Маленький А-Ин

      Лань Ванцзи с поклоном отсылает Главу Ордена Ван, и усталость берет свое. Он бросает взгляд за окно, приводя в порядок бумаги на столе, прежде чем возвращаться к А-Ину. Снаружи уже начинает темнеть, солнце почти село, и Лань Ванцзи обессиленно вздыхает. Глава Ордена Ван лично явился в Облачные Глубины, очевидно, просто чтобы впустую потратить его время, потому что его дело не имело никакого отношения к Верховному Заклинателю или заклинательскому миру в целом. Глава Ван пришел за два часа до окончания рабочего дня и начал бесцеремонно жаловаться на мелкую ссору, состоявшуюся между ним и главой соседнего ордена. Ханьгуан-цзюнь был вынужден на протяжение трех часов выслушивать нытье Главы Ордена Ван по столь неотложному вопросу. Ванцзи устал, и все, чего он сейчас хотел, это увидеть своего А-Ина и, возможно, Сычжуя, если тот еще не отправился в столовую.       Закончив на сегодня, он вышел из своей маленькой комнаты Верховного Заклинателя и отправился на поиски своих мужа и сына. По дороге он спросил проходящего мимо ученика, не видел ли тот их где-нибудь, но, к его удивлению, ответ последовал не сразу. Вместо этого юный заклинатель начал ерзать, по–видимому, паникуя. «Как странно», — Ванцзи еле сдержался приподнять бровь в удивлении.       — Что такое? Что-то случилось?       — Ох, нет! Не стоит беспокоиться, Ханьгуан-цзюнь! А-Ин сейчас в порядке! Они сказали, что будут ждать в Цзинши, когда я видел их в последний раз.       Теперь Лань Ванцзи пришлось подавлять улыбку:       — Сейчас в порядке? Значит, что-то все-же произошло. — Он отметил, как расширились глаза ученика, и Лань Ванцзи был уверен, что юноша попытается скрыть информацию по какой-то причине, поэтому он спокойно вздохнул. — Все нормально, просто скажи мне. — Ученик выглядел неуверенным, но опустил плечи и сделал сокрушенный вдох.       — Сычжуй-шисюн и Цзинъи-шисюн потеряли А-Ина после тренировки с мечом, и все искали его… Но его уже нашли, Ханьгуан-цзюнь, не стоит беспокоиться! — быстро добавил он, увидев потемневшие глаза старшего. Однако Лань Ванцзи догадался, что скорее всего дело не в этом, поэтому он расслабил выражение лица и стал терпеливо ждать продолжения. Ученик разминал пальцы и косил взглядом на свои ноги. — Вот… он оказался в саду дома Горечавок, — брови Лань Ванцзи приподнялись без его согласия, — но он там был не один.       Ванцзи нахмурился. Ученик продолжил, не поднимая взгляда:       — Старейшина Лань Боцинь тоже был там, и он очень сурово его отчитывал — даже я слышал это, хотя был внизу, в начале тропинки, ведущей наверх. А-Ин плакал. — Заклинатель над этим усмехнулся, и ученик поднял на него широко распахнутые глаза. Лань Ванцзи очень хорошо знал старейшину Лань Боциня. Сначала по личному опыту детства, а затем из-за А-Юаня. Он всегда был очень строг — почти несправедливо — даже больше, чем его собственный дядя, который в начале баловал маленьких А-Чжаня и А-Хуаня, и только позже начал подкреплять правила наказаниями.       Верховный Заклинатель, должно быть, слишком долго молчал, потому что ученик снова начал что-то говорить:       — Я действительно не знаю, из-за чего была ссора, но Глава Ордена Лань, Глава Ордена Цзян и Учитель Лань, кажется, все уладили! В самом деле! — Поспешно попрощавшись и поклонившись, он быстро ушел. Ванцзи был немного удивлен, услышав имена своего дяди и Цзян Ваньиня, но все же был доволен исходом.       Лань Ванцзи изо всех сил старался не показывать, насколько взбешен, проходя сквозь Облачные Глубины, но испуганные лица учеников и слуг, разворачивающихся едва завидев его и мгновенно направляющихся в противоположную сторону, говорили об обратном. Он добрался до Цзинши в рекордно короткое время и постарался взять себя в руки, прежде чем войти. Из здания доносились неразличимые голоса и пронзительный смех А-Ина, прорывающийся сквозь них. Приведя мысли и выражение лица в порядок, он вошел в помещение.       Первой мыслью проскользнул факт, что Цзинши никогда еще не была настолько многолюдной. Обеденный стол был передвинут немного ближе к середине комнаты, плюс к этому был принесен еще и дополнительный стол. Оба были заставлены различными блюдами, причем по крайней мере половина из них оказалась красной. «Вероятно, эти принесены из Цайи», — подумал Лань Ванцзи, окидывая взглядом всех сидящих за столами. Сычжуй встал первым с приветственным поклоном:       — Добрый вечер, отец. Мы ждали тебя, чтобы поужинать всем вместе. — Ханьгуан-цзюнь приветствует его в ответ и проходит дальше в комнату, погладив юношу по голове. Прежде чем остальные успевают подняться, он садится сам. А-Ин играет с Цзинъи и — Цзинь Лином? Когда он успел вернуться? — в углу столовой, и он этому рад, потому что не следует напоминать А-Ину о произошедшем сегодня днем.       — Я хотел бы узнать, почему старейшина Лань Боцинь довел А-Ина до слез.       Лань Ванцзи видит, как его брат закрывает глаза, Цзян Ваньинь немного морщится, а его дядя просто вздыхает и произносит:       — А-Ина поймали за тем, что он собирал цветы в саду Горечавок, и Лань Боцинь счел своим долгом наказать его. Как обычно, — слегка усмехнулся в конце Лань Цижэнь, все еще не веря, что кто-то захочет физически наказать малыша за что-то столь невинное, как сбор горсти цветов, которые весьма скоро вырастут снова. Лань Сичэнь видел зарождение гнева в брате: его глаза стали жестче, а рот сжался.       — Я перекинусь с ним парой слов. — При попытке встать он чувствует руку брата на своей в попытке остановить.       — Не беспокойся, Ванцзи, — качает головой Лань Сичэнь. — Дядя уже позаботился об этом, было бы бессмысленно говорить с ним снова, — его глаза блеснули, и он улыбнулся, — тем более, что все мы знаем, что никаких разговоров не будет. — Цзян Ваньинь фыркнул, пока Второй Нефрит хотел возразить, но вмешался дядя.       — Оставь это, Ванцзи. Мы понимаем, что ты в ярости, мы тоже, — Лань Ванцзи пожалел, что Вэй Ин не видел, как Лань Цижэнь столь яростно его защищает. Учитель Лань продолжил, не обращая внимания на взгляды, посылаемые ему младшим племянником. — Я поговорю со старейшинами, чтобы узнать, что можно с ним сделать — ему слишком многое сходило с рук на протяжении слишком долгого времени.       На том и остановились в тот момент, когда их прервал А-Ин, подскочивший к Лань Ванцзи. Цзинъи и Цзинь Лин последовали за ним и сели за стол рядом с Сычжуем.       — Красивый гэгэ! — А-Ин обнял его за шею, едва не задушив. — Ты вернулся! — Лань Ванцзи проигнорировал смешок Цзян Ваньиня и сосредоточился на А-Ине, слегка ослабив его хватку и приветственно целуя в макушку.       — Здравствуй, А-Ин.       — Красивый гэгэ… — начал он снова, выглядя немного обескураженным, — у А-Ина есть для тебя подарок. — «А, это, скорее всего те самые цветы», подумалось Ванцзи. Лань Сичэнь встал и вернулся с упомянутыми цветами, а также рулоном бумаги, обвязанным ленточкой:       — Держи, А-Ин. Не волнуйся, ты же помнишь, что мы сказали тебе, все в порядке, так что давай, подари их своему гэгэ.       Мальчик осторожно взял бумажный рулон вместе с цветами и положил их на колени Лань Ванцзи. Затем он сел напротив и выжидающе поднял взгляд. Второй Нефрит первыми взял цветы, мягко вдохнул их аромат и отложил их на стол.       — Спасибо тебе, А-Ин. Я обязательно поставлю их в свою рабочую комнату, чтобы они могли составлять мне компанию в течение дня. — Мальчик просиял при этих словах и быстро убедил его развернуть бумажный рулон:       — Гэгэ! Скорее, открой это!       — Мгм. Терпение, А-Ин, — улыбнулся Ванцзи. Все же он не терял времени даром и аккуратно развернул рулон, отложив ленту в сторону. Когда он раскрыл лист бумаги, стало ясно, что это должно быть картиной. Он серьезно изучил ее, разглядев несколько больших фигур и маленькие капли. «Возможно, кролики», — удивленно пронеслось в голове.       Закончив любоваться рисунком, он поднял взгляд на А-Ина и улыбнулся его заинтересованным глазам и сжатым кулачкам:       — Молодец, А-Ин, хорошо получилось. Мне очень нравится, спасибо. — Он с удовольствием наблюдал, как ребенок ахнул и вскочил, заключая в крепкие объятия его шею.       — Я так рад, что тебе нравится! — завизжал он прямо в ухо, заставив заклинателя слегка поморщиться. Отпустив его только после того, как посчитал объятия удовлетворительными, А-Ин начал разъяснять свою картину. Лань Ванцзи слушал его серьезно, наслаждаясь его счастьем и яркими улыбками. Подсознательно он заметил, что все начали передавать друг другу рис и другие блюда, стоящие посередине двух столов.       — А-Ин, — мягко прервал он, — пора за стол. Может, ты расскажешь мне остальное перед сном? — А-Ин послушно кивнул, успокоенный, что он все еще может закончить свой рассказ позже, и сел рядом с ним.       Ужин прошел в большой компании. Всей семьей.       И на этот раз даже Дядя ничего не говорил о правиле тишины во время еды, хотя сам и хранил молчание.

