Впусти меня

      День выдался просто на загляденье, и Андрей, подрулив на своём розовом джипе к серому трёхэтажному зданию детдома, поставил машину на сигнализацию. Уселся на стоящую в тени ветвистого тополя изрезанную разными непристойными надписями скамейку, с удовольствием вдыхая свежий утренний воздух и попутно с интересом наблюдая за кучковавшимися то тут то там малолетними воспитанниками сего богоугодного, как говорили в старину, заведения. — Эй ментяра, закурить не найдётся? — внезапно услышал слева от себя хрипловатый юношеский голосок Синягин, и, повернув голову, увидел двух стоящих рядом, от силы лет четырнадцати от роду, мальчишек, одетых, словно из инкубатора, в голубые шорты, и розовые, девчачьего цвета, майки. — Во-первых, почему ментяра? А во-вторых, я тебе в папаши гожусь, так что обращайся, пожалуйста, уважительно, — назидательно сказал капитан, но должного эффекта на детдомовцев не произвел. Оба шкета уселись по обеим сторонам от Андрея. Один достал из кармана банку «девятки», и, громко чпокнув кольцом, сделал пару смачных глотков, протянув через капитана сосуд соседу. — У вас кобура из-под пиджака торчит. На бандита не похожи — физия не та. Простые обыватели с утра пораньше на скамейках со стволом в кармане розы не нюхают. Да и тачка у вас… того… под цвет органов, — заменжевался в конце фразы, видимо, самый говорливый из них. — Ну, кобура у меня сегодня пустая, а судя по вашему прикиду — вы тоже… не той ориентации, — не остался в долгу Синягин и улыбнулся, увидев засмущавшихся пацанов. — Это наш директор мудак, точнее, директриса. Она до этого в девчачьей гимназии преподавала, вот привычка позорная и осталась. — А ну брысь отсюда, щеглы, — внезапно нарисовался около лавочки широко известный в узких кругах диггер Земнухов Егор, он же, по совместительству, внештатный сотрудник отдела 5 — 12, и поставив подросткам два смачных щелбана, несмотря на то, что был ниже их на полголовы, уселся рядом с Андреем. — Строго ты с ними, — покрутив головой, и заметив, что пара мальчишек быстрым шагом направилась к зданию детдома, сказал капитан. — С ними по другому нельзя, — вздохнул Жорка, — разбалуются ещё. — Ну смотри, — шутливо щёлкнул мальчика по носу парень, — тебе с ними жить. — Вы тут по делу или как? — с деловым видом затушил бычок от сигареты об урну малец. — А то у меня своих забот полон рот. — И что за заботы, если не секрет? — стараясь сохранить физиономию серьёзной, спросил капитан. — С Витьки Сиропа пачку гондонов стрясти. Он мне вчера… гмм… проспорил. Затем, по плану, просмотр в актовом зале немецких порнографических фильмов, и, наконец, сеанс одновременной игры с десятью партнёрами в карточную игру, в простонародье именуемую «очко», ставкой в которой будет месячный оплаченный абонемент на поход в «комнату страха», недавно открывшимся в Центральном парке популярном аттракционе. — Если ты продолжишь отпускать свои идиотские шуточки, то я пошел, — поднялся с лавки Синягин. — Мне и динозавра с чокнутыми монахами за глаза хватило. Скажи спасибо шефу, а то хрен бы я сюда пришел. — Это точно, — нахально усмехнулся мальчишка. — Если бы я Васятку по запаху креозота тогда не унюхал — ваши косточки сейчас обгладывали бы крысы. А дело вот в чём… *** В баре с прозаическим названием «Бараний рог», несмотря на столь раннее время, было довольно людно. Тем не менее гориллообразный вышибала на входе отчего-то без вопросов пропустил мужчину и мальчика, снизойдя до того, что даже услужливо и чуть ли не подобострастно открыл перед ними дверь, попытавшись