Север

Жрец - Боги хотят испытать меня, - улыбка Эрхена сохраняла всё тот же надменно холодный вид, - и я приму их испытание. Вокруг него кипело сражение – легионеры штурмовали стены, к воротам подкатили таран и его удары возвещали о том, что северянам осталось совсем недолго, но солдаты Империи, увлечённые пылом схватки не замечали десятки крылатых чудовищ заполонившие собой небеса. Они не замечали, но Эрхен, прекрасно видел драконов. Драконов… да, их появления жрец не предвидел. Они стали для него досадной неожиданностью, которая вполне могла затянуть эту кампанию на некоторое время. Возможно их появление было как-то связанно с исчезновением того ненадёжного иррадан, взявшего себе личину Карнгара. Эрхен, честно говоря, думал, что жалкий бес попросту сбежал, решив поразвлечься с новообретённым телом, но сейчас готов был извиниться перед ним за недоверие. Если, конечно, его догадка оказалась верна. Крик первых летающих ящеров сотряс небеса и теперь даже тупоумные легионеры поняли – что-то не так. Но поняли они, разумеется, слишком поздно. Драконы сразу же почувствовали присутствие Эрхена и направили всю мощь своей первой атаки именно на него. Десяток змеев, образовав в воздухе некое подобие кольца обрушили вниз потоки пламени, обращавшего пеплом всё, что вставало у него на пути. Земля, камни, дерево, доспехи и плоть оказавшихся рядом солдат – всё сгорело в единый миг. Всё, кроме Эрхена. Он, стоя в образовавшемся вокруг него круге выжженной земли поднял взгляд к небесам и покачал головой. - Вы думаете, что сможете одолеть меня огнём?! – крикнул он. Его голос, гремевший так, что ни один человек услышавший его не мог устоять на ногах, донёсся до круживших в небесах драконов и разбил их строй. Змеи разлетелись в стороны, и ответили врагу яростным рёвом, вновь попытавшись сжечь врага потоками пламени. Но огонь не мог поразить того, кто был порождён им. Пламя собиралось вокруг Эрхена, образуя вокруг него невероятно яркую, пылающую сферу, и все кто оказывался вокруг неё за какие-то секунды сгорали не оставляя после себя даже пепла – несколько незадачливых солдат, подошедших к своему повелителю слишком близкой всего за пару мгновений разлетелись облачками пара. Только вот Эрхена не волновала их судьба. Сейчас он попросту забыл об их существовании, сосредоточившись на драконах – единственных кто представлял хоть какую-то угрозу его планам. Огненная сфера окружавшая его поглотила всё пламя, что посылали в него крылатые змеи, а когда они отошли, чтобы набраться сил для нового рывка, Эрхен нанёс свой удар. Он собрал силу, кружившую вокруг него в ладонях. Два небольших, но невероятно ярких шара, словно маленькие солнца. Оба они поднялись в воздух повинуясь воле Эрхена и взорвались прямо в центре драконьей стаи, испепеляя и разрывая на куски драконов, решивших что так легко смогут справиться с амал-аш. - Ваш огонь служит мне, ящерицы! – крикнул Эрхен и, словно в подтверждение слов, навершие его посоха вспыхнуло словно факел. – Вы всего лишь звери и вам никогда не одолеть посланца Богов! Тем временем, даже несмотря на схватку развернувшуюся между Эрхеном и драконами, битва вокруг и не думала стихать, а наоборот, становилась лишь жарче. Имперцы, ослеплённые толи колдовством Эрхена, толи простой боевой яростью продолжали штурм, взбираясь на стены и пытаясь пробить ворота, а северяне же, своими глазами видя появление драконов из древних легенд восприняли это как нежданное спасение, пришедшее к ним от самого мира и ринулись в бой с новыми силами. Бой между имперцами и северянами разгорелся с новой силой. Драконы, вопреки словам Эрхена остававшиеся существами более чем разумными, изменили