100% heterosexual

Совместная жизнь Дазая и Чуи с каждым днём становилась комфортнее. Конечно, они и дальше продолжали друг друга подкалывать, но в один момент Чуя заметил, что выходить из себя он начал гораздо реже. У них вошло в традицию каждый вечер перед сном разговаривать обо всём и ни о чём одновременно. И Чуя с удивлением обнаружил, что по сравнению с Дазаем он считай и не жил. Дазай поделился тем, что сменил около пяти школ, так как в детстве он часто сталкивался с буллингом из-за того, что у него была привычка говорить стихами. И в последней школе он как раз и встретил Ацуши, который стал ему чуть ли не самым близким человеком. Дома у него живёт черепаха по имени Винсент, которую он купил у какой-то старой женщины, стоявшей у метро. Изначально он хотел поступать в художественный университет, но потом всё же решил выбрать факультет истории, так как по его словам художники зарабатывают чистые гроши. На выпускном он конкретно перепил, и в итоге вместо того, чтобы хорошо провести время со своей одноклассницей в кабинете математики, его вырвало ей на туфли. Дазай обожал смотреть мультики, ведь в них зачастую гораздо больше смысла чем во всяком претенциозном кино. Он готов душу продать за консервированные крабы. Но были темы, которые они оба старательно обходили. Дазай никогда не рассказывал о семье, а Чуя старался избегать темы личной жизни. Возможно это было связано с тем, что и опыта у него никакого не было в отличие от того же Осаму. — И всё же, Чуя, почему ты настолько уверен в том, что тебя привлекают только девушки? — спросил Дазай, когда они с Чуей в очередной раз разговаривали перед сном. — Ну потому что я уверен. Глупый вопрос, — смущённо ответил Чуя, сменив позу, дабы Дазай не увидел его покрасневших щёк. — Ну а у тебя уже была девушка? — поинтересовался Осаму, ухмыльнувшись. — Ну, пока не было, — Накахара заговорил чуть тише, — Но я знаю, что всё впереди. Просто сейчас учёба у меня на первом месте. — В таком случае, какие девушки тебе вообще нравятся? — Не отставал от Чуи Дазай. — Есть какой-то определённый типаж? Холодные блондинки или жгучие брюнетки? А может ты вообще хочешь рыжую, чтобы вы нарожали таких же рыжих чудиков. — Да чего ты пристал то с этими девушками? Других тем что ли нет? — Чуя старался всем своим видом не показывать то, что ему некомфортно говорить на эту тему. — Мне просто интересно, какие вкусы у моего соседа, — лукаво ответил Дазай, подперев рукой щёку. — Да и я считаю, что невозможно полностью наслаждаться жизнью, если ты непоправимый гетеро. Многое упускаешь. — Ладно, Дазай, я засыпаю, — Накахара в спешке выключил лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке, и поспешил перевернутся набок. — Мне завтра к первой паре. — Сладких снов, шляпник, — хмыкнул Дазай и тоже погасил свет. Чуя даже не ответил на очередное прозвище, которое придумал Дазай. Его мысли занимал этот нелепый разговор о личной жизни. Вот и что Осаму заладил? Да, у Чуи ещё не было девушки, но это не обозначало, что он не встретит её. Да и к чему нужны разговоры об его гетеросексуальности? Как будто это что-то плохое, ей Богу. Он никогда даже не думал о том, что мог бы влюбиться в мальчика. Не поймите неправильно, Чуя не был гомофобом. Всё-таки довольное большое количество времени он провёл со своей мамой, путешествую по миру. И в этих поездках он видел разных людей, многие из которых были приверженцами однополых отношений. Но всё же в жизни Чуи была ситуация, которая заставила его по иному посмотреть на гомосексуальную любовь. Когда Чуя учился ещё в средней школе, у него был