Маленький А-Ин

      Лань Ванцзи сидит в Цзинши, размышляя над полученной в ходе исследования информацией.       К счастью, проклятие не несло в себе угрозы для жизни и обычно имело временный эффект. На самом деле оно было вполне безвредно, и любому нормальному заклинателю скорее просто доставляло некоторые неудобства. Конечно, Вэй Ин не был обычным заклинателем, точнее — Мо Сюаньюй им не был. У тела Мо Сюаньюя было очень слабо развитое золотое ядро, которым пренебрегали большую часть жизни. Когда Вэй Ин занял его тело и сошелся с Лань Ванцзи, он начал активно тренировать свое ядро с помощью двойного совершенствования и других методов, которые обычно используют молодые ученики в процессе развития ядра. Но даже после всех этих тренировок ядро Вэй Ина только сейчас начало укрепляться, а потому он все еще был значительно слаб.       Таким образом, проклятие, которое для остальных заклинателей стало бы лишь небольшой неприятностью максимум на день, для Вэй Ина было более обременительным. Обычно ядро заклинателя самостоятельно медленно боролось с проклятием, по крупицам разрушая его, пока то не исчезнет без следа. Но учитывая, что ядро Вэй Ина было весьма слабым, срок выздоровления увеличивался минимум до недели.       Теперь, когда Лань Ванцзи не нужно было волноваться за жизнь своего супруга, он стал беспокоиться о том, как ему присматривать за Вэй Ином в дневное время, когда ему приходилось выполнять свои обязанности Верховного Заклинателя.       Обычно Вэй Ин был предоставлен самому себе, пока Ханьгуан-цзюнь отвечал на письма или встречался с настойчивыми главами орденов в своей резиденции Верховного Заклинателя рядом с Главным залом Облачных Глубин. Обычно Вэй Ин допоздна спал, а затем либо проводил какие-нибудь дневные занятия, либо просто тусовался с учениками, или отправлялся в городок Цайи и возвращался с какой-нибудь маленькой безделушкой для супруга.       Но обычно Вэй Ин не был четырехлетним ребенком. Сейчас же кто-то должен был присматривать за ним в течение целого дня, и Лань Ванцзи не хотел оставлять его с учителями, которые днем присматривали за другими маленькими детьми, обучая их основам чтения и письма.       Его брат и посвященные в свалившуюся на голову проблему младшие, казалось, понимали его чувства, и предложили присматривать за ним всем по очереди. Цзэу-цзюнь забирал бы его по утрам, пока у остальных были свои дела, во второй половине дня младшие брали бы его на себя до ужина. А там уж Лань Ванцзи кормил бы, купал и укладывал мальчика спать. Он был рад, что так много людей любили Вэй Ина как брата, учителя, дядю и отца.       Кстати о братьях. Лань Ванцзи понимал, что следует сообщить о произошедшем Цзян Ваньиню. Хоть между ними все еще были весьма натянутые отношения, но они оба любили Вэй Ина — даже если Глава Цзян показывал это весьма специфическим образом — и он заслуживал знать, что с его братом что-то случилось. Цзинь Жулань, похоже, думал так же, раз предложил по пути домой в Ланьлин залететь в Юньмэн и доложить о приключившемся своему дяде. Он хотел бы остаться и помочь, но ему было необходимо присматривать за Орденом, а потому пришлось смириться с необходимостью утром покинуть Облачные Глубины.       Как только планы были обдуманы, а стол — накрыт, в помещение вошел дядя со спящим на руках маленьким А-Ином. Лань Ванцзи удивился, насколько спокойно тот держал Вэй Ина на руках, но он также знал, какой эффект Вэй Ин — особенно маленький А-Ин — оказывает на людей.       — Ванцзи, добрый вечер, — тихо поприветствовал его дядя, мягко передавая ребенка в ожидающие объятия. — Есть успехи в исследовании?       — Добрый вечер, дядя. — Он взял А-Ина на руки, устраивая того поудобнее. — Да, проклятие не опасно для жизни и пройдет само по себе приблизительно через неделю. Мы будем по очереди присматривать за ним вместе с братом, Сычжуем и Цзинъи.       Лань Цижэнь в ответ буркнул что-то утвердительное и направился к выходу из Цзинши:       — Хорошо. Я рад, что случай оказался не столь серьезным. Он очень активный ребенок.       С этими словами он вышел за дверь и, не оборачиваясь, добавил:       — Не жди, что я снова буду за ним присматривать, я буду занят. — Слова были произнесены по-обычному сурово, и если Лань Ванцзи заметил, что тон не был привычно грубым, что ж, никому знать об этом не стоит.