тактику. Они поняли, что огонь против демона бессилен, и отныне использовали его лишь для того, чтобы сжигать имперцев, в которых они видели демоническую скверну. Большая часть драконов сосредоточилась именно на этом, а остальные, бросились на самого Эрхена, надеясь клыками и когтями преуспеть там, где оказался бессилен их огонь. Первый дракон, стремительной молнией упавший с небес на Эрхена так же стремительно и погиб. Демон, одним ударом посоха разорвал длинную шею и лишил змея жизни. Второй и третий оказались более разумными – они опустились на землю рядом с Эрхеном и попытались одновременно напасть на него, но и их ждал печальный конец. Первый, пытаясь перекусить Эрхена пополам получил новый заряд пламени прямо в глотку и его разорвало изнутри, а второй, намеревавшийся пустить свои острые как бритва когти в спину жреца потерял сначала лапы, оторванные ударами пылающего посоха, а затем и голову. На место павших спускались новые, но всех их ждала одна судьба – драконы погибали под ударами посоха, так и не нанося жрецу никакого урона. Только одному удалось, пускай и ценой жизни выбить посох из рук Эрхена, но того это не остановило. Рассмеявшись, над наивностью никчёмных ящериц он бросил: - Неужели вы думали, что в нём моя сила?! И следующего дракона он убил голыми руками, размозжив тому череп кулаком закованным в сталь. Убил так же легко как и всех предыдущих. Но драконы окружали Эрхена со всех сторон. Со временем их попросту стало слишком много, для того, чтобы жрец мог одолеть каждого по отдельности. Драконы атаковали слишком быстро, слишком стремительно… и вот, один из них смог рассечь когтями доспех. - Мерзкая тварь! – крикнул Эрхен и дракон, совершивший столь безрассудный поступок вспыхнул и обратился обгоревшим скелетом, но остальные драконы воспользовались его секундной потерей внимания. Ещё один впился клыками прямо в руку жреца, а второй располосовал когтями его нагрудник, когда третий попытался хвостом ударить Эрхена в голову. В эту секунду игры закончились и жрецом овладела настоящая ярость. В единый миг он изменился, потерял свою форму и обратился сплошным потоком пламени. Пламени, охватившем в себе всех драконов окружавших его, всех легионеров, всех, кто не был закрыт от него хоть каким-то укрытием. Пламя поглотило драконов, даже тех, кто парил в небесах, атакуя имперцев, поглотило почти всё войско самого Эрхена и вообще всё, что окружало его – дома, стены, землю. Всё горело в пламени Харэн. И посреди всего этого стоял Красный Жрец. Пророк Снег хрустел под ногами, хрустел как и сухие, обгоревшие ветки деревьев, застывших между жизнью и смертью. Их как и весь этот лес, удерживало в мире живых только одно – безумие их хранительницы, дриады. Но Рэнх обещал ей вернуться и освободить её, обещал окончить её страдания и теперь, когда его работа в этом мире завершилась, он вернулся в Мёртвый лес, чтобы исполнить своё обещание. Он шёл вперёд, и теперь сами деревья открывали ему то, что можно было бы назвать окончанием истории человека по имени Йортунхельд. Он не вернулся к Ио, забыв о клятве данной лесной ведьме Йорик ушёл к людям, они приняли его как героя, как избавителя от ужасного Дракона, как победителя страшнейшего врага. Йорик стал первым Королём Севера, а Ио осталась здесь, в лесу. Она осталась лелеять надежду и память о той любви, что ещё горела в её сердце, любви к человеку, которого она обманула, а он, так и не смог простить её. Годы прошли для неё словно во сне. Ио бродила среди деревьев, вспоминая как они с Йориком гуляли здесь, смотрела в пруд и видела в нём отражение его глаз, закрывала глаза и слышала его голос… она любила его, даже сейчас, но