Север

«Аринтар», - голос лорда звучал в его голове, пробуждая новые отзвуки ярости в измученной душе. Ярость. Гнев. Безудержная жажда крови – вот что отныне стало его естеством. Обгоревший доспех, не мог сдержать силу его гнева, с еле слышным скрежетом сталь разрывалась, и на ней проступали трещины, из которых наружу вырывались языки багряного племени. Ярость жгла душу Аринтара и огонь этот готов был разорвать жалкую оболочку из плоти и стали. Взгляд багрово-красных глаз окинул картину битвы, развернувшейся перед ним и то, что Аринтар увидел, заставило ярость его души разгореться ещё сильнее. Предательство. Он видел столь ненавистное предательство, своим ядом отравляющее честь и славу настоящей битвы. Гнев распалялся всё сильнее, ярость рвала душу на части раскалёнными когтями. «Аринтар», - вновь прозвучал голос лорда. «Предательство», - шипело пламя вырывающееся из трещин в доспехе. Ему достаточно было лишь вытянуть руку, чтобы сила его гнева создала двуручный клинок из чёрной стали. Тот меч, что служил воплощением его ярости и жаждал испить крови тех, кто осмелился осквернить войну вероломным предательством. Достаточно было сделать лишь шаг, один шаг и меч вдоволь напьётся крови. Он заберёт сотни, тысячи жизней тех, кто осмелился… - Умерь свой гнев, - лорд Агадар появился рядом. Жалкая человеческая оболочка выглядела как насмешка, или того хуже – оскорбление, образа великого воителя, коим являлся владыка демонов. - Я… не могу… - слова давались с огромным трудом. Ярость сдавливала горло, срываясь с губ Аринтара языками пламени при каждом слове. – Они должны быть наказаны! С этими словами он бросил полный ненависти взгляд в сторону Карнгара и его людей. Предателей. - Умерь свой гнев, - повторил лорд Агадар. Слова его были напитаны такой силой и властностью, что Аринтар просто не посмел возразить. – Твоя битва лежит не здесь. Мы уходим. - Куда? – не отрывая полного ненависти взгляда от Карнгара, который даже не догадывался о присутствии рядом двух амал-аш. - На юг. Там ты получишь армию, с которой сможешь утопить свою ярость в крови врагов. Там ты получишь войну. Настоящую войну. - Война… - как сладко звучало это слово. Война. То, для чего он был рождён. *** Два часа спустя Выкапывать новое отхожее место, работа не самая благородная и занимались ей в основном те, кто особо сильно провинился перед командованием. Так что не было ничего удивительно в том, что сейчас, когда войско северян проводило последние приготовления к битве с имперцами, два закадычных друга, Яролк и Орлаф орудовали лопатами, оборудуя для своих товарищей новый «сральник». - Я вот чего не пойму, - сказал Орлаф, силясь вонзить лопату в промёрзшую землю, - на кой чёрт ты меня то упомянул? Я же ни слова по южному не понимаю! - Ну сам посуди, - сказал Яролк, справлявшийся с делом куда лучше принца, - после того, что я там учудил, Гарлант меня явно по головке гладить не стал бы. - Но меня то ты зачем с собой на дно потащил?! - Так мне одному что ли сральники копать?! – возмутился Яролк. – Не-е-е, братишь, мы с тобой повязанные. Будем и хлеб делить и… всякое, - последнее слово он сказал глядя себе под ноги. Орлаф хотел было что-то сказать, но тут по всему лагерю призывно затрубили рога, а в небе с оглушительным грохотом взорвался огромный шар огня. - Быстрее мать твою! Быстрее! – подгонял Орлафа Яролк, - мы же всё веселье пропустим! - Да куда быстрее?! – бормотал запыхаясь Орлаф. Он из последних сил пытался поспеть за другом, но после пары часов копания, этих самых сил у принца осталось не так уж и много. - Напряги булки! – прикрикнул Яролк, в отличии от Орлафа так и не расставшийся с лопатой. Зачем она ему могла потребоваться можно было бы задуматься, но не сейчас, когда весь лагерь гремел от шума разгоревшейся битвы, думать об этом было не самым лучшим занятием. – Если мы ещё и бой пропустим, - продолжал тем временем Яролк, - то Гарлант нас заставит до конца жизни сортиры выкапывать! Быстрее давай! Вон там уже отряд собрался! – лопатой он указал на группу солдат, стоявших чуть в стороне от основного войска. «Резерв», - вполне резонно предположил Орлаф. Да и кем ещё могли быть эти солдаты, если не резе… - Яролк, погоди, - бросил Орлаф остановившись, - погоди, кому говорю! - Чего? – с явной неохотой, Яролк последовал его примеру и тоже остановился. – Ты разве не расслышал про сортиры?! - Да погоди ты! – шикнул Орлаф, неожиданно перешедший на шёпот, - гляди, это же Карнгар, - взглядом принц указал на высокого мужика стоявшего во главе «резерва». - Кто? - Карнгар! – яростно прошептал Орлаф, - лорд Зимнего Предела! - Кт… он же помер, нет? Да и вообще, откуда ты знаешь, что это Карнгар? - Я его видел во дворце, когда… э… я его видел. Просто видел. - Я его тоже видел, когда в Зимнем был, - ответственно заявил Яролк, - и скажу тебе по секрету, этот мужик на него ни капли не похож. Карнгар низкий и пузатый. А этот вон, лось какой. - Да говорю я тебе, это… - Так, ты как хочешь, но мне провести остаток жизни за рытьём сральников не улыбается. Если тебя эти кошки чем то там потравили, что теперь ты в каждом встречном видишь воскресших мертвецов, то хер с тобой, а меня ждёт битва. И трофеи. И награда. Может титул какой завоюю… лорд Яролк Длинный Член – хорошо звучит, да? - Хватит этих дебильных шуток! – неожиданно громко крикнул Орлаф, - я, козёл тебя задери, говорю, это Карнгар! Тот самый Карнгар, который был в Зимнем Пределе! Карнгар! Карнгар мать его! Карнгар! Вспышка гнева не прошла незамеченной. Воин в котором Орлаф и увидел Карнгара заметил двух придурковатых парней. Заметил и отдал стоявшим рядом с ним людям один простой приказ, который услышали и Яролк и сам Орлаф: - Убить. - Вот обязательно тебе было так орать? – вздохнул Яролк, поудобнее перехватывая лопату. - Он сказал «Убить»? – спросил Орлаф глядя на двух мужиков двинувшихся в их сторону. На ходу они обнажали мечи. - Угу, - кивнул Яролк. - Нас? - Ну не себя же. У тебя меч с собой? Перед глазами Орлафа промелькнула картина меча, безмятежно лежавшего на том самом месте где он положил его перед тем как взяться за лопату и приступить к выкапыванию сральника. Разумеется, меч там же и остался забытый в дикой спешке. - Ну тогда не мешайся, - сказал Яролк толкнув Орлафа себе за спину. *** Северяне, нестройной колонной, выстроились на вершине холма. О дисциплине царившей в легионах Империи, Арнгору приходилось лишь мечтать, но даже сейчас, глядя на ряды своих солдат, вооружённых, как могло показаться, первым что попалось под руку, он понимал, что у них есть шанс на победу. Ведь пока все преимущества были на их стороне. Имперцы, разместившиеся в низине, занимали не лучшую позицию, их было меньше и они не могли наступать, потому что погнав людей на хорошо укреплённый холм, Эрхен попросту погубит армию, не получив сколько-нибудь весомых успехов. Плюс ко всему, имперцы, судя по донесениям разведчиков, вообще не имели кавалерии… - О чём задумалась, девица? – подал голос Рорик. Вместе с Арнгором, они стояли на небольшом, деревянном помосте, позволявшем королю, и вожаку волков обозревать всё поле боя и вовремя отдавать надлежащие приказы. Рорик, правда, от такого в восторге не пребывал – ему то, как и всегда, хотелось оказаться в самой гуще схватки и самолично рубить вражьи головы. Только вот Арнгор, прекрасно понимавший, что больше проку Чёрный принесёт не в качестве рубаки, а как командир, запретил тому покидать «командный пост», чем спровоцировал постоянное раздражение Рорика. Отчасти, из-за этого самого раздражения, сопряжённого с невыносимым ворчанием, Арнгор даже перенёс свой командный центр на некоторое удаление от лагеря, где размещались вспомогательные силы и резервные отряды. Незачем людям было слушать столько ругани от собственного командира. - Уже скоро, - негромко сказал Арнгор. – Скоро начнём атаку. В идеале, северяне бросятся вниз, на позиции имперцев и сметут их стену щитов неостановимой волной ярости и мощи. Только в такой атаке Арнгор сможет полностью реализовать преимущество данное ему… - Боюсь тебя огорчить, величество, - саркастичным тоном заметил Рорик, - но они спёрли твою идею. - Что? – оторвавшись от раздумий Арнгор удивлённо посмотрел на Чёрного, а затем туда, куда указал ему волк – вниз, на войско имперцев, располагавшееся там. Лишь огромным усилием воли ему удалось не встать словно идиоту с раскрытым ртом. - Они… совсем обезумели? – прошептал Арнгор, наблюдая за тем, как имперские легионы, выстраиваясь в боевые порядки, стройными рядами двинулись вперёд, в атаку. - Не думаю, друг мой, - покачал головой Рорик, - не думаю. *** - Шта? – какой-то беззубый корантарец, стоявший рядом с Хароуделом во все полуслепые глаза глядел на двинувшихся имперцев. – Они на нас штоль прут? Ну молотсы ребятушки! Ну молотсы! Подобных же восторгов придерживались и другие солдаты, окружавшие Хароудела. Почти все они понимали положение в котором оказались, да и не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что атакуя имперцы сами суют голову в петлю. Только