Север

Зимний Предел Немногие из северян признали Карнгара своим лордом. Для большинства из тех, кто не сумел бежать из крепости, Карнгар оставался изменником, предателем и просто мешком дерьма, не достойным не то что службы, а даже доброго слова. Даже казнь Бьорна не сумела хоть сколько-нибудь заронить сомненья в их сердца. Здесь требовалось нечто большее. Ночью пленников, размещённых в нескольких лагерях в пределах того, что осталось от Зимнего Предела, начали будить и гнать к расчищенному от завалов плацу, так же служившему чем-то вроде площади. Через несколько часов после объявления приказа о сборе, уже несколько тысяч северян стояли там в окружении плотного кольца легионеров, держащих в руках факелы. Никто из пленников не понимал, что происходит, никто не понимал, зачем их сгоняют сюда... пока на развалинах какого-то дома, служившего в данный момент чем-то вроде трибуны, не появились два человека. Первым был Карнгар. Обнажённый по пояс, он сжимал в руках огромный двуручный меч, на лезвии которого отражались блики факелов. Вторым, само собой, был проклятый пёс Эрхен. В красной робе и с посохом из какого-то странного, чёрного железа, он вышел вперёд и, оглядев толпу северян, сказал: - Братья! Тут же в сторону Эрхена понеслось множество криков, самый безобидный из которых звучал примерно как "да какие мы тебе братья?!", но при этом сопровождался обильными ругательствами. Эрхен, не обращая на это внимания, продолжал говорить. - Эта ночь станет решающим моментом вашей жизни. Эта ночь подарит вам шанс, всего лишь один маленький шанс прозреть. Прозреть и увидеть, что те, кому вы служили, те, кто называл себя вашими королями, вождями и лордами, предали вас! Бросили на верную смерть, желая вашими жизнями откупиться от жестокого пламени войны! Выкрики стали ещё яростнее. Теперь уже сложно было уловить хоть одно приличное слово из всего того потока ругани, что обрушился на Эрхена. - Задумайтесь! - сказал он, ударив посохом по почерневшим от гари камням. - Задумайтесь над моими словами! Некоторые из пленников заметили, как навершие посоха Эрхена начало светиться неярким, красным светом. Но таковых было не более десятка человека. Остальные же странным образом начали умолкать. - Арнгор, этот "великий король"! Что он сделал для вас, братья?! - крикнул Эрхен окидывая взглядом толпу. - Что он дал вам?! Я скажу, что он сделал. Король предал вас! Он отдал Империи крепость, со всеми её обитателями! Он и его жалкий пёс Бьорн повинны в том, что предатели распахнули ворота наступающим войскам! Эрхен говорил. Говорил явную ложь, но люди, одурманенные его голосом, одурманенные чем-то, что проникало в их души, заставляя закрывать глаза на правду, верили жрецу. Сами того не желая, они верили. - Он предал вас! - выкрикнул Эрхен, вновь ударив посохом по камням. - А предательство должно быть отомщено! Арнгор должен умереть за то, на что обрёк своих людей! Умереть так же, как и его никчёмный слуга - Бьорн! И вновь толпа разразилась криками, но ярость её теперь обращалась не против захватчика, а против их собственного короля! Люди проклинали Арнгора, призывали убить его, повесить... и лишь немногие пленники, на которых не подействовали чары красного жреца, старались вразумить соседей. Но долго это не продолжалось. Легионеры, специально проинструктированные на подобный счёт быстро вылавливали бузотёров из толпы. Эрхен говорил ещё около часа. Он распалял в сердцах северян ненависть к собственному правителю, распалял в них жажду сразиться со своими братьями - теми, кто воевал на стороне Арнгора. Принц доводил их до безумия, превращал в зверей жаждущих лишь крови... - Отличная речь, - похвалил Карнгар принца после завершения этого небольшого выступления. Вдвоём они шли по разрушенным улочкам, минуя многочисленные горы камня и обожжённого дерева, оставшиеся после штурма крепости. - Благодарю, - кивнул Эрхен. В свете луны его лицо напомнило Карнгару маску мертвеца... но говорить об этом вслух он не стал. - Но речами войны не выигрывают. Зачем ты окучиваешь эту толпу? Какой от неё прок? - Глупое утверждение, - негромко сказал Эрхен. - Эти северяне пойдут под твоё командование. Они, именно они и никто другой, сыграют решающую роль в завтрашней битве. Когда Эрхен говорил это, Карнгар, краем глаза заметил, как с группы северных пленников снимают кандалы... - О чём ты говоришь, жрец? - Арнгор думает, что выбрал лучшее место