100% heterosexual

Сожительство с Дазаем можно было охарактеризовать пятью этапами принятия Кюблера-Росса. Первый этап — «Отрицание». На следующий день после своего заселения, Чуя проснулся с совершенно прекрасным настроением. Ему снилась большая и просторная комната с огромной кроватью, удобным письменным столом и тремя шкафами: один для книг, один для одежды и один для аксессуаров. Это место было идеальным, и Чуя даже не мог поверить, что ему досталась такая потрясающая комната. Да она же ничуть не хуже его спальни в родном доме! К тому же он живёт в гордом одиночестве, спокойно наслаждаясь чашкой кофе во время выполнения очередного задания. Но стоило ему проснуться, потереть руками глаза и взглянуть направо, его настроение с фантастической скоростью упало вниз. На соседней кровати мирно посапывал Дазай, а сама комната, хоть была и неплохой, но явно отличалась от того идеального места, в котором он жил в своём сне. «Мне это точно снится! Я сейчас закрою глаза и проснусь в той замечательной комнате, в которой точно не было блядского балабола соседа.» Чуя снова закрыл глаза и пытался сконцентрироваться на другой реальности, которая казалась ему гораздо более привлекательной. И, находясь между миром реальным и миром сновидений, его неожиданно окликнул голос: — Ох, Чуя, как же прекрасно проснуться этим воскресным утром и увидеть тебя на соседней койке! «Грёбанный Дазай и грёбанная комната.» Второй этап — «Гнев». Чуя относился к чтению и непосредственно книгам крайне положительно. Одним из его любимых способов времяпрепровождения являлось сидеть на веранде с книгой и чашкой чёрного кофе. Но, когда книги буквально лезут из всех щелей, это просто не может не напрягать. Серьёзно, книги Дазая находились повсюду. И, когда Чуя говорил «повсюду», он действительно имел в виду, что не было места в их небольшой комнате, где не стояли или лежали книги Осаму. Один из трёх шкафов был полностью забит художественной литературой и поэзией. На полу, на столах, в шкафу, предназначенным для самого Чуи, везде находились книги по истории. Господи, да даже в блядской микроволновке и то лежали три книги про Первую Мировую. Накахара понимал, что Дазай учится на факультете истории. И этот факт даже повысил Осаму в глазах Чуи. Но неужели нельзя было скачать хотя бы половину в электронном варианте? Или сидеть и читать книги в библиотеке, а не приносить это всё домой? Различная литература буквально мешала Чуе дышать! — Дазай, ответь честно, ты ограбил университетскую библиотеку? — недовольно спросил Чуя. — Иначе я не знаю, как ещё объяснить наличие миллиарда книг у нас в комнате. — Ну парочку из них я действительно забыл отдать, но думаю милая библиотекарша простит мне этот факт. Всё-таки недаром я около часа слушал истории о её кошках, — спокойно ответил Дазай, почёсывая затылок. — Да и к тому же, половина из них нужны мне для учёбы, а половина для душевного покоя. Ты же не хочешь, чтобы меня отчислили и я покончил с собой? — Да делай, что угодно, только убери эти чёртовы книги из, прости Господи, микроволновки и моего шкафа! — Ну, думаю, на верхней полке я всё же могу их оставить. Ты всё равно до туда не дотягиваешься, — улыбнулся Осаму, ожидая реакции своего соседа. — Ещё одно упоминания твоего роста и ты умрёшь не от собственных рук, а от удушью во сне, шпала ты безмозглая. Чуя был на тысячу процентов уверен в том, что на этой земле нет человека, который выводил его из себя так, как это делал Дазай. И Накахара постоянно задумывался о том, что отсидев срок за убийство своего соседа, он приведёт к мир к необычайному прогрессу. Третий этап — «Депрессия». В один из вечеров Чуя буквально валился с ног. У него был шесть пар, и он просто неимоверно устал. Университет высасывал из него все соки, не оставляя сил даже на то, чтобы поесть. Он рухнул на свою кровать, молясь на то, что проведёт хотя бы час в полной тишине и спокойствии, пока у него не появятся силы на то, чтобы пойти в душ и переодеться. Но