***

      После того, как всех выпроводили из Цзинши — опасно близко к комендантскому часу — и они оба умылись и приготовились ко сну, Лань Ванцзи сидел в постели и ждал А-Ина. Тот хотел самостоятельно подготовиться ко сну, поэтому все еще боролся со своей одеждой, и со своего места взрослый с интересом наблюдал за происходящим. Это был один из немногих моментов, когда на этой неделе Лань Ванцзи действительно ни о чем не беспокоился, и можно было обстоятельно подумать о других вещах. Что привело его к вопросу, который он предпочел проигнорировать в начале этой неординарной недели. Вэй Ин превратился в ребенка, но что было занимательно, так это факт того, что он превратился в четырехлетнего Вэй Ина, а не в четырехлетнего Мо Сюаньюя. Во время обсуждения в Библиотеке с братом и младшим трио этот момент тоже был подмечен, но в книгах не было никакой информации об этом аспекте проклятия, поскольку до сих пор не было прецедента, чтобы проклятый человек был не в своем первоначальном теле. Лань Ванцзи задавался вопросом, будет ли это означать, что А-Ин превратится во взрослого Вэй Ина или снова обернется во взрослом теле Мо Сюаньюя. Будет ли это также означать, что он вернет свое золотое ядро, если вернется в тело Вэй Ина, или у него вовсе не будет ядра? У Мо Сюаньюя, по крайней мере было ядро, хоть и слабое, но Вэй Ин медленно его тренировал. А что что ему делать если…?       Он был выведен из своих мыслей, когда А-Ин запрыгнул рядом к нему на кровать, быстро забравшись под простыни.       — Красивый гэгэ, мне все еще нужно досказать тебе свою историю!       С этими словами он снова пустился в свой рассказ, завершив его громким смехом:       — …и вот поэтому Дядя хмурится! Но дядя и так всегда хмурится, — добавил он, преувеличенно имитируя его хмурый взгляд, прежде чем разразиться новой волной хихиканья. Лань Ванцзи решил пока забыть обо всех беспокойных мыслях, полагая, что что бы ни случилось, это не будет иметь значения, потому что он любит Вэй Ина любым. С легким смешком он погладил А-Ина по волосам, погасил свечи, и оба окончательно легли в постель.       — Спокойной ночи, А-Ин.

