Север

- Рэнх! – заорал Рорик во всю мочь обожжённых лёгких. – Рэнх! - Тихо! Ш-ш-ш-ш, - Велена, рядом с ним была Велена которая обняла обезумевшего от бесконечной перемены миров Рорика и просто гладила его по волосам тихо приговаривая: «Всё хорошо, ты проснулся, всё хорошо». Проснулся… проснулся… одно единственное слово за которое удалось уцепиться и так уже натерпевшемуся сверх всякой меры сознанию Рорика. Постепенно мир вокруг него начал выстраиваться в одну, более менее годную для осознания картину – каменные стены, кое где украшенные дурно сшитыми гобеленами, тянулись на пару десятков метров вперёд, а что было дальше, Рорик уже не мог разглядеть – света одного единственного факела, горевшего прямо над головой, хватало только чтобы осветить лишь часть зала. Зала… да, он был в зале. Точнее лежал в зале. Лежал на каком-то широком, длинном столе, на скамейке рядом с которым и сидела Велена, она, к слову говоря, сменила свой походный наряд на какое-то, хоть немного соответствующее её статусу «леди в изгнании» шерстяное платье. - Где мы? – прохрипел Рорик, чувствуя во рту ставший уже привычным привкус крови. Правда мешался он с каким-то непонятным запахом гари, создавая довольно жуткий и в чём-то даже отвратный коктейль. - Это… - Велена ничего не успела ответить – разум Рорика, стремительно избавляясь от оков сна возвращался к былым силам. Один факел, дурацкие гобелены, широкий стол, на котором виднелись следы от многочисленных трапез. Хватило и пары секунд, чтобы Чёрный понял: - В жральне, - ответил он сам на свой же вопрос. - Кхм, - немного удивлённая подобным заявлением Велена попыталась поправить его, - мне сказали, что это место называется «Обеденным залом». - Тебя обманули, моя пухленькая любовь, - кряхтя пробормотал Рорик, пытаясь усесться на столе. После нескольких неудачных попыток ему всё-таки удалось сделать это и, к величайшей своей радости, он заметил, что никто не додумался его раздевать. Обгоревшие, изодранные и окровавленные лохмотья, бывшие когда-то его одеждой, оставались на своём месте – на нём самом. - Это место называется жральней, - сказал Рорик, свесив ноги со стола. Спускаться окончательно он ещё не решался, чувствуя, как боль, хоть и изрядно утихшая, всё ещё таилась где-то внутри него надеясь уловить момент чтобы вылезти наружу и повторить тот… ту неделю, о которой у него осталось лишь несколько обрывков воспоминаний, большая часть из которых заключалась именно в том, насколько же сильно его рвало на части. - И почему я не удивляюсь? – негромко вздохнула Велена, немного отодвигаясь от Рорика, но всё-таки оставаясь довольно близко, чтобы поддержать его в случае чего. – А… что за «Рэнх»? - Кто? – Рорик резко повернулся в её сторону, и тут же пожалел о том, что сделал это. Мир, видимо не заметив, что голова его уже остановилась, ещё пару или тройку раз обернулся вокруг своей оси, и только после этого встал на место. Всё это сопровождалось резкой вспышкой боли молнией пробежавшейся по всему телу, а закончилось лёгкой тошнотой. - Ты звал его, - сказала Велена, выжидательно глядя на Рорика, - просто орал его имя, когда проснулся. - Мой папашка, - Рорик и сам не понял, как эти слова сорвались с его губ, но сказав их, очень захотел зашить себе рот. Или залить его… чем-нибудь очень крепким. - Твой отец? – спросила Велена. Сложно сказать, чего в её взгляде было больше – удивления или беспокойства за то, что её возлюбленный окончательно лишился рассудка, после всего того что ему пришлось пережить. - У всех есть папашки, - пробормотал Рорик, смирившись со своей тупостью и пожав плечами. - И ты звал… отца? - Так, я вот не понимаю - к чему ты это… я его звал? – хоть разум его и оправлялся от всех кошмаров, но окончательно сделал это только сейчас. – Погоди, я его звал? Звал именно Рэнха? - Ну, да, - кивнула всё больше и больше не понимавшая что здесь происходит Велена. Рорик медленно оглянулся по сторонам. Почему-то ему казалось, что клятый Каурим сейчас стоит где-то в уголке и тихо посмеивается над ним. Ведь проснулся Рорик не только с болью и всем сопутствующим дерьмом. Он проснулся с чётким осознанием, что кто-то его очень крупно «обул». Кто-то обязал его взяться за дело, которое он сам вряд ли захотел бы выполнять. Только вот какое дело? Во что его опять втянул сраный Каурим?! - Рорик, - Велена приложила руку к его лбу, - ты нормально себя чувствуешь вообще? - Буду нормально, когда избавлюсь от этого вашего Эрхена, - и вновь, слова будто сами собой сорвались с языка. О смысле их Чёрный понял только в тот момент, когда посмотрел в глаза Велены, открывшей рот от удивления. - Ч-чего? – только и выдала она, с трудом закрыв рот. - Мать твою… - выдохнул Рорик. Теперь он понял на какое дело подбил его Каурим. Уже несколько раз оказываясь в подобной ситуации, когда он вполне определённо знает, что есть дело которое ему нужно выполнить, но знание это пришло хрен знает откуда, Рорик прекрасно понимал, откуда всё пошло. Долбанный Каурим пролез в его сон, промыл ему мозги и заставил подписаться на какую-то проклятую сделку. В данном случае, он, Рорик, похоже подписался убить Эрхена. И, как и во всех подобных случаях, отказываться, пытаться передумать или сбежать у него не получится – ноги сами будут нести Чёрного к его цели. Самым противным было то, что Рорик ведь сам этого хотел. Сам хотел убить клятого Эрхена и хотел этого едва ли не больше жизни. - Дерьмо, - выдохнул он, глядя на одинокий факел висящий на стене, - дерьмовое дерьмо. Интересно, ради чего я на всё это подписался?.. - Рорик, - Велена, которой немного поднадоела роль малословной, бесконечно повторяющей глупые вопросы статуи, вновь попыталась прояснить ситуацию, чтобы хоть немного понять, что же происходит с её бледным возлюбленным. – Ты можешь мне наконец объяснить – что происходит? - Да… - взгляд Чёрного медленно перешёл на Велену, - но для начала, мне надо кое что сделать. Сказав это он с трудом спрыгнул со стола, с таким же трудом сохранил равновесие и не упал на пол. Затем Рорик подхватил Велену под руки, заставляя подняться вслед за собой и когда она так же оказалась на ногах он крепко обнял её, прошептав над самым ухом: - Ты даже не представляешь насколько я рад тебя видеть. И, прежде чем та успела ответить что-либо, он положил руку Велене на затылок и