вот сам Хароудел радости своих людей не разделял. Вождь прекрасно понимал – здесь что-то не чисто. Имперцы конечно те ещё юбочники, но идиотами они не были. - Щиты держать наготове! – крикнул он своим людям, - лучники, вперёд! «Пускай прут», - думал Хароудел глядя вперёд, - «нам найдётся чем их поприветствовать». Здесь, когда некому будет вонзить клинок в спину северян, когда не будет никаких ворот, которые можно открыть, они покажут юбочникам вкус горской стали. Эти гады ещё ответят за всё то, что творили в Корантаре. *** Под звуки рогов и бряцанье доспехов легионы принца Эрхена неторопливо двигались вперёд, превращая зелёную траву под ногами, в месиво грязи. Каждый солдат знал своё место, каждый исполнял свой приказ и все вместе они действовали как один, прекрасно отлаженный механизм. Солдаты двигались вперёд выстроившись в несколько плотно сбитых квадратов – столь лакомую цель для лучников северян. Но когда первые стрелы взвились в воздух, прозвучали отрывистые приказы прератов и легионеры подняли широкие щиты к небу, таким образом, что каждый из квадратов оказался укрыт почти непроницаемым покровом дерева и стали. Почти все пущенные северянами стрелы не находили цели застревая в щитах, стройным шагом вышагивающих вперёд, легионеров. Каждый из них держал наготове короткий меч, каждый стремился пустить кровь северным варварам, осмелившимся бросить вызов могуществу Императора и Богов Огня. Когда же легионеры дошли до определённой, ведомой только им границы, они остановились, выпуская из-под защиты щитов несколько жрецов в красных одеждах. Воздев руки к небесам те принялись истово молиться, не обращая внимания на стрелы, настоящим дождём сыплющиеся с неба, ведь почти все они сгорали в пламени Богов, защищавших своих смиренных рабов. Почти. То одна, то другая стрела всё-таки находила цель и сначала один, затем другой жрец падали на землю замертво. Но оставшиеся с завидным упорством продолжали читать молитвы-заклинания, не обращая внимания на гибель собратьев, и, прежде чем стрела вонзилась в глаз последнего из жрецов, Боги вняли их молитве. Легионы двинулись дальше, тысячами ног втаптывая в землю мёртвых праведников. *** - Ожидаемо, - с лёгкой улыбкой пробормотал Арнгор, видя, как имперцы закрылись щитами от стрел его воинов. – Готовьте смолу! – последние слова обращались к мальчишке гонцу, которому надлежало передать приказ короля. Гонец рванул с места и спустя несколько минут позади войска северян закипела работа. Три могучих катапульты, построенных по добытым с таким трудом чертежам имперцев вступали в дело. Заряжали их большими глиняными кувшинами до отказа заполненными смолой. Но стоило лишь поднести факелы к фитилям, как пламя, словно ожившее набросилось на сосуды, охватив их целиком. Всего через несколько секунд все три катапульты полыхали словно огромные костры, сосуды с пылающей смолой взрывались, обдавая огнём всех, кто оказывался поблизости, а один, когда сгорели крепления катапульты устремился к небу и там, обратившись огненным шагом взорвался, на секунду создав в небесах второе солнце. - Ожидаемо, - сказал Рорик, наблюдавший за всем этим. А затем, взглянув на Арнгора, неверяще смотревшего на то, как полыхает его надежда на лёгкую победу, спросил: - теперь то ты понимаешь, с чем мы имеем дело? *** Без всяких препятствий легионеры преодолели расстояние разделявшее их с северянами и теперь, когда лучники Арнгора отошли назад, под прикрытие пехоты, настало время изменить построение. Объединившись в единый строй они солдаты сомкнули щиты образовав непробиваемую стену и медленно двинулись вперёд. Когда же между двумя армиями осталось не более полусотни шагов северяне бросились вперёд. Завязалась битва. Жарка, всепоглощающая битва где мечи встречались с мечами, где топоры врубались в щиты, а копья вонзались в плоть. Ярость и напор с которыми северяне бросились в бой делали своё дело. В центре, где Арнгор выставил лучших своих воинов строй имперцев начал прогибаться. Многие легионеры гибли, а другие не успевали занять их место. Северяне готовы были преподать им кровавый урок, что они далеко не беспомощные горцы, для победы над которыми оказалось достаточно лишь пары хитрых уловок. Там, в центре, в бой вступила и стая. Та её часть, что сейчас оставалась вместе с войском. И, само собой, руководил этой частью стаи никто иной как старик Харгальд, своей излюбленной (или возлюбленной, смотря кого слушать) секирой раскалывавший щиты и отрубавший руки. Имперцы пытались действовать своей излюбленной тактикой – выставить стену щитов открываясь лишь для того, чтобы нанести удар, но с Харгальдом такой фокус не проходил. Могучий волк с разбегу бросался прямо на строй легионеров не просто ломая его, а буквально разрывая в клочья. Оказавшись среди легионеров, лишённых защиты строя Харгальд крушил и рвал бедняг, пока те даже не успевали понять, что происходит. Многие северяне, глядя на волка довольно быстро переняли его тактику и, хоть некоторые из них и погибали в подобных попытках сломить имперцев, тем не менее это приносило определённые успехи. Хароудел же, будучи человеком разумным, быстро смекнул недостатки подобной стратегии и слегка изменил её. Он, в отличии от Харгальда не сам бросался на щиты, а подхватив валявшегося на земле мёртвого имперца, швырнул труп в его же собратьев, а потом и сам запрыгнул в образовавшуюся брешь создав настоящий хаос орудуя своим двуручным топором. Битва складывалась удачно. Пока. Несколько часов, то одна то другая сторона склоняла чашу весов в свою сторону, но общее положение дел мало менялось. Северяне всё так же крепко теснили имперцев в центре надеясь разрубить армию врага надвое и уничтожить, а те, в свою очередь наседали на фланги войска Арнгора, что вполне могло привести к окружению… Северяне выставили по поле боя лишь две трети своей армии, но даже таким числом они имели определённое преимущество в численности. Оставшаяся треть войска стояла в резерве, чтобы вступить в бой когда настанет решающий момент. И момент тот пришёл в тот миг, когда гонец доставил королю донесение о том, что волкам удалось пробить центр имперцев, окончательно разорвав их строй. Сейчас, когда выпал шанс полностью уничтожить раздробленное войско имперцев и обратить ход войны, Арнгор отдал приказ ввести в бой старательно прибережённый резерв. Пять с лишним тысяч отборных бойцов, почти все из которых уцелели после бойни в Зимнем Пределе. Эти люди жаждали крови имперцев столь сильно, что у Арнгора не оставалось никаких сомнений в том, насколько хорошо те проявят себя в битве. *** - Старый! Сколько у тебя уже?! – в водовороте битвы на секунду показалась залитая кровью морда Дарга. Хренов ублюдок просто упивался сражением, орудуя двумя мечами, один из которых он вырвал из рук убитого имперца. Сталь в руках Дарга вершила смертоносный танец, и почти каждый удар находил цель. Правда чаще всего целью этой оказывались либо щиты, либо мечи имперцев, но за первым ударом следовал второй, а за вторым третий. С нечеловеческой силой Дарг лупил врага мечами, отбивая, или же просто отрубая вместе с рукой, широкий щит, а затем дело становилось на удивление лёгким. - Пятнадцать! – крикнул в ответ Харгальд, прекрасно понимавший, что Дарг спрашивал его о количестве убитых врагов. Глупое ребячество, по мнению Харгальда. Сам то волк знал, что количество вполне могло быть и меньше, ведь кое-кого он не убил, а попросту ранил, не успев докончить начатое… Задумавшись на секунду, Харгальд пропустил хороший, можно даже сказать мастерский удар легионера, чуть было не вонзившего короткий меч в широкую грудь северянина. Быстро взяв себя в руки, Харгальд в последний миг увернулся от смертельной атаки, таким образом, что меч имперца ушёл мимо. Волк, зарычав от ярости схватил бедолагу за вытянутую руку, намереваясь наказать того за подобную наглость, но не рассчитал силы и в следующий миг, под громкий треск плоти и хруст костей, имперец, крича и воя от боли грохнулся под ноги своим собратьям. А немного озадаченный Харгальд, держащий перед собой оторванную руку врага ухмыльнулся и швырнув её в сторону Дарга крикнул: - Шестнадцать! Спустя пару минут, которые в сражении, где каждая секунда могла стать для тебя последней, протянулись словно два часа и попутно увеличили «счёт» Харгальда до восемнадцати, слева кто-то ударил его ногой. Причём ударил достаточно сильно, и даже чуть было не сбил волка с ног. - Какого?! – рыкнул Харгальд резко обернувшись и готовясь срубить голову обидчику… но рубить оказалось некого. Вместо напавшего имперца рядом лежала лишь нога. Обыкновенная, оторванная с мясом нога. А где-то вдалеке нагло ухмыляющийся Дарг крикнул Харгальду: - Двадцать два! Ха! Старый пердун! Иди лежи на печи да… ах тыж… - бравада его была прервана звоном клинков. Имперцы, видимо решили отомстить за товарища, которого Дарг лишил ноги. Ну что ж, пусть попробуют. Харгальд бы позлорадствовал над ним, но и на него самого в этот момент набросились сразу трое гадов, совершенно не оставлявших простора