любовь, тяготеющая под грузом разлуки, любовь, отравленная ложью менялась в её сердце. Прекрасный цветок обретал шипы сочащиеся ядом. Первые ростки безумия взошли в разуме Ио и на седьмой год с того дня как Йорик покинул её, дриада оставила лес, отправившись в город людей. Там она узнала, что Йортунхельд, так его теперь называли, стал правителем людей, стал для них героем. Он взял себе жену из своего племени, взял другую женщину, которая родила ему трёх сыновей и теперь он жил с ней. Жил, забыв о данной ей клятве. Боль от нового предательства ещё сильнее отравила сердце дриады. Она не решилась явиться к Йорику здесь, в городе, где у неё почти не было власти. Вместо этого Ио околдовала его старшего сына, как две капли воды походившего на отца. Она очаровала юношу и заманила в свой лес, оставив того блуждать среди деревьев. Ио не трогала мальчишку. Ей было больно даже смотреть на плод любви Йорика и другой женщины, но она не трогала его, лишь ожидая, когда отец явится за сыном. И вскоре это случилось. Йорик пришёл на рассвете второго дня. Он явился на ту самую поляну, к тому самому пруду, где семь лет назад ему удалось сбросить чары дриады и освободиться из её плена. Он пришёл и увидел там Ио, стоящую рядом с его сыном. - Отпусти его, - сказал он, положив руку на рукоять меча. - Я не причиню твоему сыну вреда, - тихо ответила Ио, положив руки на плечи юноши, пребывавшего в каком-то колдовском очаровании. Словно кукла он стоял рядом с ней не смея двинуться, или даже посмотреть в сторону появившегося отца. - Ты увела его посреди ночи, колдовством удерживаешь мальчишку здесь, как когда-то удерживала меня, - всё так же держа руку на рукояти меча говорил Йорик и в словах его звучала такая злость, от которой сердце Ио сжималось в груди. – Если ты и правда не причинишь ему вреда – отпусти его. - Я просто хотела, чтобы ты пришёл ко мне, - всё так же тихо ответила Ио, - хотела, чтобы ты исполнил клятву, - по щеке её прокатилась одинокая слезинка, - ты же клялся, что вернёшься ко мне. Говорил, что мы будем вместе. Я же отдала тебе всё, я помогла тебе убить Дракона, помогла избавить ваше племя от его ярости, я люблю тебя, Йорик. Пожалуйста, вернись ко мне. Мы будем жить с тобой. Будем жить вечно. Я подарю тебе вечную жизнь, только вернись ко мне. Будь со мной… И в этот миг что-то блеснуло в глазах самого Йорика. Медленно, очень медленно он убрал руку с меча и на секунду Ио поверила, что в нём ещё жива любовь к ней. Поверила, что он смог простить, смог простить то, что она сотворила и теперь они будут счастливы. - Позволь мне вывести мальчика из леса, - тихо сказал он подойдя к ней и коснувшись рукой её плеча. – Я выведу его и… и вернусь к тебе. Ио вновь поверила его словам. Она поверила, что он вновь полюбил её и теперь, когда всё плохое осталось в прошлом их жизнь вновь станет прежней. Дриада отпустила его сына, она передала его в руки Йорика и тот отправился к границе леса, где ждали люди пришедшие с ним. Ио ждала, что Йорик передаст им сына и вернётся в лес, она знала, что он поступит именно так, но… - Сожгите это проклятое место, - донеслись до неё слова Йортунхельда. – Сожгите его дотла. Даже когда первые факелы загорелись в руках людей Ио не могла поверить в это. Даже когда они вошли в лес, поджигая всё на своём пути Ио не верила, что Йорик мог свершить подобное предательство, даже когда огонь охватил деревья, даже когда лес кричал и молил её о помощи она не верила, и лишь когда пламя добралось до поляны, когда трава у неё под ногами вспыхнула ярким пламенем Ио закричала от боли и ужаса. Она прокляла этот мир, прокляла весь род Йортунхельда, прокляла каждого человека. - Пусть огонь