одноклассник Акайо. Умный, яркий мальчик, который всегда старался участвовать во всех школьных и внешкольных активностях. Все восхищались им и хотели дружить. Акайо был буквально магнитом, притягивающим внимание всех учащихся. Его харизме и уму можно было только завидовать. Однако в один момент ситуация полностью поменялась. Чуя отлично помнит, как после урока физкультуры все мальчики их класса сидели в раздевалке. Гормоны играли, и они не стесняясь обсуждали округлые формы девочек из их класса. В разговоре не участвовали только два человека — Чуя и Акайо. На мнение Чуи, честно говоря, всем было наплевать, и он сам не до конца понимал, что он вообще забыл в этой душной раздевалке. А вот, что думает Акайо, было интересно всем. — Эй, Акайо, а тебе кто больше нравится? — окликнул его мальчик, сидящий на подоконнике. — У Аризу сиськи, что надо! Акайо опустил взгляд вниз, а потом громко выдохнул и улыбнулся. — Меня девочки мало интересуют, если честно, — негромко сказал Акайо. Все присутствующие сразу замолчали и с недоверием посмотрели на него. — Это потому что ты весь в учёбе? Да, Акайо? — громко спросил его их одноклассник. — Хотя девчонки только тебя и обсуждают. Бери — не хочу. — Я предпочитаю другой пол, — уверенно ответил Агайо. Чуя сразу начал смотреть на лица своих одноклассников. Их взгляды сразу изменились, и от былого восторга не осталось ни следа. — Так ты типо из этих? — недобрым голосом спросил один из присутствующих, слезая с подоконника. — Не «из этих», а просто предпочитаю не вгонять себя в какие-то рамки, — Агайо продолжал говорить твёрдо и не отказывался от собственных убеждений. — Так ты значит пидор, — констатировал факт, стоящий рядом мальчик, а потом пихнул Агайо. К нему так же начали подходить и другие ребята, толкая Агайо со всех сторон. Чуя сразу понял, что это перерастёт в групповое избиение, и ему резко стало очень холодно. Изначально он вообще не хотел вмешиваться, так как в принципе любил оставаться в стороне, но, когда по лицу Агайо нанесли первый удар, Накахара понял, что он не может оставаться в стороне. — Ребят, да что вы творите? — громко крикнул Чуя, и взгляды всех присутствующих устремились на него. — А ты что его бойфренд? — едко сказал один из них. — Ну в принципе неудивительно. Ты со стороны со своими волосами на тёлку похож. После этого Чую толкнули, и он сильно ударилась головой об кафель. Но его увечье не могло сравниться с тем, что происходило с Агайо. Его били со всех сторон, не оставляя даже шанса на то, чтобы хоть как-то отбиться. Из его глаз текли слёзы, и он старательно пытался закрыть хотя бы голову. Чуя лежал на холодном пойду и даже не мог пошевелиться. Он не понимал, как всего за одно мгновенье любимец всех учащихся превратился в боксёрскую грушу. Накахара продолжал лежать и смотреть на то, как избивают его одноклассника. Он оцепенел и не мог даже пальцем пошевельнуть, не то, что встать и как-то помочь. Его окутал мерзкий, липкий страх. Страх того, что если ты хоть как-то отличаешься от окружающих, то сразу становишься их мишенью. Когда всё закончилось, и его одноклассники ушли из раздевалки, они с Агайо остались вдвоём. Избитый, униженный одноклассник смотрел на Чую, и в глазах у него можно было увидеть только боль и отчаяние. Он слабо улыбнулся Чуе и тут же начал кашлять. — П-прости, — тихо сказал Чуя, поспешно поднимавшись с пола. Он больше не мог находиться в этом посещении. И он не мог смотреть на бедного Агайо. Ему было стыдно и страшно до такой степени, что он забежал в ближайший туалет и начал тихо плакать. По его щекам текли горькие