***

      На следующее утро Лань Ванцзи проснулся, чувствуя легкий холод. Он открыл глаза и увидел, что не прикрыт одеялом. Это заставило его резко пробудиться — Вэй Ин не был из тех, кто ворует одеяла, поскольку во сне в любом случае всегда прижимался к нему. Озадаченно нахмурившись, он посмотрел в сторону Вэй Ина и вздрогнул. Рядом с ним лежал комок одеял — большой комок. Лань Ванцзи быстро произвел в уме подсчеты и пришел к выводу, что весьма вероятно, что ядро Вэй Ина наконец рассеяло проклятие. Он наклонился над горкой, но так и не смог увидеть его лица, поэтому начал дергать за одеяло, чтобы разбудить супруга — его должны осмотреть врачи: нет ли какого-либо остаточного эффекта от проклятия. Потягивание за одеяло сверху не дало никакого результата — Вэй Ин, вероятно, крепко вцепился в простыни — поэтому пришлось тянуть снизу, освобождая ноги. Когда он увидел голые ноги, то почувствовал себя очень глупо. Естественно, его одежда порвалась бы, перевоплотись он внезапно во взрослое тело, будучи в детской одежде. Скорее всего именно поэтому он и прибрал себе одеяла — он был практически голым и наверняка замерз. Итак, Лань Ванцзи поднялся и достал обычную одежду Вэй Ина, разложив ее в изножье. Медленно тряся его за плечо — или за то, что он считал плечом, — он зашептал, чтобы тот проснулся:       — Вэй Ин, любимый, пора просыпаться.       Лань Ванцзи не думал, что это сработает, и собрался попробовать еще раз, но Вэй Ин пошевелился и заспанно выглянул из-под одеяла. Первой мыслью Нефрита было, что он невозможно скучал по своему мужу, второй — какой тот милый, а третьей — третьей был Вэй Ин?       Он почувствовал, как его глаза расширились, и быстро схватил одеяла, стягивая их ниже, но ничего не изменилось. Вот оно, лицо его мужа, Вэй Ина, смотрящего на него в ответ.       — А? — Вэй Ин зевнул, причмокивая губами. — Что такое? — Он медленно поднялся, одеяла обернуты вокруг талии, и протер глаза. — Зачем ты меня так рано разбудил, Лань Чжань? — заскулил он, но не получил от супруга ответа, — Лань Чжань?       — Вэй Ин.       — Да, Лань Чжань? Что случилось, муж мой? — Вэй Ин посмотрел на себя сверху вниз и, увидев, что он голый, нахмурился. — Почему я голый? Мы вчера Каждодневили? Хм, этого не может быть, я бы помнил. — Он огляделся и, найдя свои мантии, схватил их и начал одеваться. — Это действительно странно, Лань Чжань! Я бы запомнил что-нибудь столь важное! Я всегда такое помню! — Он надулся, надевая брюки, но остановился, прежде чем схватить свой нижний халат. — Стоп, почему эти штаны такие короткие. Неужели я так сильно вырос за одну ночь? — Он выглядел задумчивым, и все, на что хватило Лань Ванцзи — уставиться в ответ. — Хм… такое невозможно, — продолжал он размышлять вслух, потирая нос. — Подожди… последнее, что я помню, это ночная охота с А-Юанем и ребятами, — он замолчал, и Лань Ванцзи смог увидеть точный момент, в который, казалось, Вэй Ин вспомнил.       — Погоди! Лань Чжань! Поле и… и остальные! Теперь я вспомнил! — воскликнул он, поворачиваясь к нему, продолжая говорить быстрее, чем Лань мог уследить. — Я помню, как играл с — о боги — с Лань Цижэнем! И… — Он собирался продолжить, но муж прервал его:       — Вэй Ин…       Тот замолчал, глядя на него:       — Да, Лань Чжань? Знаешь, ты сегодня утром ведешь себя чрезвычайно странно. — Лань Ванцзи не мог поверить, что его Вэй Ин не заметил, что что-то произошло, или что ему не нужно было больше смотреть настолько вверх, как в последнее время.       — Ты — Вэй Ин, — сказал он, но Вэй Ин только склонил голову набок.       — Э-э, да, я очень надеюсь, что это так. Ты точно в норме, Лань Чжань? Может, нам сходить к лекарю?       «Да», — подумал он, — «но не для меня». Однако вместо слов он пошел в ванную и взял маленькое зеркало. Вернувшись в спальню, он молча поднял его и увидел, как глаза Вэй Ина комично расширились. Вэй Ин быстро выхватил зеркало из рук и начал осматривать свое лицо, хватаясь за щеки и тыкая в нос.       — Что? — спросил он, задыхаясь. И действительно, разве Лань Чжань не мог сразу об этом сказать? — Как это возможно? — спросил он, наконец, отложив зеркало в сторону и шагнув к Лань Ванцзи.       — Я не знаю, — признался он, удерживая лицо Вэй Ина в своих руках и целуя его в лоб, — но это не имеет значения. Ты — это ты, и ты вернулся. Мы сходим к лекарю, как только оденешься. — Не в силах удержаться, он вновь чмокнул его в лоб и продолжил. — Мы не знаем, оставило ли проклятие какой-либо осадок темной энергии в твоем теле.       