для боя, - улыбнулся Эрхен, проследив за взглядом Карнгара. - Ты покажешь, насколько он ошибается. *** - Не спи, малец, замёрзнешь, - с нескрываемой насмешкой в голосе бросил Орлафу Барлаг – старый, одноглазый охотник, волею судьбы ставший разведчиком в отряде лорда Гарланта. Орлаф знал его не дольше нескольких часов, но уже успел устать от общества этого… этого… «кусок дерьма», было бы наилучшим определением Барлага. Так же Орлафа изрядно огорчало то, что ему приходилось лежать здесь, посреди подтаявшего снега и грязи в тот момент, когда почти всё войско отдыхало перед битвой, грозившей начаться в любой момент. Но за то время, что принц провёл в шкуре простого солдата, он успел понять одну простую истину – когда тебе дают приказ, ты должен засунуть в задницу свои желания и хотения, сосредоточившись на выполнении этого самого приказа, который, в данный момент, заключался в том, чтобы торчать хрен знает сколько в засаде и, если удатся, взять «языка». Дело происходило ещё до рассвета. Имперцы, чтоб они все от поноса передохли, выбрались из-за стен Зимнего Предела, и подойдя к позициям, где вскоре должна была разгореться битва, встали временным лагерем. Гарлант, решивший не терять попусту время перед боем, выслал на передовую несколько отрядов разведчиков, в один из которых и попал Орлаф. Попал, разумеется, не благодаря каким-то выдающимся качествам или навыкам, и даже не благодаря ярому желанию проявить себя в битве. Стал он разведчиком исключительно из-за того, что не вовремя попался на глаза Гарланту, набиравшему добровольцев для этой, без сомнения, самоубийственной миссии. Старику стоило только взглянуть на растерянного Орлафа, как он тут же припомнил какую-то, одному ему известную, хрень, заставившую Гарланта решить, будто Орлаф ничего не желает так сильно, как одолеть имперцев. Убеждать лорда в том, что приоритеты у принца немного склонялись в совершенно другую сторону, тривиально именуемую «выжить во всём этом дерьме», Орлаф посчитал не очень разумным и, склонив голову, принял задание. Вот так и получилось, что он вместе со старым ворчуном Барлагом лежал в грязи посреди клятого леса, прикрытый какими-то хлипкими кустами, и ждал… ждал… ждал… - Сколько нам ещё ждать-то? – шёпотом поинтересовался Орлаф, изнывавший от боли в затёкших конечностях. - Сколько нужно столько и будем ждать, - хмуро бросил Барлаг, - кто-нибудь из юбочников обязательно сюда поссать отойдёт. - Откуда ты знаешь? – не унимался Орлаф. - Оттуда! – рыкнул Барлаг. Подобные разговоры, которые и разговором то назвать можно было с трудом, скорее переброской парой слов, повторялись уже раз десять, и каждый раз ничего хорошего с собой они не несли. Но это хоть немного помогало Орлафу не сойти с ума от безделья и скуки, ведь не так то просто почти не двигаясь пролежать в засаде пять с лишним часов. - У меня всё болит… - пробормотал Орлаф, - мне размяться надо, иначе совсем помру. - Лежи и не рыпайся, - бросил Барлаг, - а то… ох, чтоб тебя! Гляди! Посмотрев туда, куда указывал Барлаг, Орлаф увидел, что на небольшую полянку, за которой они и наблюдали, вышли два изрядно покачивающихся имперца. - Ёпт… - выдохнул Орлаф, спешно натягивая тетиву на лук. - Попались, голубки, - прошептал Барлаг хищно ухмыляясь. – Не лезь пока, парень, пусть ближе подойдут. Покончив с тетивой, Орлаф принялся следить за имперцами, стараясь при этом не то что не шевелиться, а даже не дышать, опасаясь выдать их хлипкую засаду. Но солдаты Эрхена, судя по всему, были чертовски пьяны, и не замечали засевших в паре десятков шагов северян. Тем лучше. Оба они были одеты в потускневшие, стальные нагрудники, за плечами у имперцев болтались красные плащи, а ноги, закрывали только кожаные юбки, поднимавшиеся чуть выше колен. - Надо же, - хохотнул Орлаф, - действительно юбочники. Он, как и многие другие северяне, ещё никогда до этого не видел имперских легионеров и, говоря по правде, думал, что рассказы о том, что те ходят в юбках просто издевательской выдумкой… но правда оказалась куда смешнее всякой лжи. - Ага, - кивнул Барлаг, - эти бараны даже в самый лютый холод так ходят, представляешь? Ладно, давай за дело! С этими словами он взял свой лук, почти такой же как и у Орлафа, только чуть больше. - Ты бей в левого, вали его насмерть, - сказал Барлаг натягивая тетиву, - а я правого раню. В ногу ему вдарю, чтоб не сбежал. - Понял, - кивнул Орлаф, следуя примеру