поцеловал её. *** Тронный зал, в отличии от всего остального дворца, хорошо освещался. Несколько факелов, свечи, яркое пламя в камине. Света хватало даже для того, чтобы осветить гобелены, украшавшие стены ещё при отце нынешнего короля. Они хоть и поистрепались но всё-таки ещё сохраняли величественный вид. Арнгор, решивший хоть на секунду отвлечься от дерьма окружавшего его со всех сторон посмотрел на ближайший к нему гобелен. Йортунхельд, высокий, богоподобный мужчина в доспехе из кожи и бронзы поднимает к небу рог из чистого золота – символ победы над Драконом, победы над всеми тягостями дикого мира, в котором приходилось жить северянам. Победив дракона он не только избавил своих людей от чудовища, но и показал им – с этим миром можно бороться, его можно побеждать и перекраивать под себя. Тогда же северяне начали строить свои первые города, создавать нечто вроде племенных союзов. Взгляд короля скользнул дальше и он увидел другого правителя древности – Лхинтара. Третий сын Йортунхельда. Легенда гласила, что первому сыну достался тот самый Рог и власть, которую он давал над драконьим племенем, второму лук, способный убить любое живое и не живое существо, а третьему… Третьему же, как и в большинстве подобных северных легенд, достался самый бесполезный, самый дурацкий подарок. Но младший сын смог извлечь из него пользу. Именно при нём появилось само слово «король», звучавшее в переводе с древних наречий как «Вождь вождей». Если Йортунхельд объединил людей под своей собственной властью, то его сыну удалось куда более – собрать северян под знамёнами не человека, а страны. Легенды, которых Арнгору по долгу службы приходилось знать великое множество, гласили так же, что тот самый трон на котором он сейчас просиживал штаны, создавался специально для Лхинтара. Создавался не простыми людьми, а речными ведьмами, которые поднесли королю этот трон в качестве знака дружбы… отец частенько говаривал Арнгору, когда тот был ещё совсем мальчишкой, что в троне есть какая-то старая сила. Говорил, что русалки вложили в него своё колдовство. Плохое или хорошее старый король никогда не знал. Он просто чувствовал, что-то, а Лхинтар… Лхинтар же, получив подарок принял его и заверил речных ведьм в том, что пока они не вредят людям, между ними будет мир, а через несколько лет вырезал всё их проклятое племя. Может колдовство заключённое в троне и свело его в могилу?.. Хотя неважно это. Важно лишь то, что Лхинтар был настоящим сыном своего отца. Настоящим королём и героем. Тем, кем Арнгору стать никогда не было суждено. Его, Арнгора, задница станет последней на этом долбанном троне, который, с приходом имперцев, наверняка придадут огню, чтобы поглумиться над тугодумными варварами и потешить богов огня и крови. Боги огня и крови... сравнение возникло в разуме короля само по себе, но показалось ему очень удачным. Да. Только так и можно назвать этих кровожадных тварей, что побудили Империю, бывшую дружественным к северянам государством развязать эту нелепую, глупую но беспощадную войну. Йортунхельд всё-таки поступил мудро, запретив среди северян поклонение всяким идолам и богам. Без них люди живут куда лучше и разумнее. Хотя последнее утверждение можно было подвергнуть серьёзному сомнению, глядя на лордов собравшихся этой ночью в тронном зале. Трое. На совет к королю явились только трое из двенадцати. Конечно, кто-то из лордов погиб в бою как Карнгар, кто-то был ранен, а кто-то до сих пор вёл борьбу с имперцами уже на своих землях, но даже в таком случае Арнгор ждал увидеть, как минимум семь или восемь человек. Явились трое. Грустный и весьма говорящий знак. Он почти потерял власть над ними. То, что Арнгор строил последние десять лет готово было развалиться в любую секунду… - Надо просить мира, - хрипловатым голосом сказал, покачав лысой, покрытой добрым десятком шрамов головой Уртар. Старый лорд Бердигена – дальней земли стоящей почти на границе обжитого человеком мира. Он был обряжен в хорошую, дорогую кольчугу накинутую поверх куртки, подбитой медвежьим мехом, а шею лорд даже здесь, в Йорте, где климат всегда оставался более менее мягким, держал плотно замотанной в шерстяной шарф. Правда, как знал Арнгор, связанно это был не с боязнью морозов, а с тем, что старику ещё в молодости перерезали горло посреди леса. Разбойники бросили его умирать, но тот оказался крепче чем они думали. Прошагав несколько километров истекая кровью и подыхая от убийственного мороза он всё-таки выбрался к людям. Незадачливые убийцы уже давно лежали в земле, но уродливый шрам остался на весь остаток жизни. Уртар только-только прибыл в Йорт и был единственным, кто сохранил полную численной приведённого с собой войска. Арнгор, говоря по правде, даже не рассчитывал на его появление, думая, что старик как и некоторые другие, решил не присоединяться к войне. К счастью, а может и к беде, король ошибся. Вторым лордом был сосед Уртара – Рутар, их земли имели прямую границу и люди, которыми правили два лорда, многое заимствовали из культуры друг друга… имена например. Временами до Арнгора даже добредали слухи, что оба этих лорда были братьями, правда никакого подтверждения они не находили, хоть оба лорда и были в чём-то весьма похожи. Но если Уртар всегда был образцом рассудительности, холодной справедливости и, временами, милосердия, Рутар оставался всё тем же жадным, вредным, гадким старым пнём. Окинув соседа насмешливым взглядом, он заявил: - Вот что мне в вас, молокососах нравится, - стоит отметить, что Уртар был младше лишь на пару лет, - так это то, что вы без конца верите в какое-то вечное добро и то, что любое дерьмо можно решить разговорами. Это и тебя касается, король, - хмурый взгляд метнулся в сторону молчаливо наблюдавшего за спором Арнгора. – Имперцы сначала поржут над этим твоим «предложением мира», а потом сходят с ним в сральник, где и используют по назначению. Да. - Мне говорили, что у тебя башка на месте, - с сомнением поглядев на Рутара ответил тот, - врали, видать. Имперцы уже выиграли войну. Сейчас они ждут когда мы приползём к ним на коленях и будем просить о мире, - после этих слов Уртар взял небольшую паузу, во время которой окинул долгим взглядом каждого из собравшихся, остановившись на короле, - и я считаю, что надо ползти и просить. Мы должны сохранить жизнь