слёзы, и он не понимал, почему жизнь поступает так жестоко и несправедливо по отношению к таким светлым людям, как Агайо. Чуя мало что смыслил в любовных отношениях, но он искренне не понимал, почему людям приходится расплачиваться за их любовь. После этой ситуации Агайо незамедлительно перевёлся в другую школу, а избивавшие его ребята остались безнаказанными. А Чуя решил записаться на бокс, начать носить шляпы и даже не думать о том, что можно влюбиться в кого-то кроме девушки. После этого нелепого разговора с Дазаем, Чуя вдруг вспомнил эту ситуацию с Агайо, и ему вновь стало не по себе. Липкий страх окутал его и он пытался отогнать от себя мысли о произошедшем, но его мозг продолжал ему подкидывать картинки с изображением избитого Агайо. В тот момент Чуя окончательно убедился в том, что он на сто процентов уверен в своей ориентации. И хоть Дазай и говорит о том, что у любви нет границ, Накахара видел, что происходит с людьми, которые придерживаются подобного мнения. Следующие дни прошли как в тумане. Чуя всё не мог перестать думать о той ситуации с Агайо. Казалось бы, это было так давно, и он сам не вспоминал об этом долгое время. Гребаный Дазай со своими грёбанными разговорами. Вот во всём он виноват. Его состояние заметил даже Рюноске, которому было не свойственно влезать в голову чужим людям. И Чуе действительно захотелось ему всё рассказать и наконец скинуть с себя этот груз, но что-то всё-таки остановило его. Скорее всего это было чувство стыда из-за того, что в тот момент он никак не помог бедному Агайо. В пятницу вечером Чуя лежал на кровати и читал одну из книг, которую ему порекомендовал Дазай. Книга была неплохой, но местами слишком трагичной. И Накахара искренне недоумевал, как такой человек как Дазай читает подобную литературу. Но видимо Чуе было не суждено окончательно погрузиться в мир чтения, так как в один момент дверь со свойством открылась и он услышал надоедливый голос. — Чуя, я знаю, как нам скрасить этот нудный вечер, — весело воскликнул Дазай. — Дазай, не нам, а тебе. Потому что у меня нет никакого желания быть втянутым в твою очередную авантюру, — Накахара даже не удосужился посмотреть на Осаму, а продолжил читать. — Ох, дорогой, я всего лишь стараюсь вытащить тебя из твоего кокона скуки и агрессии. У меня совершенно невероятное предложение, от которого ты просто не можешь отказаться! — Единственное, от чего бы я не отказался — это скинуть тебя с моста и смотреть, как ты летишь вниз. Это было бы воистину приятным зрелищем, — буркнул Чуя. — И как в этом маленьком человеке помещается столько агрессии? Чуя, для твоих метра пятидесяти это чересчур, — улыбнулся Дазай, ожидая реакции своего соседа. — Я метр шестьдесят, шпала ты недоделанная, — Чуя кинул в Дазая подушкой, но тот успел увернуться. — И это, между прочим, средний рост. — Для девочки лет пятнадцати так точно, — Дазай, увидев грозный взгляд Накахары, решил не продолжать. — Ладно, Дюймовочка, я пришёл не за тем, чтобы обсуждать твои высоты. Я решил, что тебе нужно посетить твою первую университетскую вечеринку! Ты только представь: море алкоголя, «Бутылочка», «Правда или действие», все запираются по комнатам, куча секса и оживлённых людей. Ну не рай ли это? — Звучит как описание одного из кругов ада Данте. Я пас, — Чуя вновь улёгся на кровать. — Чуя, такое событие нельзя пропустить! Это тоже самое, что лишиться девственности. Хоть у тебя не было опыта, но поверь, ощущения похожи, — на секунду Осаму задумался. — Да и к тому же туда идёт даже твой угрюмый друг. — Я не верю, что Рюноске будет посещать подобные