пожрёт всех вас! – кричала Ио обнимая охваченное пламенем дерево, - пусть огонь пожрёт всех людей! Сила её боли, сила, которую она вложила в это проклятье пробила брешь в защите этого мира. Оно во вне, пронеслось невероятные расстояния и нашло того, кто мог ответить на подобную молитву. Один из Богов Огня - Харэн, услышал крик умирающей дриады, и ответил на её призыв. - Мои дети горели… они горят даже сейчас… горят... Она появилась перед Рэнхом на том самом месте где и погибла. Искалеченный дух, метнувшийся к тому, в ком видел отца. Она обняла Рэнха, и он ответил на это объятье крепко прижав дриаду к себе. Под его руками её плоть исцелялась. Ожоги заживали, плоть закрывала кости, голову покрывали волосы-травинки, а в пустых глазницах появились глаза с ярко-зелёными радужками. - Они горят… - шептала она заливаясь слезами, - из-за меня… - Весь мир горит из-за тебя, девочка, - грустно прошептал Рэнх, поглаживая её по голове. – Ты впустила в этот мир силу, которая вершит месть, которую ты хотела обрушить на людей. - Я не хотела, - дриада подняла голову и посмотрела Рэнху в глаза, - я не хотела всего этого. Прости меня… - Ты заслужила прощение, - кивнул Рэнх. Ио мнила его Хранителем этого мира, считала его своим отцом и именно поэтому просила его о прощении. Рэнх прекрасно знал, чтобы её настоящий отец сделал с этой наивной, влюблённой девочкой за то, что она сотворила. Знал, но ей об этом знать было вовсе не обязательно. Она достаточно страдала. - Забери меня, - тихо, почти не слышно прошептала дриада, уткнувшись лицом в его нагрудник. – Забери меня домой. Пусть всё будет как прежде. Пусть будет лес. Пусть будет жизнь, пусть огонь уйдёт… - Пусть, - кивнул Рэнх и глаза его блеснули аметистом. Дриада прижалась к нему ещё крепче а затем, с тихим, еле слышным вздохом закрыла глаза. Её тело растеклось в руках Рэнха словно предрассветный туман, а дух… тот самый бестелесный дух, которым она и являлась на заре своего существования остался на его руке и вскоре скрылся в камне небольшого амулета, висевшего у него на груди. Лес вокруг него начал ломаться. Деревья трещали, осыпались и падали на землю, разлетаясь… не щепками, нет, они обращались таким же прахом, как и его хозяйка. Деревья падали с еле слышным вздохом облегчения. Лес умирал и обретал столь желанный покой. С делами в этом мире он закончил. Ему самому пора было возвращаться домой и получить обещанную Стражем награду – возрождение его собственного мира. Расправив костяные крылья Рэнх взмахнул ими и рванулся к небесам, оставляя позади лес, обращавшийся прахом на ветру, он поднимался всё выше и выше, к самым небесам где… Видение будущего настигло его на самой границе мира. Один единственный образ. Агадар, его отец, убитый перерождённым Хранителем. - Нет, - выдохнул Рэнх остановившись на самой грани бытия, - так дело не пойдёт. И с этими словами, он без раздумий рванул обратно, вниз. Лорд Над Соладаром царила ночь. Немногочисленные тучи были слишком малы и слабы, чтобы закрыть собой всё небо и каждому, кому хватало времени чтобы поднять взор к небесам открывалась прекрасная, невообразимо прекрасная картина тысяч звёзд, настоящим полотном раскинувшихся вокруг царственной Луны. Балору… нет, теперь уже не Балору, а Агадару времени хватило. Выйдя на тот самый балкончик, где когда-то Император приветствовал толпы собравшиеся ради того, чтобы лицезреть его царственную особу, и просто смотрел на звёзды. Став старше, Агадар начал ценить такие минуты. Когда ты можешь просто смотреть в небеса, когда вокруг тебя нет никого и ничего, что могло бы нарушить вселенский покой, никого и ничего… только кровь, капающая с железных когтей. Кровь двух