Все еще не до конца пришедший в себя, Вэй Ин оцепенело закончил одеваться, присел перед супругом, уже облачившись в свою черную верхнюю одежду, чтобы позволить ему распустить его волосы. Традиционное утреннее причесывание от Лань Чжаня по крайней мере немного успокоило его, и они сразу же направились к Медицинскому павильону.       По пути они, к счастью, наткнулись только на одного слугу. К несчастью, это была та, кто принесла им завтрак, и она была настолько поражена при виде Вэй Усяня, что уронила весь поднос и застыла в полном недоумении. Они быстро извинились и сказали, что позавтракают позже. Затем поспешили дальше, оставив позади девушку, все еще выглядевшую, словно от шока ее душа покинула тело.       Чуть позже после этой встречи, Вэй Усянь внезапно захихикал. Лань Ванцзи оглянулся, слегка вздрогнув при виде него — ему нужно будет в ближайшие сроки привыкнуть к этому — и вопросительно хмыкнул.       — Скорее всего теперь такое будет происходить часто, как думаешь?       Лань Ванцзи на секунду задумался и согласно кивнул:       — Все будут поражены красотой Вэй Ина. — При этих словах Вэй Усянь мгновенно залился краской.       — Ай, Лань Чжань! Как ты можешь говорить подобное! Предупреждай меня заранее, хорошо? — Он остановился и присел на корточки, скрыв свое пылающее лицо ладонями. Все это время Ванцзи самодовольно гордился тем, что заставил своего бесстыдного мужа покраснеть.       Остаток прогулки по Облачным Глубинам прошел без происшествий до самого Медицинского павильона. Как только пара вошла, молодой ученик повернулся к ним и сразу же выронил из рук книгу, его рот беспомощно открывался и закрывался. Через некоторое время, когда он, казалось, все еще не мог найти слов, Вэй Усянь решил постараться вывести несчастного из состояния шока и шагнул вперед:       — Мы ищем лекаря, который мог бы осмотреть мое тело на предмет возможных остаточных последствий проклятия, под которым я находился в течение недели.       Ученик потрясенно вздрогнул, услышав его голос, поклонился, быстро развернулся и прошел вглубь Павильона. Вскоре он вернулся с пожилой женщиной, которую Вэй Усянь запомнил как Главного Лекаря. Она бросила на него один взгляд, и ее брови приподнялись, но в остальном она была первой, кто отреагировал спокойно.       — Доброе утро, Ханьгуан-цзюнь, молодой господин Вэй, — поклонилась она. — Я вижу, проклятие снято. — Вэй Усянь ухмыльнулся ей. Отправив ученика продолжать заниматься своей работой, она провела их в комнату с кушеткой и, приказав ему лечь, начала процедуру.       Лань Ванцзи мог видеть, как она проверяет меридианы, но не мог понять, что происходит — ее лицо было абсолютно непроницаемым. Только когда ее рука скользнула по нижнему даньтяну, она закончила проверку. Женщина вновь выпрямила спину, позволив Вэй Усяню сесть, но по-прежнему хранила молчание.       — В чем дело, Лань-сяньшэн? С Вэй Ином что-то не так? — нетерпеливо спросил Лань Ванцзи, не в силах больше ждать.       — Не беспокойтесь, Ханьгуан-цзюнь, — вздохнув покачала головой Главный лекарь. — С вашим мужем все в порядке — ну, кроме очевидного — но я сомневаюсь, что это что-то негативное. — Она улыбнулась, указывая на Вэй Усяня, который сидел и внимательно слушал. — Я не обнаружила в его теле энергии злобы, физическое здоровье также кажется мне совершенно нормальным, — продолжила она, прежде чем повернуться к Вэй Усяню и обратиться уже к нему. — Однако ваше золотое ядро все еще заблокировано, поэтому я бы посоветовала вам медитировать в Холодных источниках по крайней мере несколько дней, тогда скоро Вы будете вновь в состоянии летать на своем мече и ходить на ночную охоту.       — Что?.. — моргнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи подошел и сел рядом, взяв за руку и наблюдая, как его муж переваривает всю информацию, свалившуюся на него столь ранним утром. Он произносил одними губами слова «золотое ядро», глядя вниз широко раскрытыми глазами и баюкая свой нижний даньтянь. Затем он резко поднял взгляд, чем заставил Лань Ванцзи вздрогнуть. — Что Вы подразумеваете под «летать на своем мече»? С ядром Мо Сюаньюя я до сих пор не мог летать на мече. — Он выглядел смущенно и немного одержимо — упоминание Суйбяня всегда немного злило его. Лань Чжань теперь тоже смотрел на врача, но ее, казалось, эта их легкая враждебность вовсе не трогала.       — Поэтому я и сказала «ваше ядро», молодой господин Вэй. — Глаза Лань Ванцзи расширились при этих словах — такое возможно?       Вэй Ин все еще скептически смотрел на нее, поэтому она продолжила:       — Поздравляю, молодой господин Вэй. Вы — первый человек, который вернул свое золотое ядро.