судьба злобно посмеялась над ним и его желаниями, и буквально через десять минут в комнату вошёл Дазай. Дазай с гитарой в руках. Только не это. — Ох, Чуя, ты рыжий, очень рыжий, — начал петь Дазай, но остановившись, посмотрел на лицо Накахары. — Но совсем не конопатый. Ох, Чуя, ты убил дедушку лопатой! У Чуи не было сил даже на то, чтобы что-то ответить Осаму, поэтому он молча взял свою пижаму и банные принадлежности и поплёлся в ванную, даже не удосужившись украдкой посмотреть на Дазая. Стоя под струями тёплой воды, ему очень захотелось позвонить маме и всё же согласиться на её предложение о съёмной квартире. Однако сделать он всё равно этого не мог. Его мама столько в него вложила, что Чуя просто не мог себе позволить сдаться так быстро. Но неужели всю университетскую жизнь ему придётся провести бок о бок с таким человеком, как Дазай? Эта мысль больше не злила Чую, а скорее вгоняло в состояние апатии и тоски. Четвёртый этап — «Торг». В один момент Чуя пришёл к мысли о том, что всё-таки можно попробовать договориться с Дазаем. Учёбы у Накахары было действительно много, а домашнего задания ещё больше. Немалое количество времени он проводил в библиотеке с Рюноске. Да и последний оказался отличным парнем. Он был молчалив, нелюдим, не здоровался даже с одногруппниками и за обедом всегда садился за самый отдалённый столик. Но, несмотря на всё это, он оказался отличным парнем. У него было хорошее саркастическое чувство юмора и интересный взгляд на мир. Они с Чуе часто беседовали, но Акутагава никогда не переходил границы дозволенного. Чуе искренне нравилось с ним общаться, и он был по-настоящему рад, что у него появился такой друг. Однако в библиотеке он не мог проводить столько времени, сколько бы хотел. Рюноске уходил довольно рано, оставляя Накахару в гордом одиночестве. Но буквально минут через десять после ухода Акутагавы, к Чуе то и дело подсаживались какие-то непонятные люди. Вокруг было полно свободных мест, и он не мог понять такого интереса к своей персоне. И, конечно, он мог бы спокойно сидеть и заниматься в своей комнате, но была одна высокая и костлявая вещь, которая ему невероятно мешала. По вечерам Дазай почти всегда валялся в комнате, уткнувшись в очередную книгу (видимо он достал её из микроволновки), но стоило Чуе появится на пороге, так Осаму почти сразу же начинал его доставать. Иногда пел песни, иногда читал стихи, а иногда разыгрывал исторические сражения. В любом случае заниматься в такой обстановке было невозможно. Но Чуя был бы не Чуей, если бы не пытался найти выход даже из самой сложной ситуации. — Дазай, у меня к тебе есть предложение, — серьёзно сказал Чуя в один из вечеров. — Надеюсь, руки и сердца? — ответил ему Дазай и подмигнул. Чуя хотел снова начать уже привычную перепалку, но сразу вспомнил цель своего разговора. Поэтому вместо оскорблений и угроз, он лишь глубоко вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза. — Мне приходится много заниматься, и к сожалению, я не могу проводить в библиотеке столько времени, сколько бы мне хотелось, — Чуя говорил нарочито спокойно, будто пытается что-то объяснить пятилетнему ребёнку. — Но заниматься в комнате я тоже не могу, потому что ты буквально никогда не затыкаешься. Поэтому я предлагаю внести в нашу привычную жизнь некоторые корректировки. — Я весь во внимании, любовь моя. — Во-первых, ты перестаёшь называть меня «любовь моя», или к концу года останешься без конечностей, — Чуя пристально посмотрел на Дазая. — Во-вторых, хотя бы час в день ты молчишь и не отвлекаешь меня от учёбы. Можешь прогуляться, можешь почитать, мне, честно говоря, всё равно. Я прошу о часе в день. Примерно с восьми до девяти. Чуя сидел в ожидании того, что Дазай громко рассмеется и снова начнёт петь. И он был готов к тому, что к небольшой люстре придётся приделывать петлю. Однако Дазай спокойно хмыкнул и мягко посмотрел на Накахару. — Я согласен. Чуя опешил. Так просто? — И где подвох? — спросил Чуя, прищурив