напарника. - Только эта, - Барлаг уже натянул тетиву и целился в правого имперца, - как только завалишь своего, срезу беги хватать моего, пока он ор поднять не успел. Ну всё, поехали. Счас я тебе покажу, как надо с лука стрелять… Орлаф, хоть и слушал Барлага, но смотрел исключительно перед собой, на вяло толкавшегося рядом имперца, которого ему надлежало убить. Принц целился тому в горло и когда он услышал рядом звон тетивы Барлага, пустил и свою стрелу, которая попала прямо в цель. Имперец, захлёбываясь собственной кровью упал лицом в грязную землю, а его товарищ… - А-а-а-а-а-а-а! Такого дикого вопля, который прокатился по лесу, Орлафу слышать ещё не приходилось. Но на размышления времени не оставалось и он, отшвырнув лук в сторону выпрыгнул из засады и побежал к раненому легионеру. Бежал он, правда, не так уж и быстро, всё-таки затёкшие ноги давали о себе знать… а достигнув цели, Орлаф увидел, что стрела Барлага угодила бедному имперцом прямо в… прямо промеж ног. Вопли легионера со стрелой в члене не утихали ни на миг, но Орлаф всё-таки обернулся и одарил недоумённо глядящего на него Барлага взглядом полным удивления и возмущения. Даже не смотря на то, что у них с Империей шла война, даже не смотря на то, что клятые юбочники захватили Зимний Предел, но... но нельзя же стрелять мужикам в член! - Какого хрена, Барлаг?! – крикнул Орлаф, стараясь перекричать орущего имперца. Охотник же лишь развёл руками, говоря «ну что ж поделать?». Орлаф бы ещё высказал ему пару ласковых словечек, но тут он услышал крики. Точнее услышал крики помимо воплей раненого легионера, которого ведь ещё надо было как-то заткнуть. Решив эту задачу довольно нетривиальным образом, Орлаф стянул с ноги раненого сапог, и запихал его ему же в рот. Теперь он вполне явственно слышал приближавшиеся людские перекрикивания, смешанные с чем-то, очень напоминавшим… медвежий рёв? Это плохо. Это очень плохо. - Барлаг, - крикнул Орлаф, - помоги мне его… Барлаг?! БАРЛАГ?! Сраный ублюдок, оказавшийся куда смышлёнее Орлафа, уже понял к чему всё шло, и сейчас принц увидел лишь стремительно скрывшуюся среди деревьев спину охотника. Ублюдок сбежал, оставив Орлафа одного. Одного, с мычащим имперцем. А крики подступающих врагов были всё ближе. Орлаф, довольно быстро смекнул, что и ему самому надо бы валить нахрен, но провалить задание и выставить себя ещё большим бездарем, чем он был на самом деле, принцу совсем не хотелось, так что прежде чем бежать, он подхватил имперца, и закинув его на плечо, словно мешок с репой, рванул следом за уже давно смывшимся Барлагом. Ломясь сквозь кусты и бурелом, он бежал так, словно гнался за ним сам хренов Йортунхельд верхом на драконе, что, в принципе, было не так уж далеко от истины, ведь если после пятнадцати минут погони крики людей стали немного тише, то звериное рычание становилось всё громче. Из последних сил Орлаф бежал вперёд, лишь чудом удерживая долбанного легионера, уже успевшего выплюнуть сапог и вернувшегося к своему любимому занятию – диким воплям. Правда после того как Орлаф, «совершенно случайно», сосчитал головой имперца несколько деревьев, тот всё-таки затих, но легче от этого не стало. Бежать дальше становилось всё труднее, а звери были уже совсем близко. Каждую секунду Орлаф твердил себе, что ему нельзя оборачиваться, что надо бежать вперёд, бежать и не оглядываться… не оглядываться… Разумеется он оглянулся. И, конечно же, сразу пожалел об этом. В каком-то десятке шагов от него бежали две огромные, размером с лошадь, кошки. Да-да. Кошки странного, оранжевого, в чёрную полоску цвета и намерения их весьма ясно читались по обнажённым, здоровенным клыкам. - Мать твою, - выдохнул Орлаф прибавив шагу, но помогло это слабо – кошки уверенно сокращали дистанцию и убежать от них было попросту невозможно, особенно учитывая, что Орлаф тащил на себе тяжеленного легионера. Вообще-то, он мог бросить пленника на поживу этим чудовищам, а пока те буду его жрать, сбежать к своим, но в данный момент Орлаф не додумался до такого. В рыжей голове царила только одна мысль: «Сожран кошками… сожран кошками… сожран кошками… как такое вообще возможно?» Перед глазами стремительно возникал образ котят, пожирающих его, Орлафа, нежную плоть. Неприятная картина. Долго думать об этом ему не пришлось. Одно из чудищ прыгнуло на Орлафа, сбив того с ног. Чудом принцу удалось выхватить короткий меч, выданный ему Яролком (вот он