Северу, пусть и под пятой Империи. И лишь набравшись сил, мы загоним гадам нож в спину. - Я тебе сам хребет вырву за такие слова, - прорычал Рутар, положив руку себе на пояс, где обычно висел его боевой топор. К счастью, оружие лорду пришлось сдать при входе во дворец. – Никогда я не буду лизать задницы имперцам! - Может ты и не будешь, а вот те, кто придут на твоё место, когда Эрхен насадит твою голову на пику – запросто, - вздохнул Уртар. – Если мы не попросим у них мира, имперцы нас всех перебьют, и посадят на наши места других, тех, кто уже успел присягнуть им на верность. Рутар, услышав последние слова, аж подавился собственной бородой. - Да, - грустно выдохнул Уртар, - ты не ослышался. Уже четыре лорда поклялись в верности Эрхену и его псам. Пока вы добирались до Йорта, я уже сидел здесь и собирал стекающиеся в столицу новости. Нам пора принять один простой факт – война проиграна, и от того сможем ли мы смириться с этим поражением зависит будет ли север жить, или всех нас обратят в пищу для костров долбанных красных жрецов. Уртар говорил правду. Арнгор уже успел ознакомиться с последними вестями, которые выглядели одна мрачнее другой. То ли четыре, толи уже пять лордов, которые вернулись после поражения под Хвердом в свои земли, почти все из которых граничили с Империей, уже объявили о своей верности Эрхену. До последней секунды Арнгор не хотел верить в то, что люди, которых он считал друзьями и братьями, с такой лёгкостью отвернулись от него, но только дурак будет упорствовать в заблуждениях. Эрхен и сам не терял времени даром. Быстро собравшись после битвы, он двинул свои легионы вперёд, прямиком в центр северных земель, к Йорту и по пути он захватывал каждый город, крепость или селение, сохранявшие верность королю. Если его армии будут идти вперёд таким темпом, через несколько недель они уже будут у Йортских стен. - Война проиграна, - повторил Уртар, без тени горечи или каких бы то ни было чувств. Он просто холодно и чётко констатировал факт. Они проиграли и поделать с этим уже ничего было нельзя. Но тут в разговор вступил доселе молчавший третий лорд – Гарлант. Тоже находясь в преклонных летах, он всё-таки был моложе двух других, да и земли его лежали около самого Йорта, где таких зверских морозов, а вместе с ними и людских нравов, не наблюдалось. И если Рутар с Уртаром по природе своей были людьми, приученными с самого детства выживать любой ценой, всеми доступными средствами уходить из ледяных объятий смерти, то Гарлант… по одному виду его можно было понять – смерти лорд не боялся. Он был высок, ростом с самого Арнгора. Волосы слиплись от пота и крови, пробивавшейся из покрасневшей повязки закрывавшей часть лица Гарланта вместе с выбитым в бою глазом. Кольчуги на нём не было – лекаря сняли её, чтобы хоть как-то забинтовать оставленные мечами легионеров раны, и теперь лорд щеголял в простецкой холщовой рубахе, на которой уже успели проявиться пятна крови. В руках он сжимал длинное копьё, с которым и проделал всю дорогу от поля битвы до Йорта, и сейчас опирался на него словно на посох, как какой-то старец-пророк. Именно из-за того, что Гарлант не мог и шага ступить без этого самого копья, ему позволили оставить оружие, несмотря на ругань двух других лордов. - Ты опять путаешь трусость с благоразумностью, Уртар, - сказал Гарлант, окинув лорда мрачным взглядом, - ты проиграл лишь одну войну – пока на севере есть мужчины готовые держать в руках оружие – война не проиграна. - Ты смеешь называть меня трусом? – нахмурившись спросил Уртар. - Под Хвердом я сражался с врагами севера, сражался до того самого момента, пока не лишился сил от усталости и ран. Меня умирающим вынесли из боя, но спроси любого кто был рядом в тот миг – единственным, что я просил у них было оружие, - с этими словами Гарлант ударил древком копья по каменному полу, - оружие, которым я мог бы и дальше убивать имперцев. Я сражался под Хвердом, как сражался и Рутар, но тебя там не было. Не было, как и всех прочих трусов и предателей, забывших о своём долге. Уртар, медленно, очень медленно выдохнул. Ярость, отражавшаяся в его взгляде могла бы испепелить Гарланта, если бы ему было хоть какое-то дело до того, что там думает этот северный хмырь. - Судьба даёт тебе шанс доказать свою силу, доказать, что ты не тот трус, которым тебя видит весь север. Подними свой топор и сражайся вместе с нами. Мы проиграли битву Уртар, но война ещё идёт и твои ребята, очень на ней пригодятся. - Сраные ублюдки, - выдохнул Уртар. Каким бы благоразумным человеком он ни был, но обвинения в трусости стерпеть никак не мог. Особенно жёг душу снисходительно насмешливый взгляд поганца Рутара, который, как верно подметил Гарлант, успел побывать в сражении и даже снискал там кое-какую славу. – Уговорили. Будем драться. - Верное решение, - кивнул Гарлант. - Нихрена оно не верное, - покачал головой Уртар, - у нас войск раз в десять меньше чем у Эрхена, и, не забывай, даже когда числом нас было в два раза больше – мы поиграли. Что ловить сейчас, с горсткой людей, почти каждый из которых уже готовиться отправиться на тот свет… - Мы соберём новую армию, - впервые с начала этого разговора в тронном зале прозвучал голос Арнгора. Все три лорда медленно повернулись к королю. Некоторые из них, чего греха таить, думали, что тот уже давно задремал или отравился, не в силах стерпеть позора поражения под Хвердом. Оказалось нет – Арнгор, вполне живой и здоровый слушал их разговор, слушал и размышлял над чем-то, ведомым только ему. - Неплохой план, величество, - хмыкнул Рутар, - только вот… - Только вот у нас нет пары лет в запасе, - прервал его Уртар. – Ведь столько ты готовил своё войско, так? - Времена изменились, - негромко сказал Арнгор. – Когда враг уже ворвался в твой дом, у тебя не останется выхода кроме как взять меч и сражаться. Мы поднимем на войну весь север. Эрхен хочет забрать наши земли и души, но вместо этого получит лишь кровь и смерть. - Безумие, - покачал головой Уртар. - Нет, - сказал Гарлант, тяжело опираясь на копьё, - люди видят, что враг явился в их дом, видят, что он не несёт ничего кроме смерти и разрушения и мы должны лишь дать им знак, что север ещё не сломлен, что есть король и вожди способные вести их вперёд. Дайте им знак и они возьмутся за оружие. - Ты прав, Гарлант, - с лёгкой