***

      А-Ин проснулся как раз в тот момент, когда сервировали ужин, сразу же оживился и сел за стол. Мальчик воодушевленно рассказывал все о прошедшем дне, говоря с набитым ртом, несмотря на постоянные напоминания о правилах. После того, как с едой было покончено, Лань Ванцзи убрал со стола и повернулся к А-Ину, просматривающему одну из старых книжек А-Юаня с картинками о кролике, которую Ванцзи сам нарисовал в свое время. С художественными способностями Вэй Ина, конечно, это не шло ни в какое сравнение, но справился Ханьгуан-цзюнь довольно хорошо.       — А-Ин, пора спать. Ты хочешь принять ванну сейчас или завтра с утра? — мальчик тут же надулся, поднимая книгу, чтобы показать своему гэгэ.       — А-Ин не хочет спать! — заныл он, надув губы еще сильнее. — Хочу еще почитать!       Лань Ванцзи вздохнул, но довольно легко уступил, поскольку мальчик действительно только недавно вздремнул. Он подошел к А-Ину, но пока не стал присаживаться:       — Хочешь, я почитаю тебе другую книгу? Эту ведь ты уже прочел. — Получив в ответ заинтересованный кивок, он подошел к книжной полке и выбрал одну тонкую с синей обложкой. Ее он купил много лет назад в Цайи, поскольку не был достаточно искусен в рассказе сказок перед сном, чтобы убаюкивать А-Юаня.       Они сели на кровать, А-Ин прислонился к его груди. Ванцзи раскрыл книгу и начал читать.

***

      Лань Ванцзи, по обыкновению, проснулся в пять утра, открыл глаза и огляделся по сторонам. А-Ин растянулся у него на груди, пуская на него слюни и что-то сонно бормоча в воротник. Он медленно и осторожно выпутался из объятий, стараясь не разбудить А-Ина — эта истерика могла подождать по крайней мере час.       Он выполнил свою утреннюю рутину — принял ванну, оделся и помедитировал. Около шести утра он открыл дверь слуге, принесшему завтрак. Поставив поднос с едой на стол, он направился в спальню, чтобы разбудить А-Ина. Представшее перед ним зрелище было довольно забавным: мальчик лежал на животе, одеяло наполовину под ним — наполовину вокруг него, а пижамы в полном беспорядке. Одна из рук подложена под тело, а ноги разбросаны в разные стороны. А-Ин полностью занял всю кровать, даже подушка валялась на полу. Лань Ванцзи на увиденное легко хохотнул и пошел будить его.       Он по опыту знал, что почти ничто не разбудит Вэй Ина раньше восьми утра, но ему необходимо было уйти сразу после завтрака, так что теперь пришло время совершить невозможное.       Мальчика удалось разбудить достаточно, чтобы искупать и одеть, хотя и пришлось почти полностью держать его во время омовения. После этого они сели за стол: Ханьгуан-цзюнь, как всегда, ел молча, и этим утром даже А-Ин был не в состоянии что-либо сказать. Прежде чем он успел обратно заснуть за столом, едва не плюхнувшись головой в миску, Лань Ванцзи быстро собрал миски и вынес А-Ина из Цзинши — надо будет предупредить брата, чтобы держал наготове что-нибудь перекусить для А-Ина, когда тот проснется.

***

      Лань Сичэнь как раз готовил чай, когда в его дверь постучали. Быстро открыв ее, он увидел своего брата и шурина, стоящих перед ним. Ну, стоял его брат. Шурину было четыре года, и он был на руках у своего мужа.       Поскольку А-Ин заснул по дороге в Ханьши, Лань Ванцзи сразу же, как зашел, положил ребенка на кровать брата, тщательно укрыв одеялами. Он не был уверен, не испугается ли А-Ин, если его просто оставить в незнакомом месте, заранее не предупредив, и брат, по-видимому, прочел на его лице сомнения:       — Не беспокойся, Ванцзи, — тихо произнес Лань Сичэнь, провожая своего младшего брата обратно к двери, потому что понимал, что тот ни за что не уйдет, если его не выгнать. — С ним все будет в порядке, и я могу присмотреть за ним несколько часов, пока ученики не освободятся. Не тревожься понапрасну. Ты же помнишь, я часто заботился об А-Юане, когда тот был маленьким.       Лань Ванцзи смягчился и ушел только убедившись, что А-Ин перекусит после того, как вновь проснется, поскольку за завтраком он к еде почти не притронулся.       Как только его чрезмерно заботливый брат наконец покинул Ханьши, Лань Сичэнь проверил мирно спящего в его постели А-Ина, вернулся к своему столу, налил себе чашку чая и приступил к изучению наименее срочных писем.