стражников-ангатаров, решивших испытать удачу в бою с чудовищем появившимся посреди тронного зала. Интересно, на что они рассчитывали? Агадар прекрасно мог обозреть себя со стороны – два с половиной метра ростом, красный доспех, прикрытый плащом, за тысячи лет бесконечной войны успевшим обратиться в лохмотья, доспех, закалённый в крови… хм, а в чей крови он закалял доспехи? Неужели его уже стала подводить память? Какая досада. Но так или иначе, благодаря закалке доспех приобрёл свой незабвенный тёмно-красный цвет, а чёрные узоры нанесённые умелой рукой лучших колдунов его родного мира, придавали ему ещё более зловещий вид. И когти… не стоит забывать про когти, которые теперь, казалось, взял себе на вооружение каждый второй амал-аш. Агадар поднял руку и с любопытством оглядел её. Пять тонких, стальных когтей по размерам больше напоминавшие кинжалы, венчали каждый из пальцев. Они легко рубили как кости и плоть, так и железо, сталь и камень. Но плоть всё-таки предпочтительнее… последняя мысль пришла к Агадару, когда он наблюдал за очередной каплей крови, падающей на мраморный пол. Другие демоны, конечно же вдохновившись его видом, брали себе на вооружение подобное оружие. Они, как например Эрхен, создавали стальные перчатки с когтями, идущими от костяшек пальцев. Грубая, никчёмная подделка. Никто из них не смог сделать оружие частью себя, никто не достиг настоящего мастерства в убийстве и пытке с помощью подобных клинков. Но самым удобным в этих когтях было то, что в любой момент они могли исчезнуть. Стоило Агадару лишь захотеть и… рука, которую он держал перед собой обратилась совершенно обычный вид. Изящная бледная рука, с которой всё ещё падали капли крови ангатаров. Агадар не смог стерпеть искушения и коснулся пальцем языка, слизывая кровь. Но тут же пожалел об этом. - Отвратительно, - прошипел он поморщившись. – Просто отвратительно. Но стоило ли ожидать чего-то от простого смертного? Жидкая, лишённая всякого потенциала жизнь порождает такую же жидкую кровь. Убитый был ничтожеством, и кровь его сохранила такой же отвратительный вкус, с которым стражник проводил мрачные и унылые дни своей жизни. Агадар оказал ему услугу, вырезав сердце. - Но хватит праздных мыслей, ведь у нас с тобой осталось одно маленькое дельце. Шагнув внутрь тронного зала, Агадар окинул неторопливым взглядом плоды своего… появления здесь. Факелы, висевшие на каждой из стен, горели в несколько раз ярче обычного и давали более чем достаточно света, для освещения всех, даже самых тёмных уголков зала. Два изуродованных мешка плоти и костей, лежащие на мраморном полу, бывшие когда-то лучшими воинами Империи, были единственным, что нарушало холодное совершенство, которое являл собой тронный зал. Отрешившись от этого кровавого месива, Агадар позволил себе на секунду насладиться союзом мрамора, золота и серебра, украшавших зал. Позволил насладиться работой художников и архитекторов, работавших непосредственно под его, Агадара, началом. Конечно, они знали его как лорда Балора, но дела это не меняет. Зал был совершенен. Совершенен в своей красоте, в своей законченности. - Одно маленькое дельце, - повторил Агадар, когда его стальные сапоги отмеряли ровные шаги по холодному мрамору пола. – Маленькое дельце… Взгляд багрово-красных глаз демона был устремлён на трон, на человека восседавшего на нём. Элхарт. Даже тени не осталось от того живого, весёлого, целеустремлённого молодого правителя, которым он был когда-то. Сейчас император представлял из себя даже не тень, нет, он был просто насмешкой над самим собой. Лицо приобретшее мертвецкий, серый оттенок покрывали морщины и язвы, глаза закрывала белесая пелена, с губ стекала струйка слюны, волосы ставшие седыми как у древнего старца, почти полностью выпали, руки, даже сложенные на коленях постоянно тряслись… Заклятье амал-аш почти полностью лишило Элхарта жизни, превратив его в пустой, никчёмный сосуд. - В память о нашей дружбе, - Агадар подошёл вплотную к трону и опустился на одно колено, оказавшись лицом к лицу с дряхлым, гниющим заживо Императором. – В память о нашей дружбе, Эл. Демон вытянул руку и на пальцах его вновь появились острые, стальные когти нацеленные прямо в сердце Императора. Один удар и он оборвёт эту жалкую пародию на жизнь, один удар и Элхарт получит более чем заслуженный покой, один удар и… Далёкий, почти неслышный звук рога прокатился по залу. Рог звучал только одно мгновенье, и именно в этот миг Агадар увидел человека, стоявшего за троном. Человека с лицом Элхарта. Настоящего Элхарта. Встретившись взглядом с демоном он одарил Агадара холодной, полной ненависти и презрения ухмылкой и положил руку на плечо Императора. *** - Кто ты? Слова разрезали тишину словно клинок. Но когда ушла тишина на её место ступила тьма. Тихой, мерной походной она кружила вокруг него, её руки ложились на холодные плечи, её глаза манили и отгоняли прочь, её шёпот заставлял идти следом… У тьмы было лицо. Такое знакомое лицо. Он любил её. Но любовь давно забылась, как забылось и его имя. - Кто ты? – шептала тьма касаясь его ладоней, - кто ты? – шептала она касаясь губами его губ. Но он не мог ответить. Слова давно стали для него чем-то далёким и неестественным. Он не мог ответить и тьма отступилась. Коснувшись пальцами его щеки она грустно улыбнулась и отошла в сторону, вновь оставляя его одного. - Кто ты? Далёкий отзвук грома расколол камни его темницы, он открыл ему чёрное небо, где правила одинокая луна, где звёзды вершили свой вечный танец. Под ногами же у него оказалась иссхошаяся, мёртвая трава. Но стоило ему сделать всего один шаг, как мир вокруг изменился. Он лежал в кровати, а за окном бушевал ливень. Но плотно закрытые ставни защищали от буйства стихии, только вот от другого они защитить не могли. Крики и звон мечей доносящиеся снизу, крики... крики… он помнил эту ночь. Помнил, как кричала его мать, когда плохие люди убивали его отца. Он прятался в спальне, прятался, пока дядя не нашёл его здесь и не забрал с собой. - Кто ты? – прошептал заплаканный, белокурый мальчишка сидящий в углу. - Я… Каменные стены разрушились погребая под собой и мальчишку и его самого. Вновь его приняла в свои объятия тьма с человеческим лицом. Она обняла его и укрыла от боли и смерти. У тьмы было лицо… лицо его любимой… - Алда, - еле слышно прошептал он, крепче прижимая женщину к себе, - Алда. - Любимый, - ответила она едва касаясь губами его уха, - ты должен вспомнить кто ты, должен вспомнить. Он ничего не успел ответить ей – и Алду и весь остальной мир охватило пламенем, огнём погребального костра, на котором сгорала его жена. Сгорал он сам. Это видение не несло с собой ничего кроме боли. Боли, которую он уже давно позабыл, но теперь её приходилось вспоминать вновь. Боль убивала, боль лишала сил и разума, боль заменила собой его жизнь. Боль, из которой его вырвала крепкая рука мужчины в стальном нагруднике. - Он убил её, - хриплый голос Коруса закрывал собой треск пламени костра. – Убил всех нас. Убил твоего сына. - Нет, - неожиданно прошептал он в ответ. – Не он… Взгляд медленно опустился вниз и он увидел, что его руки, его собственные руки были по локоть в крови. И вновь боль всесокрушающим молотом ударила его душу. Она рвала его на части, убивала вновь и вновь заставляя смотреть на разбитое в кровавое месиво лицо сына, лицо Эрхена. - Кто ты? – еле