улыбкой сказал Арнгор. – Гонцы каждый день отправляются из Йорта. Они несут весть по всему северу. Времени мало, но вскоре мы увидим первые плоды их трудов. Пока же вы, - король окинул взглядом всех троих лордов, - готовьтесь сами и готовьте своих людей. В кратчайшие сроки вы должны будете обучить тех кто явиться в город владению оружием, должны будете научить их выживать и сражаться. - Безумие, - вновь выдохнул Уртар, - мы не выстоим против легионеров, даже имея на руках толпу крестьян. Нас разорвут на куски! - Не стоит недооценивать силу людей, сражающихся за свой дом и свой мир, - сказал Арнгор, вставая с трона. – У имперцев есть их проклятые боги, а у нас за плечами весь север. Посмотрим, кто окажется сильнее. *** - Тебе очень повезло, - говорила Велена, меняя одну из повязок, уже успевшую пропитаться кровью… и бог знает, чем ещё, - когда ты пришёл к воротам Йорта, стражники приняли тебя за очередного беженца. - И чего? – хмыкнул Чёрный, старательно пытаясь смириться что кто-то другой занимается его ранами. С самого детства Рорик был приучен к тому, что о своём здоровье он должен печься сам. Велена, конечно, вряд ли воспользуется его слабостью, чтобы вогнать нож в сердце, но давние привычки, не один раз спасавшие жизнь, не так то легко вытравить. - Как это «и чего?» - нахмурилась Велена. Рорик так и не понял, чем это было вызвано – его словами или тем, что она увидела сняв повязку. – Ты упал замертво прямо у них под ногами. Да ещё и Харгальд… если бы мимо не проходил Хароудел, вас бы давно закопали в яме. Он буквально вырвал тебя из рук похоронщиков. - Повезло, - странновато-притихшим голосом ответил Рорик, а после секундного раздумья он соскочил со стола и ненароком оттолкнув от себя Велену и вскрикнул: - что с Харгальдом?! Если они его закопали… - последние слова уже совсем не походили на человеческую речь, скорее на рычание дикого зверя. Велена, всё ещё сжимавшая в руках окровавленную повязку подошла к Рорику и, положив ему руку на грудь, стараясь не касаться широкого пятна сожжённой, кровоточащей плоти, попыталась вернуть его обратно на стол. - Нет, - тихо сказала она, - Харгальда забрали волки. - Ты уверена? – не унимался Чёрный. В голосе его ещё слышалась ярость, но она стихала, уступая место какому-то холодному спокойствию, не имеющему ничего общего со смирением. Словно он загонял боль от потери друга в такую глубину своей души, откуда та никогда не сможет выбраться наружу. - Я видела это своими глазами, - как можно более спокойным голосом сказала Велена. Рассказывать о том, как смерть Харгальда приняли другие волки, особенно Дарг, ей совсем не хотелось. Совсем не хотелось даже вспоминать об этом. - Хорошо, - кивнул Рорик, вновь усаживаясь на стол и позволяя Велене продолжить работу. – Заканчивай побыстрее, я должен закончить дела. - Закончишь, - Велена постаралась выдать слабую улыбку. Ещё несколько минут ей потребовалось, чтобы сменить повязки, и когда же она закончила, Рорик вновь попытался спрыгнуть со стола, чтобы «закончить дела», но вышло это у него куда хуже. Без подпитки яростью, тело слушалось его куда хуже. Вернулась боль, сковывавшая каждое движение, голова резко крутанулась и… если бы Велена не поддержала его, он бы точно распластался на полу. - Возвращайся на своё место, волчонок, - сказала Велена укладывая его на стол. – Не для того я тебя выхаживала, чтобы ты сразу же убился. - Знаешь, - прохрипел Рорик, придерживаясь за пышущий болью бок, - ты у меня настоящее сокровище. - Рада бы сказать про тебя такое… - пробормотала Велена убирая старые повязки. - Не утруждайся, мне и без тебя напомнят о том, какой я говнюк, особенно Арнгор в этом хорош. Кстати где он? Почему я не слышу стенаний по павшему богу? - Это ты о себе? - Ну а о ком ещё? Ты ведь знала, что он недавно порывался построить парочку храмов в мою честь? - Мне кажется или ты немного привираешь? – спросила Велена с сомнением глядя на Рорика. - Бог не привирает, бог может слегка приукрасить. - Пойду скажу ему, что ты проснулся, - сказав это, она поднялась со скамьи перед столом и хмуро поглядев на Рорика добавила, - не смей вставать. - Да я уже понял к чему это приводит, - пропыхтел Рорик, приподнимаясь на локтях. - Всё-таки я тебе не доверяю, - покачала головой Велена. С этими словами, она обернулась назад, к двери, и крикнула: - Милли! - Милли? – пробормотал Рорик в задумчивости. – Это ведь не та самая?.. Дверь с еле слышным скрипом приоткрылась и в зал проскользнула хрупкая, невысокая женщина в которой Чёрный без труда узнал ту самую Милли, которая постоянно досаждала ему во время визитов в Корантар. Визитов в спальню Велены… хе-хе. За те несколько лет, что они не виделись, служанка почти не изменилась – лицо её оставалось таким же миловидным, хоть и на нём появилась парочка еле заметных морщин, но даже с ними она совсем не выглядела на свои тридцать лет. Двадцать пять. Может двадцать восемь, нет, Чёрный не дал бы ей больше. - Милли, мне надо отойти на несколько минут. Пригляди пожалуйста за Рориком, чтобы он не вставал со своего места и не срывал повязки, - сказала Велена подходя к двери и стоявшей там служанке. – И ради бога, не надо устраивать с ним грызню хотя бы здесь, - последние слова Велена сказала почти шёпотом, чтобы Чёрный не слышал их, правда, Рорик всё-таки услышал её слова, но виду не подал. - Я пригляжу… - Милли медленно перевела взгляд серых глаз с Велены на Рорика, - за этим, леди. Можете не беспокоится. Уж я-то пригляжу, - подозрительно прищурившись сказала она. Дверь за Веленой закрылась. Милли, ни говоря ни единого слова медленно, с грациозностью кошки, заприметившей попавшуюся в ловушку мышь, прошла по залу прямиком к тому самому столу, где лежал Рорик, с которого она не сводила прищуренного взгляда. - И снова ты здесь, северный варвар, - тихо, почти шёпотом, сказала Милли встав прямо над Рориком. – Здесь, рядом с госпожой Веленой. - Привет, Милли, - вяло улыбнулся Рорик, - вижу пребывание в образе старой девы совсем не идёт тебе на пользу. По прежнему не идёт. Милли схватила неведомо откуда взявшуюся у неё метлу и хотела было ударить Чёрного, как в старые добрые времена, но быстро припомнила наказ леди Велены и ограничилась лишь сдавленным шипением. Калечить этого варвара, к сожалению, нельзя. Леди, повинуясь странным