изобразить на кинг конговской роже некое подобие улыбки. Внутри приветливо звякнул колокольчик и незваные гости ввалились внутрь, причем Жорка, словно завсегдатай, игнорируя приветствие торчавшего за стойкой пузатого бармена, уверенно подошёл к самому дальнему столику, за которым, грустно опустив небритую седую физиономию в пустой стакан, сидел немолодой пятидесятилетний мужчина, и, видимо от безысходности ситуации, безуспешно пытался пристукнуть пыльным ботинком верткого рыжего пруссака. — Как дела, Хранитель? — усевшись на лавочку и знаком показав Андрею на место рядом, вежливо поздоровался Егор. Видя напрасные потуги приятеля, метким щелчком отправил неуловимого таракана прямо в рот немилосердно храпевшему за соседним столом вусмерть пьяному детине. — Засыхаю, как ёлка в пустыне. Если чего надо, — подмочи репутацию, тогда и поговорим, — с надеждой в лице почему-то посмотрел на Синягина Хранитель, и тот, не будь дураком, нашел глазами бармена и через минуту бутылка «Столичной» и чистый стакан, были немедленно доставлены по назначению. — Первый питух, каких я знаю, — гордо сказал пацан, словно это лично он открыл и выпестовал для общества столь ценного и незаменимого кадра. — Без всяких сомнений, — согласился Андрей, не отрываясь, следя за равномерно двигающимся острым кадыком пьяницы. Сосуд опустел невероятно быстро, и заметно взбодрившийся мужчина залихватски вытер усы, и подцепив вилкой с тарелки какую-то подозрительную зелёную массу, незамедлительно отправил её в рот. — Нам бы к тебе в туалет попасть, — начал было мальчишка, — Так уж невтерпёж, — опрокидывая второй стакан, ухмыльнулся Хранитель. — Или в детдоме тухлятиной кормят? — Диарея замучила, — притворно вздохнул пацан, для убедительности громко пустив газы. — Это кто ж тебя научил, жертва аборта, в приличном месте пердеть? — чья-то здоровенная рука подняла Егора за шкирку. — Здесь тебе не Европа, в России люди культурно отдыхать умеют, — смачно рыгнул прямо в лицо капитану незнакомец. Одним движением руки здоровяк забросил парнишку в стоящий у стенки красивый столитровый аквариум, в котором до этого мирно шевелили хвостами пузатые золотые рыбки, а по дну ползали «трёхрублёвые» усатые раки. Следующим был неплохой хук в челюсть капитану, в результате чего тот налетел на гулявшую рядом компанию, превратив неплохой натюрморт на их столе в форменный, со звоном разбитой посуды и брызгами винегрета в рожи, бардак. В одно мгновение протрезвевший Хранитель, легко, словно зубочистку, поднял над головой тяжеленую дубовую скамейку, и со всего маху огрел детину по роже. Падая, тот снёс своей тушей ещё пару столов, и пробив головой тонкую гипсокартонную перегородку, въехал носом в задницу завизжавшей от полноты ощущений необъятной поварихе, только что снявшей халатик и намеревавшейся примерить купленные в невероятно пафосном бутике дорогущие прозрачные стринги. Завязалась общая драка, в процессе которой кое-как выбравшийся из аквариума мокрый с головы до пят Жорка пнул между ног пытавшегося цапнуть его за ногу с пола лысого типа, и схватив своих знакомцев за руки, быстро вывел их через кухню на улицу. Вынырнув в каком-то глухом переулке, двое недавних посетителей бара со вздохом примостились на чугунной скамейке. Только малолетний Жорка, подпрыгнув, незамедлительно стянул мокрые шорты с трусами, чем привел в ступор копавшегося в контейнере с мусором выпучившего глаза бомжа. Порывшись в спущенном до колен белье, мальчишка с победным криком «Ага!» выудил оттуда воинственно расшеперившего клешни