мероприятия. — Это всё магия Ацуши. Чуя подозревал, что между Рюноске и Ацуши что-то есть. Иначе он не мог объяснить, как нелюдимый Акутагава соглашается на подобные вещи. Может быть его шантажируют или что-то типа этого? Или Ацуши держит его в рабстве? Непонятно. — Дазай, ты же понимаешь, что я не буду играть ни в какую «Бутылочку». Это в конце концов мерзко и негигиенично, — Накахара скривился, представляя, как ему придётся целовать какую-то девочку, к которой он не испытывает никакого интереса. — О, наивный Чуя, играть вовсе необязательно. Весь кайф заключается в наблюдении за пьяными людьми, у которых в голове один лишь секс. Это сплошное удовольствие следить за их драмами и интригами. — С такими мыслями тебе давно пора стать местной Сплетницей. — Чуя, живём один раз, — Дазай начал говорить серьёзнее. — И, поверь мне, никто не заставляет тебя пробовать наркотики и начинать жить беспорядочной половой жизнью. Но скрываться ото всех и быть конкретной язвой всю жизнь нельзя. Тебе нужно выходить из своей зоны комфорта. Чуя хотел как-то колко ответить Дазаю, но как-то замешкался. Он же действительно никогда не жил нормальной подростковой жизнью, а проводил время либо дома, сидя за учебниками, либо в спортзале, тренирую своё тело. С одной стороны, подростковые шалости казались ему совершенно неуместными глупыми, ведь это время можно было потратить с пользой. Но с другой, он понимал, что в будущем действительно может начать жалеть об упущенных моментах своей жизни. — Ладно, я пойду, — нехотя сказал Чуя, поднимаясь с кровати. — Но не думай, что это из-за твоих нелепых слов. Просто мне интересно посмотреть на пьяного Рюноске. Дазай победно улыбнулся и не стал мешать Чуе собираться. Накахара надел чёрную шёлковую рубашку, которая сидела на нём свободно, чёрные брюки в обтяжку и чёрные строгие туфли. Всё-таки одеваться красиво он умел и не собирался уподобляться большинству его сверстников, которые выбирали мешковатые джинсы и странные футболки с похабными надписями. — О, Чуя, у Богов на Олимпе сегодня явно неплохой день, — Дазай стоял, облокотившись об стену, и внимательно смотрел на Чую. Стоит ли говорить, что в своей шёлковой рубашке он выглядел просто превосходно? — Кого же мне благодарить за то, что ты всё-таки согласился составить мне компанию? Неужели самого Зевса? — Дазай, твоя болтовня начинает действовать мне на нервы, — Накахара усердно выбирал шляпу, которая подойдёт под его сегодняшний образ. — При таком раскладе ты вполне можешь вообще не дойти до вечеринки, а умереть на пол пути от удара шаровой молнии. Их путь не составил больше пятнадцати минут. И всю дорогу Дазай и Чуя только и делали, что толкали друг друга в бок и придумывали новые прозвища. — Велика фигура, да дура, — Чуя аккуратно увернулся от очередного нападения Дазая. — Коротышка — малышок, смотри не провались в горшок, — Осаму громко засмеялся и в уголках его глаз появились слёзы. — Дазай, ты дубина стоеросовая, — парировал Накахара. — Да, мальчик-с-пальчик, я с тобой полностью согласен, — подул сильный ветер, но Дазаю было настолько весело, что он не обратил никакого внимания на погодные условия. — Вы хоть на секунду можете угомониться и не подъёбывать друг друга? — Послышался голос Куникиды, и Дазай с Чуей сами не заметили, как они подошли к назначенному месту. — Выглядите как пара, у которой намечается кризис отношений. И где же эти кудрявые рыжие монстры? — Я помолюсь всем Богам, чтобы они перекинули меня на минуту назад, и я не услышал этого бреда, — Накахара претенциозно посмотрел на Куникиду, но потом всё же улыбнулся. — А