Фартук с кроликом

      Минхо просит завезти свой забытый телефон в садик утром, и Джисон связывается с зятем, чтобы тот забрал его по дороге. Ёнхун, увидев дядю, прекращает играться со своей плюшевой собакой и оставшееся время до детского сада сидит в своём кресле довольно спокойно, делая вид, что не заинтересован в происходящем совершенно. Но Джисон прекрасно знает, что у этого ребёнка сейчас крутится достаточное количество вопросов, чтобы сойти с ума, так что решает просто не обращать внимания тоже. Ему не хочется портить утро и день в целом. Он просто хочет получить порцию объятий и поцелуев от своего парня для более счастливого существования в этом мире.        — Ты ведь там задержишься? — уточняет зять, уже подъезжая к детскому саду.        — Хён тебе сказал? — Джисон округляет свои глаза и надувает губы. Ему стоит поменьше говорить о своей личной жизни брату. Недели не прошло с момента, как Минхо официально стал парнем Хана, а вся родня уже знает. Скоро точно родители позвонят-напишут.        — Не только. Странно, знаешь, когда кто-то без ребёнка просит подвезти себя до садика. — Зять усмехается, даже не смотрит на смутившегося Джисона, что раздражает ещё сильнее. — Можешь отвести Ёнхуна? И передать, что я заеду за ним сразу после тихого часа.        — Хорошо, — просто соглашается Джисон. С этим он точно справится. В этом нет ничего сложного.        — Я не пойду с ним. — Ёнхун капризничает, дрыгает ногами, пачкая спинку переднего сиденья. И он явно делает это специально, потому что там сидит Джисон, который от этих действий охает и наклоняется чуть вперёд.        — Ёнхун, сам хочешь салон отмывать? — Зять останавливает машину у входа, хмурится, повернувшись к сыну. Тот сразу затихает и сжимается. — Что за поведение? Останешься дома сегодня, если я узнаю от дяди, что ты так плохо ведёшь себя.        — Эй, всё в порядке. — Джисон отстёгивается и, подхватив свой небольшой рюкзак, выходит из машины. Он открывает дверь на задние сиденья и немного возится, чтобы освободить племянника от ремня.        — Ничего не в порядке. — Альфа смотрит на Хана, помогающего ребёнку выйти. — Он не в том возрасте, чтобы вести себя так и не уважать старших. Не позволяй ему так с собой обращаться. Твой брат рассказал мне, как Ёнхун набросился на тебя. Я поговорил с ним, но он всё равно продолжает. Не давай ему возможности думать, что со старшими, тем более с омегами, можно так обращаться.        — Ты драматизируешь. — Джисон неловко улыбается, держа племянника за руку. — Спасибо, что подвёз. Хорошего дня.        — И тебе, — вздыхает зять. — Пока, Ёнхун. — Он смотрит на сына.        — Пока, отец. — Ёнхун прижимает плюшевую собаку к себе, стыдливо опустив голову. Джисон закрывает дверь и ведёт племянника в сад. Ёнхун не прилагает никаких усилий, чтобы сжать его руку хотя бы немного в ответ. Джисон теряется, не зная, стоит ли отпустить, но всё же решает довести его так, потому что он всё ещё может что-нибудь вытворить или вовсе сбежать.       На входе Ёнхун разбирается со своими кроссовками самостоятельно, берёт их в руки и идёт вперёд. Джисон, оставив конверсы на коврике, спешит за ним и видит, что в группу племянника заходит молодой омега. Довольно милый и симпатичный. И без ребёнка или чего-то вроде.       Минхо уже стоит у входа в игровую, пряча руки в кармане фартука. Он кивает этому самому омеге, когда Джисон заходит, и провожает его взглядом, когда тот проходит глубже в группу.        — Хён! — Ёнхун мгновенно оживает, откинув кроссовки к этажерке. Минхо оборачивается, улыбается ему и приседает, чтобы обнять.        — Привет, Ёнхун-а. Как прошли выходные?        — Отец возил нас с папой в парк. — Ёнхун взмахивает руками.        — Круто. Давай оставляй в шкафу кофту и кепку и иди играть. Позже расскажешь подробнее. — Минхо улыбается мальчику, и тот, надувшись и бросив не очень довольный взгляд на дядю, спешит скинуть верхнюю одежду в свой шкафчик и убежать к другим детям. Проводив его глазами, Ли смотрит на прислонившегося к стене у входа Джисона, улыбается ему и, поднявшись, подходит ближе. — Здравствуй.        — Привет. — Джисон смущённо улыбается ему, правда пытается удержать зрительный контакт — выходит отвратительно. Он опускает голову, облизывая губы. Минхо легко подхватывает его за подбородок, заставляя всё же посмотреть на себя. Смотрит совсем мягко ещё несколько долгих секунд и целует. Джисон улыбается, прикрыв глаза, хочет сделать поцелуй чуть более активным, но Минхо не позволяет, отстранившись через пару секунд с тихим чмоком. — Выспался?        — Не очень. — Минхо прижимается к губам ещё раз, точно так же. Джисон подаётся вперёд, чувствуя, что альфа положил свободную руку ему на талию.        — До скольки ты сегодня? — Хан кладёт ладони на твёрдую грудь, которую все выходные использовал вместо подушки. Он облизывает губы и изо всех сил держится, чтобы не топтаться на месте или перекатываться с пяток на носки.        — До семи, — вздыхает Минхо с каким-то мученическим подтоном. Джисон не сдерживает смешка, осторожно дёргает пальцами, поглаживая альфу через ткань тёмно-зелёной рубашки.        — Значит, не увидимся сегодня ещё? — Хан грустнеет, осознав это. Ему бы не хотелось мешать Минхо отдыхать.        — Завтра к одиннадцати — можешь приехать ко мне. Посмотрим фильм или что-то вроде. — Минхо целует его в кончик носа.        — Да, давай, — кивает Джисон. Он берёт своего парня за щёки и притягивает к себе, целуя уже так, как хочется ему. Хан с упоением облизывает и посасывает нижнюю губу, причмокивает, выдохнув. Чувствует вкус кофе — Минхо подходит. Приходится прижаться спиной к стене под напором тела напротив. Ладони крепко сжимают талию, ползут ниже, добираясь до тазовых косточек, и резко возвращаются. Тонкий свитер задирается, пальцы проскальзывают по голой коже, и Джисон приоткрывает рот, немного отстраняясь и шумно втягивая поплывший от жара воздух. Минхо пользуется этим, чтобы скользнуть языком внутрь.        — Извините… — неловко прокашливаются рядом.       Джисон вздрагивает всем телом, будто очнувшись. Минхо отпрыгивает подальше в ту же секунду и неловко взъерошивает волосы на затылке, облизывая покрасневшие губы. Джисон прочищает горло. Он краснеет до кончиков ушей, опустив голову. Пытается слиться со стеной, вжимаясь в неё, и поправляет волосы, которые и так в порядке. Попались как подростки.        — Я просто притворюсь, что ничего не видел, — неловко кивает тот самый омега, которого Джисон видел входящим в группу чуть раньше. Хан осторожно смотрит на него, кивнув, переглядывается с Минхо и неловко топчется на месте. — Хён, там кто-то пронёс мармеладки. Я отобрал, положил в стол.        — Боже, — выдыхает Минхо, кивая. — Хорошо, спасибо. Передам родителям. Я сейчас приду.        — Угу. — Омега возвращается в игровую, и Джисон громко выдыхает, откинув голову назад и прикрыв глаза. Кошмар.        — Кто это? — Хан кивает в сторону игровой, всё ещё упираясь затылком в стену.        — Мой новый сменщик. Старый перевёлся в другое место. Этот из Пусана. С завтра работаем в нормальном графике. — Минхо старается не смотреть на своего парня, потому что губы чешутся пройтись по открывшейся шее.        — Он омега? — Джисон наконец опускает голову. Минхо моргает, уставившись на него. — Ладно, забудь. — Хан поворачивается к двери, чтобы уже уйти, как резко вспоминает, зачем вообще приехал. Он открывает свой портфель и вскоре достаёт телефон Минхо.        — Спасибо. — Он проверяет уровень заряда, кивает самому себе и обнимает Джисона на прощание, целуя в щеку. Хан жмётся, пригревается, устраиваясь поудобней, и закрывает глаза.        — Уже хочу вечер… — Джисон надувает губы, слышит понимающий смешок и млеет от пальцев, зарывшихся в волосы на затылке.        — День быстро пройдёт — потерпи немного.        — Не быстро. У меня фотосессия в бассейне, а потом ещё эти килограммовые украшения. — Хан чуть не стонет, утопая в руках альфы. Минхо держит его крепче, утыкается губами в ухо.        — А вечером приятный отдых, — шепчет он. У Джисона по спине пробегают мурашки. Он громко сглатывает.        — У тебя хватит сил? — Хан чувствует, как щёки покалывает румянец.        — Для тебя найдутся. — Минхо проводит ладонью по спине, несильно шлёпает по ягодице, вызывая тихое «ой», и отстраняется. — Всё, беги. Мне надо работать, а ты тут отвлекаешь.        — Да ну? Сам-то отвлекаешься… — Джисон дует губы, смутившись, и Минхо целует его на прощание, положив ладонь на шею.       День точно задался. Потрясающее начало понедельника.       Дуни поднимает голову, когда Минхо садится на край постели. Кот мяукает, привлекая к себе внимание, и получает его.        — Иди к Суни и Дори на балкон. — Минхо берёт любимца на руки, тот довольно морщится, дёрнув хвостом, и грустно тягуче мяукает, оказавшись на обустроенном балконе вместе с другими котами. — Ведите себя хорошо. — Три пары кошачьих глаз с любопытством наблюдают за поливкой цветов и тем, как хозяин собирает опавшие и сухие листья. — Надо бы пересадить… — Минхо вздыхает, разглядывая сильно вытянувшуюся толстянку, и изучает несколько ростков персика, который решил попробовать вырастить совершенно случайно. Они тоже обжились и, может быть, в следующем году дадут плоды. Оставив котов на балконе, Минхо уходит на кухню, чтобы выбросить мусор и заодно попить воды. И в принципе стоит принести воду в комнату. — О чёрт. — Минхо вздрагивает всем телом и громко выдыхает, услышав смешки за спиной. Джисон подкрался к нему сзади и приобнял.        — Я всё. — Хан устраивает голову на плече альфы. Минхо мычит, чувствуя запах своего геля для душа, дотягивается до графина на сушке и наливает в него воду, не забывая позже прихватить два стакана. Джисон идёт за ним в комнату, так и не отпустив, напевает какую-то детскую песенку. Минхо улыбается, про себя радуясь, что Хан не может этого увидеть. Вода оказывается на небольшом журнальном столике, который используется вместо прикроватной тумбочки. Джисон складывает плед и убирает его на стул у рабочего стола, падает на кровать, выдыхая. Слышит, как Минхо что-то ещё кладёт на столик, и даже не смотрит — знает, что это презервативы и лубрикант, которые они купили перед тем, как зайти в квартиру.        — Ты собираешься спать? — Минхо пользуется тем, что его парень лежит на животе, и кладёт ладонь на ягодицу, несильно сжимая и поглаживая. Джисон поворачивает голову к нему, улыбается лишь уголками губ.        — Возможно?..        — У тебя болит голова? — Альфа ехидно улыбается и получает несильный шлепок по бедру, из-за чего не сдерживает смешок. — Как ты любишь? — Минхо берёт его за руку, сжимает пальцы.        — По-разному, — жмёт плечами Джисон. — Но сейчас бы не хотел торопиться.        — Хорошо. — Минхо наклоняется. Поза не очень удобная, потому что Хан всё ещё прижимается щекой к подушке, но какой-никакой поцелуй всё же удаётся. Минхо целует омегу в нос и висок, несильно подталкивает его в плечо, переворачивая на спину. На Джисоне только одна из домашних футболок альфы, немного задравшаяся и почти открывшая вид на всё самое интересное. — У меня гон начнётся в ближайшие дни.        — Тебе нужна будет помощь? — Джисон смотрит на него, старается не думать о ладони на своём бедре, которая скользит от коленки до середины, щекочет внутреннюю часть и возвращается на внешнюю.        — Не сказал бы, — вздыхает Минхо. — Ты проводил гон с альфой?        — Полностью нет. — Джисон упирается локтями в постель, приподнявшись. — Мне не очень нравится, если честно.        — Наверное, я даже знаю почему. — Минхо убирает ладонь с бедра, Джисон старается скрыть разочарованный выдох. Альфа ложится рядом, кладёт руку на талию, приобнимая.        — Давай проверю твои знания о себе. — Хан улыбается.       В период гона у альф или течки у омег либидо увеличивается в раза два-три. Возбуждение может спровоцировать любая мысль или прикосновение. Тело становится чувствительнее и податливее. Кто-то с этим прекрасно справляется и живёт как ни в чём не бывало. А кто-то, обычно это люди моложе, больше подвержен плотским желаниям. Джисон, в принципе, всегда мог сдержаться, но если видел в течку кого-то в своём вкусе, то справиться становилось гораздо тяжелее. Он ходил на несколько свиданий с Минхо в таком состоянии, и ему приходилось держать дистанцию, из-за чего внутри всё неприятно сворачивалось. Минхо, в свою очередь, проводил все свои гоны либо со своими парнями, когда учился в университете, либо, уже позже, с партнёрами, которым так же требовалась помощь с течками. А с возрастом стал всё это переживать гораздо легче и обязательная надобность кого-то рядом отпала.        — Думаю, тебе не нравилось, что хотели именно секс, а не тебя. — Минхо закидывает ногу на бёдра Хана. Джисон обхватывает руку на своей талии.        — Ага, — кивает он. — Двадцать очков Гриффиндору.        — Думаю, я бы учился на Слизерине. — Минхо улыбается.        — А я?        — Пуффендуй?..        — Эй! — Джисон несильно шлёпает его по руке. — Хотя бы в Гриффиндор.        — Там учатся храбрые умники.        — Я что, не умник?        — Умник. — Минхо улыбается ему в шею. По первому критерию Джисон не проходит. Хан наваливается на своего парня, возмущённо сопя, и оказывается у него на животе. Минхо смотрит на Джисона, поглаживает прохладные бёдра и поправляет футболку. — В любом случае, ты не обязан быть рядом со мной во время гона. Я смогу пережить это.        — Думаю, хотя бы попробовать стоит. — Джисон постукивает пальцами по груди альфы, смотрит в сторону балкона. Через стекло видно, как Дори потягивается на узком подоконнике и садится, чтобы понаблюдать за птицами, прилетающими поесть из кормушки.        — Ты не против узла сегодня? — Минхо замечает крупную родинку на бедре и гладит её большим пальцем.        — Ты серьёзно? — Джисон удивлённо смотрит на него и получает кивок на свой вопрос.        — Может, мне кажется, а может, так и есть, но я намного легче переношу гон, если за пару дней до него есть секс с узлом.        — Айгу, меня опять используют. — Джисон надувает губы. Минхо улыбается.        — Ты думаешь, я собираюсь позаботиться только о себе?        — Я думаю, наш секс похож на секс пенсионеров — сколько мы уже болтаем? — Хан ёрзает, опускаясь пониже, и чувствует, как в ягодицу упирается ещё не твёрдый бугорок.        — Понял тебя.       