рака. Натянув одежду обратно, он щелчком отправил ни в чём неповинное членистоногое в ближайшую лужу. Подойдя к лавке и поочередно пожав обоим мужчинам руки, парнишка вприпрыжку побежал по направлению к видневшейся невдалеке автобусной остановке. — Нельзя ему туда, — тяжело поднимаясь по лестнице на седьмой этаж, неизвестно к чему сказал вспотевший, словно мерин, Хранитель. — Эта дверь не каждому открывается. Потому начальник и послал тебя. А малец своё дело сделал, более от него ничего не требуется. — А от меня? — спросил тоже слегка запыхавшийся Синягин. — От меня-то что нужно? — Кто ж его знает, — отпирая ключом обитую чёрным дерматином дверь, со вздохом ответил Хранитель. — Попадешь на ту сторону — сам узнаешь. Ты, главное, не суетись, — отодвинув ногой пушистого рыжего кота, кинувшегося под ноги с громким мявом, повесил куртку на гвоздь в прихожей хозяин. — Всё должно идти своим чередом. — А обратно как? — обеспокоенно поинтересовался капитан, усевшись в изрядно захламлённой комнате на старый, продавленный посередине диван. — А никак, — пошуровав среди выставленной на полу батареи из пустых бутылок и найдя среди них одну, в которой плескалось ещё грамм двести, хозяин квартиры с радостным криком наполнил пыльный гранёный стакан. — Только как дело своё сделаешь, так тем же часом дома и окажешься. С неимоверно благостным выражении лица он выцедил полный стакан водки, смачно занюхал валявшимся на грязной тарелке огрызком солёного огурца, и на секунду прикрыв глаза, совершенно трезвым голосом произнес: — Ну, с богом! Затем вышел в коридор и гостеприимно распахнул дверь в крошечный, окрашенный в ядовито-салатный цвет сортир. Свет не включал, а протолкнув капитана внутрь, дёрнул за ручку сливного бачка. Послышался шум воды. Дверь закрылась. Синягин на автомате сделал шаг вперёд, запнулся о край унитаза, и, ударившись лбом о трубу, потерял сознание. *** Первое, что увидел очнувшийся после удара Андрей, было огромное звёздное небо. Пошевелившись, парень нащупал у себя на лбу громадную шишку, и, с матами раздвинув торчащие вокруг колючие кусты акации, отряхнулся, бесцеремонно справил малую нужду, тщательно проследив, чтобы вопреки поговорке, последняя капля не попала в трусы. Вышел на узкую, освещённую редкими фонарями аллею, подобрал кстати валявшуюся у обочины бутылку из-под шампанского, вспомнив детскую игру, раскрутил её на асфальте, пройдя метров сто в том направлении, куда приблизительно указывало горлышко, услышал впереди шум и довольный хохот. Осторожно подобравшись ближе, Андрей выглянул из-за поваленного ствола березы и увидел довольно нелицеприятную картину. Трое великовозрастных, уже изрядно пьяных семнадцатилетних дебилов издевались над щуплым белобрысым мальчишкой. Отвешивая ему щелбаны и пиявки, пиная под зад, при этом умудряясь прихлёбывать из бутылок пиво. Мальчик ревел, крупные слёзы градом катились по чумазым щекам, но силы были явно неравны и Синягин, не выдержав такого беспредела, словно джинн из графина выскочил прямо у негодяев перед носом. — Отстали бы вы от парнишки, ребята, — насколько мог вежливо в подобной ситуации попросил беспредельщиков Андрей. — Шел бы ты, дядя, отсюда, — спецом плюнул на кроссовки Синягина самый высокий из троицы, — а то как бы не пожалеть. Сбоку раздался щелчок выкидного ножа, а в следующий миг моментально среагировавший на опасно знакомый звук, лоб капитана с глухим стуком впечатался в переносицу длинного. И тут же капитана ударили чем-то массивным по спине, но Андрей уже в падении рефлекторно