для манёвра. Своими щитами они медленно теснили волка назад, не давая ему и малейшей возможности замахнуться для серьёзного удара. Бой шёл всего несколько секунд, но событий, насыщавших его хватило бы на пару жизней. Один из имперцев попытался вонзить меч в живот отбивавшегося от двух других солдат Харгальда. Чтобы увернуться от этой атаки, волку пришлось пойти на риск, который хоть и оправдался, но принёс ещё одну, куда более серьёзную проблему – удар щитом прямо в лицо, от которого Харгальд покачнулся и упал на спину. Тут бы и закончилась его долгая и относительно славная жизнь, если бы в дело не вмешались два рычащих и матерящихся обормота. Квер и Ульгар, с таким трудом выбившие у Рорика разрешение участвовать в битве во всей красе показали, что все опасение по поводу того, что мальчишки будут мешаться под ногами настоящих воинов оказались беспочвенными. Близнецы, действуя вдвоём как единое целое, в первые же секунды вывели из строя двух имперцев, уже заносивших мечи надеясь добить поверженного Харгальда. Квер вонзил клинок в горло своего врага, а Ульгар, орудовавший коротким копьём всадил острие имперцу прямо в грудь. Третий же противник, не ожидавший подобного развития событий попытался отойти назад, но обнаружил, что отступать некуда. Северяне, справа и слева теснили легионеров и так уж вышло, что этот солдат оказался в гордом одиночестве посреди толпы разгорячённых боем варваров. Все его товарищи либо погибли, либо находились уже в паре десятков шагов от него и имперцу не оставалось ничего кроме как сдаться. Так, во всяком случае думал Харгальд, с помощью одного из близнецов поднимаясь на ноги. Но он ошибся. - Боги, примите меня! – крикнул легионер отшвырнув щит в сторону и обеими руками схватившись за клинок. Сталь, на которой ещё виднелась кровь северян удивительно легко прошла сквозь нагрудник лишив гордого, но невероятно глупого имперца жизни. - Ну и дурак, - выдохнул Харгальд, поднимая секиру. Горевать об этих ослах в юбках он сейчас не собирался, а если быть точным, то не собирался вообще, потому как вокруг всё ещё кипела битва. Оглядевшись по сторонам, Харгальд понял, что северянам вместе с несколькими волками, включавшими его самого, удалось пробить центр армии имперцев, разделив их войско на две части. Решающий момент. Сейчас Арнгору следовало… Стоило Харгальду только подумать о том, что именно сейчас было бы идеально бросить в бой резервные отряды прибережённые Арнгором, чтобы окончательно додавить проигрывавших битву имперцев, как тут же затрубили рога. Топот тысяч ног возвестил о том, что сражение вот-вот завершится. - Хах, - хохотнул Харгальд, оглядываясь назад, - мальчик знает своё дело. Давайте, детишки! Добьём гадов! Покажем им! Вперёд! – последние слова обращались к северянам и волкам, окружавшим его. Люди пользовались выдавшейся минутой отдыха чтобы перевести дыхание но заслышав слова старого волка они, разразившись воинственными криками и проклятьями в адрес врагов и друзей, солдаты вновь бросились в бой, стараясь удержать отвоёванные позиции до подхода подкрепления. Харгальд тоже хотел было последовать их примеру, но один из близнецов, Квер, кажется, дёрнул его за руку. - Старый, ты тоже это видишь? – слова давались волчонку с некоторым трудом. Не прошёл ещё боевой азарт, заставлявший оба сердца с бешенной скоростью гнать кровь по венам и распалять звериные инстинкты. – Там… дым? - Чего? Ты о чём мелешь?.. – сказал Харгальд, а затем посмотрел в ту сторону, куда указывал Квер. Туда, где располагалась ставка Арнгора. И действительно, если всего несколько минут назад Харгальд мог ясно видеть хмурое лицо короля и кислую рожу Рорика, наблюдавших за сражением с «безопастного» расстояния, то сейчас клубы чёрного дыма совершенно скрыли их. – Что за дерьмо у них там твориться?.. Огонь?.. Крепко выругавшись, Харгальд взвесил секиру в руке и... ещё раз крепко выругался. Определённо в ставке творилось что-то неладное. А ведь там сейчас сидели Чёрный с королём, и эти двое вполне могли угодить в беду пока они здесь рубили юбочников. - Возвращайся к брату, добивайте гадов этих, а я погляжу что там творится, - сказал Харгальд толкнув Квера в сторону продолжавшейся битвы. Сам же он, со всей возможной в его возрасте прытью двинулся к ставке Арнгора. Брать с собой кого-то ещё он побоялся, ведь если сейчас он вырвет из боя хоть одного волка, то чаша весов может склониться на сторону имперцев, а это окажется хуже любого дерьма, которое могло твориться в ставке. Так, во всяком случае Харгальд думал, пока бежал вперёд. Но достигнуть цели ему не удалось. Примерно на пол пути он нос к носу столкнулся с тем самым резервом, который обнажив мечи и топоры двигался вперёд, руководимый высоким мужиком, из одежды на котором были одни лишь штаны да сапоги. Харгальд хотел было спросить у того, что происходит в лагере и не обошли ли их имперские бабы с тыла, но все вопросы застряли в горле старого волка, когда он понял, что с этим командиром, как и с его людьми творилось что-то совсем неладное. От всех них разило. Запах. Такой странный, неизвестный волку но в то же время отвратительный до тошноты запах окружал каждого из солдат, а в особенности их вожака. Лица простых солдат искажали невозможные, неправильные гримасы боли и ненависти, в их глазах волк видел отблески настоящего безумия, а с губ воинов срывалась совсем не человеческая речь, а что-то, отдалённо напоминающее рычание. Но все они были лишь цветочками, по сравнению со своим вождём, со своим лордом. Слово пелена спала с глаз Харгальда и он понял, что стоит перед ним вовсе не какой-то безвестный северный воин, а один из лордов Севера, правитель Зимнего Предела, друг Арнгора и по совместительству – мертвец. Карнгар собственной персоной. Но принюхавшись Харгальд понял, что вновь ошибся. Карнгар действительно был мёртв, или того хуже, а перед ним предстало… нечто. Нечто, не являющееся ни человеком ни, дриадой ни, тем более волком. Отвратительное существо одевшее лицо Карнгара на свою гнилую морду и носившее его как какую-то маску. - Что ты такое? - прорычал сквозь зубы Харгальд, - что ты за тварь?.. - Что? Ты не признаёшь меня, Харгальд? – с издевательской улыбкой на лице ответил Карнгар. – Разве ты не помнишь, как мы пили и веселились в Зимнем Пределе? Коротка же волчья память! - Я задал тебе вопрос, тварь, и лучше бы тебе ответить, - Харгальд удобнее перехватил секиру, чтобы при случае тут же пустить её в ход. Карнгар лишь рассмеялся в ответ на его слова. Люди, стоявшие у него за спиной, словно получив какой-то неслышимый приказ двинулись дальше минуя Карнгара и Харгальда, более не обращая на них никакого внимания. У них была своя цель, а Карнгар же, сохраняя на лице издевательскую улыбку сказал: - Я тот, кого ты видишь. Я Карнгар, лорд Зимнего Предела, - глаза твари блеснули зелёным огнём и она расхохоталась, развела руками, - да и кем же я могу быть ещё? Быть может, я могу быть Рориком Чёрным? Вашим бездарным вожаком… Мгновенье, и перед Харгальдом стоял Рорик. Точнее не Рорик, а его копия, пародия, сохранившая на лице полубезумную улыбку Карнгара. - А может я и не Рорик? – спросил тот, обнажая волчьи клыки, - может я ваш король – могучий Арнгор? И вновь тварь сменила облик. В глазах его читалась насмешка, а с губ сорвались слова: - Но нет, ты не веришь мне, волчонок. Не веришь и правильно делаешь, потому что Арнгор сейчас там, - рукой, он указал в сторону ставки короля, где уже вполне ясно виделись поднимающиеся языки пламени. – Он сейчас прожаривается до хрустящей корочки, и когда будет готов, мои бравые воины с удовольствием откушают его сладкой плоти… но остаётся вопрос, - и вновь эта проклятая улыбка, - если я не Карнгар, не Рорик и даже не Арнгор, то, у меня остаётся лишь одно предположение. Король исчез уступив место хрупкой, невысокой женщины в белом платье. В её длинные волосы были вплетены полевые цветы, а на руке красовался простенький серебряный браслет. Тот самый браслет, что Харгальд подарил ей в день свадьбы… - Быть может я твоя жена? – кокетливо улыбнувшись сказала она, проведя ладонью по груди. – Ведь такой ты меня запомнил, молодой и красивой. Именно такой ты возложил меня на костёр и… - Ну держись, гад, - выдохнул Харгальд, ярость которого окончательно возобладала над разумом, замахнувшись для удара. Но Карнгар, а это был вновь он, с лёгкостью отразил его. Со смехом он отошёл на шаг назад, поигрывая клинком и бросил Харгальду: - Покажи на что ты способен! Никогда Харгальд не встречал подобного противника. За все те годы, что старый волк топтал землю он успел привыкнуть к тому что он всегда был быстрее, сильнее, ловчее своих врагов. Всегда, но не в этот раз. Карнгар не то, что не уступал волку, а даже превосходил его во многом, если не во всём. Только воинское умение и опыт позволяли Харгальду до сих пор не отбросить лапы в этой безнадёжной схватке. Почти каждый удар Харгальда не находил цели, Карнгар либо блокировал его атаки либо попросту уворачивался от них с невообразимой лёгкостью и прытью, в