где же наши голубки? — громко спросил Дазай, заходя дом. — Если ты про Ацуши и Рюноске, то они на кухне, — ответил Куникида, а потом жестом подозвал их к себе. — Пойдёмте. Не хочу застудить шею, стоя на этом холоде. Они вошли в дом, и им в нос сразу ударил запах алкоголя, сигарет и марихуаны. Чуя скривился и оглядел толпу: повсюду танцевали пьяные люди, не стесняясь трогать друг друга за причинные места. Кто-то уже успел напиться таким образом, что бесцеремонно валялся на полу. И хоть обстановка действительно напоминала сцену из какого-нибудь американского фильма про бурную подростковую жизнь, Чуя почувствовал жуткий дискомфорт. Всё это было ему чуждо, и он мечтал поскорее вернуться домой, дабы не заразиться каким-либо венерическим заболеванием, просто потрогав стакан. На кухне их встретили Рюноске и Ацуши, и вид у последнего был не очень. Он еле стоял на ногах, а таких красных щёк Чуя ещё не видел. — Эй, Ацуши, ты в порядке? Когда ты успел так нажраться? — заботливо спросил Дазай и мягко потрепал друга по щекам. Ацуши на его реплику никак не отреагировал, а лишь глупо улыбнулся, а потом громко икнул. — Так, Рюноске, значит вопрос к тебе, — Осаму перевёл свой взгляд на Акутагаву, который аккуратно придерживал Ацуши под руки. — Когда твой объект воздыхания успел нахуяриться так, что теперь даже на ногах стоять не может? — Дазай, не неси чушь, — на бледных щеках Акутагавы появился еле видный румянец. — Я оказался здесь позже положенного, и, когда пришёл, он уже был в таком состоянии. Сейчас поведу его домой. — Я выпил, чтобы быть смелым! — громко воскликнул Ацуши, привлекая к себе внимание всех людей, кто находился на кухне. — Дорогой мой, а для чего тебе понадобилась эта смелость? Ты всё-таки решился на прыжок с парашютом? — Дазай пристально посмотрел в пьяные глаза своего друга, пытаясь отыскать в них хоть какую-то информацию о его состоянии. — Я, я, — Ацуши снова икнул. — Я решил признаться! — Кому? — Куникида, особо не принимающий участие в данной беседе, задал вопрос, интересующий всех присутствующих. — Рю-Рюнос-Рюноске, — более тихим голос ответил Ацуши и устремил свой взгляд на небольшую трещину в полу. — Так, Ацуши, пошли уже, — смущённо пролепетал Рюноске и взял Ацуши крепче, чтобы наконец уйти и избежать дальнейшего разговар с остальными. — И как всё прошло? — Дазай не унимался, а у Чуи появилось навязчивое желание скинуть того по голове, чтобы он перестал смущать бедных ребят. — Я пока не признался, — поникшим голосом ответил Ацуши и совсем скис. Он был больше похож на маленького котёнка, которого обвинили в краже колбасы со стола. — Ох, мой трогательный друг, я уверен, что Граф Дракула тебе точно не откажет, — Осаму театрально вздохнул и прижал ладонь к груди. — Да ты взгляни, даже его вечно бледноте лицо приобрело пунцовый оттенок из-за твоих слов! Как же прекрасна зарождающаяся любовь! — Я засуну тебе твой язык в задницу, — Рюноске нахмурился, — Хотя у меня есть ощущение, что он итак там уже находится. — Поверь мне, ты не первый, кто хочет сделать что-то подобное, — Дазай усмехнулся, а потом перевёл свой взгляд на Чую. — С одним мы даже живём вместе. — Да, Дазай, и я уже почти доедал твою куклу вуду, чтобы вывернуть твои палки, которые ты называешь ногами, — фыркнул Чуя и подошёл ближе к Рюноске. — Тебе помочь довести его? Акутагава перестал хмуриться, и его лицо приобрело свойственное ему безразличие. Но в глубине души он был очень благодарен Чуе за то, что тот не проявил никаких негативных эмоций по отношению к случившемуся, а, наоборот, пытался поддержать