Впусти меня

      В очередной раз отремонтированную машину Андрюха, ради такого случая, тщательно, с купленным в ближайшем супермаркете стиральным порошком, отмыл от октябрьской грязи, которая, несмотря на заасфальтированный по приказу мэрина до последнего закоулка город, липла к колесам и капоту словно намагниченная. Так что видавший виды розовый джип, сверкая на солнце словно недозрелый грейпфрут на прилавке у торгующего фруктами носатого армянина, солидно подкатил к серому монументальному зданию горбольницы, когда из находящегося рядом с входной дверью огромного французского окна, спиной вперёд, вместе с дорогущей дубовой рамой и осколками стекла, прямо на крылечко вывалился уже одетый в гражданку лейтенант Голубев. Синягин быстро вылез из салона, прижимая к груди охапку купленных ради выписки товарища жёлтых тюльпанов, и натурально застыл на месте, не представляя, что делать дальше. А между тем Васятка, как ни в чем не бывало, словно помойный кобель от блох, отряхнулся от посторонних предметов, и с виноватым видом, хромая, подошёл к капитану. — Здравия желаю, Андрей Петрович, — отсвечивая поцарапанной физиономией, поздоровался напарник. — Ну ты, блин, даёшь, — умело спародировал незабываемый баритон генерала Иволгина покачавший головой Андрюха, и, не зная куда девать букет, сунул ему цветы под мышку. — Василий Иваныч, Вася, — из входной двери к мужчинам подбежала запыхавшаяся, в расстёгнутом белом халате симпатичная девица. — Вы уж моего Коленьку простите. Вообще-то он у меня спокойный, как бегемотик, — в тон Джипперу запунцовела медсестричка. — Только ревнивый очень, и когда вы на посту со мной… таким образом, прощались… он… ну… плохое о нас подумал. Вот и… легонько похлопал вас… в коридоре. — Ничего страшного, — промокнув синим платком разбитую губу, сказал Вася, — я его где-то даже понимаю, — поморщившись от боли, он даже через силу попытался улыбнуться. — Такую красивую девушку и в кожно-венерическом диспансере к пациентам ревновать будешь, — наклонился к невысокой сестричке Голубев, надеясь поцеловать её в румяную щёчку, но заметив вышедшего на крыльцо пристально оглядывающего окрестности лысого двухметрового «бегемотика» — сразу передумал, и сунув медсестре не предназначенный ей букет в руку, сел на пассажирское сидение, а заранее занявший место водителя Синягин, во избежание дальнейших эксцессов, резко нажал на газ. — Ты даже из больницы по человечески выписаться не можешь, — остановившись на светофоре, осуждающе глянул на притихшего рядом напарника капитан. — Неужели два месяца без баб обойтись не мог? Я, вон, почти год без них обходился и ничего, от спермотоксикоза не помер. — Вам, товарищ капитан, по возрасту и по званию не положено молоденьким девочкам под юбки заглядывать, да к тому же, по словам шефа, спиртное имелось в неограниченном доступе, — прикурил сигарету Вася. — В больнице же с этим делом строго. К тому же юным, гормонально неудовлетворённым лейтенантам сам Аллах прописал задирать женские подолы и по мере сил воспроизводить демаграфически уменьшающееся народонаселение Сибири. Ибо сказано: «плодитесь и размножайтесь» — Может, тебе в монахи податься? — увидев зажёгшийся на светофоре зелёный свет, тронулся с места Синягин. — Только, от греха подальше, в мужской монастырь. Будешь там постом и молитвой буйну плоть умерщвлять. — Боюсь, не получится, командир, — выбросил бычок в открытое окошко Васятка. — Меня ж то, что баб нет, не остановит. От безысходности молоденьких послушников совращать начну. Хотя, по непроверенным слухам, педерастия как раз из монастырей и пошла. Так что я и там не пропаду. — Ладно, — свернул с проспекта в знакомый квартал Андрюха, — не буду я тебе лекцию об упадке нравов читать. Сейчас в контору приедем, и пусть с тобой Пчёлкин душеспасительные беседы проводит… *** Пожарных машин около уцелевшей соседней пятиэтажки скопилось аж четыре штуки, а так как объект тушения, собственно говоря, отсутствовал, то три из них находились в пошлом бездействии. Даже пожарники из кабин не вылезали. Лишь четвертая занималась видимостью работы, поливая хлорированной водичкой из водопроводного шланга ещё дымившиеся останки теперь уже бывшего здания отдела 5-12. Рядом скопилась куча зевак, и как всегда бывает в подобном месте, одна говорливая старушка, взахлёб рассказывающая раскрывшим рты жителям все подробности случившегося несчастья. — Я ведь обычно с петухами встаю. Вон, Агафоновна в курсе, — начала свой рассказ одетая в пышную юбку и цветастый платок очевидица. — А тут, смотрю, по лестнице, по пожарной, чёрт натуральный карабкается. — Брехня, — влез в разговор уже явно поддатый плюгавый мужичок, затушив сигарету об болтающуюся у какой-то женщины за спиной сумочку. — Поди опять за грибами в Лысиху ездила, да поганок с мухоморами с картофаном нажарила, Марковна. — Типун тебе на язык, — плюнула пьянице на ботинок бабулька, — я лет пять, как только в магазине эти… жопиньоны покупаю. — Что дальше то было? — нетерпеливо спросили из толпы. — Дык вот, — продолжила рассказчица. — Добрался этот злыдень до окошка, аккурат на третьем этаже, и словно змеюка заполз в открытую створку. Я было хотела в полицию звонить, уже и телефон из ридикюля достала, а в окне как полыхнет белым заревом! У меня чуть зенки не лопнули. — Точно, сам видел, — влез в разговор прыщавый длинноволосый подросток, — я как раз мусор в контейнер выбрасывал. Аж живот от страха схватило. Еле домой добежал. — Участковый говорит — газ взорвался, — подал голос пьянчуга. — Много он понимает, твой участковый, — недовольно продолжала гнуть свою линию старуха, — в этом доме и так, сколько его помню, всегда какие-нибудь нехорошие вещи происходили. Вот уже и до чертовщины дошло… Ребята потоптались ещё минут двадцать около оплавившейся кучи щебня. Проводили глазами парочку скорых, увозивших, к счастью, незнакомых пострадавших людей и вместительную труповозку, в которую запихнули с десяток, упакованных в пластиковые мешки, обгорелых до неузнаваемости трупов. — Если Борис Семёныч там и был — нам его ни за что не опознать, — почесал затылок Синягин. — А если нет? — грустно спросил Васятка. — Тогда сам нам позвонит. — Что будем делать, командир? — Снимать штаны и бегать, — зло прошипел разозлившийся Андрюха. — Поехали ко мне домой. Там видно будет… *** — Таких совпадений не бывает, — мрачно резюмировал Синягин, — глядя, как из его почерневшего от копоти окна выглядывает человек в оранжевой каске, а из подъезда торчат рукава пожарных шлангов. — Поехали ко мне? — подал идею практикант. — У тебя то же самое, Вася, — похлопал по плечу напарника капитан. — Так, что переходим на нелегальное положение. Ведь правда, что покойников никто не ищет? *** — А чего ж на своей машине не едете? — кивнул мальчишка на загнанный в кусты розовый джипп. — Да суеверный я, — щёлкнул по носу Егорку уже пришедший в себя после всего случившегося Синягин. — Сегодня пятница, тринадцатое. А мне в детстве цыганка нагадала, что в этот день я свою машину в хлам разобью. Так что иди и делай то, что тебе мама строго настрого запрещала. — Она мне много чего запрещала, пока её родительских прав не лишили. — Ну, задай ему какой-нибудь вполне естественный для ребенка твоего возраста вопрос. — Естественный? — ухмыльнулся подросток. — Сейчас сделаем, шеф, — на американский манер, двумя пальцами к пустой голове отдал честь сорванец и бегом умчался выполнять задание. Старый, побитый жизнью УАЗик зелёного цвета мирно стоял, заехав правым передним колесом на завалившийся внутрь поребрик, когда к кабине вразвалочку подошёл дымящий чёрной сигарой, мелкий, одетый в синюю куртку и джинсы мальчишка. — Эй, мужик, у тебя презервативов случайно не найдется? — озабоченно спросил сквозь опущенное окошко пацан у увлеченно смотревшего за рулём по телефону порнуху немолодого красномордого мужчины и бесцеремонно стряхнул пепел прямо ему на колени. — Сдрисни отсюда, мелочь