очередной раз давая понять, что от человека в нём был один лишь облик. Сам же ублюдок разил с силой и точностью, которая и не снилась Харгальду даже в его молодые годы. Уже десяток мелких ран покрывали тело старого волка и хоть они и не были смертельными, но изрядно уменьшали его шансы выжить в этом бою. - Это всё на что ты способен, старик? – смеялся Карнгар, в очередной раз отражая атаку волка. Гад махал мечом словно тот вообще не имел веса, а секира Харгальда с каждой секундой становилась всё тяжелее. – Я ожидал большего от хвалёных волков! - Я просто разминаюсь, сукин ты сын, - выдохнул Харгальд, уворачиваясь от меча Карнгара, но избежав удара лезвием, он всё-таки получил солидный толчок ногой в живот. - Ты слабеешь, - ухмыльнулся Карнгар, - слабый, ни на что не годный старик. Неужели ты думал, что сможешь одолеть меня? Меня?! От удара у Харгальда перехватило дыхание и лишь ценой невероятных усилий ему удалось устоять на ногах и не выронить оружие. Вновь, с отчаяньем обречённого, он бросился на врага. Осыпая Карнгара ударами он старался пробить брешь в его идеальной защите, раз за разом сталь встречалась со сталью, раз за разом оглушительный звон бил по ушам, перемежаясь со стуком волчьих сердец. Пот заливал глаза, тело болело от ран и невероятного напряжения, ладони стали влажными от крови и пота, и древко секиры грозило вот-вот выскользнуть из ослабевших рук. Карнгар был прав, Харгальд устал. Слишком долго он бродил по этому миру. Слишком долго противился Зову Луны, зовущей его на Север. Слишком много сил отдал он стае, людям и всему этому безумному миру. Того что осталось, уже не хватило для победы. Одна ошибка и меч Карнгара отсёк руку Харгальда по локоть. Боль и шок затуманили разум всего на мгновенье, но его хватило, для ещё одного удара. Смертельного. Карнгар вонзил клинок прямо в грудь старого волка и ноги Харгальда, не в силах более держать вес его тела, подкосились. Он упал на колени… на колени перед этой тварью. - Вы не хранители этого мира, - прошипел Карнгар, обеими руками держась за рукоять меча, - вы даже не его тень. Вы миф, воспоминание и ничего больше! Оглянись, старик, оглянись и посмотри последний раз на тех, за кого ты боролся. Харгальд не хотел этого делать. Не хотел подчиняться словам твари и терпеть ещё больший позор. Но взгляд его помимо воли метнулся в ту сторону, куда указывал Карнгар. Он увидел. Испуганные, ничего перед собой не видящие, лишённые порядка и строя северяне бежали. Бежали бросая оружие и затаптывая тех, кто падал не в силах подняться. Бежали остатки армии Арнгора, а за ними вышагивали легионы Империи. - Вы проиграли эту войну до её начала, - прошептал Карнгар с улыбкой, этой проклятой, сводящей с ума улыбкой, - проиграли её до своего рождения. Этот мир наш, старик, и всегда будет нашим. С последними словами он провернул меч в груди Харгальда ломая рёбра и разрывая сердца, а затем, вытащил его, позволив волку упасть на землю, обильно политую его собственной кровью. - Вы проиграли, - повторил он, но Харгальд уже не слышал и не видел его. Перед глазами старого волка стояло ночное небо, на котором прекрасная, белокурая женщина танцевала среди вечных звёзд, и пела. Пела своим потерянным сыновьям. Пела ему, Харгальду. Она звала его к себе, на небеса, туда где его душа станет одной из серебристых звёзд. Он протянул руку к небу, и мать, Луна, коснулась его ладони. Она обняла его и закрыла от боли и страданий земной жизни, она помогла ему оторваться от израненного тела, помогла подняться вместе с собой на небо, где его уже ждали все павшие братья, где ждала его жена и дети, где его ждал покой и вечный мир. Он не видел той стремительной тени, что набросилась на Карнгара и повалила его на землю. *** - Дарг! – сплёвывая кровь вперемешку с выбитыми зубами, крикнул Ульгар… или Квер? Хрен разберёшь кто из этих близнецов кто, - я, хоть и… получи, козий сын! – последние три слова обращались к легионеру, которого уже минуты три волчонок старательно пытался отправить на тот свет, но попытки его оставались относительно безуспешными. – Я хоть и не бывал в сражениях раньше, - сказал Ульгар, разойдясь со своим противником для секундной передышки, - но мне кажется… ох… кажется, что если ничего не произойдёт прямо сейчас, то нас прибьют! - Дерись молча, чтоб тебя! – крикнул Дарг, прекрасно понимавший, что волчонок был абсолютно прав. Прорыв созданный северянами в строю имперцев стремительно сокращался. Те солдаты, что оказались между двух частей войска юбочников сдавали позиции, и без подкрепления весь их успех утонет в крови. – Хотя бы это делай молча! - Я всегда молчу! – возмутился тот. - Вот и молчи дальше! – крикнул в ответ Дарг, загоняя клинок в брюхо очередного имперца, гадая, когда же Арнгор пустит в бой тех, кого он приберёг на «крайний случай». И стоило Даргу лишь подумать об этом, как за его спиной прогремел боевой клич тысяч глоток. Сраный резерв наконец-то вступил в дело. Теперь-то они покажут имперцам каково на север лезть. Теперь-то узнают юбочники, что значит с мужикам настоящими связываться. *** Только вот Дарг уже не видел, как вместо того, чтобы всей толпой ринуться в прорыв, между имперцами и всеми силами увеличивать его, солдаты, рассыпавшись сотнями мелких отрядов, растёкшимися по всему периметру боя, бросились с оружием в руках на своих же собратьев. Воины Арнгора, никак не ожидавшие подобного вероломства в первые минуты даже не поняли, что произошло. Они, из последних сил били и давили медленно отступавших имперцев как вдруг на них напали со спины, напали свои же! Хаос и паника прокатившиеся по рядам северян троекратно усиливались тем, что они теперь не могли даже понять, кто был их врагом. От этого потери, нанесённые предателями как минимум удвоились от действий самих северян, в страхе и смятении, убивавших своих же друзей и братьев, опасаясь что те сами ударят им в спину. В тот самый миг, когда предатели сделали своё дело, лишив войско северян уверенности, морали и самое главное – порядка, имперцы, до сего момента проявлявшие себя более чем пассивно резко изменили тактику. Действуя по заранее заготовленному принцем Эрхеном и его генералами плану они изменили тактику, показав северянам, что всё их наступление, все успехи и их «прорыв» были лишь фикцией. Хитрой ловушкой, призванной завлечь и связать боем как можно больше солдат. Две «разрозненные» части армии Эрхена, всего за несколько минут соединились вновь, распыляя последние надежды на успех Арнгора. Легионы, пользуясь тем, что северяне не могли ни отступить, ни сражаться в полную силу начали двигаться вперёд, ещё больше усиливая давление на флангах, готовых вот-вот рассыпаться под напором имперских щитов. Дело шло к окружению и полному разгрому армии северян. Многие лорды, из тех кто не пал от рук врагов, лишились всяких иллюзий. Они видели, что битва проиграна и единственным выходом сейчас был прорыв назад, но тут то и показала себя система командования выстроенная Арнгором. Приказа об отступлении не было. Король молчал, а молчание его следовало расценивать как «стоять до конца». Стояние это приводило лишь к тому, что фланги армии северян в конце концов рассыпались под ударами врага и оставшиеся в живых воины просто бежали… или попытались бежать. Тех, кто не смог этого сделать, а таких было большинство, стремительно охватывали кольцом, которое станет удавкой на шее северных воинов, если только не произойдёт чуда. Но его не произойдёт. Более менее держался только центр армии, где сосредоточилось около десятка волков, сумевших оказать серьёзное сопротивление гадам, которые, оказывается просто играли с ними заманивая в свою ловушку. Волки сражались с такой первобытной яростью и гневом, что и друзья и тем более враги боялись их как огня. Клинки, топоры, когти, зубы, всё шло в бой, только бы забрать на тот свет как можно больше поганых юбочников, прежде чем враг задавит их числом… Сколько они бились? Час? Два? А может все десять? В воцарившемся кровавом кошмаре время уже не играло значения. Имперцы атаковали, волки сдерживали их и отбрасывали назад, чтобы те вновь начали очередную безуспешную атаку. Но как бы хорошо они не сражались остановить неизбежное волкам было не по силам. Северяне отступали, не в силах удерживать напора имперцев и Дарг, вместе с другими волками вскоре поняли, что остались в одиночестве. Со всех сторон их окружали враги и теперь им оставалось только подороже продать свои жизни. Да и что ещё оставалось, когда спереди, сзади, справа и слева были одни лишь имперские щиты? По прикидкам Дарга, уже окончательно потерявшего счёт тем, кого он убил, битва в их маленьком кольце длилась около часа. Трупы имперских солдат лежали на земле такой плотностью, что теперь и самой земли не было видно. Только щиты, доспехи и кровь. Но вдруг прозвучал звук рога, а вслед за ним короткие, отрывистые команды, приказывавшие легионерам остановиться. Те, с явной неохотой сделали несколько шагов назад, отходя от волков, из которых в живых осталось лишь пятеро. - Я давно