синие глаза. — Подвоха нет. Я понимаю, что на первом курсе действительно учиться сложно, поэтому я согласен на твоё предложение. Чуя с подозрением посмотрел на Дазая и, не отрывая взгляда, сел за стол и стал раскладывать учебные материалы. Осаму на такое поведение отреагировал лишь очередной мягкой улыбкой и погрузился в мир литературы. В какой-то момент Дазай молча встал с кровати и принялся заваривать себе чай. Чую звуки закипающего чайника совершенно не отвлекали, поэтому он даже не обратил на это внимания. Но какого было удивление, когда чашка ароматного зелёного чая с долькой лимона буквально материализовалась на его письменном столе. — Это мне? — спросил Чуя, отрывая взгляд от учебника по основам дизайна. — Ну, как видишь, моя чашка в руках, а кроме нас с тобой в этой комнате больше никого нет, — делая глоток, спокойно ответил Осаму. — Ты что туда крысиный яд налил? — Чуя вопросительно изогнул бровь. — Поверь, если бы я захотел убить тебя с помощью этого чая, я бы точно не налил туда крысиный яд. Во-первых, ты бы не умер, а скорее просто продлевался. Во-вторых, я не желаю тебе печечной недостаточности или проблем со свертываемостью крови, — Дазай аккуратно поставил собственную чашку на прикроватный столик. — Единственное, что я добавил — это одну ложку сахара и лимон. Так что не беспокойся. У Чуи почему-то покраснели щёки. Никто, кроме его мамы никогда не делал ему чай. — Вообще-то я люблю две ложки сахара, — буркнул Накахара, уткнувшись в учебник. — Буду знать, принцесса, — сказал Дазай, открывая сборник сочинений Аристотеля на нужной странице. Чуя никак не отреагировал на очередное прозвище, которое придумал Дазай. Не дай Бог, последний заметит его покрасневшие щёки и надумает себе невесть что. Да и к тому же Накахару в большей степени волновала учёба, а не кудрявый маразматик. И Чуя никак не замечал, что его точёный профиль разглядывает пара карих глаз. А обладатель этих глаз сидит с мягкой полуулыбкой на лице. Пятый этап — «Смирение». Ладно, стоит признать, что жизнь с Осаму не была такой уж и плохой. Да, он несомненно оставался той ещё занозой в заднице и раздражал Чую своим шумным и несуразным поведением. Но иногда от него всё же была польза. Во-первых, он сдержал своё обещание и час в день никак не донимал Чую, а исправно готовил ему зелёный чая с двумя (!) ложками сахара. Во-вторых, он поделился с Чуей огромным количеством разных сайтов, которые несомненно облегчили Накахаре его учебную жизнь. Благодаря рекомендациям Дазая, ему стало гораздо легче находить какие-то материалы, и он быстро выбился в топ лучших учеников факультета. В-третьих, Дазай действительно рассказывал много интересных вещей, связанных с литературой и историей, и Чуя соврёт, если скажет, что ему было неинтересно слушать факты про Монголо-татарское иго или же подробности жизни Николая Васильевича Гоголя. Накахара правда так и не понял, как такой безалаберный человек как Дазай учится на отлично, но видимо Осаму действительно горел изучаемым предметом. И в-четвертых, у Дазая был действительно неплохой музыкальный вкус. У них с Чуей вошло в привычку делиться музыкальными композициями, которые им нравятся. Накахара познакомил Осаму с творчеством Mindless Self Indulgence, и Дазай, впервые послушав их песни, сказал, что не удивлён, что Чуе такое нравится, и что он уверен в том, что Чуя представляет как он кого-то избивает. За это Дазай получил свёртком бумаги по башке. Осаму, в свою очередь, дал Чуе послушать песни Childish Gambino. И Накахаре действительно понравилось его творчество, хотя Дазаю он сказал, что такие песни нравятся пятнадцатилетним девочкам. В общем, можно было сказать, что их совместная жизнь стала более менее спокойной. Конечно, Чуя иногда всё же раздумывала о том, как медленно, но верно убить своего соседа, но в целом Дазай перестал казаться ему дьяволом во плоти, а их ежедневные перепалки стали чем-то вроде традиции. В один из вечеров Дазай ввалился в комнату