***

      Вернувшись в Цзинши, они сели за стол и принялись за завтрак, приготовленный Лань Ванцзи.       Ханьгуан-цзюнь посмотрел на Вэй Усяня, который был устрашающе молчалив и рассеянно покусывал свои палочки для еды. Хотя оба были в восторге от подобной новости — Вэй Усянь столько раз просил врача подтвердить это, что ей пришлось их выгнать — и все же это казалось невозможным. Лань Ванцзи подумывал было оставить Вэй Ина наедине со своими мыслями на некоторое время, чтобы дать ему время все обдумать, но тот сам нарушил молчание:       — Я все еще не могу поверить, что я вернул свое золотое ядро, — прозвучало недоверчиво. Он поднял взгляд на мужа, и Лань Ванцзи увидел сияющее в глазах счастье. — Это магическое поле оказалось не столько проклятием, сколько благословением, — засмеялся он. — Всего через несколько дней я снова смогу использовать свое золотое ядро!       Верховный Заклинатель наблюдал за расцветающей безграничной радостью на лице любимого:       — Мгм. Не могу дождаться, чтобы вновь тренироваться с тобой.       — Точно! — ахнул Вэй Усянь. — Можно будет снова устраивать бои на мечах! Ах, не могу дождаться, я уже в предвкушении, Лань Чжань!       На этой радостной ноте они продолжили свой завтрак.       Как только они закончили убирать со стола, раздался стук в дверь. Заметив, что у его супруга руки тоже заняты посудой, Лань Ванцзи просто слегка повысил голос и сказал: «Входите», и прошел на кухню.       Дверь открылась, и на пороге появились Лань Сичэнь и Цзян Ваньинь.       — Ванцзи, ты не привел А-Ина этим утром, поэтому мы подумали… — Глава Лань с широко распахнутыми глазами замолчал. Как только взгляды вошедших упали на Вэй Усяня. Приветствия застряли в горле, и они бросились вперед. Первым к нему подошел Цзян Ваньин, но прежде, чем успел прикоснуться, остановился. Восстановившийся заклинатель встал и ухмыльнулся вновь прибывшим:       — Доброе утро, Цзэу-цзюнь! Привет, А-Чэн!       Вернувшись с кухни, Лань Ванцзи увидел, что Цзян Ваньинь настолько потерял дар речи, что даже не отреагировал на ласковое прозвище.       — Вэй Усянь, ты… — открыл рот Глава Ордена Цзян.       Когда за этим ничего не последовало, Вэй Усянь обхватил брата за плечо и заставил его сесть.       — А-Чэн, А-Чэн… — вздохнул он с притворным недовольством. — Разве можно так приветствовать своего любимого брата? — надулся он. Это, казалось, вывело Цзян Ваньиня из шока, и даже Ванцзи мог заметить, как тот начал прятаться за стеной гнева.       — Ха, — выплюнул он, — кто это тут любимый брат? Нет такого. — Однако Вэй Усянь, казалось, вовсе не обиделся.       — Хм, — промурлыкал он, на его лице начала появляться вечно раздражающая ухмылка. — Но мне кажется, я помню, как ты играл со мной, Ворчливый гэгэ.       Тот в ответ покраснел и зашипел, но возразить ему было нечем. Тогда вмешался Лань Сичэнь, прервав подшучивание между братьями. Он улыбнулся, хотя на его лице все еще читалось потрясение:       — Молодой господин Вэй, — начал он, — значит ли это, что вы помните все, что происходило на этой неделе?       — Да, — кивнул Вэй Усянь, отодвигаясь в сторону, чтобы позволить своему мужу сесть рядом, — я помню практически все. — Глава Лань задумчиво кивнул. Он снова посмотрел на заклинателя в черном, затем на своего брата.       — Ванцзи, нужно сообщить дяде и детям о таком событии. Тогда вы двое сможете поделиться с нами утренними новостями.