порывам сердца, полюбила его и очень расстроится, если Рорик Чёрный отбросит свои копытца. - Прикуси язык, - шикнула она Рорику, всё ещё сжимая в руках метлу. – Я слежу за тобой. - Любишь ты подглядывать… Милли, разумно предположила, что от небольшого удара метлой между ног Чёрный всё-таки не помрёт. А Рорик… Рорик, с трудом отразив нападение рассвирепевшей служанки, пришёл к выводу, что те несколько минут которые им предстоит провести в ожидании Арнгора могут оказаться самыми долгими в его жизни. Но догадка оказалась неверной. Десять минут абсолютной, непроницаемой тишины, во время которых Рорик потихоньку раскручивал клубок мрачных мыслей образовавшийся у него в голове, а Милли, после пятой минуты прекратившая бросать воинственные взгляды в сторону «этого варвара», присела на скамью и тоже задумалась о чём-то своём. Например о том, что Велена за последние десять дней, пока «варвар» лежал здесь бесчувственным бревном, так не разу и не отдохнула нормально. Сейчас леди выглядела настолько изнурённой и измученной, что у Милли сердце кровью обливалось при одном взгляде на неё. Но теперь, когда этот «Чёрный» соизволил пробудиться… Размышления служанки были прерваны тихим скрипом раскрывшейся двери. - Кто там? – бросила Милли, поднимаясь со своего места. Но когда она посмотрела на вошедшего в зал человека, ответ ей уже не требовался. Служанка и сама поняла кто явился к ним. Высокий, сгорбленный, грязный как сотня свиней мужчина встал в дверях и неотрывно смотрел на лежащего на столе Рорика. Милли уже видела таких людей, пока ходила по городу. Господи, да они уже видела не одну сотню таких бедных бродяг, лишённых крова и надежды. Конечно, ей было жаль каждого из них, но допускать таких людей во дворец… нет, здесь ему не место. - Иди отсюда, убогий! – прикрикнула Милли бродяге, - здесь для тебя не место! У дворца есть ночлежка, где таких как ты накормят и напоят. Иди-иди! – в подтверждение своих слов Милли махнула метлой, словно выметая бродягу из зала. Рорик, заинтересованный происходящим, приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, что это за «бродяга» к ним припёрся. - О, - выдохнул он, - так я его знаю, - сказал он Милли, - этот умалишённый постоянно в дворец пролезает. Шарится тут, объедки ищет. Пшёл вон! – крикнул Чёрный бродяге, - здесь не подают! Бродяга, который, как выяснилось, был не сгорбленным а просто ссутуленным, выпрямился и одарил сначала Милли, а затем и Чёрного взглядом полным удивления. Последнему он сказал: - Чёрный, какие объедки?.. Это мой дворец! - Видишь, Милли! Видишь! Он совсем мозги пропил! Гони его! - Что?! Чёрный, ты охренел?! – взревел бродяга стремительно двигаясь по направлению к Рорику, тот начал истошно орать и требовать, чтобы Милли не подпускала к нему этого умалишённого. Служанка не растерялась. Перехватив метлу она бросилась на перерез бродяге и не позволив ему добраться до Рорика, начала колотить беднягу почём зря, при этом приговаривая: - Иди отсюда окаянный! Сейчас я тебе дам! Пошёл вон гад! Бродяга пытался как-то отбиваться, но видимо был слишком обескуражен происходящим, чтобы оказать достойный отпор и таким образом Милли удалось загнать его до самых дверей, где ему ещё и прилетел прямо в лоб ловко пущенный Рориком сапог. - Убирайся! – вновь крикнула Милли, саданув бродяге по плечу метлой, - тебе ясно сказали, нет здесь объедков! Пошёл прочь… леди Велена, отойдите от него! Он умалишённый! Да. Рядом с ними уже стояла Велена. Только вот во взгляде её Милли увидела что-то очень нехорошее. С ужасом и страхом она перевела взгляд с загнанного в угол бродяги на свою служанку и прошептала: - Милли… что ты делаешь… - Я… - уверенности у Милли стало куда меньше, чем секунду назад, - я бродягу прогоняю. Или… это не бродяга?.. - Ваше Величество, - Велена взяла из рук Милли метлу и швырнула её куда-то в сторону, - Ваше Величество, всё хорошо… - Что происходит? – пробормотал Арнгор, не отрывая полного ужаса взгляда от Милли, - почему она на меня набросилась? - В-величество? – выдохнула Милли. Ноги подкосились и служанка потеряла сознание от осознания того кошмара, который она только что свершила. И если бы Арнгор не подхватил падающую Милли, она наверняка посадила бы себе пару синяков при близком знакомстве с полом обеденного зала. - Что происходит? – спросил король расправив плечи, и старательно делая вид, что это и не его вовсе только что загнала в угол какая-то баба с метлой. – Это ваша служанка, леди Велена? - Моя, - потухшим голосом сказала Велена. Смотреть в глаза королю сил у неё уже не было. - Хороший удар, - задумчиво сказал Арнгор, глядя на побледневшее лицо Милли. – Очень хороший. - Спасибо, - выпалила первое, что пришло ей в голову Велена, и только спустя пару секунд голова у неё заработала, и она сказала: - Бога ради, извините за то… - Забудьте, леди, - слабо улыбнулся Арнгор. Милли, тем временем начала что-то вяло бормотать и приходить в себя, и король, передав её под руки Велене сказал: - если задуматься, то вышло всё довольно забавно… но и вам и ей, думаю, нужен отдых. Возвращайтесь в свои покои, а о Чёрном… - короткий взгляд в сторону ни на секунду не прекращавшего хохотать Рорика, - я позабочусь. *** Харгальда похоронили на следующий день. Волки проводили его в последний путь так, как делали это уже сотни лет. Был сложен высокий погребальный костёр, на который тело Харгальда внёс сам вожак – Рорик. Ему же и суждено было поджечь поленья и сучья, предавая тело старого друга всепожирающему пламени под взглядами десятков других волков. Огонь. Харгальда забирал к себе огонь, но глядя на разгорающийся костёр Рорик не чувствовал в душе того отвращения, что вызывали у него красные жрецы с их Богами. Нет, этот огонь был чистым, избавленным от лжи и скверны проклятых демонов. Этот огонь был чист и он забирал себе тело Харгальда, чтобы старый волк мог освободившись от земных оков вознестись к небесам. Чужаки редко когда допускались к подобным вещам – волки старались скрывать свои ритуалы от простых людей и, тем более иноземцев, но сейчас Рорик чувствовал, что времена изменились. Он позволил прийти на похороны своего друга нескольким людям. Арнгору, Велене, Тарге и её мужу – Хароуделу. Остальные волки хоть и бросали на людей косые взгляды, но всё-таки не решались возражать вожаку. Да и