Рюноске. — Нет, спасибо, Чуя, — поблагодарил Накахару Акутагава и поспешил на выход. — Интересная ситуация, ничего не скажешь, — Дазай подвёл итоги и развёл руки. — Ладно, Чуя, пошли осмотримся. Чуя нехотя пошёл за Дазаем и почти сразу же пожалел об этом. Ему приходилось пробираться сквозь пьяные и потные тела. Вспышки от гирлянд, развешенных по всему дому, ослепляли его. Он постоянно морщился из-за сильного, неприятного запаха марихуаны и боялся, чтобы тот не въелся в его одежду. Ему заложило уши от слишком громкой и не самой приятной музыки, которая доносилась из какого-то необычайно огромного количества колонок, которые были буквально на каждом шагу. Несколько раз к Чуе подходили представители различных полов и ненавязчиво предлагали познакомиться, но он, даже не удосужившись хоть как-то им ответить, продолжал идти за Дазаем, который старался исследовать каждый уголок этого дома. Атмосфера была жутко неприятной, и Чуе хотелось скорее уйти и забыть о том, что он вообще тут был. — Эй, Чуя, всё нормально? — заботливо спросил Дазай. — Да, просто место убогое, — ответил Чуя и посмотрел куда-то в сторону, пытаясь скрыть свой дискомфорт. — Согласен, — Осаму снисходительно улыбнулся. — Но у меня есть идея, как нам исправить этот вечер. — Дазай, я больше не поведусь ни на какие твои идеи. Лучше бы я остался дома, а тот тут сильно воняет потом. — Зато я знаю, где тут лежит вино, — Дазай лукаво улыбнулся и поднял брови. — Неужели ты откажешься от пары бокалов белого? — Ну от пары может быть и не откажусь, — Чуя сложил руки на груди и старался сделать менее заинтересованный вид. Всё-таки вино было его главной слабостью. Им снова пришлось идти сквозь пьяные тела, и Чуя, из-за своего невысокого роста, потерялся в толпе. Они пришли на злополучную кухню, и Дазай вытащил из глубин холодильника две бутылки вина. — Я даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь об их местонахождение, — несмотря на всё, глаза Чуи загорелось. Уже говорилось о том, что он просто обожает вино и всё, что с ним связано? — Я так и знал, что ты просто не сможешь отказаться от мягко Совиньон-блана, — Дазай поставил бутылки на ближайшую столешницу и полез за бокалами. Они выпили пару бокалов, и настроение Чуи заметно улучшилось. Его лицо порозовело, а глаза приобрели чуть стеклянный вид. Но несмотря на приятное состояние лёгкого опьянения, ему всё ещё было некомфортно. И дискомфорт Чуи не остался незамеченным Дазаем. Ему искренне хотелось, чтобы они приятно провели вечер, и он надеялся, что Чуя хоть немного раскрепоститься и выйдет из привычного образа язвительного рыжего кактуса. — Эй, Чуя, — окликнул своего соседа Дазай, ожидая от него реакции. — Тебе нравится тут? — Моё мнение от двух бокалов вина не поменялось. Обстановка осталась такой же отстойной, просто вино волнует меня чуть больше, — Чуя сделал пару глотков. — Тогда пойдём отсюда, — Дазай начал потихоньку вставать с пола, на котором они, собственно говоря, распивали алкоголь. — Мне тоже скучно. — И куда ты предлагаешь пойти? — Чуя изогнул в вопросительной манере изогнул бровь. — Тебе понравится, — Осаму мягко улыбнулся. — Вино мы заберём. Чуя спихивал всё на эти пару бокалов, иначе он не мог объяснить самому себе, почему с такой легкостью согласился на очередную авантюру Дазая. Они действительно вышли на улицу, и Чуя глубоко вздохнул. Никогда в жизни воздух ему не казался таким приятным как в тот момент. Дазай же, в свою очередь, вручил Чуе две бутылки вина, одна из которых была больше чем на половину пустая, и устремился к небольшому забору. Там он нашёл два велосипеда с