Взволнованный шёпот смерти

      После вытягивания души, Востер опомнился — на территории все еще находились враги. Они спрятались по самым незаметным местам. Понимая свою слабость, владыка не решился ходить туда, где были они.       — Вос… — в его голове зазвучал шёпот Лики.       Востер быстро оказался в завалившемся доме. Он не увидел настигшей угрозы, о которой подумал. Девочка, склонившись над книгой, всё больше погружалась в историю леса и самого владыки. Каждое слово она впитывала с необычайным интересом.       — Такое правда было? Вы плавали в крови? — Лика подняла взволнованный взгляд на владыку.       Веки, вокруг стеклянных глаз, были красными. Перед ним стояла сцена, где сотню неповинных тел разрезали, выдавливая из них темную жидкость до последней капли. Бледные лица с застывшим ужасом окружали владыку. Он стал таким же.       — Вам плохо? — Лика встала из-за стола.       Ей не хотелось помогать. Убежать. Страх наполнял девочку. Она отходила к двери, что могла бы быть проходом в обычный мир. Лика перестала контролировать свои чувства. Для нее было не понятно, чего конкретно страшится. Востер стоял на месте. Его мертвенный взгляд был направлен в самую душу. Лика сорвалась с места в закрытую дверь. Перед ней открылся лес без блеска и мягкой травы.       Стояла непроглядная ночь. Растущая луна проглядывалась среди густой листвы и проливала свой свет на спящие деревушки. Холодный ветер окутывал босые ноги девочки. Ей здесь было нечего искать, как и в Илизиуме.       "Почему вместо Востера я увидела отца? Почему он так смотрел мне в душу?" — Лика дрожала, но пока сама не знала от чего именно. Она осела на землю, совсем позабыв о мирской природе. Трава не была мягкой. Девочка то и дело натыкалась на какой-то камушек или острую веточку. Земля не была постоянно теплой и приспособленной для сна. Животные здесь вовсе не слушались какого-то главного и именно поэтому могли напасть в любую секунду. Руки испачкались в животных отходах и вытереть текущие слёзы не выдавалось возможным.       В глубине леса раздался вой. Лика не нашла ничего лучше, как ответить тем же.       — Думал так я сделаю? — закричала она. — Идите к чёрту! Я хочу домой... — Лика не заметила, как в одно мгновение перешла с крика на плач.       Она быстрым движением вытерла руки об штанины и закрыла глаза тыльной стороной. Слезы — единственное, что могло согреть девочку в данную секунду. Она даже не заметила, как к ней подкралась тень.       — Девочка, — она не отреагировала. — Девочка? — тяжелая рука легла ей на спину.       Лика дернулась и завалилась на спину, чуть не ударившись о ствол дерева. Перед ней стоял высокорослый мужчина средних лет. В руках у него была толстая палка, а за спиной тяжелый мешок. Обычно таких называли лесниками.       — Ты потерялась, да? Вижу, что да, — мужчина поднял глаза к небу. — А, секунда, — он ловким движением достал из-за спины стеклянную бутылку. — На, попей.       Лика с презрением оглядела лесника.       — Спасибо, я не хочу.       Мужчина усмехнулся, повторно протягивая бутылку.       — Не бойся, да? Не отравлю я тебя, — он открутил крышку, делая несколько жадных глотков.       — Я правда не хочу, — не смотря на отсутствие жажды, Лика очень внимательно смотрела за незнакомцем. — А вы... как здесь оказались?       — Я? — мужчина вытер губы рукавом легкой куртки. — Я тут, так сказать, наблюдатель, да. Слежу, чтобы никто не поджигал деревья, не рубил их, да?       Лика неуверенно покивала.       — Получается всё-всё здесь знаете?       — Получается всё-всё здесь знаю, да, — незнакомец расплылся в улыбке. — Милая, а тебе не холодно в таком-то виде? Ночки то уже не теплые, да, — он снял с себя накидку, укрывая плечи Лики. — А тебе она прям одеяло, — грудной смех в очередной раз вырвался из его груди. — Тебя родители наверняка потеряли, да? Может мне сигнал передать?       — Не стоит, — было видно, что лесник хотел продолжить предлагать помощь в поиске родителей, но Лика решила отрезать его предложения на корню, при этом чуть повысив голос. — Они меня не ищут.       — Как же это? Сама ушла что ли, да?       — Да, — уже более отстраненно ответила та.       — Такая маленькая, а уже из дома уходишь. Да-а, пошла ведь молодежь. Совсем родителей не цените, — лесник печально покачал головой. — Ла-адно, как тебя звать то? Я Листер.       — Лика.       — Долго собираешься здесь быть, Лика? Здесь всё же чудовища всякие рыскают. Не боишься, да?       — Боюсь.       — Тогда я с тобой пережду эту ночь, чтобы ты выжить смогла и может быть даже домой захотела вернуться, да?       Лика не была против компании, особенно, если в ней её ждала хоть какая-то безопасность. Накидка Листера слегка давила на спину, усиливая сонливость.       "А как же тени? Они меня убьют за ночь?" — неожиданно возникшая мысль отогнала сон. Лика совсем позабыла о наставлении Востера. Не смотря на страх к владыке, ей не хотелось умирать. Девочка огляделась — колья Илизиума были на месте и для лесника они, видимо, не существовали. Листер неспеша разводил костёр. Как только пламя вспыхнуло, мужчина осел на ближайший камень, упоенно наблюдая за играющими языками.       — Спи, деточка, спи. Тебе сил набираться надо. Я тут буду, да.       Навык притворства у нее был крайне хорошо натренирован за время жизни с родителями, поэтому уже спустя пару минут ей удалось убедительно сопеть, словно подпевая треску костра. Однако закрался один недочет — Лику на самом деле начало клонить в сон от всей суматохи, что ей пришлось пережить за день. Листер тихо напевал себе под нос незнакомую мелодию. Перед глазами девочки забегали разноцветные картинки. Они сменялись, сияли, тухли, уносились прочь и возвращались обратно.       Мокрый язык коснулся уха Лики. Маленький лис разбудил задремавшую душу. Девочка молча уставилась на знакомую мордочку. Кайрос! Но издавать звуки всё ещё было опасно. Солнце уже выглядывало из-за горизонта, освещая самые низы леса.       Листер мало вероятно находился в глубоком сне. Мужчина все еще сидел на камне с поникшей головой. Лика заметила, как её зрение ухудшилось. Это заставило девочку немедленно выбраться из-под накидки, следуя за своим другом. Они прошли совсем немного к тому моменту, как лесник заметил потухший костёр, а в последствии и пропавшую девочку. Рыжие товарищи в последнюю секунду перешагнули границу лесов, оставив после себя лишь пару следов и одного свидетеля. В тоже время в Илизиуме.       Востер отпустил Лику. Оставлять ее здесь означало подвергать неизвестной опасности. Он не знал, на что будет способен. Владыка устало облокотился на стол, где продолжала лежать брошенная Ликой книга. Ему именно поэтому хотелось, чтобы девочка читала её вне его присутствия. Раны кровоточили с новой силой. Когти впивались в поверхность стола, оставляя глубокие порезы. Биение сердца участилось.       Горький вкус глупых жертв оседал на корне языке. Он скапливался, сдавливал горло, вызывал тошноту. Всех своих жертв Востер ненавидел, даже свою семью. Родители юноши бросились за ним практически сразу после осознания исчезновения. Эрис позволил им войти на территорию Илизиума именно в день последнего испытания будущего владыки. Тогда каждому вошедшему разрезали горло, сливая кровь в каменное углубление под тёмной обителью. Востера приковали рядом. Холодный металл обвивал и сдавливал его щиколотки с запястьями. Был бы он в таком положении на пару часов дольше, то все могло бы привести к ампутированию.       На глазах Востера тени Эриса схватили за шкирку его родителей. Они уже не кричали, не плакали. Все это прошло во время поглощения душ. Вся гамма эмоций отражалась в глазах будущего владыки. Он не имел права показывать Эрису свою слабость. Тогда бы Востер лишился всего, к чему уже приготовился.       С каждым новым жертвоприношением взгляд юноши леденел. Застывший ужас. Холодное отторжение. Липкая вина.       Когда яма заполнилась, Востера выпустили из металлических оков. Он уже давно лелеял мысль о том, чтобы ему также, как и остальным, перерезали горло. Будущий владыка свалился на колени. Боль пробежала по всему телу.       Тени вырвались от Эриса, вновь обвивая собой руки и ноги Востера. Они заставили его встать.       — Готов погрузиться в мир силы? А, паренек?       Будущий владыка уставился на каменную плитку. Все узоры и крапинки были ему уже знакомы.       — Знаешь? А ты знаешь, — Эрис развернулся к выходу, — уйти отсюда невозможно. Хоть что сделай, но ты станешь владыкой. — Главный отдалялся все больше.       В конечном итоге, Эрис вышел из подвального помещения обители. Востер остался один на один с ванной из крови. Металлический запах поднимался все выше, заполняя собой все пространство. Холодный пол, теплая жидкость, мокрый лоб и дрожащие губы. Будущий владыка продолжал стоять на месте, хоть тени его уже и не держали. Он все ещё видел тела своих родителей.       — Убил. Я. — Востер не моргал. — Я. Зачем. Иллиада. — В уголке глаза засверкала слеза.       Он сдержал ее. Вернуть Иллиаду ещё можно было, но вот родители ушли безвозвратно. Ему даже попрощаться с ними не дали. Мама Востера успела разглядеть в исхудавшей фигуре своего сына. Женщина успела вскрикнуть его имя и в тот же момент лишилась души. Папа не видел ничего, кроме черного комка теней.       Востер обвел усталым взглядом помещение. Высокие потолки были украшены крупными витиеватыми узорами, повторяющими давний полет теней. Именно они были строителями и непосредственными дизайнерами тёмной обители. Ее могущество поражало, но лишь внешне. Все остальное вызывало отвращение. Чего только стоила яма из крови. Будущий владыка шаркающими шагами добрался до темной жидкости, в отражении которой он углядел птицу.       — Ух ты, — голос Востера был наполнен звенящей пустотой, — кажется, ворон. А нет, — он прищурился, — это я, — голова закружилась. — Мама, прости.       Востер упал в яму. Он затаил дыхание слишком поздно, будучи уже полностью в жидкости былой жизни. В рот и нос залилось горькое железо. Востер попытался всплыть, но лишь ударился макушкой о закрывающийся люк. Сверху придавили. Горячая жидкость затекала в рот все больше. Открывать глаза было страшно и бессмысленно. Будущий владыка постарался оказать сопротивление крышке и приложить оставшиеся силы на борьбу с ней. Она не поддавалась.       Тело Востера было в невесомости. Температура крови была одинаковой как снаружи, так и внутри. Извергнуть все проглоченное хотелось все больше. Наступило удушение и полная темнота.       Спустя небольшое количество времени крышка открылась и черные тени выволокли обмякшее тело на холодный камень. Темные лоскуты за одно мгновение проникли в грудную клетку Востера. Они закружились в своем первом танце, отдавая честь новому хозяину. Тени перенесли кровь из легких непосредственно в организм владыки, усилив кровоток. Пока он не очнулся, Эрис приказал перенести тело в главный зал. Там их уже ожидала толпа измученных лиц. Каждый из присутствующих в свое время проходил испытания на место владыки, но на каком-то из этапов потерпели поражение. Теперь все до единого превратились в слуг Эриса.       Тени внесли Востера в главный зал обители в лежачем положении. Именно так было принято демонстрировали превосходство. Позади следовал и сам Эрис. Кровь капала на каменные плиты. Все слуги упали на колени, склонив головы. Их руки были раскрыты ладонями вверх. Лунный свет лился на их макушки сквозь цветной витраж, расположенный практически под потолком напротив входа. Тени повернули обмякшее тело в вертикальное положение только после того, как достигли центра круга. Черные лоскуты обматывали собой кисти, лодыжки и талию Востера.       — Какой молодой, — послышалось тихое удивление со стороны одного из слуг, что посмел поднять голову раньше назначенного времени.       Эрис не поленился самостоятельно наградить нарушителя подзатыльником. Ресницы Востера задрожали. Перед глазами всплывали недавние события. Губы устало бормотали:       — М-мама? П-папа? Иллиада? Иллиада! — он распахнул глаза.       Никого из перечисленных не оказалось, но наблюдающих было достаточно.       — Что?.. — на большее сил не хватало.       — Начинайте, — приказал Эрис.       Через фразу десяток голосов сливался в один. Каждая была отточена годами:

«Новый владыка.

Новый!

Сильный, могущественный владыка.

Владыка!

Верные слуги будут следовать за тобой и никогда не подведут.

Никогда не!

Цени милость главного своего и не пререкайся.

Цени!

Береги сердце свое и скажи «нет» соблазнам.

Сердце!

Все стихии да прибудут к твоим услугами по одному лишь желанию.

Да прибудут!

Ты сам по себе как и враги.

Враги!

Храним веру в твои силы и волю.

Твои!

Да наступит твой черед.

Востер!»

      После каждого возгласа тени обматывали Востера всё больше. Произнесенная речь оставила у юноши неприятный осадок. Казалось, словно сердце замерло и теперь из него вытягивали душу.       — Вносите, — Эрис не мог скрыть свою радость.       С другого конца помещения черные лоскуты вносили ещё одно тело. Поднеся его вплотную к Востеру, ему удалось разглядеть знакомые черты. Рыжие кудри были аккуратно выложены в разные стороны. Исхудавшее тело заставляло бегать подкожные мурашки. Уголок бледных губ был слегка поднят, либо это уже Востеру придумалось.       — Твое?       Будущий владыка перевел на Эриса раздраженный взгляд. Он был на грани.       — Мое, — сквозь зубы произнес тот.       — Лю..., — Эрис подавился, — бишь это? — Владыка выждал всего ничего. — Фу! Даже не отвечай. Не хочу слышать. Просто забирай ее душу с собой и иди отсюда.       Востер перевел жадный взгляд обратно на свою Иллиаду. Ему хотелось вырваться из захвата теней и в последний раз дотронуться до ее руки, сжать тонкие пальцы в своих, поцеловать костяшку и почувствовать былое тепло жизни. Хотелось, чтобы миг застыл и все зрители пропали.       "За что ты мне такая? Почему я должен смотреть на твое молодое погибающее тело? Жить. Ты должна жить!" — мысли перебивали друг друга. Каждая слеза была проглочена и спрятана от взора окружающих мерзостей.       — Что значит "забирай ее душу"?       — То и значит. В ней она еще осталась. Сконцентрируйся не на ее теле, а душе. Почувствуй... Стоп, — Эрис хлопнул в ладоши и тени выпустили Востера, втянувшись в его тело. — Теперь вытяни руку вот так, закрой глаза и скажи, что чувствуешь.       Востер зажмурился. На лбу выступила испарина. Ему не хотелось чувствовать исходящее тепло, что удалось нащупать с закрытыми глазами. В нос ударил аромат мирабилисов и вишневых косточек. Будущий владыка буквально увидел светящийся комок в области сердца Иллиады.       — Теперь попробуй достать его. Почувствуй, как берешь этот шар, как пропускаешь его сквозь ребра, кожу. Теперь ты достал душу. Можешь посмотреть, — Востер замотал головой, мечтая быстрее покончить с этим. — Тогда проведи рукой чуть вверх, чтобы развивающаяся тень была на уровне с твоим ртом. Да, все правильно, паренёк. Втягивай воздух ртом. Только не торопись. Можно подавиться.              Эрис завороженно наблюдал за действиями новичка. Главный был готов заглянуть тому в рот, чтобы убедиться в происходящем. Как только весь свет пропал с глаз наблюдающих, то тёмная обитель залилась оглушительными аплодисментами. Толпа гудела и ликовала. Рабы то и дело выкрикивали имя владыки. Только тогда Востер сумел пересилить себя и открыть глаза. Перед ним уже стояла Лика, а у нее на руках сопел крохотный лис. Встав с пола, он заметил как сильно исцарапал его поверхность.       — У вас кровь.       Пропавшие с рук владыки тени оголили его очередную попытку самоповреждения. Одним движением Востер перетащил тёмные лоскуты с живота на серебряные руки.       — Не твое дело.       Владыка захлопнул дверь с внешней стороны, устремившись в другой конец Илизиума.