шевеля губами шептал умирающий Эрхен, - кто ты?.. - Прости меня, - отвечал он, - прости… Но такое преступление не знает прощения. Его сын мёртв. Он убил его. Эрхен исчез, растворился потоками тумана, которые окутав весь мир вокруг, вновь преобразили его. Теперь он стоял посреди зала. Этот зал когда-то был невыразимо прекрасен, но красота его померкла. Золото, мрамор и дерево подверглись ужасному разложению. Мухи заполняли воздух, черви копошились под ногами, пожирая раздувшуюся и гниющую плоть мертвецов, служивших защитниками того, кто правил этим местом. Опустившись на корточки, он поднял с пола позеленевший, покрытый слизью и гнилью шлем когда-то блестевший словно серебряный. Шлем одного из ангатаров. Его стражей. - Кто ты? – отвратительный, булькающий и перетекающий в приступ кашля голос прокатился по залу. Подняв взгляд он увидел старика в лохмотьях, бывших когда-то прекрасными, дорогими одеждами. Старика, в котором с трудом угадывались черты его собственного лица, подверженные чудовищному, насмешливому и извращённому изменению. Старик сидел на троне и смеялся вновь и вновь повторяя «Кто ты?». Но стоило ему сделать шаг, как смех прекратился. - Я знаю, кто ты, - прохрипел старик, силясь подняться с трона. Плоть с его рук отваливалась целыми кусками, ноги подкашивались, по лицу текли ручейки гноя и слизи. – Я знаю, кто ты такой. На ходу он подобрал меч одного из ангатаров. Сталь, даже здесь не разрушилась и сохранила остатки былого блеска. В его руках она словно пробудилась, чувствуя, что ей выпал шанс очистить этот мир от скверны. - Я знаю, кто ты такой… - смех старика прервался приступами кашля, - знаю… «Кто ты?» - шептал меч в его руке. - Ты – Элхарт! – крикнул старик захлёбываясь слизью и гноем, - ты приносящий смерть! Алда, Валор, Корус… все они умирали из-за того, что были рядом с тобой… даже Эрхен! Ты убил его своими руками! Слова старика, словно сталь вонзались в сердце но он шёл вперёд. Шаг. Ещё один шаг. Меч не давал ему остановиться. - Ты убил их всех, Элхарт! – хохотал старик, - ты убил их всех и стал мной! Я – это ты и этого уже не изменить! Твоя душа переродилась в крови тех, кто пал из-за тебя, я твоя душа Элхарт! Я тот кто ты есть! Последний шаг и он уже стоит напротив трона. Стоит напротив этого омерзительного чудовища, осмелившегося взять себе его лицо и извратить его, обратить подобной отвратительной насмешкой... «Кто ты?» - голос Эрхена прозвучал в голове последний раз и затих навсегда. Клинок вонзился в горло старика. - Я меч, что изгонит врага, - слова обращались пламенем, прожигающим гнилую плоть, пламенем, сжигающим весь смрад и разложение охватившие зал. Огнём, что вырывался из самой его груди. – Я щит, что укрывает невинных, - прорычал Элхарт вытащив меч и одним ударом срубая голову проклятого старика. От этого удара сами стены задрожали и начали рушиться. Рушился весь зал, весь дворец и весь мир, рушилась вся его темница, столь старательно выстроенная демонами… Она рушилась под ударами драконьих крыльев. – Я Даргохорант, Хранитель этого мира. *** - Ах ты маленький предатель, - выдохнул Агадар, услышав звук Золотого Рога, но в следующую секунду случилось то, что заставило его отвлечься от мыслей о Рэнх’Аре. Император, человек, которого демон уже давно считал не более чем мешком потихоньку гниющего мяса открыл глаза. Жёлтые глаза с чёрными, вертикальными зрачками. Рука Элхарта сжалась на горле Агадара, сжалась с совсем не человеческой силой и демон услышал шипящие, полные ненависти слова: - Я Даргохорант, Хранитель этого мира. - А я Агадар, - прохрипел демон, с безумной улыбкой, - Защитник этого мира. Стальные когти вонзились в плоть Элхарта.