вообще никто из собравшихся не решался произнести ни единого слова. Всем казалось, что говорить сейчас было бы верхом неуважения к павшему брату и другу. Даже Дарг не проронил ни единого слова. Он просто сжимал в руках секиру Харгальда, с которой тот не расставался ни на миг, и изредка бросал в сторону Рорика злобные взгляды. Да, Даргу было отчего злится, особенно учитывая разговор состоявшийся перед самыми похоронами. Чёрный тогда, без лишних разжёвываний сказал Даргу, что теперь он займёт место Харгальда в стае. Даргу это, само собой, совсем не пришлось по душе и у двух волков вышла лёгкая перепалка, только чудом не переросшая в драку. Дарг всё ещё мнил себя убийцей, которым он был в те времена, когда Рорик притащил его в стаю, и никак не хотел открывать глаза смотреть на себя нового, повзрослевшего. Он стал самым достойным кандидатом на место Харгальда, хоть сам и не желал этого признавать. Но время всё расставит по своим местам. Время и война. Дарг займёт место старого волка, а потом, когда вся эта заварушка подойдёт к концу, он станет полноправным вожаком. Но до этого ещё надо было дожить. Похороны прошли и настало время думать о тех, кто ещё оставался жив. Арнгор бросил клич и сотни гонцов устремились из Йорта по всем, даже самым отдалённым провинциям севера. Они несли людям слова короля, несли призыв брать в руки оружие и идти к Йорту, призыв сражаться с врагами до последнего, защищать родные земли от захватчиков, огнём и мечом насаждавших новые порядки. И первые плоды их трудов проявились довольно скоро. Люди, заслышав весть о том, что король призывает их с оружием в руках защищать родной дом, не задумываясь отправляли жён с детьми в леса, в тайные убежища, где они могли бы схорониться от врагов, а сами, откопав дедовские мечи да топоры шли к Йорту, к столице, где и суждено было решиться судьбе всего севера. Из столицы отправлялись сотни людей несущих слово короля, но были и другие гонцы, те, кому было приказано тайно отправиться в те земли, что уже покорились власти Эрхена и считались завоёванными. Волки поднимали восстания в деревнях и городах, они уводили людей в леса, откуда те совершали стремительные, скрытные нападения на фуражиров Империи, разрывая линии снабжения, подрывая возможность армий принца к дальнейшему продвижению по землям северян. Конечно, победить в войне таким образом они не могли, но задерживали войска Эрхена, задерживали их, давая Арнгору время накопить как можно больше сил и укрепить столицу, за которую и развернётся главная битва этой войны. Король не терял времени добытого кровью его людей. Йорт обзавёлся двумя кольцами стен, одно из которых полностью опоясывало город, а второе же окружало внутреннюю его часть. Множество жилых домов были перестроены под кузницы, где днём и ночью били о наковальни тысячи молотов. Северяне ковали мечи, топоры и наконечники стрел, для нескончаемым потоком пребывавших в город людей. Каждый из них рвал на себе рубаху и клялся отдать жизнь в борьбе против имперцев, но, как правильно заметил Уртар на совете с королём – эти люди были обычными крестьянами. У них не было ни оружия, ни доспехов ни выучки. Если первым и вторым Арнгор хоть и с трудом обеспечивал их, переплавляя любой доступный ему металл в оружие, то со вторым выходило куда труднее. Уцелевших после Хверда воинов было не так уж много, и теперь каждый из них ценился на вес золота. Они становились наставниками для вчерашних крестьян, гоняя их по тренировочным полям, которые заняли почти все предместья Йорта, обучали владению оружием, пытались за несколько дней вбить в их головы годы военной подготовки. Даже сам Арнгор имел сотню людей, которых ему приходилось тренировать по несколько часов в день, не говоря уже о Рорике и остальных оставшихся в городе волках, которые вообще круглыми сутками тренировали новобранцев, готовя их к грядущей битве. Но даже несмотря на все усилия волков, устроивших настоящий кошмар в тылу армии Эрхена, легионы продолжали двигаться вперёд. С завидным постоянством Арнгор получал всё новые и новые донесения о том, что имперцы взяли то один то другой город. Конечно, король старался держать эти новости в тайне, чтобы лишний раз не подрывать и так изгаженные по самое не могу моральный дух своих людей но слухи просачивались и люди, рано или поздно узнавали о том, что времени оставалось всё меньше. Но даже эти новости не были такими тяжёлыми, как последняя. Эрхен, судя по всему получив подкрепление из Империи, троекратно усилил своё войско по отношению к тому, что было у него под Хвердом. Новость эта, оказалась особенно тяжёлой на фоне того, что Арнгор, даже собрав под своими знамёнами всех кого только можно – крестьян, иноземцев из Корантара и горцев, едва ли набирал половину той численности, что была у него в том сражении. Шансы на победу таяли с каждой секундой, но каждый раз как Арнгор чувствовал, что им начинают завладевать пораженческие настроения он… он приглашал служанку леди Велены, Милли, на лёгкую прогулку вокруг дворца. Эта женщина обладала странной способностью вселить в сердце Арнгора как священный трепет так и веру в себя. Но иногда король просто ограничивался дракой с Рориком, что тоже неплохо помогало. Так или иначе, за две недели прошедшие с похорон Харгальда северянами удалось сделать многое. Армия крестьян и пастухов получила хоть и плохонькое, но всё-таки оружие, получила хоть какую-то подготовку к грядущей битве. Когда загремели трубы, возвещавшие о появлении имперцев никто из северян не дрогнул, никто не попытался бежать из города и спастись, все они заняли свои места на стенах, всех приготовились отразить атаку иноземцев. Когда загремели трубы, возвещающие о появлении имперцев сам Арнгор вышел на стены вместе с защитниками. Один вид короля, возвышавшегося над своими войнами вдохновлял их, заставляя крепче сжимать оружие. Арнгор стоял вместе со своими людьми даже тогда, когда красные жрецы начали вершить своё проклятое колдовство, посылая в защитников шары чистого пламени, убивавшие десятки людей за раз. Арнгор стоял, когда лучники имперцев затмили само солнце градом стрел, обрушившихся на северян смертоносным дождём. Стоял, когда к стенам подошли первые лестницы и легионеры двинулись на штурм. Бой начался когда солнце было в зените, а окончился лишь через несколько