ждал встречи, - солдаты расступились пропуская человека в блестящем доспехе, окрашенном багровой краской, подозрительно напоминавшей кровь. Длинные светлые волосы, как и лицо незнакомца были чисты как первый снег, что вполне ясно давало понять – он в битве не участвовал. В руках же мужчина сжимал высокий, чуть выше него самого посох, бывший, судя по всему, его единственным оружием. - Не скажу того же, - сплёвывая кровь, ответил один из волков, вышедший вперёд. Дарг знал его. Арок – хороший мужик и хороший воин. Попал в стаю примерно в то же время, что и он сам. - Не льсти себе, пёс, - с дружелюбной улыбкой на лице сказал светловолосый, - твоё мнение может интересовать лишь шлюх, с которыми ты возлежишь в свободное от пьянства время. - Кто ты, мать твою, такой?! – бросил Дарг, стоявший рядом. - Я? – светловолосый закатил глаза в притворном удивлении. – Не думал, что ваше варварство и серость могли зайти так далеко, что вы не узнаете того, кто принес мир и очищение вашей гиблой земле, того… - Ты на войну болтать, что ли ходишь? – презрительно поинтересовался Дарг, - назовись! Хочу знать имя человека чьим сердцем я подотру задницу. - Моё имя Эрхен, дорогой пёс, и отвечая на твой вопрос – нет, я пришёл сюда не для того, чтобы «болтать», а для того, чтобы лично насладиться видом вашей, без сомнения жалкой и ничтожной гибели. Всё-таки вы лишили мою армию множества прекрасных воинов, - с этими словами Эрхен окинул многочисленные трупы лежащие вокруг волков, -просто грешно было бы не полюбоваться на то, как вас, богомерзких тварей, постигнет справедливая кара. И да, за своё словоблудие, ты умрёшь последним, увидев, как каждый член твоей пёсьей стаи отправится на встречу с Богами Огня. Сказав это, Эрхен обернулся к одному из легионеров, на щите которого красовался какой-то непонятный рисунок, судя по всему выделявший в солдате командира. - Убить их. Но Дарг, так любивший повторять про себя, что идиотом он не был, сразу же понял, как он сможет сделать свою гибель совсем не жалкой и ничтожной. А сделать это можно было очень просто – забрав с собой на тот свет болтунишку Эрхена. Ведь, как здравомысляще рассудил Дарг, тот был вождём имперцев, лишившись которого, они могут не только понести «тяжкий моральный урон», как говаривал Рорик, но и проиграть всю войну. Один волк в обмен на победу в войне? Не такой уж плохой размен. - Когда дам знак, - еле слышно прошептал он остальным волкам, - прорывайтесь назад. Я отвлеку их и… - Я с тобой, - тоном не терпящим возражений прошептал Арок. Да Дарг и не собирался возражать. Умирать в компании славного воина куда лучше, чем подохнуть одному, и, чего греха таить, вдвоём шансы задрать Эрхена тоже неплохо увеличились. Самоубийц среди остальных волков не нашлось (Квера с Ульгаром никто не спрашивал), и план был принят. Потребовалось на всё это не больше секунды и когда легионеры, сомкнув проклятые щиты только-только сделали первый шаг Дарг и Арок бросились вперёд, на Эрхена, а остальные рванули назад, к свободе. Больше Дарг их не видел. Теперь всё его внимание сосредоточилось лишь на одной цели – долбанном принце, стоявшем на месте со всё той же улыбочкой. Волки неслись вперёд и люди не успевали остановить их, слишком быстры были Арок с Даргом для простых солдат, сбитых с толку таким поворотом событий, легионеры даже не успевали закрыть принца от Арока, вырвавшегося вперёд на два шага и уже готовившегося к прыжку… С ужасом, настоящим ужасом, Дарг понял, что солдатам и не требовалось защищать своего командира. Арок был быстрее и он первым бросился в атаку, но Эрхен молниеносным движением ударил волка ладонью в грудь. Арок, к слову говоря бывший здоровенным мужиком, словно пушинка отлетел на несколько метров назад упав спиной на трупы солдат, которых, вполне вероятно сам же и прикончил. В том месте где его коснулась ладонь Эрхена красовался обугленный отпечаток, сиявший неярким, оранжевым светом. И с каждым мигом он расширялся, пожирая плоть волка. Никогда ещё Даргу не доводилось слышать такого крика, не доводилось видеть такой агонии ни лице собрата. Никогда он не мог даже представить, что живое существо способно испытывать такие страдания. Как вкопанный Дарг остановился на месте и смотрел. Смотрел на брата, за какие-то секунды превратившегося в обуглившийся труп, на Эрхена, неторопливо отряхивающего ладони, словно он тронул какую-то грязь, смотрел на стремительно закрывающийся коридор в рядах имперцев, прорубленный выбиравшимися на свободу братьями. Он понял, что не сможет победить принца. Не сможет даже причинить поганому гаду хоть какого-то вреда. Перед Даргом теперь открылся довольно простой выбор – окончить свои дни так же как Арок – сгорев в ужасной агонии, подохнув, без всякого толка и смысла, или попытаться прорваться вслед за остальными. Дарг идиотом не был. После бегства оставшихся в живых волков, легионы двинулись дальше их целью в данный момент было додавить измотанное и обескровленное войско северян, от которого уцелело не больше половины. Вокруг принца осталась лишь сотня его собственных телохранителей, которые заняли место ушедших легионеров. - Какая досада, - равнодушно заметил Эрхен, наблюдая за тем, как этот блудливый, еретичный пёс всё-таки вырвался из крепких «объятий» легионеров. Но особой печали по этому поводу он не испытывал. Эрхен пришёл сюда, на поле битвы исключительно ради одного – увидеть своими глазами одного из этих, так называемых «Волков», бывших, по словам Балора, последним отзвуком Хранителя мира. Когда солдаты донесли, что на серьёзном отдалении от основных позиций северян ещё остался сопротивляющийся отряд, и сопротивлялся он весьма долго и продуктивно, принц сразу же понял – то были знаменитые «волки». Сотворённые местным Хранителем как младшие защитники они должны были занять место дракона после того, как его убила метко пущенная стрела одного милого юноши… Досаду Эрхен испытывал вовсе не из-за того, что стае «Волков» удалось спастись, нет, это его совсем не трогало. Смерть каждого из них лишь вопрос времени, но то, что так называемые «Волки» оказались столь слабым и ничтожным противником, годным лишь на то, чтобы потрошить людишек. Да. Это вызывало некоторую досаду. Принц ожидал большего. Эти существа были защитниками. Они должны были отражать любую угрозу, но при этом сами оказались слабее котят. Наилучшая иллюстрация того, что старый мировой порядок никуда не годился. Боги Огня спасут этот бренный мир. Спасут и создадут ему нового защитника. Настоящего. - Гильдар, - позвал Эрхен, прекрасно зная, что верный инквизитор ни на шаг не отходил от него. - Мой принц, – неслышной тенью инквизитор возник рядом с Эрхеном, и склонил голову в знак почтения. – Чем я могу служить вам? - Битва завершена? - Почти, мой принц. Две трети армии северян уже находятся в окружении. Остальные бежали, но, смею заметить, почти все они лишились оружия, и теперь вряд ли будут представлять серьёзную угрозу. - Надеюсь, мой приказ касательно пленных исполняется безукоризненно? – потирая ладонь, на которой ещё оставались следы копоти, спросил Эрхен. Заслышав этот вопрос Гильдар нервно сглотнул, а затем, после секундной паузы, сказал: - Мой принц, я хотел бы высказать возражение касательно вашего приказа. Убивать тех, кто желает сдаться – не разумно. Это только озлобляет северян, заставляя их сражаться до последней капли крови. Мы ведь только увеличиваем наши собственные потери. - Я не спрашивал твоего мнения, - негромко сказал Эрхен, - я спрашивал исполняется ли мой приказ. - Да, мой принц, - тяжело вздохнув ответил Гильдар. – Мы не берём пленных. - Прекрасно. Когда избавитесь от этих варваров отряди несколько отрядов, чтобы осмотреть трупы. Тело каждого северянина с заострёнными клыками должно быть доставлено в лагерь. Это, - взглядом, Эрхен указал на обугленный труп «Волка», - одно из них. - Да, мой принц, - повторил Гильдар. - Можешь идти. Гильдар растворился в толпе легионеров, окружавших Эрхена, а сам же принц позволил себе на секунду остановиться и предаться и насладиться славным моментом. Вдохнув полной грудью он почувствовал столь приятный и восхитительный запах страха, крови и сгоревшей плоти. Подобный запах всегда царил в Истинном Храме, где на ритуальных жаровнях день и ночь приносились в жертву люди, и прочие низшие создания, а крики их служили музыкой для великих песнопений. Иллюзия была приятной, но недолговечной. Истинный Храм был далеко отсюда и не имел ничего общего с этим забытым миром. Война, кровь, звон мечей шумевший вдалеке, всё это не вызывало у Эрхена ничего кроме скуки. Он не был воином и никогда этого не скрывал, оставляя грязную работу слугам. Таким, как… кажется человека звали Карнгар, да, Карнгар. Именно Карнгар будет вести войну здесь. Он будет сеять хаос и разрушение, будет наполнять реки кровью, а поля устилать мертвецами, а когда придёт срок, Карнгар и сам ляжет рядом с теми кого убьёт. Такова судьба любого инструмента, в котором его хозяин больше не нуждается. А когда война утихнет, придёт время