схватил рукой ближайшего хулигана за промежность, от всей души сжав кулаком массивные яйца (рёв стоял такой, будто быка кастрировали), перекатом уйдя от остроносого ботинка, ловко вскочил на ноги, и выбив у неприятеля нож из руки, мощным хуком справа отправил того в нокаут. «Прямо как Брюс Ли», — довольно промелькнуло где-то в подсознании Андрея. Победа была полной. Вот только мальчик лежал на асфальте без движения, а вокруг него расплывалось черная лужа крови… Хрен знает почему, но здесь его телефон не работал, и прошло минут десять, пока парень нашел в валявшемся рядом портфеле исправно работающий гаджет. Ещё столько же пришлось ждать скорую помощь. — Фамилия потерпевшего? — равнодушно спросила сидевшая у изголовья мальчишки немолодая замотанная врачиха. — Голубев… Вася, — охрипшим голосом ответил мельком глянувший в тетрадки парнишки Андрей. — Вы его отец? — Я? Да… конечно, — чуть запнувшись, ответил мужчина, откинув со лба находящегося без сознания мальчика светлую чёлку. — Нужны будут свидетельство о рождении и ваш паспорт. — Доктор, он выживет? — Много крови потерял. Ложитесь рядом, а то можем не довезти. Ваша группа? — Первая. Универсальная, — заученно ответил Синягин. — Будем делать прямое переливание. К больнице подкатили, как положено: с мигалками и сиреной. От Андрея уже отсоединили все трубки, и он потихоньку выбрался из машины. Голова закружилась, и капитан, чуть пошатываясь, заторопился за увозившими каталку с мальчишкой дюжими санитарами. В операционную его, само собой, не пустили, равно как и после, в реанимацию, и вымотавшийся Андрей закемарил в коридоре на лавочке, пока какая-то сердобольная медсестричка не подсунула ему под голову подушку и не накрыла тонким больничным одеялом. Утром он проснулся с петухами, сиречь с первыми посетителями, и мольбами, а затем и угрозами (показав красные корочки), вынудил врачей пустить его к Ваське, хотя бы на пять минут. Присев рядом на табурет, глядя на пикающие цветные мониторы, Синягин взял его тонкую теплую ладошку в свои руки, и тихо, чтобы никто не услышал, прошептал: «Держись, напарник. У нас с тобой ещё столько работы». Внезапно лежавший в беспамятстве мальчик мигнул ресницами и легонько сжал большой палец Андрея. В глазах у Синягина замутилось. По окружающим предметам, словно по экрану телевизора, пошла рябь, и парень оказался на лавочке около детдома, а сидевший рядом подросток развязно проговорил: — Это наш директор мудак, точнее директриса. Она до этого в девчачьей гимназии преподавала. Вот привычка позорная и осталась… Картинка сменилась, и капитан оказался сидящим в баре за столиком, в компании Егора и Хранителя. — Диарея замучила, — вздохнул мальчишка, для убедительности громко пустив газы. Вдруг что-то невидимое, как пушинку, подняло Андрея Синягина, и перенесло в уже знакомую захламленную квартиру, где бережно опустило на старый диван и нежно потрепало по макушке. P.S. — А всё-таки на море классно, — обтираясь пушистым полотенцем, громко восхищался тропическим пейзажем Васятка, в то время как одетый в пёстрые плавки Андрей кайфовал на просторном шезлонге. — Только не пойму, за что нам начальник путёвку подкинул. Бесплатно, да ещё в Сочи, в самый сезон. — Дарёному коню в зубы не смотрят, — незаметно глянул из-под солнцезащитных очков на украшавший живот напарника короткий, еле заметный рубец капитан. — А в общем, мы с тобой заслужили. И оставив практиканта позади с изумленными глазами, поднялся одним рывком, и, оглашая пляж тарзаньими воплями, бросился в ласковые, изумрудные волны.