пузатая, — отмахнулся от Егорки водитель и снова уткнулся в ярко горевший экран. — Нехорошо детям грубить, дядя, — обиженно сказал настырный подросток, вытащил из-за пазухи новенький баллон с дихлофосом, пару раз встряхнул, и нажав на кнопку, щедро опрыскал данным дезодорантом физиономию верзилы. Тот сразу же зачихал и закашлял. Вывалился из кабины на асфальт, где его шумно стошнило. Андрей же с Васей шустро подхватили под белы руки бедолагу (при этом капитан мысленно извинился перед ни в чём не виноватым водилой), и скоренько утащили в раскуроченную трансформаторную будку, где связали по рукам и ногам тут же найденными кусками проволоки, сунули в рот Васькин измазанный в крови платок. Накинули на петли двери ржавый замок, и настрого наказав мальчишке держать рот на замке, поехали на скрипучем ветеране в другой конец города. — И куда сейчас? — стараясь не прикусить язык, ибо ветерана автомобильной промышленности кидало из стороны в сторону на здешних ухабах, словно на американских горках, спросил Васька. — Да есть у меня тут недалече… любовь прошедших лет, — не отрываясь от баранки, задумчиво сказал Синягин. — Крутили мы с ней когда-то роман. Лет восемь уже прошло. — А чего расстались? — Я ейному папаше в торец однажды въехал. Понимаешь, салага, я один раз к Олечке в полпервого ночи приехал. Сильно выпивши был. Ну и гормоны взыграли. Душа секса восребовала. На звонок никто не открывал. Я вдвойне возбудился, давай в двери сапогами пинать. Тут выскочил в труселях её предок и меня сковородкой по кумполу огрел. Ну и получил в ответку. С тех пор мы с ней не виделись. Только по телефону позвонила. Сказала, что между нами всё кончено. Вот такая камасутра у меня случилась, напарник, — подрулил к спящей девятиэтажке Синягин, и притормозив у крайнего подъезда, заглушил двигатель. — Ты посиди тут, помедитируй, Василий, — сказал вылезший из машины Андрей. — А я обстановку прочухаю. Надо же нам на ночь куда-нибудь притулиться. — И небрежно помахав ручкой, скрылся в подъезде. А через полчаса напрочь замёрзший Голубев с отвисшей челюстью увидел, как с балкона второго этажа, прямо на раскидистый куст сирени, с воплем упала темная человеческая фигура. Затем, как ни в чем не бывало, встала, отряхнулась и медленно подошла к остывшей машине… — Муж у неё дома оказался, — направляя машину к Красному проспекту, ответил на незаданный вопрос капитан. — То ли самбист, то ли боксёр. В общем, когда я Ольгу попросил позвать, он давай с порога орать, что наконец-то ейного хахаля застукал. Дело дошло до драки. В результате я со второго этажа и спикировал, словно Карлсон со шкафа. Он зажёг в салоне свет и глянул в зеркало заднего вида. — Умеет бить, сука. Завтра точно синяк будет. — А сейчас мы куда? — растерянно поинтересовался притихший было лейтенант. — К вампирам поедем, — не задумываясь ни секунды, ответил Андрей. — К тем, которые кровососы. Почти час ночи. У них как раз самый бодряк наступает… За прошедшие два с половиной года Виктор ничуть не изменился, впрочем, и Соня тоже. Удивляться не стоило, ибо вампиры бессмертны, это каждый пацан знает. И слушать этот выродок, надо отдать ему должное, умел дай бог всякому. За то время, пока Синягин рассказывал ему о свалившихся на них горестях, ни разу не перебил, только сделал один короткий звонок по телефону. Между тем бывшая подруга-любовница, видимо на правах теперешней хозяйки, принесла пару пузатых бокалов и литровую бутылку «Хеннесси», видимо у них было так принято, чтобы в процессе беседы мужчины по глоточку прихлёбывали сей дорогущий и благородный напиток. — Занятная история, — добавив обоим янтарной жидкости, поставил ополовиненную бутылку на стол вампир и отчего-то умилённо посмотрел на свернувшегося калачиком на диване спящего как сурок Васю. — А почему ты решил, капитан, что я тебе в этом деле помогу? — Выходит, я зря ехал через весь город, — резко встал со стула Андрей. — Что ж, спасибо за угощение. — Ну, не кипятись… будущий