посмеётся, узнав, что Орлафа сожрали кошки), и вонзил его прямо в раскрытую пасть твари. Судя по всему, удар оказался смертельным (хотя уверенности в этом было немного, хер его знает, что за колдовство сотворило подобных тварей), и кошка обмякла, распластавшись прямо на Орлафе, прижимая того к земле своей тушей. Ни вытащить клинок, ни выбраться самому у принца не получалось, а когда над ним нависла довольная морда второй твари, Орлаф уже начал прощаться с жизнью. Но тут произошло ещё одно чудо. Кошка, слишком уж расслабившаяся и решившая, что добыча никуда не убежит, никак не ожидала, что из охотника она станет жертвой. И зря. Пять стрел вонзились в бочину чудовища, которое с предсмертным рыком опустилось на землю, мордой грохнувшись прямо на лицо Орлафа, оказавшегося придавленным сразу двумя дохлыми кошками. Если бы северяне, убившие вторую тварь, прежде чем удивляться увиденному и смеяться над Орлафом, не помогли ему, то он вполне мог бы задохнуться под весом тварей. Но, хвала всем богам, сначала они всё-таки освободили измученного горе-разведчика, и только после этого принялись за остальное. *** Допрос пленника оказался делом таким же сложным как и доставка его в лагерь северян. Бедного, ошалевшего от боли и страха имперца обступили со всех сторон мужики, глядящие на него как на настоящую диковинку, а вдобавок ко всему был ещё и сам старик Гарлант, пытавшийся понять хоть что-то из его тарабарщины. Имперец, оказался вовсе не имперцем а южанином, чей диалект ни Гарланту, ни тем более кому-то из зевак, собравшихся вокруг, был не знаком. Но тут кто-то вспомнил, что незабвенный Яролк, оказывается, как-то водил дружбу с одним торговцем из Корхатала… Привело это к тому, что спустя пять минут через толпу солдат протолкнулся пухнущий от чувства собственной важности Яролк. - Ты воззвал к моей мудрости, лорд, - заявил он взглянув на хмурого Гарланта, - и я явился. - Сынок, ты дерьма объелся что ль? – буркнул Гарлант, которого матушка природа обделила такой важной штукой, как чувство юмора. - Эх, - вздохнул Яролк, - никто не понимает моей тонкой душевной организации. Чего надо то? С этим, - кивок в сторону затравленно глядящего по сторонам имперца, - покумекать? - Ага, - кивнул лорд, - узнай у него где… - Щас всё узнаю, – оборвал Гарланта Яролк. Подойдя к имперцу, он внимательно оглядел его с ног до головы, поинтересовался, куда пропал сапог, узнав, что сапог побывал у имперца во рту, Яролк довольно кивнул, а затем сказал несколько слов на непонятном языке, весьма похожем на тот, на котором изъяснялся имперец. Несколько минут шёл разговор Яролка с пленником, во время которого северянин кивал, говорил «Так», «Ага», и «Понятно». В конце концов имперец разразился весьма длинной речью, во время которой Гарлант ткнул Яролка в бок, потребовав, чтобы тот переводил. - Так... ага... вот как... – то и дело говорил он. – Он говорит, что его зовут Аварус. Так... Серьёзно? Надо же... так... он говорит... скажи этому... как-как? Сраному идиоту Барлагу... Так... что стрелять... мужикам... по яйцам... совсем не хорошо... что если бы... этот прекрасный... и молодой северный воин... отрезал... его сморщенную... колбаску... Слышал Барлаг? Вот что о тебе люд честной думает. На кой хрен ты ему член отстрелил? Совсем сдурел что ли? Вышеупомянутый охотник, изрядно смущённый таким внимание к своей персоне, хоть и стоял посреди той самой толпы зевак, теперь же постарался ретироваться, дабы избежать шквала насмешек. Ведь каждый третий во всём войске теперь совершенно непонятным для себя образом узнал, что у Барлага появилось прозвище Членорез. - Ещё он говорит… - продолжил тем временем Яролк, - что ботинок… был очень вкусным. Он требует ещё. - Так, - вздохнул Гарлант, - что-то мне подсказывает что ты за идиота меня держишь, сынок. - За идиота? – возмутился Яролк, - ничего подобного! Всего лишь перевожу речь моего южного друга по мере своих скромных сил. - И насколько же твои силы велики? – поинтересовался Гарлант хмурясь. - Знаю два слова. «Привет» и «Еда», - честно ответил Яролк. – А остальное… остальное я понял по взгляду моего имперского друга. Тут никаких слов и не надо, чтобы понять. Да и Орлаф всё подтвердить может, он же тоже южный знает вродь. После минутной паузы, во время которой Гарлант сверлил Яролка и не понимавшего в какую задницу его затянул друг Орлафа, ненавидящим взглядом, лорд выдал: - Меня окружают бараны.