корзинками и лукаво улыбнулся Чуе. — Только не говори, что ты собираешься украсть велосипеды, — Чуя недоверчиво посмотрел на Осаму. Эта идея не показалась ему привлекательной. — Чуя, мой дорогой лилипут, мы не будем красть их, а просто ненадолго позаимствуем, — Дазай аккуратно подкатил два велосипеда, взял у Чуи полную бутылку и положил в корзинку, принадлежавшую в тот момент ему. — Я всё ещё не в восторге от этой идеи, — фыркнул Накахара, но всё же сел на велосипед. Они отправились в путь, маршрут которого был известен только Дазаю. И Накахара послушно ехал за ним, испытывая необыкновенное наслаждение. Ветер дул ему прямо в лицо, растрёпывая рыжие волосы, собранные в аккуратный низкий хвост. Его рубашка в какой-то момент расстегнулась ещё на одну пуговицу, оголяя область ниже ключиц. Кудри Дазая развевались на ветру, а сам он всю дорогу травил какие-то пошлые анекдоты, над которыми Чуя безудержно смеялся. Пару раз им даже пришлось остановиться на полпути, дабы вдоволь посмеяться и перевести дух. Во время таких остановок Дазай постоянно смотрел на Чую, ни на секунду не отрывая своего взгляда. Ему хотелось запечатлеть в своей памяти этот момент. Всего через полчаса после начала поездки Дазай резко остановился, всем видом показывая, что они наконец приехали. Оказалось, что конечной точкой маршрута Осаму является пристань, откуда открывался вид на Тихий Океан, или на одно из морей. Чуя плохо разбирался в географии. Пристань освещало всего пара уличных фонарей, но это вовсе не казалось пугающим, а наоборот, добавляло сложившейся атмосфере лёгкость и некий уют. Они сели на скамейку, и Дазай откупорил одну из бутылок, жестом предлагая её Чуе. Последний с наслаждением сделала пару глотков и молча уставился куда-то вглубь еле виднеющегося горизонта. Они ещё какое-то время просидели в полной тишине, допивая первую бутылку и открывая вторую. Россыпь ярких звёзд на небе делала этот момент каким-то абсолютно магическим, и Дазай расстроился, что на дворе не август, когда обычно можно увидеть звездопад. — Не нашёл никого на вечеринке? — Осаму решил разбавить тишину очередным вопросом, касающимся личной жизни Накахары. — Я особо и не искал, — спокойно ответил Чуя. Алкоголь потрясающе влиял на его нервную систему. — А зря. Там было полно красивых девчонок. А о том, как некоторые парни смотрели на твою попу, я вообще молчу. Чуя решил словесно не реагировать на реплику Дазая, а лишь демонстративно закатил глаза, показывая своё отношение к словам соседа. Снова воцарилось молчание. Но для Чуи оно не было столь уютным, нежели пару мгновений назад. В голову лезли мысли, которые он старался откинуть всю неделю. Честно говоря, Чуя никогда не рассказывал о бедном Агайо и его нелёгкой судьбе. Но пьяный разум подтолкнул его на то, чтобы выложить всё Дазаю. И он резко начал говорить. Он рассказал Дазаю всё, начиная с достижений Агайо, заканчивая его позором. Он в деталях описал, что конкретно его одноклассники сделали с ним. И как сам Чуя от страха не мог даже пошевелиться. — Мне до сих пор стыдно, понимаешь? Стыдно, что я ничего не сделал, — пьяные глаза Чуи выражали полное отчаяние. И Дазай даже не знал, что ему ответить. Голубые, яркие глаза стали напоминать тусклую лужицу. Сначала Дазай довольно продолжительное время молчал. У него в голове был рой различных мыслей, но он отдавал себе отчёт в том, что большую часть из них озвучить он не мог. Осаму хотелось сжать Чую в своих объятиях и показать, что не все в этом мире такие жестокие, и что любящие и добрые люди существуют. Только вот Дазай не считал себя добрым человеком, а