Милое личико

Наконец-то, спустя сотни дождливых и морозных дней наступил этот момент. Уличные фонари ловят тротуар своими танцующими тенями, которые изо всех сил пытаются проскользнуть во все трещины на асфальте. Так приятно и спокойно оставаться в пространстве летнего вечера. По сути, даже не имеет существенного значения, где быть в такой вечер. Всем дышится легче, даже растения, утомленные зноем летнего дня, взбадриваются, ощутив приближение вечерней прохлады. Девушки идут в такой обстановке молча. Лиза понимает её, она даёт время подобрать слова и собраться с мыслями. — В общем. Я пригласила тебя на прогулку.. — Кристина запинается и останавливается на месте. Девушка переступает с ноги на ногу и обращает свой взгляд на реку. Андрющенко следом останавливается за другой и кидает свой взгляд на неё. Захарова выглядит прекрасно: тёплый, лёгкий ветерок обдувает её приятно пахнущие светлые волосы и красивое лицо. Чудесные серо-голубые глаза смотрят потерянно куда-то вдаль, а Елизавете остаётся лишь наблюдать за этой картиной и молча восхищаться красотой девушки. Несмотря на все неаккуратности или грубости лица Крис, она остаётся всё такой же красивой. И в такой обстановке она кажется такой хрупкой и беззащитной, что хочется прижать к себе, но Лиза себе такого не допустит — она подавляет в себе это желание и ей остаётся дожидаться момента, когда Кристина вновь заговорит. — Подожди, пожалуйста. — тихо произносит Захарова, а Андрющенко понимающе кивает. Крис берёт в зубы сигарету и суёт руку в карман худи, доставая зажигалку. Вдох. Ещё один. Дым с лёгкой хрипотой в горле проник в лёгкие, заставляя тело девушки расслабиться под воздействием никотина. Взгляд серых глаз переместился на горизонт, где по реке мчались волны, а деревья танцевали своей потемневшей во мраке листвой. — Короче. Повторюсь, что ты первая, кто имел желание разглядеть во мне, типа, личность, как я поняла. Это важно для меня, и чтобы поменяться, я бы хотела разглядеть в тебе тоже.. личность. И чтобы ты во мне её типа разглядела. Ой, блять, — Кристина морщится психуя и кидает сигарету на асфальт, топча её ногой, — Как же это сложно, пиздец. — Я тебя, вроде как, поняла, — произносит Елизавета и подходит чуть ближе, чтобы расположить к себе девушку, — Я хочу сказать, что уже не держу обиды на тебя. — Если это из-за жалости, то.. — Нет, совсем нет. Это не жалость вовсе, это чисто человеческое понимание. Я понимаю, каково тебе практически ломать себя и идти против своих же принципов. Я буду рада, если ты будешь по максимуму открытой со мной. И поверь, в долгу не останусь. — кладя руку на плечо, говорила нежным голосом Лиза. Захарова слегка поднимает уголки губ. — Ладно, прояснили. Пошли тогда, буду с тобой открытой. У Крис словно камень с плеч. Это всё так давило, но когда они обе обсудили это, то стало гораздо легче. Девушки начинают идти, как тут Кристина останавливается и Андрющенко, соответственно, тоже. — Извини. — тихо говорит Захарова, глядя на реакцию девушки. Елизавета улыбается. — Всё окей. — не без улыбки отвечает она. Другая смотря исподлобья ухмыляется и они снова начинают идти. Теперь уж точно камень с плеч. *** Вечером дышится так легко и хочется как можно дольше наслаждаться летними порывами уже почти ночного, свежего ветра. Но не только ветер прекрасен, прекрасен ещё смех девушек и их разговоры обо всём на свете. — Мама никогда не приезжала ко мне. Я её звала, но она никогда не проходила. — с тоской рассказывала Лиза, глядя на свои ноги. — А отец? Рядом был? — Он умер. Спился. Ещё давно, — ответила Андрющенко и она чувствовала, как в груди прожигается дыра лишь от нахлынувших воспоминаний, — А у тебя что? Не только обо мне же, — искренне интересуется девушка. — Ох. У меня, конечно, никто не умер, но мне тоже сложно пришлось. Отец бил и меня, и мать. Брат никак не реагировал на это. Мог тоже меня ебануть. С ним вообще противная история есть.. — прикусывая губу, Кристина почувствовала вкус металла во рту, отчего раздражение начало накатывать новой волной. А раздражение ведь, скорее всего, совсем не от крови, а от воспоминаний. Захарова подозрительно замолкает и Елизавета напрягается. Она смотрит на неё и видит, будто внутри у той что-то ломается. — Пойдем присядем, — предлагает Лиза и подводя Крис к скамейке, она сама подсаживается рядом, — Не хочешь высказаться? Андрющенко любит оказывать поддержку людям, которым это реально нужно. Она хочет помочь ей, оказать моральную поддержку. Елизавета, конечно, не психолог и не подушка для нытья, но выслушать девушка всегда может; особенно тех, кто в этом остро нуждается. Кристина в ответ на предложение высказаться растерянно пожимает плечами. Она запрокидывает голову и смотрит на ночное небо, рассматривая звёзды. Та не знает, имеет ли право она высказываться человеку, которого даже и недели не знает. Ей хочется, ведь она никогда не ощущала поддержки. Её даже выслушать никогда не могли; Захаровой всегда это нужно было. — Если тебе нужно время, чтобы открыться, то всё хорошо. — пытается хоть что-то сделать Лиза, поглядывая на звёзды, на которые уставилась девушка. Крис усмехается. — Вот скажи, ты где-нибудь работаешь? — пытается сменить тему разговора Андрющенко. На её вопрос следует положительный кивок, — И где же? — На мойке я работаю. Еле как хватает расплачиваться с хатой. Однушку снимаю. — ведает свою жизненную нынешнюю ситуацию Кристина. — На мойке? А я на кладбище. Захарова кидает на ту слегка удивлённый взгляд и усмехается, когда видит загадочный взгляд другой. — Ну, если что, то я там просто чищу всё и в таком роде. В общем, ухаживаю за теми, про кого все забыли. — уже как-то грустно заканчивая своё предложение, говорит она. — Тоже квартиру снимаешь? — задаёт стандартный вопрос Крис. — Ага. Вот с подругой вместе живу. Ну, та девушка, которая меня провожала ещё. У Кристины горячая волна раздражения прошла по телу, стоило Елизавете только упомянуть свою подругу. — Её Виолетта зовут, но все, я в том числе, называют её Вилкой. Как-то так. Она очень близка мне. Вилка тоже работает. Мы обе работаем, счёт пополам. — уточнила Лиза, а Захарова отвела взгляд, на скулах её заходили желваки. Андрющенко продолжала говорить, а Крис продолжала слушать. Даже если ей не нравилось то, что говорила Елизавета, даже если она зло сжимала кулаки и челюсть — она слушала. Не пропустив ни одного слова, не упустив даже мельчайшей детали. Кристина рассматривала Лизу, пока был шанс. Она рассматривала татуировки, спрашивая значение каждой. — А индиго че означает? — заинтересованно спрашивает Захарова и смотрит в глаза. — Меня так на самом деле в школе учительница назвала, — улыбаясь ответила Андрющенко, — А вообще, я углублялась в эту тему.. И где-то лет в девятнадцать решила набить тату. У меня был выбор, тату «нежность» или «индиго». Остановилась на индиго. Елизавете было приятно, что кто-то интересуется историей каждого, мать его, тату. Она была смущена и одновременно рада этому. А Крис лишь исподлобья наблюдала за её смущёнными улыбками.