жрецов, проповедников, просветителей, к которым и причислял себя принц. Он, вместе со своими верными слугами принесёт на эти земли настоящую веру, заставит немытых варваров принять её, открыть свои сердца и души Богам Огня. И когда его работа будет закончена, Эрхен покинет этот мир, покинет, чтобы вернуться в Истинный Храм и вознести молитву Огню, которого он столь долго был лишён. Но всё это было картинами будущего. Вполне определённого, но всё-таки будущего. В настоящем же, Эрхену предстояло ещё многое сделать. Многое… - Начиная с тебя, мой несдержанный друг, - сказал принц, ткнув носком сапога обгоревший труп, - на тебя, и на твоих дохлых дружков у меня есть планы. Вы хорошо послужите мне, даже после смерти, - а секунду подумав, Эрхен добавил, - особенно после смерти. Принца ждали дела, и он, бросив последний взгляд в ту сторону, от куда ещё доносились крики умирающих и звон мечей, развернулся и направился обратно в лагерь. Война оставалась столь же скучным занятием как и всегда, но Эрхен не пожалел, о своём визите сюда. Посмотреть на этих «Волков» всё-таки было полезно. - За мной, - бросил Эрхен легионерам, и те, бряцая оружием и доспехами, двинулись вместе с принцем, защищая его от любой, возможной угрозы. *** Ставка короля Дерево под ногами Арнгора горело, стрелы, каждую секунду проносились мимо и не убили короля только благодаря дикой, просто невозможной удаче. Или неудаче… Ведь единственным желанием, охватившим в Арнгора в этот миг было умереть. Умереть здесь и сейчас, чтобы не видеть того, как всё рассыпалось пеплом в его руках. Армия разгромлена. Отсюда Арнгор, даже несмотря на пламя и дым, прекрасно видел, как имперские легионы окружали его верных солдат, видел, что никакой надежды на спасение у них уже не оставалось. Вскоре они погибнут или попадут в плен, а вместе с ними погибнет и сама идея противостояния Империи. Эрхен огнём и мечом пойдёт по его землям, творя ужасы страшнее корантарских. Он будет насаждать свою всеми богами проклятую веру, будет приносить людей в жертву… и Арнгор ничего не сможет сделать, чтобы помешать ему. Ни-че-го. Всё пропало. Безумное, нестерпимое отчаянье охватило короля превращая его из здравомыслящего человека в какую-то куклу. По инерции он дышал, по инерции рубил врагов, по инерции жил, но в душе не осталось никакой надежды на победу. Они проиграли. Всего за несколько часов они проиграли всю войну. - А я вот знал, что так будет, - приговаривал Рорик отчаянно орудуя мечом, он, в отличии от Арнгора, не растерял боевого азарта и сражался так же хорошо, как и всегда. Жаль только, что даже его умение сейчас не поможет. – Вот знал же, что если ты, хер окаянный, меня будешь тут держать на цепи, обязательно какая-то срань произойдёт! Драка ещё никогда не обходила стороной Рорика Чёрного, никогда, чтоб её! Последние слова он произнёс молодецким ударом зарубив двух озверевших солдат, понадеявшихся на лёгкую добычу. Предателей. Предатели, а в резерве оказались исключительно хреновы, всеми богами проклятые предатели, разделились на два отряда – больший двинулся дальше, к ведущей сражение армии, а меньший, насчитывавший человек двести или около того, направился прямиком к ставке короля. Никаких сомнений в их намеренья не осталось, когда те с криками и безумным, звериным воем бросились на немногочисленных солдат, охранявших короля. Секунды потребовались, чтобы предатели взяли верх. Одни из них кинулись вверх, надеясь, пользуясь эффектом неожиданности забрать на тот свет и самого Арнгора, но когда их постигла весьма кровавая неудача в лице Рорика Чёрного, они, слегка изменив план, попросту блокировали Арнгора с Чёрным наверху помоста, а сами подожгли деревянные балки. Теперь же лишь самые отчаянные из них лезли наверх, чтобы там повстречать свою смерть. - Смерть королю-ублюдку! – приговаривали сукины дети отправляясь на тот свет под ударами мечей Рорика и Арнгора, - славься Карнгар! - Говорила мне Гирда, - бормотал тем временем Рорик, стараясь убить особо ретивого предателя и при этом потушить загоревшийся рукав собственной куртки, - говорила: «кудаб ты не полез, хер белый, везде тумаки найдёшь». И права была карга старая! Будь она проклята! Арнгор не ответил на слова Рорика, король всё быстрее и быстрее погружался в пучину отчаянья приправленного солидной долей самобичевания, за которыми он даже не расслышал странные, безумные крики предателей. Перед его глазами вновь и вновь разворачивалась картина окружения его армии, хоть теперь он и не видел её из-за слишком высоко поднявшегося пламени. Рорик же до подобного не опустился. Услышав слова про Карнгара он был не то что шокирован, скорее сильно озадачен. Всё-таки он прожил на свете слишком много лет, чтобы удивляться тому, что лорд Зимнего Предела воскрес, собрал армию предателей, каким-то боком затесал её в войско Арнгора, бывшего, к слову говоря, его неплохим другом, и натравил своих псов на того самого Арнгора. Нет, подобным Рорика не удивить. Но вот подкинуть парочку поводов для раздумий, это всегда пожалуйста. Вот выберется он из заварушки, засядет в каком-нибудь трактире, закурит и тогда уже всё хорошенько обдумает. Но пока перспектива подобного развития событий имела ровно столько же шансов стать реальностью, сколько и перспектива помереть прямо тут, на долбанном помосте. Помирать Рорику не хотелось. Оставалось только выбраться. И выбраться как можно скорее, ведь пламя поднялось уже достаточно высоко, и помост грозил развалиться в любую секунду. Только вот как сделать это, имея за плечами короля, больше походившего на деревянного истукана с мечом в руках, а перед собой добрые полторы сотни врагов… немного трудновато. Но ничего и не из такого дерьма выбирались. - Эй! Величество! – крикнул Чёрный, стараясь хоть как-то привести Арнгора в чувства, - подотри сопли да меч крепче держи, идём на прорыв! Арнгор вновь промолчал, но в глазах его мелькнула решимость, а рука с силой сжала рукоять клинка. Этого Рорику было вполне достаточно, чтобы броситься вперёд. Победа или смерть, как говориться. Себе он выбрал победу, а незадачливым предателям, решившим выступить на стороне имперцев под знамёнами дохлого лорда – смерть. Всё честно. Дальше был прыжок, бой в котором уже ничего не разобрать от крови заливавшей глаза. Был бег, ведь как только в рядах орущих и сыплющих проклятиями людей появилась брешь – Чёрный схватил Арнгора и бегом рванул туда. Рорику не доводилось убивать такое количество народа, за столь короткое время. Но, благоразумно решив, что всё рано или поздно случается в первый раз, Чёрный поудобнее перехватил меч и продолжил убивать. Не сказать, чтобы он испытывал какие-то особые восторги от сложившегося положения, но впадать в отчаянье, по примеру дорого Арнгора, он не собирался. Хотя, если подумать, то положение в котором они оказались приятным назвать тоже нельзя. Напавшие на них с Арнгором северяне были лишь малой частью весьма большого отряда, который, как успел заметить Рорик, вполне себе бодреньким шагом двигался прямиком к полю боя. Никаких иллюзий касательно того, чем они там будут заниматься у Чёрного не оставалось, а когда одна часть армии нападает на другую, и происходит всё это в самый разгар боя… Паника, хаос, не понимание где свои, а где враги, и, как следствие всего этого дерьма – тотальный разгром и поражение. Плохо, ничего не скажешь. Но за те четыре сотни лет, что Рорик бродил по миру, он ясно понял одну очень простую вещь – если ты проиграл кому-то в драке но остался жив, то это вовсе не значит, что ты не сможешь собрать пяток друзей-громил, с которыми заявишься к обидчику посреди ночи, переломаешь ему все кости, сожжёшь дом, угонишь скотину и продашь детишек в рабство. А если выразиться немного проще – если тебя побили, но ты остался жив, значит ещё не всё потеряно. Но Рорику больше нравился вариант с сожжённым домом. Жизненный опыт, всё-таки. Ключевым моментом здесь являлось – «остался жив». Если ублюдкам, которыми руководит Карнгар (Бредовее этого, Рорик себе ничего представить не мог, но факт оставался фактом, а тратить время на обдумывания подобного вопроса сейчас, когда каждый встречный норовил его убить, Чёрному совсем не хотелось.) удастся убить короля, то сколотить хоть сколько-нибудь значимое сопротивление и продолжить войну станет делом попросту нереальным. Без Арнгора, последние годы старательно завязывавшего на себе все нити управления севером, ничего не выйдет. Сейчас от Чёрного требовалось только одно – не дать предателям убить короля. Задача вырисовывалась, поначалу, весьма лёгкой, когда же помост окончательно загорелся и держать на нём оборону стало попросту нереально, она усложнилась. Бросившись в атаку, Рорик с Арнгором смогли на какой-то момент повергнуть всю эту орущую и завывающую толпу в замешательство и выиграть для себя несколько секунд. Использовали они это время для самого обыкновенного бегства. Не так благородно, как умереть под ударами сотен мечей, но это позволяло выжить, а выжить сейчас было главнее всего. Выживание включало в себя