майор Пронин, — показал ладонью на стул Виктор и капитан тут же снова присел. — Я добро помню. И как твой начальник меня один раз от смерти спас. Не из благородных побуждений, конечно. Мы в этом городе лишь фигуры в весьма запутанной шахматной партии. При том что каждый ход друг друга знаем наперед. А здесь налицо несомненный бардак. И тот, кто спутал нам всю игру, должен за это ответить. Так что можешь больше за своего шефа не переживать. Если он ещё жив — таким и останется. Даю слово. *** В темноте одетые в серые плащи семеро вампиров были почти невидны. Но выпитое, услужливо подсунутое Виктором зелье, позволяло видеть их довольно отчётливо. А потому Синягин с Голубевым отставали от «воинов ночи» буквально на пару шагов, когда вся группа подошла к неосвещенному одинокому ангару. В присобаченной к основному зданию крошечной будке двое охранников, прислонив карабины к стене, азартно резались в дурака. Одинокая лампочка висела у них над головами, освещая раскрасневшиеся рожи. На маленьком столике располагался натюрморт из бутылки водки и двух стаканов, с наполовину съеденной открытой банкой «Сайры», когда постучавшийся в запотевшее окно одетый в лохмотья бомж сипло попросил пропитым голосом: — Пацаны, сто грамм не накапаете? Могу отсосать или в жопу дам. — Пошел вон отсюда, ханыга, — приоткрыл дверцу камуфлированный в новенькую форму парень, — я свой член не на помойке нашел, — и вышел наружу, явно собираясь засветить надоедливому нищеброду в глаз, но вместо этого как-то нечленораздельно булькнул и бесшумно свалился на землю. Второго же вампиры аккуратно связали, и через десять минут обделавшийся от ужаса секьюрити работал языком не хуже футбольного комментатора… *** — То, что вы ещё живы — это абсурд, — довольно вежливо сказал сидящий напротив привязанного к дивану Пчелкина одетый в черный костюм мужчина. — Просто я оказался не в том месте и не в то время, — сплюнул кровь вместе с остатками зубов начальник отдела 5-12. — Вам повезло, — продолжил «Костюм», — чего нельзя сказать о ваших доверенных людях, которых сейчас несомненно препарируют в городском морге, если, конечно, есть что препарировать. — Напоследок, позвольте полюбопытствовать, чем же наша контора вам не угодила? — Что ж, извольте. К великому сожалению, наш народ вынужден был мигрировать с насиженного места, причем в спешном порядке. Не буду говорить о причинах, они не имеют для вас какого-либо значения, а потому неинтересны. Просто мы прибыли в этот город и начали тут обживаться. — Переводя на русский язык — кушать людей, без плоти которых волкодлаки существовать не могут. — А ваша служба надумала этому помешать, что, учитывая расклад сил, было не очень умно. — Мы же не могли смотреть со стороны, как обычные люди гибнут в ваших когтях десятками. А что будет, когда вас станет больше? Во-первых, надо мной тоже есть начальство. А во-вторых, есть ещё некая сила, которая очень не хочет делить свою пищу и власть в этом городе с вами. Сила, не столь наглая и жадная. Которая научилась держать в узде свои желания и соблюдает негласный пакт о ненападении. Вы же, напав на нас как трусы, из-за угла, объявили войну не только людям, но и всем остальным. Так что в проигрыше вовсе не я, а вы, и максимум через пять минут вам это станет ясно. Свет в ангаре погас. Внутри стало холодно, словно зимой, и внезапно послышался тоскливый предсмертный вой пары десятков волчьих глоток, а с потолка к ним на спины посыпались бесшумные страшные тени, и вскоре к вою добавился визг сошедшихся в смертельной схватке с волкодлаками безжалостных вампиров. Лампочка загорелась так же внезапно как и погасла, осветив множество растерзанных в клочья трупов обоих кланов, а в центре, на свободном пятачке, стояли, держась за руки, невозмутимые Виктор и Соня. Не принимавшие же участия в межклановых разборках Вася и Андрей, вежливо кивнув напоследок главарю вампиров, поддерживая под руки обессиленного шефа, вышли из ангара наружу…