from hate to love is one game.

– Ты снова это делаешь, Уён, – Сонхва усмехается и поднимается на ноги, чтобы наконец выйти из раздевалки, перерыв закончится через пару секунд, а значит, что пора вернуться на лёд, – Ты понимаешь, что мы не возьмём победу, пока ты так и будешь катать за Саном без какой либо причины? – Он меня бесит, блять! – Команда раздается в громком смехе, когда Уён пытается изобразить руками, как душит противника, – Это не смешно! Ни капли! Была бы моя воля, я бы содрал с него кожу. Я не оставил от него живого места, будь мы на ринге! И никто не понимает почему – почему и как так случилось, что два человека на дух не переносят друг друга. Оба смотрят с ненавистью, с желанием порвать и показать, кто на самом деле тут главный и ведущий. Каждый новый матч – это испытание. И не будь Уён таким сильным игроком, его бы давно посадили на скамейку, чтобы не лез к нему. Чон, в принципе, и сам не понимает, почему его так раздражает лишь толика взгляда этого парня. Да и понимать, Уён, видимо не собирается, ведь и не хочется. Устраивает. И только взгляд падает на лицо соперника, как в голове начинает играть очередная шарманка: "Очередной богатый парень, что считает себя круче всех, ведь у него, блять, есть деньги!" Только ноги начинают трястись, а руки с предательством расслабляются, когда остаются. Когда с глазу на глаз, когда вокруг полная тишина и слышится только стук чужого сердца. Он раздается мелким эхом в голове, проходит по всей коже, собирая миллионы мурашек, что щекотали кожу. – Ты уверен, что именно кожу содрать с меня хочешь? – Сан смеётся, слабо похлопывая того по плечу и почти выходит на лёд, лишь на секунду возвращая свой взор на противника, а лицо его оказывается слишком близко, и только шепот, что вырывается из чужих уст заставляет Уёна прийти в себя, – Может, ты хочешь содрать с меня одежду и увидеть полную красу, что скрывается под ней? Я уверен, тебе понравится. – Ты идиотина, если считаешь, что я по парням! Особенно по таким, как ты! Только уже не знает, кому говорит, ведь остается один. Возможно, своим чувствам, пытаясь замять свою заинтересованность к тому самому Чхве Сану, которого Чон Уён ненавидит с начала выхода в плей-офф. На плазме высвечивается 2:2, а времени остаётся всего 30 секунд. Третий период подходит к концу, а это значит, что овертайм. Уёна оставляют в запасе, знают ведь, что не сдержится и набросится на Сана при первой возможности. Знают ведь, что возьмут поражение, если Чон и Чхве останутся почти один на один, всё так же с глазу на глаз, как и было ранее перед третьим периодом. Минуты шли слишком медленно, а трибуны с каждой секунды, казалось, начинали затихать и терять веру в свою любимую команду. И даже если остаются чертовы буллиты, которые выводят две команды на очередную ничью. Уён выходит с раздевалки, желая поговорить лично, закончить этот надоедливый топор войны, а может даже и ударить в лицо, для профилактики, пару раз. Чтобы узнал, насколько бесит и раздражает. Чтобы понимал, как Уён хочет показать всю свою внутреннюю злость и неприязнь. Просто хочется, чтобы душа наконец стала свободной. – Чхве Сан! – Младший выхватывает чужую руку и ведёт дальше за собой, – Снова ничья! Снова из за тебя! Из за твоих выкрутасов, из-за твоих отвратных шуток в мою сторону, что я, видите ли, хочу отдаться тебе полностью и всецело! Скажи честно, тебе не надоело? Твои вечные насмешки в мою сторону о том, что хочу содрать с тебя одежду? – А это разве не так? – Нет, фу! – Он корчится и снимает с себя шлем, смотря на чужую шею, которая выглядит слишком. просто слишком, – Это отвратительно на самом деле думать о том, что я хочу тебя раздеть! Слова скапливаются и уже хотят выйти наружу, но только Чона хватают и тащат, силой заталкивая в тренерскую раздевалку и грубо целуют, не давая проходу. И, вроде как, Уён понимает, что нужно вырваться, отстраниться и показать, что на самом деле это - отвратительно. Но всё резко ломается вмиг, когда он охотно отвечает, с грубостью кусает нижнюю губу противника и тянет за шею ближе к себе, с агрессией сжимая волосы, лишь бы наконец услышать такой нужный для ушей звон. Мычание, что раздается по телу и так сладко для ушей, что младший улыбается непроизвольно. Нравится и отрицать больше смысла нет. – Это тебе за то, что ты так долго тянул. Со всех сторон я слышал лишь тебя, твоё грёбаное имя, которое постоянно вылетает с желчью, когда я его произношу. Я постоянно видел твоё лицо, которое я всегда желал так ударить, сломать нос, или, в крайнем случае, поставить фингал под глазом, чтобы знал и понимал, как же сильно я тебя ненавижу, – Младший тянется ближе, прижимаясь всем телом к старшему и крепко обнимает за шею, слизывая капли крови с губы, – Но, блять, как же приятны твои губы на вкус. Я надеюсь, что сегодня смогу испытать на себе все прелести тебя. Что смогу почувствовать тебя сполна. – Так что ты хочешь на самом деле? – Сан тянет медленно, с долей флирта в своих речах и ведёт своим носом по чужой шее, проводит языком и доводит до мелкой дрожи и, о боже, Уён не сдерживается. – Чёрт тебя бери! Чхве Сан, я Чон Уён и я желаю, чтобы Вы взяли меня с такой грубостью, как раньше избивали на льду. Чтобы Вы показали всю свою ненависть и неприязнь ко мне. Чтобы ты наконец доставили мне такое нужное удовольствие. И если ты сейчас откажешься, то я смогу смело сломать тебе нос. Дальше всё как в тумане. Сан тянет руки к чужому нагруднику, неаккуратно и быстро его снимая. А после в грубом поцелуе прижимается ближе и с такой же скоростью направляется в тренерскую душевую.  