Мой лучший друг

      На самом деле, наш меланхоличный друг не был слабохарактерным. Его можно было назвать крайне "гибким в вопросах социального взаимодействия". Иногда он становился настолько податливым, что его собственное мнение могло спокойно улететь в отпуск куда-то за несколько тысяч километров, где его явно больше ценили.       Впрочем, комнату Михаила все равно никто не хотел посещать. Не потому, что его убежище напоминало жерло вулкана, скорее наоборот, здесь царил абсолютный порядок. В воздухе витал запах лимона, стирального порошка и химикатов.       Родные Миши просто боялись за свою жизнь, ибо никогда не знаешь, когда в его комнате что-то рванет, засветится всеми цветами радуги или неожиданно хлопнет, а потом грохнется на пол и покатится в сторону двери. Михаил был этому благодарен. Он тянулся к наукам: физике, химии, биологии, но самой главной отдушиной в его жизни была генетика.       Несмотря на то, что парень себя вполне неплохо чувствовал, интеллектуальная изоляция сделала из него одинокого фрика. Ему было только шестнадцать. С ним не хотели общаться девушки: его считали странным и изрядно заумным. Парни же, наоборот, приветствовали его общество, только Мише это совсем не нравилось. Быть в роли мяча или иного спортивного снаряда ему не хотелось, поэтому после окончания занятий он старался как можно быстрее спрятаться в своей лаборатории.       Вот дверь открывается - противный скрип разносится по заставленной до потолка комнате. Михаил зашёл внутрь, скинул с себя зимнюю одежду, а затем натянул на себя пожелтевший лабораторный халат. «Вот незадача, - подумал он, — В пробирках опять закончились реактивы». Подойдя к небольшому шкафчику с правой стороны, он стал то наклоняться над полками, то отстраняться от них. Так продолжалось до тех пор, пока все пробирки были не заполнены различными странными жидкостями и сыпучими веществами. «Порядок, — определил Миша, — Пора бы об опыте подумать».       Мыслить долго не пришлось: у молодого генетика уже было все готово. Он назвал этот день в честь знаменитого советского ученого. «Вавилов», — отозвалось где-то внутри него. Кота звали также. Он был невероятным любителем понаблюдать за экспериментами молодого учёного. Кот был черного цвета, покрытый гладкой и короткой шерстью, поглощающей весь падающий на неё свет. Он обладал сравнительно большими зелеными глазами, которые, словно прожекторы, освещали ему путь в его беспечной жизни.       И тут парень достал страшненькую красноглазую крысу. Коту всегда нравился этот этап эксперимента. Обычно все результаты изысканий доставались ему. Ох, как же он любил науку! По-своему. Но в этот день котик и не подозревал, что Миша не станет отдавать крысу. Какая несправедливость!