Джисон охает, падая обратно на постель и оказываясь прижатым к ней. Минхо целует тягуче и глубоко, но никуда не спешит. Пальцы пробегают по бедру, проскальзывают под футболку и очерчивают выпирающую тазовую косточку. Хан ёрзает, устраивается поудобнее, обняв альфу за шею, и выдыхает, когда нижнюю губу прикусывают. Язык спешит оказаться в чужом рту. Джисон не против и отвечает тем же, совсем не пытаясь перенять первенство.        — Так что насчёт узла? — Минхо громко выдыхает и облизывает припухшие влажные губы. Джисон тянет его майку за воротник наверх, вызывая смешок. Минхо помогает снять с себя верхнюю часть одежды, выкидывает её рядом на кровать, оставаясь в одних шортах. Хан всё это время наблюдает за ним, приподнявшись на локтях. Его волосы уже в беспорядке, щёки порозовели, дыхание чуть сбилось. Глаза изучают торс напротив, восхищённо бегая от лица до резинки шорт и обратно, не зная, за что зацепиться. — У тебя не течка, случайно? — Минхо убирает волосы Джисона назад, прикладывает ладонь ко лбу. Редко, но течка или гон сопровождаются повышением температуры и небольшой лихорадкой. Обычно это бывает в первый день и не вызывает больших проблем, но всё же лучше перестраховаться.        — В выходные закончилась. — Джисон прижимается к ладони, прикрывая глаза.        — Так вот почему ты себя так странно вёл. — Минхо снисходительно улыбается.       Он уже успел накрутить себя, что что-то не так, потому что, приехав к Джисону в пятницу и оставшись на всю субботу и утро воскресенья, заметил, что Хан старался держаться чуть дальше обычного и не мог расслабиться ни на секунду. Они не смогли нормально пообниматься, что ужасно расстроило Минхо, и Джисон не давал любым поцелуям зайти дальше чмока в губы. Ли не думал даже, что умеет грустить из-за таких вещей. Обрадовала только вторая часть выходных, начиная с вечера субботы. Ночью Джисон сам полез и непроизвольно спровоцировал изнуряющий секс через одежду. Им пришлось принимать душ в пять часов утра и спать до двенадцати, чтобы хоть немного отдохнуть. Зато после Джисон пусть и смущался, но уже совершенно спокойно давал себя обнимать и целовать и даже отвечал взаимностью на любые действия.        — Я боялся сорваться. — Хан краснеет, немного приоткрыв глаза. Минхо целует его в лоб, сдвинув руку на волосы и прижав их к голове.        — Я переживал, что разонравился тебе.        — Ты слишком много думаешь.        — Есть такое, — не отрицает Минхо, слыша лёгкую улыбку в голосе своего парня.        — Я знал, что ты хорошо выглядишь. — Джисон пробегает пальцами от рёбер до напряжённого живота, касается рваного вытянутого светлого шрама сбоку. Минхо смотрит вниз, чтобы убедиться, что всё именно так, как он почувствовал.        — Это после операции в детстве.        — Это успокаивает. Ну, ты не ввязывался ни в какие драки, чтобы получить это. — Джисон водит губами по его подбородку, подтянувшись.        — Я ввязывался в драки, но всегда обходился синяками. — Минхо прикрывает глаза, подставляясь под ласку, и перебирает отросшие каштановые волосы.        — Хён, — негромко зовёт Хан, на что Ли тихо вопросительно мычит, — можно мне?.. — Он поддевает пальцами резинку шорт, чуть оттягивает. Минхо кивает и наклоняет голову пониже, скользнув кончиком носа по щеке. Он утыкается губами в кожу под ухом, коротко мажет языком. Джисон тихо выдыхает и гладит его сквозь ткань, еле ощутимо прикасаясь, приподнимает бедро, давит на пробу и слышит, как Минхо громко втягивает воздух, подавшись навстречу тазом. Хан откидывает голову назад, закрывает глаза, отдаваясь ласкам. Поцелуи на шее ощущаются как никогда приятно. Кадык скачет от волнения — Минхо накрывает его губами, посасывает, но следа не оставляет, только вызывает у Джисона удовлетворённое мычание.       