Я вечный Питер, ты - Москва

Света молчала и смотрела в окно. "Год за годом... Время идет, но ничего не меняется: хоть мы и становимся старше, появляются морщины, прибавляются седые волосы, а чувство мое все то же. Я безоружна перед тобой, Дин. Готова хоть немного, но побыть счастливой - каждый раз, как ты позовешь. Ни Аветисян, ни Наташа, ни Элла не смогли заменить тебя даже на треть. Все они - только попытки почувствовать себя кому-то нужной. А я хочу быть нужной тебе! Я в очередной раз ушла от Эли и нисколько не жалею. Давай просто будем", - Светуля вздохнула, осторожно, будто боясь разбудить, посмотрела на спящую Диану и прошла на кухню. Только Диана словно почувствовала, что о ней думают. Пробормотала что-то во сне, повернулась, обняла подушку... Открыла глаза. "Светуль! Кузнечик! Ты тут?" - растерянно хлопая глазами, спросила Арбенина. Света поспешно прошлепала из кухни. "Мой несносный подросток проснулся," - целуя в висок Диньку, проворковала она. "Светик, ты вообще планируешь сегодня выбираться из дома? Я бы перекусила где-нибудь. Мама с ребзей, похоже, не скучают. Скоро трезвонить начнет. Она уж сто процентов поняла, что я с тобой", - подытожила Диана. "А поехали в то тихое местечко, где мы с тобой были после предыдущего концерта?" - Сурганова мечтательно закатила глаза. "Это та забегаловка, в которую я тебя утащила после? - Диана усмехнулась. - Сурганова, а тебе нравятся, я смотрю, мои идеи. Поспешный секс в гримерке, погоня от жены на такси, ужин в кабаке". "Не ерничай, тебе не идет. Ты или издеваешься, зная, что я такой тебя полюбила, или просто по жизни такая придурочная", - Свете уже порядком надоел подростковый юмор ненаглядной. Неспешно собрались и вышли из дома. Смеркалось, но, присмотревшись, можно было разглядеть две хрупкие женские фигурки, шагающие в темноте. Одна женщина наклонилась к другой, поцеловала в шею, а другая в ответ сжала руку спутницы покрепче... Небольшое здание в их любимом переулке. Место, где руки сплетались, сердца стучали в унисон, горячее дыхание обжигало и, самое главное, время. Время. Оно замирало. Так всегда бывает, когда для двоих людей не существует больше никого. И они могут наслаждаться друг другом столько, сколько захотят. Вон тот, самый дальний столик. Суетливым официанткам было не до этих двух "чокнутых", как их как-то там назвали. А что еще можно было подумать о девушках, женщинах, обнимавшихся прямо в кафе и раздевающих друг друга взглядами? - Твой кусок первый, Динька, - Светлана направила его в широко раскрытый рот гитаристки. - Помнишь, как нас застукала здесь твоя Ася? Ты постоянно бегала ко мне, а она зашла сюда чисто случайно. Эх, скандал же был! - Светка хихикнула, отправляя в рот кусок не меньше. - Слушай, мы с тобой всех на уши поднимали. - Сурганова, я свято верила в то, что смогу навсегда вычеркнуть тебя из жизни. И уже давно не удивляюсь тому, что фанатки постоянно пытаются нас "свести". Они ведь правы, - отрезала Диана Сергеевна. - Динь, давай пару бутылок вина в номер захватим? Я так давно не пила вино. Только возьми "Мускат" полусладкое! Скрипачка расплывалась в улыбке, как ребенок, и глазкам-щелкам, навсегда влюбившим в себя, было сложно отказать. Почти бесшумно выйдя из любимого заведения, женщины легким прогулочным шагом устремились к отелю. Света что-то напевала себе под нос, а Диана была на удивление серьезна. С шумом выдохнув, она произнесла: "Как же мы жить-то дальше будем? Так и встречаясь украдкой, а основную часть свободного времени проводить с другими женщинами? Или, может, все-таки откроемся всем?" - "А давай просто будем друг у друга? Неважно как. Давай. Просто. Будем." - с этими словами Света чуть подтолкнула в комнату насупившуюся Арбенину, и та, не вынимая рук из карманов, своим размашистым шагом прошла внутрь. *** Какие они теплые... Как расслабляют... Особенно когда наслаждаешься ими в объятиях любимой женщины. Струи воды, под которыми стояли Света и Диана, обволакивали тело, снимали накопившуюся за день усталость. "Быть бы здесь с тобой, родная, хоть всю жизнь", - неисправимый романтик Диана Сергеевна Арбенина жадно впивалась губами в худенькую ключицу своей возлюбленной. "Давай вылезай, хватит плескаться", - из Светки нежность будто бы выветрилась. Сжав в привычной манере, со своей пылкостью изящную Светину ручку, Дина внимательно посмотрела ей в глаза. "Я не узнаю тебя. Обычно ты даже слишком нежна, требовательна в близости, ты ведущая, а я ведомая. Что случилось? Ты разлюбила меня? Почему вдруг, через столько лет, ты стала холодна?" - рок-королева могла задать еще сто вопросов, тысячу, но ответа бы они не получили: ее Кузнечик практически равнодушными глазами смотрела на нее, и, что самое странное, даже страсть, ее вечное желание секса, из них исчезла. Скрипачка просто молча смотрела. И вдруг заговорила. "Знаешь, Диан, я не могу сказать, что разлюбила тебя. Я просто устала... Устала всю жизнь ждать тебя, обрывать телефон, разыскивать тебя у друзей и случайных женщин. Мне так хочется покоя". В глазах Арбениной заблестели слезы. Она не могла поверить в то, что ее любимая женщина когда-нибудь скажет эти слова. Все-таки сказала. Все-таки ей надоело. А любой бы надоело, и 30 лет - это еще слишком много. И пусть минутой позже они уже будут растворяться друг в друге, жадно целуясь, оставляя засосы на коже, с силой сжимая грудь. Тела будут покрываться испариной, ноги дрожать, руки - блуждать по всему телу. Обе будут издавать неприлично громкие крики... Чтоб четыре крыла по периметру неба, Чтоб кричали тела горячо и нелепо, Чтоб четыре крыла по периметру неба, Чтоб кричали тела горячо и нелепо, Чтобы высохшим ртом по периметру пульса. Не целуйся... Но... Самое главное уже никогда не будет прежним. Это их любовь.