***

      Вэй Усяню и вправду пора начинать привыкать к тому, что все на него молча пялятся.       Беседа велась в покоях Лань Цижэня, и все, кроме Ханьгуан-цзюня, таращились на темного заклинателя: Цзинъи чуть не упал в обморок при виде нового облика, а А-Юань выглядел так, словно встретил привидение. Заклинатель в черном прочистил горло и хлопнул в ладоши:       — Итак, уважаемые присутствующие! Сегодня утром мы с Лань Чжанем, обнаружив меня в первоначальном теле, нанесли визит Лань-сяньшэн и узнали несколько очень интересных вещей.       Он почувствовал, что Лань Ванцзи стоит позади него в молчаливой поддержке, и улыбнулся:       — Лань-сяньшэн сказала, что после проклятия не осталось никакой энергии злобы, и мое физическое состояние тоже в порядке. — Все младшие, казалось, вздохнули с облегчением, хотя Вэй Усянь обратил внимание, как Цзинь Лин пытался это скрыть. — Мы до сих пор толком не знаем, почему я вернул себе свое старое тело или почему я вообще превратился в ребенка Вэй Усяня, а не в ребенка Мо Сюаньюя, — продолжил он, — но важно не это… — он сделал глубокий вдох и просиял стоящей в ожидании компании — нет, семье. — Я вернул себе свое золотое ядро!       Вэй Усянь рассмеялся над реакцией присутствующих: Лань Сичэнь и Лань Цижэнь выглядели удивленными, но отреагировали не слишком бурно, а вот молодое поколение и Цзян Чэн поперхнулись и начали засыпать его вопросами.       — Ладно, ладно, успокойтесь, ребята, — размахивал он руками перед собой. — Мы не знаем, как такое возможно, но это произошло, и я этому рад.       — Золотое ядро Вэй Ина все еще заблокировано.       Теперь все взгляды были прикованы к Лань Ванцзи, цепляясь за его слова. — Ему придется медитировать в Холодных источниках в течение нескольких дней.       Цзян Чэн все еще молча смотрел на Вэй Усяня с крайне сложным выражением на лице. Лань Сичэнь был первым из всей компании, кто сказал что-то связное:       — Я за вас очень рад, молодой господин Вэй. Вам, должно быть, сильно не хватало золотого ядра. — При этих словах Цзян Чэн слегка вздрогнул, хотя заметил это, скорее всего, только Вэй Усянь.       — Хм, — мурлыкнул темный заклинатель, — я не жалею, что лишился его, но приятно получить обратно, — ухмыльнулся он. Чуть позже ему с Цзян Чэном будет необходимо переговорить.       После юношеских объятий — Цзинъи даже немного поплакал на нем — и критического оглядывания от Лань Цижэня, Вэй Усянь повернулся к супругу. Пока остальные разговаривали между собой, он прошептал:       — Лань Чжань, я собираюсь выйти на улицу и поговорить с Цзян Чэном, хорошо?       — …       — Не волнуйся, Лань-эр-гэге! — хихикнул он на усилившуюся хватку на талии. — Ничего не случится. — Затем он, казалось, на несколько секунд задумался. — Ладно, возможно, будут какие-то крики, но! Больше ничего не случится, клянусь! — Лань Ванцзи вздохнул, но он доверял своему мужу, поэтому медленно подтолкнул его к брату, легко поцеловав.       Цзян Ваньинь и Лань Сичэнь сидели в углу и беседовали с Лань Цижэнем, когда Вэй Усянь к ним подошел. Он поклонился Главе и Учителю Лань и повернулся к своему брату:       — Цзян Чэн! Давай выйдем на улицу и быстро поговорим, хорошо? — Чего ходить вокруг да около, верно?       — О чем нам с тобой разговаривать, а? — Вэй Усянь вздохнул на кривое выражение его лица, но, прежде чем успел сказать что-либо еще, вмешался Лань Сичэнь.       — Ваньинь, я думаю, вам обоим будет полезно обсудить некоторые вещи, м? — Вэй Усянь наблюдал, как его брат уставился на добрую улыбку Лань Сичэня. Цзян Чэн поднял глаза к небесам и вздохнул так глубоко, как только мог, сказав:       — Ладно, раз вам это так необходимо. — Вэй Усянь был почти уверен, что его брат в этот момент надул губы.       Они вышли на улицу и остановились, чтобы присесть на небольшой валун рядом с резиденцией Лань Цижэня. Между ними повисает тишина — ни один не знает, с чего начать. Вэй Усянь неловко оглядывается, уже жалея, что вообще решился на такое, хотя это и было его идеей, и он понимает, что это должно произойти, если они хотят снова быть друг другу теми, кем были когда-то.       — Ну…       — В общем…       Заговорив одновременно, они посмотрели друг на друга. Вэй Усянь начинает хохотать и ему кажется, что он видит незлобную ухмылку на лице шиди.       — Ты первый, раз уж вынудил меня прийти сюда, — сообщает Цзян Чэн, и Вэй Усянь делает глубокий вдох.       — Хорошо, итак! Пожалуйста, дай мне закончить, прежде чем что-нибудь сказать, договорились? — Продолжил он только после ответного кивка. — Прежде всего я хочу, чтобы ты знал. Я не жалею о том, что отдал тебе свое золотое ядро. И никогда не жалел. Я бы сделал это опять, если бы с тобой что-то случилось. И, если честно, я не считаю, что просто выполнил какой-то долг. Сначала я и правда думал, что выполняю свой служебный долг, но мне кажется, что это было бы оскорблением для нашего братства. Я просто сделал это из любви — потому что ты мой брат, и я люблю тебя за это, — он глубоко вздохнул, не смея поднять глаза.       Некоторое время было тихо, но затем тихий шмыг заставил Вэй Усяня поднять голову. Цзян Чэн яростно тер глаза, тихо ругаясь:       — Иди ты к демонам, Вэй Усянь! — пробормотал он. — Заставил меня плакать… Черт.       Вэй Усянь рассмеялся с начинающими слезиться глазами и протянул руку, чтобы обнять брата. Справившись со своими слезами, Цзян Чэн шмыгнул носом в последний раз и посмотрел на Вэй Усяня:       — Я уже давно простил тебя за то, что ты отдал мне свое золотое ядро. Я был зол, я действительно был зол, но… — он замолкает, выглядя обиженным. — Потом я подумал, что раз уж мой брат меня бросает… по крайней мере хоть что-то от него со мной останется. Черт… — он слезно рассмеялся, снова вытирая влажные дорожки с щек, — это так жалко, я знаю.       — Вовсе нет! — мгновенно вклинился Вэй Усянь. — Цзян Чэн, это совсем не так, — мягко сказал он. Цзян Чэн скептически усмехнулся, явно не веря ему. — На самом деле, это не жалко, а скорее глупо.       — Что, прости, Вэй Усянь? — Цзян Чэн надулся, как рассерженный кот, почти шипя на брата, но тот быстро отмахнулся от его гнева.       — Нет-нет, я не о том! Я имел в виду, что глупо, что ты думал, что я когда-либо захочу бросить своего брата!       — Что?       — Цзян Чэн, в самом деле, — раздраженно начал он, — я бы ни за что не оставил своего единственного брата одного. Просто, — он сглотнул, — после того, как я вернулся, я был уверен, что ты ненавидишь меня, и что своим частым околачиванием вблизи Пристани Лотоса я буду только раздражать тебя.       — Это нелепо! — усмехнулся Глава Цзян.       — А я откуда должен был это знать? — проскулили в ответ. Затем он со стоном выпрямился. — Вот почему нам нужно больше разговаривать, тьфу! Шицзе лишила бы нас своего супа на целую неделю за такое идиотское поведение! — Наступила тишина, и Вэй Усянь мысленно содрогнулся. Однако, прежде чем он успел извиниться за то, что упомянул их сестру, он услышал тихий смех.       — Она определенно именно так и поступила бы, — сказал Цзян Чэн с самым мягким выражением на лице, которое не исчезло даже когда он перевел взгляд на Вэй Усяня — своего брата.       Тот улыбнулся в ответ, чувствуя в себе такую легкость, какой не ощущалось уже очень давно.

***

      Все еще оставаясь снаружи здания, они спокойно разговаривали и предавались воспоминаниям до тех пор, пока остальные к ним не присоединились. Чтобы отпраздновать сегодняшние события, Лань Сичэнь предложил отправиться поесть в Цайи. Лань Цижэнь присоединяться не стал, но в то же время не выразил никаких запретов, так что Вэй Усянь воспринял это как предложение мира.       Он улыбался, шагая позади остальных под руку со своим мужем. Все эти люди — были его семьей. Он счастливо вздохнул, легко улыбнувшись вопросительному выражению лица Лань Чжаня:       — Ничего, — ответил он на безмолвный вопрос, — просто я очень счастлив.