пробежку дистанцией около пятисот шагов, прямо до лагеря северян, так же в ней были и многочисленные убийства, тех, кто проявлял особую прыть в желании догнать беглецов. Рорик самолично прирезал около пяти человек, да и Арнгор, хоть и тащился как черепаха, в бою всё ещё представлял из себя кое-что. Но так или иначе, если бы кто-то не пришёл им на помощь, дело могло закончиться весьма печально. К счастью, помощь всё-таки пришла. Хоть и изрядно потрёпанный отряд верных северян, сумевших вырваться из творившийся на поле боя мясорубке отступал к лагерю. Заметив, что их король вместе с Рориком Чёрным, сверкая пятками бегут от толпы оголтелых предателей, некоторых из северян, даже несмотря на то, что они пережили меньше часа назад, пробрало на хохот. Но большей части солдат было не до смеха. Желание отомстить тем, кто погубил столько их братьев своим вероломным предательством было столь сильным, что не дожидаясь приказа они бросились в атаку. Бой был скоротечным и жарким. Предатели, встретившись с врагом не уступавшим им в числе, довольно быстро показали, что на что-то кроме подлой, неожиданной атаки они не годны и вскоре были обращены в бегство. - Я уж думал вас положили давно, - хмыкнул невысокого роста старик, с окровавленной повязкой закрывавшей левый глаз, являвшийся командиром этого отряда и по совместительству одним из лордов – Рутаром. Рорик прекрасно помнил старого лиса, а если бы Арнгор не был занят попытками привести дыхание в порядок, после их продолжительного забега, то тоже бы припомнил его. Рутар имел славу сварливого, жадного, злопамятного и вредного гада, которую целиком и полностью оправдывал. Но помимо этого он обладал ещё и такой замечательной штукой как голова на плечах и частенько ею пользовался. Что стало понятно, когда Рутар, вкратце рассказав о том, в какое дерьмо они все вляпались, добавил: - Поняв, что если я со своими парнями останусь там ещё хоть на минуту, то и парней положу и сам сдохну, - говорил старик, то и дело бросая хмурые взгляды в сторону Арнгора, до сих пор ни сказавшего ни единого слова, - я повёл их назад. Когда же понял, что остальные твои лорды, величество, остаются на месте и продолжают терять людей, я отправил нескольких гонцов, с приказом отходить, но было уже поздно. - Что значит «поздно»? – спросил Рорик. - То и значит, морда волчья, - огрызнулся Рутар. – Эти идиоты либо не захотели отходить, либо уже не могли. Кто мог – бежал своим ходом, а что с остальными стало я уже не видел. Но те, что были в центре полегли точно. Их имперцы окружили почти сразу, после того как фланги войска нашего вздрючили. - Мать твою, - выдохнул Рорик, оглянувшись назад, туда, где ещё слышны были звуки битвы. – Сейчас нам надо… На секунду сердца Рорика остановились. Чувство страшной потери сковало душу. Чёрный был вожаком стаи и всегда чувствовал своих подопечных, когда те находились рядом. Он даже имел с ними некую ментальную связь, которую и сам никогда не мог объяснить. И крепче всего эта связь была с Харгальдом – старым волком, чей век был немногим меньше самого Рорика. Чёрный всегда чувствовал его, всегда слышал ровное, еле слышное биение его сердец, где-то на самом краю сознания, всегда… но сейчас, всё исчезло. Словно слабая нить, связывавшая двух волков оборвалась, оставив после себя пустоту и страх. Не мешкая ни секунду Рорик побежал в ту сторону, где по его предположению находился сейчас Харгальд. Он уже не думал ни об Арнгоре, ни о северянах, ни о чём другом. Единственной целью для него в данный момент было помочь Харгальду, защитить его, как и подобает вожаку, спасти от неведомой опасности. Проследив за стремительно удаляющимся волком, Рутар покачал головой и выдал лишь одно слово, обращённое и к своим людям и к королю: - Уходим. *** Битва, а точнее избиение, почти завершилось. Звон клинков почти стих, а крики раненых и умирающих ещё многие часы будут царить над холмом, обильно политым кровью. Где-то ещё кипели очаги сопротивления, там бой ещё не угас и под звон мечей разносились команды и приказы. Рорику приходилось пробиваться через группы бегущих северян, многие из которых были настолько испуганны, что даже не смотрели по сторонам и их приходилось просто отталкивать с дороги. Он бежал, и надеялся, что Харгальд сейчас не в том месте, где имперцы добивали остатки армии Арнгора, надеялся, что старику удалось вырваться из боя и сейчас, раненый и сыплющий проклятьями, он ждёт пока придёт помощь. Но надежда слабела с каждой секундой. Рорик не чувствовал Харгальда. Совсем. Стук сердец старого волка, за последние два века стал столь привычным что теперь, когда он утих, в голове у Чёрного словно образовалась какая-то дыра тишины. Двигаясь вперёд он как мог старался отгонять мысли о том, что может быть уже поздно, что может Харгальда уже не спасти. И вновь Рорик отогнав эту поганую мысль побежал дальше. Несколько минут спустя, он увидел на опустевшем участке холма, в отдалении от того места где проходила битва картину, от которой в глазах у него помутилось а сердца заколотились с такой скоростью, словно вот-вот собирались вырваться из груди. Он увидел Харгальда, лежащего на земле с пробитой грудью, увидел Карнгара, вытирающего окровавленный клинок… Ярость. Настоящая, первобытная ярость поднялась где-то из глубины исковерканной души. Ничего так сильно не желал Рорик как разорвать на куски предателя убившего его единственного друга, ничего так не хотел, как вонзить зубы и когти в его плоть… Ярость нашла выход в нечеловеческом рывке. Всего за пару секунд Рорик преодолел разделявшее его с Карнгаром расстояние и набросился на не ожидавшего подобного врага. - Что… - только и успел выдохнуть тот, прежде чем Чёрный сбил его с ног и повалил на землю, рядом с бездыханным телом Харгальда. Рорик бил его, бил с такой силой, что хруст костей и треск рвущейся плоти разлетался на несколько метров. Оружие, было отброшено в сторону, а вход шли только кулаки, зубы и когти. Чёрный мстил за друга, мстил за всех, мстил за проклятую войну, мстил за всех, кого у него забрали. Ярость была столь ослепительна, что мир вокруг потерял все краски, кроме одной. Все стало кроваво красным. Неожиданная атака Рорика хоть и застала Карнгара врасплох, но всё-таки он был сильнее любого из волков. Пропустив несколько весьма чувствительных ударов он всё-таки сбросил Чёрного с себя и, резко подняв с земли свой меч, на котором ещё оставалась кровь Харгальда, сам бросился в атаку. Завязалась схватка. Карнгар атаковал с лёгкостью, совсем не свойственной человеку, которому только что сломали несколько костей. Он был силён, быстр и чертовски хитёр. Но и Рорик не уступал ему, хоть и оставался безоружным. - Я убил одного волка, - ухмыляясь и сплёвывая кровь хохотнул Карнгар, - убью и тебя. Рорик не ответил, ярость бушевавшая внутри душила любое слово, любую мысль. Она требовала лишь одного – разорвать эту тварь. Разорвать на куски и сжечь. Сжечь, в том самом пламени, что поднималось у него в груди. Карнгар занёс меч для удара но вдруг, отступил назад. В глазах предателя мелькнуло что-то, напоминающее страх смешанный с удивлением. Медленно, шаг за шагом он отступал назад, а страх в его глазах становился всё сильнее. - Ты не волк, - пробормотал он опуская меч, - но кто?.. - Я твоя смерть, - прорычал Рорик чувствуя, что пламя в груди было совсем не метафизическим. Он горел внутри. Все внутренности полыхали настоящим огнём, многие годы спавшим в его душе, ожидая своего часа, который наконец настал. Пламя стекало по его ладоням обретая форму когтей – по три на каждой руке, а глаза… теперь он видел истинную сущность твари представшей перед ним. Высокая, тощая, уродливая тварь с одним широким глазом расползшимся на весь лоб и ртом полным сочащихся ядом клыков. Иррадан. Демон-обманник. Одна из тех тварей, что правит Империей наряду с Эрхеном. Рорик бросился вперёд. Тварь попыталась закрыться мечом, но пылающие когти разрезали сталь словно лист бумаги. Мгновенье, и они уже вонзились в чёрную плоть демона, с громким шипением прожигая кожу, мясо и кости. - Господин! – заверещал демон откатываясь назад, он смотрел в полыхающие глаза Рорика и видел в них свою погибель, - я служу Эрхену! Я служу вам! Чёрный не ответил. С каждой секундой пламя в его груди горело всё жарче и если он будет медлить, то оно полностью поглотить его. Ещё одна атака. Тварь, отчаянным рывком увернулась, но лишь за тем, чтобы когти вновь вонзились в её плоть, вспарывая живот. И вновь демон заверещал от боли. Рорик уже готовился нанести последний удар, метя прямо в голову твари, но тут демона объяло жёлтым огнём, а в следующую секунду от него осталось лишь облако дурно пахнущего дыма. Иррадан бежал. Вернулся в ту огненную бездну откуда вытащил его демон, скрывавшийся под личиной Эрхена. Теперь Рорик видел перед собой лишь человека. Измученного, умирающего от ран человека, который, пускай и ценой собственной жизни, освободился от рабства иррадан. - Прости меня… прости… - еле слышно прошептал Карнгар на последнем издыхании, прежде, чем