— Слава Редану, блять, — оголяет кровавые зубы в оскале, пока Кирилл с него маску стягивает. — Пауки пидоры, — выпаливает, прижимая к кабинке сильнее, пока другой лишь только хрипло стонет от жёсткого соприкосновения со стенкой. — Даже я? — усмехается Саша, заглядывая в голубые глаза напротив. — Особенно ты, — вторит он, запуская пальцы в волосы и стягивая отросшие пряди в кулак, накрывает его губы своими. Целует напористо, терзая до боли, словно пытаясь что-то доказать или показать.

На этот раз, лето у Киры было далеко не со вкусом лоска и долларовых банкнот; а со вкусом бедности, хрущёвок и нескольких заноз в заднице, которые смогли доказать, что вышеперечисленное сулит не только плохое.

Небрежный хвост из золотистых волос; сигарета меж пальцев; разбитые кулаки и губа; кепка с Человеком-Пауком — всё такое родное. Она совсем не изменилась: разве что голос стал ещё больше прокуренным.

— Ну, — наигранно глаза задумчиво закатывает, — К примеру... Я могу быть лучше него, — улыбается, оголяя зубы и заглядывая в янтарные глаза напротив. Тоже взгляд расфокусированный, затуманенный похотью и желанием. — Да? — другая кивает в ответ, — Ну, докажи мне это, — потешничает Лиза, замечая пошлую улыбочку в кухонной полутьме.

Кира вновь срывает с неё ночнушку, пока Лиза давится своими слезами, зажимая ладонью рот.