***

      Он сидел за этим столом уже два часа, когда А-Ин наконец зашевелился в постели. Лань Сичэнь отложил в сторону письмо, на которое отвечал, и пошел проведать его. Мальчик сидел в постели, протирая глаза и оглядывая незнакомую комнату, в которой он оказался.       Когда его взгляд упал на Лань Сичэня, он оживился и улыбнулся ему:       — Доброе утро, Красивый гэгэ! — Он еще разок огляделся, и его улыбка немного померкла. — А где мой второй Красивый гэгэ?       Лань Сичэнь присел рядом с А-Ином, заправив челку за маленькие ушки:       — У твоего Красивого гэгэ много работы, поэтому по утрам за тобой присматривать буду я. — Он рассеянно погладил мальчика по волосам, по порядку объясняя, как будет проходить эта неделя. — Во второй половине дня другие твои гэгэ будут играть с тобой после уроков. — Он слегка посмеялся над благоговейным «Юань-гэ?» А-Ина и помог ему вылезти из постели. По дороге на кухню, он также решил предупредить о визите его брата. — Завтра к тебе в гости придет еще один человек, А-Ин, — на вопросительный взгляд он продолжил, — дядя твоего Лин-гэ, он хочет навестить тебя. — Это оказалось достаточным объяснением для А-Ина, поскольку он только кивнул и больше не задавал никаких вопросов.       Оставшееся время они провели за приготовлением и поеданием различных закусок, а затем и приведением помещения в порядок.

***

      После того, как учитель отпустил их, Сычжуй и Цзинъи направились к Ханьши. Утром они уже попрощались с Цзинь Лином, который пообещал как можно более скорый приезд Главы Ордена Цзян. Честно говоря, Цзинъи не сказать, чтобы жаждал этого, поскольку не хотел, чтобы разгневанный Саньду Шэншоу обвинил их в том, что они позволили его брату через проклятье вернуться в детство. Сычжуй, казалось, не разделял этого беспокойства и сказал, что, поскольку это действительно случилось не из-за них, никто их упрекать не станет… Но когда Саньду Шэншоу действовал логично, будучи в гневе, и если это касалось его брата? Правильно, никогда.       Они добрались до Ханьши и заметили Главу Ордена с А-Ином, сидящих на крыльце и наслаждающихся пельменями. Цзинъи сразу же схватил предложенный ему пельмень и с аппетитом начал его жевать. Сычжуй поздоровался со своими дядей и папой, и уже после того, как с пельменями было покончено, юноши взяли А-Ина за руки и устремились к Задней горе играть с кроликами. По дороге они веселили А-Ина, раскачивая его между собой, чем вызывали радостное хихиканье. Сычжуй беспокоился, что кто-то захочет наказать маленького ребенка за громкое поведение, но сразу расслабился после простого кивка от Учителя Лань, встретившегося им по дороге. Видимо, А-Ин уже успел заручиться местечком в холодном сердце Лань Цижэня, раз его громкий смех был проигнорирован.       Большую часть времени на поляне они резвились с кроликами, но как только юношам начали надоедать цепкие руки А-Ина, Цзинъи достал несколько уличных игрушек, и они стали развлекаться с игрушечными мечами и воздушными змеями до тех пор, пока колокол не оповестил об ужине.

***

      Обычно Лань Ванцзи не был навязчивым человеком.       Более того, обычно его было крайне сложно взволновать. (Большинство не согласилось бы с этим мнением, если ситуация касалась Вэй Усяня)       В целом — так. Но обычно его Вэй Ин не был беспомощным ребенком, так что Лань Ванцзи приходилось утешать себя этой мыслью.       Как только работа закончилась, он практически вылетел из своей комнаты Верховного Заклинателя и прибыл в Цзинши в рекордное время. Зайдя внутрь, он увидел Сычжуя и А-Ина, болтающих за уже накрытым столом. Сычжуй спокойно поднял взгляд, когда тот вошел, и приветственно улыбнулся ему, в то время как А-Ин практически бросился навстречу, крепко обнимая и крича, как скучал.       Лань Ванцзи мягко улыбнулся, опускаясь рядом с Сычжуем и усаживая А-Ина рядом. После окончания семейного ужина Сычжуй поднялся и извинился.       — Спокойной ночи, отец, А-Ин. Увидимся завтра. — С прищуренными глазами и мягкой улыбкой он покинул Цзинши и отправился в свои покои.       Они стали готовиться ко сну: Лань Ванцзи занялся уборкой стола, в то время как А-Ин переодевался в свою ночную мантию.       Сычжуй уведомил отца, что Цзинь Лин навестит своего дядю, прежде чем возвращаться в Ланьлин, поэтому Лань Ванцзи знал, что Цзян Ваньиня можно ожидать уже утром.       Вздохнув, он повернулся обратно к кровати и обнаружил, что А-Ин уже полностью устроился и ждет его. Скользнув под одеяло, он закрыл глаза, напевая ребенку колыбельную.       Вскоре после того, как А-Ин задремал, Лань Ванцзи заставил себя тоже уснуть — ему нужен был отдых, раз уж придется находиться рядом с Цзян Ваньинем в течение пока не определенного времени.