в своём неизменном бежевом пальто, однако он не стал его снимать, а потрепал Чую по плечу, чем отвлёк того от чертежа. — Дазай, если бы я провёл сейчас лишнюю линия, я бы воткнул тебе этот карандаш в твою глотку. — Ох, Чуя, это была бы честь умереть от твоей руки! — театрально вздохнул Осаму и положил руку на сердце. — Но в этот прекрасный тёплый вечер обойдёмся без убийств. Я пришёл к тебе с потрясающим предложением! — Ты всё-таки решился на эвтаназию и хочешь, чтобы я был свидетелем сего торжества? — Чуя ухмыльнулся. — Я в деле. — Дорогой, я рад, что ты наконец-то решил проникнуться моими интересами, но всё же дело не в этом, — Осаму поправил край своего пальто и продолжил. — Я подумал над тем, что нам надо вывести наши отношения на новый уровень, поэтому я предлагаю сходить в бар. — Дазай, я не собираюсь пить с тобой и выслушивать все твои страдания, поэтому оставь меня, — Чуя отвернулся от соседа и взял в руки карандаш. — Я знал, что ты ещё не готов на диалоги тет-а-тет, поэтому решил, что нам необходима компания. Я подобрал идеальных людей для того, чтобы скрасить наш вечер. — Если ты имеешь толпу твоих фанаток, которые оставляют нам жалкие письма под дверью, то я пас, — сказал Чуя, не прекращая заниматься делом. — О, я так и подозревал, что ты дикий собственник, — Дазай улыбнулся во все тридцать два зуба. — Но оставим моих фанаток в покое. Я предлагаю тебе провести этот вечер в компании самого сексуального мужчины в мире по имени Осаму Дазай. Но с нами также будут святой Ацуши, ворчун Куникида и твой угрюмый друг. — Каким образом вы смогли уговорить Рюноске? — удивился Чуя. — И откуда ты вообще его знаешь? — Это Ацуши пригласил его. Они живут в соседних комнатах и неплохо общаются, — объяснил Дазай. — Я вообще удивлён, что у тебя есть друзья, — сказал Чуя, неспешно вставая. — Я так и знал, что ты согласишься! — победно воскликнул Дазай. — Я согласился только потому что не против выпить пару бокалов вина. Дазай ухмыльнулся, но не стал отвлекать Чую от сборов. Сборы, впрочем, не заняли много времени. Чуя надел кожаный чокер на шею, взял с полки шляпу и снял с вешалки чёрное пальто. Они молча пошли в бар, где их ожидали друзья. Чуя с удивлением посмотрел на Рюноске, который не выглядел так, как будто ненавидит всех вокруг. — Когда Дазай сказал мне, что ты будешь тут, я был уверен в том, что это пранк, — сказал Чуя, здороваясь с другом. — Да я думал, что не пойду никуда, но мне стало слишком скучно сидеть в комнате, — бесстрастно ответил Рюноске. Его манера общения, кажется, никогда не менялась. Взгляд Чуи метнулся на Ацуши и Куникиду, и он искренне не мог понять, по какой причине они общаются с Дазаем. Ладно Куникида, он учился с Дазаем в одной группе, и возможно ему просто было выгодно общаться с этим неугомонным гением. Но в чём был мотив Ацуши? Он выглядел и вёл себя как ангел во плоти. И у Чуи не было ни одной мысли, как судьба связала Дазая и Ацуши. — Судя по твоему лицу, я могу сказать, что ты тоже не горел желанием идти куда-то с Дазаем, — к Чуе обратился Куникида. — Но этот ублюдок имеет магический дар убеждения. Я уверен, что он как-то связан с эзотерикой. — Да, я самая настоящая ведьмочка, — подмигнул всем присутствующим Дазай. — И никто из вас не в силах противостоять моим чарам. Да и к тому же я привёл вас всех в довольно приятное место. Не согласиться с последним утверждением Дазая было невозможно. Бар был и вправду приятным: тёмные стены, бежевые мягкие диваны и приглушённый свет. На фоне играл ненавязчивый джаз, и Чуе действительно нравился этот бар. Он также искренне надеялся на то, что алкоголь тут будет хорошим. Чуя долго и кропотливо изучал винную карту. Он был большим любителем данного напитка и был приятно удивлён, что в данном заведение есть столько разных сортов вин. — Чуя, я так и знал, что ты большой любитель вина, — Дазай посмотрел на своего соседа. Чуя поднял свой взгляд и с удивлением для себя заметил, что Дазай выглядит как-то очень