сердце его отбило последний удар. Медленно и осторожно Рорик опустил его тело на землю. Ярость, сжигавшая его всего секунду назад утихла. Она, как и безудержное пламя, ушла, оставив после себя лишь кровоточащую пустоту и боль. Он остался один среди двух мертвецов. Сколько он сидел рядом с Харгальдом, не в силах принять то, что его последний друг оставил этот мир? Минуту? Час? День? Рорик не знал. Глядя на окровавленное лицо Харгальда, на его остекленевшие глаза он вспоминал тот самый день, когда впервые встретил его. Тогда мир был совсем другим. Чистым. Честным. Снег не мешался с кровью, а землю не топтали твари, подобные той, что захватила беднягу Карнгара. Одинокая девчушка лет четырнадцати или пятнадцати подошла тогда к Рорику прямо по среди улицы. В руках она держала свёрток, оказавшийся, впоследствии, младенцем. Волчонком. Поначалу Чёрный даже не понял, что эта малолетняя дурёха от него хотела и только когда она протянула ему ребёнка, со словами: «возьмите его, господин волк», Рорик понял, что попал по крупному. Волчат, в те времена, либо растили как изгоев, либо вообще выбрасывали на мороз. Никто не хотел связываться с теми, в ком мог пробудиться зверь. Рорик взял малыша из рук девчушки, потому, что если бы он отказался, мир потерял бы ещё одного волчонка. Ещё одного такого же как он. Но прежде чем успел сказать ей хоть что-то, та убежала, скрывшись в толпе. Покачав головой Рорик только лишь спросил у кого-то из прохожих, какой вождь ими правил, а когда узнал имя, сказал малышу: «Ну что ж, Харгальд, рад с тобой познакомиться». Харгальд, не оценив всей пафосности и важности момента, обмочил пелёнки, с радостным «Агу!». Другое воспоминание. Они вместе с Харгальдом, уже не ребёнком, а молодым волком, бродят по северу, и высматривают тех, кого Луна наградила своим «благосуванием», как выражался Харгальд. Ищут волчат, от которых отказываются их родители. Вместе они создают основу Стаи, идея создания которой целиком и полностью принадлежала Харгальду. «У нас должна быть семья, Рорик», - вечно твердил он. – «У каждого должна быть семья». Да. Он хотел семью. Не для себя, конечно, он хотел её для тех несмышлёных мальчишек, которых они находили по всему северу и свозили в Йорт. Харгальд называл их своей Стаей, а они, почти все, звали его сначала «папой», а затем, когда Харгальду уже перевалило за сотню «дедушкой». Волчата любили его, а он любил их. А когда пришёл час, Харгальд обзавёлся настоящей семьёй. Не сразу, конечно же, о нет. Слава Харгальда, как самого отпетого блядуна гремела в те времена по всему северу, и слава эта была весьма оправдана. Каким-то неведомым образом ему удавалось находить подход к сердцу каждой бабы, даже тех, кто отшивал самого Рорика, слава о котором гремела не меньше чем о Харгальде. Но была одна, всего одна девчушка родом из Йорта, которая только лишь посмеялась над Харгальдом, когда тот попытался применить на неё свой арсенал комплиментов, лести и всего прочего. Старого блядуна это остановило? Конечно нет. Целых семь лет он добивался её. Семь лет! Харгальд забыл про всех остальных своих баб проводя недели под окнами её дома, он только и говорил, что о ней, строил хитрейшие планы, плёл паутины лжи и коварства, приправленные изрядной долей эля, но всё рассыпалось прахом. Девушка оставалась неприступной и максимум чего удалось добиться Харгальду за эти семь лет так это недолго подержать её за ручку. Рорик, как и большая часть стаи только посмеивался над Харгальдом, но когда тот, в состоянии полнейшего опьянения вломился в комнатку Чёрного и решительно заявил тому, что хочет испробовать последний способ, Рорик перестал смеяться. Ведь Харгальд надумал взять эту девушку в жёны. Подобного допускать было нельзя. Рорик грудью встал на защиту Харгальда, стараясь уберечь того от совершения такой бездумной глупости. Харгальд стоял на своём и не собирался сдаваться. «Женюсь!» - орал он размахивая пустым бочонком из-под эля, который, судя по всему, сам и вылакал. – «Щас пойду и женюсь!» Спор перерос в перебранку, которая в свою очередь обернулась дракой. Стоит упомянуть, что Рорик с Харгальдом дрались постоянно – к месту и не к месту, но каждый раз победителем выходил Чёрный. Таков уж был уклад, что никто ни из людей, ни из волков не мог его уложить на лопатки. Никто и никогда. До той самой ночи. Харгальд одолел его, причём сделал это чуть ли не играючи. И последний раз дав распростёртому на полу Рорику в морду, он заявил: «Я же люблю её, баран белый, люблю! Мне только она нужна и никто друго…» докончить фразу он тогда не успел ибо был сражён сном. А на рассвете следующего дня состоялась свадьба, которую к своему удивлению проводил сам Рорик, ведь все оказавшиеся в городе законники на предложение провести обряд, в лучшем случае обходились парой десятков крепких словечек. С того самого дня у Харгальда появилась семья. Настоящая. Рорик, хоть и не хотел показывать этого, но был чертовски рад за друга и иногда рассказывал молодым волчатам, что единственный волк, которому удалось найти счастье в этом мире – их старик Харгальд. За пять лет, помимо жены у него появились ещё двое крепких сыновей, ни один из которых не оказался волком. Харгальд любил жену и детей больше всего на свете, больше жизни, даже больше стаи… но когда пришёл мор, он забрал у него их всех. Боль утраты чуть не свела Харгальда с ума. Днями и ночами он сидел у кроватей, где лежали давно уже остывшие тела. Каждого кто хотя бы намекал на то, что их надо похоронить, он готов был растерзать на куски. Даже волков, которые приходили к нему и просили одуматься. Харгальд проклинал их всех, проклинал Богов, проклинал себя, за то что остался жив и не умер вместе с родными. Когда же Рорику всё-таки удалось уговорить Харгальда предать тела жены и детей огню, он и сам захотел взойти на костёр вместе с ними. Чёрный понимал, что не сможет помешать другу расстаться с жизнью, если тот уже принял решение, он сказал лишь одно: «Помнишь, ты говорил, что каждому нужна семья? Оглянись назад. Посмотри на Стаю, которую ты создал. Они же и есть твоя семья Харгальд, без тебя они пропадут. Не оставляй их из-за своего горя, не оставляй меня, будь ты проклят, ведь ты же и моя семья тоже. Мой брат». Забавно, но это был едва ли не первый раз в жизни, когда Рорик в ответственный момент сказал правду. И ещё забавнее было, что она помогла. Харгальд отказался от своих самоубийственных идей и горе своё заглушал заботой о Стае и волчатах, для которых он так и оставался «папкой». А однажды ночью Рорик увидел Харгальда сидевшего на крыльце их огромного дома. Все волки либо спали, либо разбрелись на свои ночные прогулки, а Харгальд просто сидел и смотрел на небо. На Луну. «Я услышал Зов», - сказал он, почувствовав приближение Рорика. «Я тоже его слышу», - сказал Чёрный, садясь рядом. «Что это значит?.. Мы должны подчиниться ему? Уйти?» - на лице Харгальд взглянул на него с растерянностью и непониманием. «Да», - кивнул Рорик, - «это значит, что наш век вышел. Что нам нужно уйти на Север. К другим волкам. Уйти из этого мира, уступив место молодым. Знаешь, я даже ждал этого момента. Ждал, когда ты услышишь Зов». «Чтобы не уходить одному?» «Я двести лет бродил по миру один. Больше не хочу». «Двести?» - на лице Харгальда отразилось лёгкое удивление, - «хорошо же ты сохранился. Старый пердун». «Ой ну кто бы говорил?» - хохотнул Рорик, но улыбка быстро исчезла с его лица, когда он спросил: - «ну что? Вещи собирать будем или налегке пойдём?» «Куда?» «На север! Куда же ещё? Мы ведь уходим, Харги». «Сдурел, что ли?», - возмутился Харгальд, поднимаясь на ноги, - «Куда я уйду, пока тут детишек полон двор? Пацанёнок этот, Дарг, совсем пропадёт без меня! На кого мне его оставить, скажи на милость? А? Кому тут ещё одичалый волк нужен? Не, Чёрный. Я пока тут с делами не разберусь никуда не пойду». «Но…» «Не пойду и точка», - скрестив руки на груди заявил Харгальд, - «вот лет через пять, когда всё успокоится, тогда и свалим. А пока надо за волчатами следить. И нечего мне тут рожи такие строить!» «Поклянись», - сказал Рорик так же встав на ноги, - «поклянись, что мы свалим отсюда как только закончим с делами». «Клянусь», - кивнул Харгальд с улыбкой. Он и сам уже давно хотел покинуть бренный мир, а сделать это в компании Чёрного… не такой уж и плохой конец. – «Будем и на том свете пить и веселиться». «Как в старые времена», - с улыбкой сказал Чёрный. «Как в старые времена». - Мы же клялись, старый ублюдок, - прошептал Рорик, глядя на тело Харгальда, - клялись, что уйдём на Север вместе. Что даже на том свете, никому не будет от нас покоя… так какого хрена, Харгальд? Какого хрена тебя нет, а я есть? Почему я остался когда всех вас больше нет?! Харгальд не отвечал. Он просто лежал на холодной земле и смотрел в него остекленевшими глазами. Но даже если бы он и был жив, то не ответил. Просто пожал бы плечами да грустно улыбнулся, потому что не было ответа, который сгодился в эту минуту. Ответа вообще не было. Был только холод, пустота и мёртвый друг.