С каждой секундой с их тел спадает каждая защита, что была предназначена для игры в хоккей. Те же самые щитки, гамаши, шорты и ракушка.  Лишь полностью вверх скрывал остаток тела. — На всё это у нас не хватит времени. Надо быстро, а всё остальное я сделаю потом. Хоть всю ночь, — Уён скулит в губы и приспускает чужие трусы, прижимаясь к стеклу душевой кабинки и протяжно стонет, когда чувствует горящий шлепок на бедре, — Теперь ты никуда от меня не уйдешь. — Скажи честно, ты просто ожидал от меня первого шага? — Глаза прикрыты, а руки тянутся ниже и сжимают пах со всей силой, что есть сейчас внутри, — Тебе так нравится получать от меня по лицу? Я могу бить тебя каждое утро, чтобы ты никогда не забывал этот день. А потом могу слизывать кровь с твоего лица, зная, что сделал это я. Ты лишь скажи, Сан-и. Я ещё не так сильно люблю твое лицо, так что видеть на твоем лице побои, для меня — это удовольствие. Сан спускает белье к шортам, а после стягивает и своё. Сначала берёт чужой орган, при этом успев плюнуть на ладонь, а дальше следуют медленные вождения вверх-вниз, из-за чего Уён открывает рот в немом стоне и устремляет свой взгляд куда-то вниз, буквально захлебываясь в своих фантазиях. Это как-то неправильно, думает Чон и сжимает плечо того, чтобы в следующий миг оттолкнуть. Только не получается. И Уён выглядит так жалобно и умоляюще. Сан разворачивает того слишком резко, прижимая лицо к стеклу, а сам надавливает своей грудью на спину. кусает за мочку уха, оттягивает и играется. Укусами проходит до задней части шеи и проходится ладонью по ягодицам, в который раз оставляя горящие шлепки. — Боюсь я не могу сдержаться и кончу при твоей первой попытке меня избить, — Чхве левой рукой сжимает шею парня, но не сильно, лишь ненадолго прикрывая воздух и снова бьёт по бедру, улыбаясь самому себе и лишь жмется ближе, окончательно сжимая Чона между собой и стеклом, — Ты знаешь, что в таком виде ты слишком сексуален? Ты так нуждаешься во мне, я даже поверить не могу. Сожми бёдра крепче, сейчас мы обойдёмся только этим. Доставая с какой-то тумбочки крем для рук, он смазывает им свой член и обхватывая одной рукой талию партнёра тянет назад, на себя. Из-за чего Уён откидывает свою голову на плечо Сана и грубо хватается за чужие волосы, тянет на себя, чтобы в очередной раз почувствовать кровь того на своих губах. Это доставляло Чону какое-то слишком неописуемое удовольствие. Чужая кровь привлекала, она была слишком приятна на вкус, из-за чего Сан мог подумать о том, то повстречал настоящего вампира, что будет высасывать не только кровь, но и все его соки, оставляя почти ни с чем. Он высасывал абсолютно всю энергию, не давая нормально жить и сосредоточиться на довольно важных делах, да даже на том же самом сне, ведь снился каждый раз, стоило глазам сомкнуться. Они оба согласны с тем, что всё ещё до одури хотят причинить друг-другу вред. Будь то моральный или физический, их тянуло к друг другу с неимоверной силой, только сказать о том, что это любовь — сложно. Ненависть, кажется, пропитала их сполна, не давая времени, чтобы обдумать свои настоящие чувства. Она проходила как кровь по каждой венке, разносила по всему телу слова о том, что вот он. Сам Чон Уён, которого нужно остерегаться. Темноволосый начинает медленно двигать бёдрами, получая такое нужное трение. Он заходится в громком стоне, а после большая ладонь закрывает рот, перекрывая воздух и возможность стонать на всю душевую. — Твои стоны просто потрясные, Уён-и, — и Сан резко толкается, ещё крепче сжимая бедра, вследствие чего на них останутся не красивые узоры ногтей, которые изредка впивались в кожу, — Но нельзя допустить того, чтобы кто-то услышал, чем мы занимаемся. И Уён помогает тому, активнее и быстрее двигает бёдрами, а после получает очередной шлепок по бедру и почти плачет, когда чувствует теплое семя, что стекало вниз, но не успевало капнуть на вещи, ведь Чхве разворачивает того к себе и заставляет прижаться спиной к стеклу, сразу падая на колени и слизывая своё семя с ног. Он ухватывает чужой член ладонью и без каких-либо прелюдий берёт полностью в рот, начиная активные движения. Это, по правде говоря, выбивает всю почву из ног Чона. Теперь он сам закрывает себе рот рукой, почти кусая ладонь до крови, лишь бы не заплакать и не начать умолять Сана о чем то большем. Не заслужил ещё просто. — Теперь быстро переодевайся и выходи на улицу, — Сан аккуратно смывает с себя остатки спермы и пота на лице, сразу подтягивая белье и шорты и только после этого тянет того за талию к себе, — Я уверен, что у нас есть, что показать друг-другу. Не заслужил. Но Уён думает, что уже сегодня ночью будет стоять на коленях перед парнем.