приятно. Его лицо расслаблено, а губы изогнуты в фирменной улыбке. Возможно именно приглушённый свет делал черты его лица более мягкими и утонченными. — И почему же ты так подумал — Чуя не показывал свой интерес, но ему действительно было любопытно узнать это. — Чуя, честно говоря, я тоже был в этом уверен, — подал свой голос Рюноске. — Весь твой вид указывает на то, что ты не против выпить пару бокалов красного. — И я отлично представляю тебя в роли домохозяйки, которая каждый вечер наливает себе бокал, а потом звонит подружкам и жалуется на непутёвого мужа, — Осаму засмеялся и сидящие за столом подхватили его смех. Даже Чуя не смог сдержать улыбки. Эта атмосфера была для него в новинку, так как обычно он привык проводить время наедине с самим собой. Нет, не подумайте, Чуя не был изгоем или что-то наподобие этого. Просто ему действительно было сложно найти подходящих людей, да и к тому же не все могли вытерпеть его непростой характер. Но с этими людьми ему было по-настоящему комфортно. Они обсуждали всё на свете, начиная с кинематографа, заканчивая постыдными историями, связанными с употреблением алкоголя. И даже Дазай перестал казаться ему таким надоедливым, а раскрылся с совсем иной стороны. Он мог поддержать абсолютно любую тему разговора и постоянно смешил друзей. Куникида оказался очень умным парнем. А у Ацуши были самые смешные истории, хотя, когда он их рассказывал, его щёки приобретали оттенок спелого помидора. Рюноске был как всегда немногословен, но было видно, что ему тоже комфортно проводить время с этими людьми. В один момент Дазай вышел покурить, захватив с собой Куникиду и Рюноске. Чуя остался наедине с Ацуши и очень боялся неловкой паузы, так как с глазу на глаз они с ним раньше никогда не беседовали. — Дазай конечно та ещё заноза в заднице, — Накахара пытался разбавить обстановку. — Иногда мне кажется, что у него реально шило в одном месте. — На самом деле он не такой плохой, как ты думаешь, — начал робко говорить Ацуши. — Он раньше был спокойнее, и только благодаря ему я вообще выжил в старшей школе. Он всегда защищал меня, и пару раз получил за это в морду. Но потом произошли некоторые события, и через время он немного изменился. Но я как-то заговорился. Если он захочет, то он сам тебе расскажет. Но попытайся понять его. Чуе вдруг стало как-то не по себе. Под пронзительным взглядом Ацуши он почувствовал себя маленьким мальчиком, которому его мама объясняет банальные вещи. Ему стало даже как-то стыдно за то, что он так плохо отзывался о Дазае при его же друге. В остальном вечно прошёл очень хорошо. Все присутствующие находились в приятной стадии опьянения, и разговоры с каждой минутой становились откровеннее. В один момент мужчина, сидящий за барной стойкой, начал пристально смотреть на Чую, чем привлёк внимание последнего. Мужчина, добившись взгляда Накахары, подмигнул ему и пошло улыбнулся. Чуя поспешил отвести взгляд и почувствовал прилив агрессии. — Мне только что подмигнул какой-то левый мужик, — недовольно сказал Чуя, привлекая к себе внимание друзей. — Может хочет познакомится, — предположил Ацуши. — Тогда его ждёт отказ, — буркнул Накахара и скривил губы. — Он не в твоём вкусе? — с интересом спросил Дазай. — Я сто процентный гетеросексуал. Меня привлекают только девушки, — уверенно ответил Чуя, посмотрев Дазаю в глаза. Дазай хмыкнул и на пару мгновений погрузился в свои мысли. — Любовь для того и нужна, чтобы стирать границы между полами. Думаю, когда-нибудь ты это поймёшь. — Я уверен в том, что меня привлекают только девушки, — упорно говорил Чуя, не обращая внимания на смущенный взгляд Ацуши. Рюноске и вовсе как-то странно сглотнул. — Многое теряешь, — многозначно ответил Дазай и посмотрел куда-то в сторону. Чуя же недовольно фыркнул, но продолжил общаться со всеми, как будто этого момента не было вовсе. Дазай же думал о том, что Чуя просто глубоко сидит в огромном шкафу. Но это не значит, что достать его из этого шкафа невозможно.