Я вечный Питер, ты - Москва

Сон... Странный сон. Диана бежит по тёмному лабиринту, не оглядываясь. Бежит долго. Ей кажется, она пробежала уже сотню километров, а вокруг все та же мгла. Бежит... и вдруг наверху прорисовывается небо. Оно алое, будто свежая кровь. На нем возникают женские фигуры, и в них она узнает тех женщин, которые когда-то были с ней. Всех узнала, но нет Светы. Где же Света? А она в самом конце. Такая красивая и такая грустная... Скрестив на груди руки, она говорит: "Что же ты, ангел мой, не сберегла меня? Я же любила тебя!" - Диана просыпается в холодном поту, пытаясь выровнять дыхание. Поворачивает голову. Ее Светуля спит на соседней подушке, дыхание ее ровное и спокойное. Только кожа вокруг глаз чуть припухшая. "Радость моя, сохрани мою тень и позволь мне остаться в живых. Радость моя, я спокоен, я знаю предателей в лица. Радость моя, я погибну на трассе, трибуны взорву тишиной. Радость моя, ты расскажи мне потом, что случилось со мной", - из глаз Дианы брызнули слезы одновременно и досады, и злости. Злости на себя. "Сколько человек мне говорили, что такую девушку я никогда не встречу, что она любит меня больше всего на свете, готова на все, лишь бы быть рядом. А я?! Я меняла женщин, как перчатки, врала Светику, заставляла ее страдать. Как теперь все исправить? Она не поверит мне больше", - Диана наклонилась над своей спящей принцессой и легонько поцеловала в висок, но даже это легкое прикосновение разбудило Сурганову. "Ты что, Дин?" - Света захлопала глазами, пытаясь оправиться ото сна. "Кузнечик, я никогда тебя не оставлю, слышишь? Никогда. Ты моя". В ответ Света прильнула к гитаристке и всхлипнула, как маленькая девочка. "Ну что ты, зайка? Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Уедем! Уедем в город мой, где живут мосты," - это ведь я о тебе писала. Это песня-знак, и я думаю, ты его разглядела". - "Сразу же, с первой строчки. Я ведь чувствовала, что ты тоскуешь. Сорвалась к тебе в Москву, как бешеная. Меня тогда Элла четыре дня искала, пока мы с тобой в гостинице кувыркались", - Света всегда предельно искреннее рассказывала обо всем, что связано с ее эмоциями по отношению к Динке. Поцелуй. Требовательный поцелуй Арбениной. Он только у нее такой, а у других - другой. Потом она начала ласкать шею, кончиком языка дотронулась до ключиц, пустила в ход ласковые руки... "Пустишь же ты меня в свой Sanctum Sanctorum, Светка?" - прошептала она. "Ха, ты же говорила всегда, что не слушаешь мою музыку, потому что это художественная самодеятельность?" - начала ехидничать Света. "Знала бы ты, как меня заводит эта твоя стервозность!" - Диана решительно перешла к ласкам груди, от которых Сурганова всегда в восторге. Тело сразу же обмякло. Лаская одновременно грудь и живот, Арбенина заставила Свету громко стонать, а когда руки начали поглаживать клитор, та буквально сошла с ума. "Сделай же это, как умеешь только ты! Сделай!" - скрипачка потеряла контроль над собой. Чуткий язык то надавливал на клитор, то порхал над ним, как бабочка, то устремлялся вглубь. "Войди!" - Света уже стала требовательной. Мягко, аккуратно Диана ввела сначала один палец, затем подключила другой. Как влажно и горячо внутри... Там хочется остаться, чтобы всегда чувствовать Свету изнутри. Сначала мягкие, потом более грубые движения. Сурганова уже закатывала глаза. Ужасно неприличные стоны заполнили комнату, и они заводили Арбенину еще сильнее. Еще сильнее ей хотелось трахать свою малышку. "Еще, чуть сильнее язык..." - у Светы уже не было сил, и она почти шептала... Еще немного, и она несколько раз дернулась и обмякла в руках своей единственной, настоящей любви. Улыбка не покидала ее лица. Господи, как же было хорошо!