на объятия и вовсе не решился. — Чуя, посмотри на меня внимательно, — Осаму устремил взгляд своих глубоких карих глаз на соседа. — Послушай, ты был ребёнком. И это нормально, что ты никак не вмешался. Но не надо говорить, что ты ничего не сделал. У тебя хватило сил и мозгов, чтобы не превратиться в очередного ублюдка, избивающего людей за их предпочтения. Если тебе нравятся девушки — это отлично. Но ты не должен убирать из своей головы другие мысли только из-за этой ситуации. Это всё в прошлом, и я уверен, что несмотря на всё произошедшее, этот мальчик сейчас живёт счастливой жизнью. — Думаешь? — с надежной спросил Накахара. — Уверен, — Дазай мягко улыбнулся и удержал себя от того, чтобы потрепать Чую по голове. — Дазай, — аккуратно позвал Чуя. — Да? — А какого это любить кого-то? Дазай опешил, но всё же не спеша ответил: — Если говорить честно, то я никогда никого по-настоящему не любил. Я навязывал себе чувство невероятной влюблённости просто для того, чтобы как-то сгладить своё одиночество. Но потом я быстро понял, что в этом нет никакого смысла. Но я думаю, что когда ты кого-то взаправду любишь, то ты в первую очередь испытываешь невероятный комфорт, и все твои душевные раны отходят на второй план. — Я боюсь любви. Мне кажется, что зачастую она делает людей несчастными и заставляет страдать. Не бывает такого, чтобы люди любили друг друга одинаково. Всегда один любит друго больше, а второй этим пользуется. Так было и у моей мамы, и я уверен, что тоже столкнусь с этим. — Поговорим с тобой об этом, когда оба влюбимся. И сравним ожидание с реальностью. Дазай решил убрать ненужную грусть, которая окутала их разговор. Он достал из кармана своего бежевого тренда белые проводные наушники, подключил их к телефону и дал один наушник Чуе. Последний спокойно взял его и вставил в своё ухо. Он думал о том, что с помощью музыки он сможет расслабиться окончательно. И он не ошибся. Дазай включил приятную «Fly me to the moon» и начал тихо подпевать. Светало, но ни одному из них уходить не хотелось. Чуя даже не шевелился, как будто и вовсе прирос к скамейке. Алкоголь приятно согревал, и в голове больше не осталось ни одной негативной мысли. На душе было уютно и спокойно. — You are all I long for, — пел Дазай и нелепо двигал головой в такт музыки. — Ты знаешь, что ты отвратительный певец, — Чуя пьяно улыбнулся и посмотрел на своего соседа. Дазай сглотнул и перестал петь. Чуя был близко, и ему невероятно хотелось дотронуться до него. Осаму аккуратно убрал прядь рыжих волос, спадавшую на лицо Чуи. Он заправил её за ухо, и его рука так и осталась у Чуи на затылке. Он мягко массировал его голову, и на удивление Чуя никак не противился. Наоборот, его губы немного приоткрылись, и он неотрывно смотрел в глаза Дазая. Последний неторопливо приближался к Накахаре, опаляя его лицо своим пьяным дыханием. Чуя громко дышал и тоже начал потихоньку приближаться к Осаму. Но, не уследив за своими движениями, он случайно наступил рукой на провод, и наушник резко выпал из его уха. Также резко Чуя отстранился от Дазая и отвернул голову. Былая лёгкость ушла, как будто её никогда и не было. И они оба молчали и их взгляды больше не пересекались. Чувствовалась жуткая неловкость, и на улице как будто резко похолодало. — Чуя, слушай, — начал говорить Дазай, но его резко прервали. — У тебя на носу прыщ. И я хотел его разглядеть. Поехали обратно, — отрезал Накахара и поспешно встал со скамейки. Дазай в своей голове убил себя уже раз пятьсот, и он искренне надеялся, что после этого инцидента их сложившиеся отношения не изменятся.