часов после заката. Имперцы так и не взяв стены, отступились не в силах сломить защитников. Каким-то чудом Арнгору и его людям удалось удержать их хлипкие стены, но король, еле дыша от усталости, прекрасно понимал, что это был лишь первый день осады. Эрхену не удалось взять город с наскока, но завтра будет новый день и новая битва… Ночью в дело вступили катапульты имперцев. Зажигательные снаряды озаряли ночное небо словно маленькие солнца. Они легко перелетали за стены, и падая на крыши деревянных домов, из которых по большей части и состоял Йорт, вызывали бесконечные пожары, которые приходилось тушить защитникам. Мужчины и женщины, старики и дети, все они гибли от огня принесённого осадными машинами врага, а тех же кто выживал в этой страшной борьбе ждал рассвет нового дня, рассвет, с которым начался новый штурм города. И вновь Арнгор стоял на стенах вместе со своими людьми. Вновь он сражался наравне со всеми и проливал кровь так же, как и любой другой северянин. Король с такой яростью и отвагой, что люди, вдохновлённые правителем в очередной раз не позволили врагу захватить стены, не позволили имперцам ворваться в город. День за днём, ночь за ночью северяне удерживали стены отражая бесконечные атаки имперцев, не девая пожарам уничтожить город. Они держались ровно семь дней и семь ночей, но на утро седьмого дня Имперцам удалось занять сразу два ключевых участка внешней стены. Битва за город стремительно превращалась в мясорубку и Арнгору не оставалось ничего иного, кроме как перевести оставшиеся в его руках силы за внутренние стены, ближе к дворцу где они ещё могли надеяться устоять против врага. Стремительное отступление от внешних стен к внутренним, принесло с собой тяжкие потери. Многих людей, наступающие имперцы попросту отрезали от основного войска северян. Арнгор, чьё сердце холодело от мысли об очередном разгроме, об очередном поражении, всё-таки сумел взять себя в руки и всё-таки вывел большую часть людей из намечающегося окружения во внутреннюю часть города. Когда же за королём, шедшим в конце войска, захлопнулись ворота, остаток дня защитникам осталось только ждать, когда в остальной части города стихнут звуки боя, когда имперцы добьют последние, ещё сопротивлявшиеся им отряды северян, лишённые всякой надежды на спасения. До самой ночи Арнгор стоял на стенах и вслушивался в затихающий звон мечей, вслушивался в становившиеся в тише крики раненых и умирающих, смотрел на медленно продвигающиеся по городским улицам стройные колонны легионеров, прекрасно освещаемые разгорающимися пожарами, которые тушить было уже некому. После нескольких дней бесконечных сражений у него почти не осталось боеспособных солдат. Многие остались за стенами, ещё большее число попросту погибло в бесконечных сражениях, а те кто не погиб были измотаны до такой степени, что даже не могли поднять меч. Даже женщины поднимали оружие из рук убитых имперцами мужей, даже старики и дети брались за луки, чтобы хоть как-то помогать в бою, но всё же все они понимали – город им уже не удержать. Имперцы были слишком сильны. И вот, когда на небе возникла серебристая луна в сопровождении тысяч маленький, но не менее ярких звёзд, когда последние отряды северян оставшиеся во внешней части города или сложили оружие или были убиты, войска Эрхена подошли к внутренним стенам. Но атаковать они не спешили. Словно ожидая чего-то, легионеры просто стояли и смотрели на засевших за стенами северян, не двигаясь с места. К сожалению, солдаты Империи встали слишком далеко, так что стрелы до них почти не долетали, и осаждённые не могли нанести армии врага никакого урона, но когда щиты легионеров разомкнулись, и наружу вышел высокий человек в алом плаще. Стоило ему сделать лишь десяток шагов в сторону стены, как сразу несколько лучников, вокруг Арнгора натянули тетивы. Король быстро понял, что дело здесь нечисто. Понял он быстро, но приказать своим людям опустить луки он не успел… Ни одна стрела не сорвалась с тетивы. Несколько ярких вспышек, прокатились по всему участку стены расположенному около ворот, к которым шёл имперец. Несколько ярких вспышек, в которых сгорали люди, готовившиеся стрелять в него. - Не стрелять! – крикнул Арнгор, обернувшись к своим людям, он как и другие стоял на стене, стоял над самыми воротами и вполне ясно видел лицо идущего к ним имперца, видел его ухмылку, освещённую светом городских пожаров. – Никому не стрелять! Неизвестно, что подействовало лучше – приказ короля или же наблюдения за кучками пепла – единственным, что осталось от тех, кто попытался пробить стрелой этого проклятого имперца, но северяне опустили луки, не решаясь испытывать судьбу. Имперец, тем временем дошёл до самых ворот и теперь Арнгор мог разглядеть его куда лучше. Тот был высок, ростом почти с самого короля. Осанка, да и весь внешний вид выдавали в нём далеко не последнего человека в войске имперцев – блестящий нагрудник, украшенный серебром, золотой обруч поверх светлых, аккуратно причёсанных волос, надменное выражение бледного, лишённого даже малейшего пятнышка грязи лица… Имперец выглядел так, словно и не проходил через город где каждый второй дом был объят огнём. Ублюдок либо очень хорошо следил за своим внешним видом, либо перенёсся сюда колдовством, которого Арнгору довелось насмотреться за последние несколько дней вполне достаточно, чтобы поверить в его существование у имперцев. Он остановился прямо напротив ворот, и бросив холодный, полный чувства собственного превосходства взгляд на устало наблюдавшего за ним Арнгора сказал: - Приветствую тебя, Король Севера. Наконец наша встреча состоялась, хоть и при столь трагичных событиях. - Назовись, - бросил ему Арнгор. Сил, да и желания на все эти расшаркивания у него уже не оставалось. - Прискорбно, что ты не узнал меня, - вздохнул имперец, - но после всего того, что довелось тебе пережить, я могу простить подобную оплошность. Ты знаешь меня как принца Эрхена, наследника трона Империи. - Зачем ты пришёл сюда? – спросил Арнгор, стараясь побороть желание вырвать копьё из рук мальчишки, стоявшего рядом с ним и метнуть его прямо в сердце этому пафосному ублюдку. - Я пришёл поговорить, - пожал плечами Эрхен и его алый плащ, встрепенулся от лёгкого порыва ветра. – Поговорить о твоей судьбе и судьбе твоих людей. Выходи из-за своих