемонстрировать все свои достатки? – она хихикнула, но тут же отвлеклась, прикрыла глаза и немного выгнулась, устав от однообразия позы. Пока она не видит, а до поворота далеко, я разрешил себе поразглядывать это действо и неожиданно для себя понял – красота в простом. Её могли бы написать флорентийские художники. Сам Да Винчи взялся бы, но не потому, что Анна похожа на дофин его времени, а как раз наоборот: далека от них. Отдалена на миллионы парсеков, нестандартна. Королева? Принцесса? Ничуть. Оскорблю её, если назову так. О чём такому психу, как я, говорить с брезгливыми марионетками, прячущимися под мамины юбки? Приручат на пару столетий и предадут в самое тёмное время, перед битвой. – Тела не стесняюсь, но ближе мне шервани*, если говорить о верхе. – зачем-то разоткровенничался из меня, начинающего нервничать сильнее прежнего, индийский модник. Мы ехали, казалось, дольше эталонных затрат на обратный путь. Должно быть, я так хотел остаться с ней наедине, закрыться в какой-нибудь комнатушке и просто быть. Ни на что не надеясь, ничего не требуя. Я вдруг возжелал стать призраком, по воплощению которого она страдает, которому она день и ночь приносит исповеди. В которых говорит: «Только ты… Только тебя…» Надо же! Какой я, оказывается, эгоист. Ты и об этом знал, Универсальный наш? Весь в тебя. Абсолютно весь. – Тогда и Вашей попутчице, в знак солидарности, сари не помешает. – зазвенела она капелью и нацело растопила леденящегося шофёра. – Неужели красное? – обнажились на повеселевшей физиономии мои зубы. – Нееет! – взбодрилась Анна и шутливо перекрестилась. – Замуж ни реб-ром! Показала девушка заламинированную истину, а мне услышалось эхо падающего на каменный пол обручального кольца. Она была в браке. Это точно. Что-то подобное я уже испытывал раньше: видел прошлое фрагментами, в моменте. Словно дежавю, только постороннее. – Жаааль. – обозначился мой ход. – Вам бы пошёл гхумар. Она улыбнулась, и я слегка прихмелел. – Если проиграю в карты, – её взгляд переместился на брелок из крестового туза, маячащий под зеркалом заднего вида, - станцую для Вас. Всё, что пожелаете. Надеюсь, дэви не настолько внимательна, чтобы заметить, как сердце напарника, дослушав азартное обещание, разразилось фейерверками. Я нервно сглотнул, и едва не приказал всем, наблюдающим сцену ангелам, защипать меня до возвращения на землю, потому что взлетел, подожжённый молниеносной фантазией. Потому что живо представил её корсетную талию, лунную кожу, длинные ноги в наряде для беллиданса, с мечом в руках. Металл скользит по её животу, бёдрам, икрам… Я должен выиграть! Вынужден! – Что же, с удовольствием сыграю с Вами. – взвесилось мной на чаше тишины. Анна мешкала. Она не знала, на каких словах подать желание претворить эту идею в жизнь сегодня же. – Если Вас никто не ждёт сегодня, могу ли попросить: останьтесь со мной? Мой голос предательски вздрогнул в завязке предложения, но я имел право на столь смелую просьбу, поскольку не сделаю и не сделал бы ничего против её воли. Картёжница приметно опешила, всего лишь на долю минуты. – А Вы… – Перед Вами хоть и зверь, а разум у него человечий. Она озадаченно соединяла взглядом точки на горизонте. Было очевидно – пора на абордаж. – Выбирайте любой отель поблизости, любой номер. – подозревая, что рискую унизить достоинство Анны, исправился. – Номера. Я заселюсь в отдельный. – С-Спасибо… – потерянно заикнулась она, засим поторопившись оклематься. – Только имейте в виду: я в поддавки не играю ни с кем. Приключись Вы самим Вишну – и тогда бы ни за что! Энн выпалила, воздела указательный палец справедливости и уткнулась в светящийся экран, занявшись поиском подходящего шалаша. Феноменально умиляющее зрелище. «Этого-то мне и не хватало. Равного.» – сокрылось вуалью мысли. – Так даже интереснее. – проступило напоказ.