стен, Король Севера, выходи и встреться со мной лицом к лицу. Арнгор хотел было ответить парочкой оскорблений на подобное предложение, но сказать он ничего не успел, Эрхен взмахнул рукой и мир вокруг короля на мгновенье погас, чтобы вновь появится, но уже немного другим. Арнгор стоял прямо перед Эрхеном, хотя всего секунду назад он был на долбанной стене! - Так-то лучше, - улыбнулся принц, оглядывая растерянного варвара перед собой. – Как ты уже мог понять, вам не по силам сражаться ни с Империей ни, тем более с Богами Огня. Вы проиграли эту войну и ваш город, Йорт, стал последним камушком, лежащим на пути к покорению вашего мира. Вы, северяне, в своём невежестве и дерзости оказались последним народом не пожелавшим принять в свои души очистительное пламя Харэн. Вы стали досадным недоразумением. - О чём ты, мать твою, лопочешь? – прорычал Арнгор, он сжимал в руках меч, и в любой момент был готов пустить его в дело, да вот только король прекрасно понимал, что вряд ли сможет нанести какой-то вред Эрхену. – Думаешь вы завоевали север?! Ха! Даже если ты возьмёшь Йорт, даже если убьёшь меня, ты не удержишь моих людей! Они поднимают тебя на вилы, они будут резать твоих легионеров в казармах, будут травить колодцы и жечь посевы, будут… - Глупый-глупый человек, - покачал головой принц, - ты ещё не понял? Это не война имперцев и северян, не война цивилизации и варваров, как думает это стадо, стоящее у меня за спиной, эта война… Эрхен начал меняться. Он стал выше, намного выше. Теперь он возвышался над Арнгором почти на две головы. Кожа принца стала снежно-белой, а на лице его проступили какие-то странные, багрово-красные символы. Король с трепетом и ужасом наблюдал как доспех принца так же изменился – он стал угольно чёрным, а серебристые нити обратились кроваво-красными каплями, сливающимися в символ полыхающего пламени. - Эта война за ваши души, - сказал Эрхен неестественно гулким голосом. Длинные белые волосы… этого существа всё так же стягивал золотой обруч, в центре которого красовался багровый рубин. – Война, которую вы уже проиграли, - серые глаза принца в единый миг обратились оранжевыми, словно пламя. - Предки… - выдохнул Арнгор отклоняясь назад. - Нет никаких предков, Король Севера, - надменная улыбка скользнула по лицу Эрхена, - нет никакого Бога, в которого верили имперцы, - в его руках, каждая из которых венчалась длинными, железными когтями, появился длинный, серебряный посох с навершием из какого-то красного, совершенно не знакомого Арнгору металла. – Нет духов, которым поклоняются горские шаманы, нет никого кто мог бы услышать ваши молитвы, - он сделал шаг вперёд, и Арнгор вновь отступил назад. – Нет никого, кто защитил бы вас, никого, кто сражался бы за вас, жалкие люди. Есть лишь Огонь, - глаза Эрхена загорелись настоящим пламенем, - только Огонь. - Я не склонюсь, - прошептал Арнгор, крепче сжимая в руках меч, - никогда не склонюсь. - Конечно ты не подчинишься. Ты не слуга, Арнгор, ты рождён чтобы повелевать, а не для того, чтобы подчинятся, - Эрхен с грустью покачал головой, и, взмахнув рукой, указал королю на людей, стоявших на стене. На северян, которые затаив сердце наблюдали за их разговором, - ты и сам не заметил, как стал Богом для этих червей. Ты – будучи всего лишь человеком, сумел вселить в их сердца такую силу и веру, что даже я, приносивший на алтарь Харэн десятки и сотни миров, могу снять перед тобой шляпу, образно выражаясь, конечно. – Эрхен позволил себе еле заметно подмигнуть Арнгору. - В мире где нет ни Богов ни Хранителей, человек занял пустующее место, - в гулком, но одновременно с этим приятном и мягком голосе Эрхена слышалось неподдельное восхищение. – Редко когда я мог узреть подобное – человек, слабейшее из созданий, обратет такую силу и мощь, чтобы заставлять людей верить в себя словно в Бога. Да. Очень редко. Ты, Король Севера, один из немногих кого я был бы рад видеть среди верных слуг Харэн. Только представь, как ты преобразил бы свой мир, если бы в твоих руках сосредоточилась сила первородного Пламени… Голос Эрхена проникал в самую душу Арнгора. Принц говорил, и слова его заглушали шум пожаров, заглушали доносящие со стен выкрики северян и биение его собственного сердца. Принц говорил о том, что ждало бы Север и весь прочий мир, если бы Арнгор обладал силой, которую даруют Боги Огня своим последователям. Перед глазами возникали странные, но столь желанные видения… он видел Йорт, где не было ни грязи ни смерти, где люди улыбались друг другу, где высокие шпили обсерваторий и широкие здания библиотек граничили друг с другом. Арнгор видел, новый, дивный и прекрасный мир который мог бы построить, обладай он той силой. Но за сверкающей и прекрасной маской жизни он увидел и кровавую маску смерти. Увидел костры и алтари на которых подносились кровавые жертвы… нет, не просто Богам Огня, а их наместнику. Ему. Арнгору. Видение рассыпалось. Теперь он вновь видел перед собой бледное лицо Эрхена. Обеими руками тот опирался на посох и смотрел на короля своими пылающими глазами. - Я не стану сотрясать воздух предлагая тебе служить Харэн, Король Севера, не стану оскорблять тебя подобным. Ты заслужил право умереть свободным человеком. - Зачем? – тихо спросил Арнгор. – Зачем всё это? Ты же можешь убить меня… убить одним взмахом руки. Зачем этот разговор? - Я пришёл выказать тебе своё восхищение, Король Севера, а убить тебя… да, я мог бы убить тебя, - после этих слов Эрхен взял небольшую паузу, а затем продолжил, - но некоторые люди просто созданы для смерти в бою. Ты один из них. Надеюсь, ты заберёшь с собой на тот свет как можно больше этих баранов, - кивок в сторону стоящих у него за спиной легионеров, - а я… я желаю тебе удачи, - изобразив лёгкий поклон, Эрхен вновь взмахнул рукой и Арнгор опять очутился на стене, в окружении своих обескураженных людей. Эрхен же, развернулся и спокойно пошёл в сторону своих людей, на ходу крикнув им: - Начинайте штурм! Пленных не… Последнее слово так и осталось не произнесённым. Луна, прекрасным серебряным диском освещавшая небеса, погасла. Склонив голову набок Эрхен задумчиво посмотрел в небеса, не обращая ни малейшего внимания на бегущих мимо него легионеров. - Неожиданно, - сказал он улыбнувшись. – Очень неожиданно. Боги хотят испытать меня. Вдалеке прогремел драконий рёв.