Живот стягивает жаром. Джисон на пробу сжимает член альфы в ладони, проверяя, насколько тот твёрд. Минхо неожиданно дёргается, кусает за плечо сильнее, чем хотел, но Хан не против и тянет его шорты вниз. Задирает свою футболку, под которой больше ничего нет, чуть выше пупка, сжимая и себя. Ли проводит языком по ключице, целует в ярёмную впадинку и добирается до губ. Джисон улыбается, прежде чем ответить на влажный поцелуй. Он немного приподнимает таз и обхватывает свой и Минхо члены ладонями наощупь. Ли кусает за нижнюю губу, отстраняется, чтобы забрать лубрикант и презервативы со столика и протянуть первый Джисону.        — Давай с узлом, — вспоминает Хан прежде, чем совсем увлечься.       Джисон очень хотел познакомить родителей со своим парнем, когда они будут в лучшем расположении духа, то есть — в день рождения отца. Но Минхо подхватил простуду и взял больничный прямо перед выходными. А всё из-за поломавшейся машины и дождей, растянувшихся на несколько дней. Конечно, у Минхо не было зонтика и нормальной обуви вместо тряпичных кроссовок, чтобы не простудиться.        — Хотя бы температура спала. — Джисон прикладывает ладонь ко лбу альфы, пока тот сидит у стены на кровати, закутавшись в одеяло и плед. Суни жмётся к нему сбоку, спит, иногда потягиваясь и меняя положение. Минхо громко шмыгает носом, устало прикрывает глаза. — Я уложу тебя спать и съезжу до родителей, хорошо?        — Лучше останься у них. — Ли смотрит на него, оперевшись головой о стену.        — Будто ты не знаешь, что в одиночку болеть тяжело. — Джисон размешивает куриный бульон, который держал всё это время в свободной руке, и протягивает первую ложку своему парню. Минхо сюрпает, принимая заботу. — У меня всё равно сейчас небольшой перерыв.        — А если ты тоже заболеешь?        — Я пью лекарства тоже, не волнуйся. — Хан продолжает методично и аккуратно кормить его. Ему определённо нравится заботиться так о Минхо. И Минхо, судя по всему, тоже нравится это.        — Я всё не могу понять, почему ты переживаешь, что станешь плохим мужем или папой. — Ли облизывает ложку, схватив с неё кусочек курицы. — Мои бывшие никогда так обо мне не заботились.        — О?.. — Джисон смущённо улыбается и пододвигается поближе. Это слишком приятно знать. — Я думаю, своей чрезмерной заботой я могу избаловать мужа и ребёнка.        — Чрезмерной заботой?.. — Минхо чуть хмурится. — Джисон-а, ты мне температуру за неполный день на полтора градуса сбил. Мне всё ещё плохо, правда, но я переживаю, что ты тоже можешь заболеть.        — Ты ведь позаботишься обо мне, если что. — Джисон неловко чешет нос, пытаясь спрятать улыбку.        — Да, и мне будет легче, если я сначала окончательно поправлюсь. — Минхо высовывает руку, устраивает её на бедре Хана и поглаживает. Джисон еле заметно краснеет, прочищает горло, сглотнув, и докармливает альфу.       Он и сам раньше ни о ком так не заботился во время болезни. Ёнхун со своей ветрянкой, брат и мама не в счёт — это всё же родственники, о которых вполне нормально проявлять заботу. Максимум, который доводилось делать Джисону — покупать лекарства для Чанбина и завозить ему пару раз еду. О Минхо заботиться невероятно приятно. В обычное время всегда спокойный и местами прохладный альфа, сейчас кажется невероятно беспомощным и нуждающимся во внимании. Первые несколько часов вчера, правда, он пытался отбиваться от помощи так сильно, как позволяло ему его состояние, но Джисон в конце концов победил и уже ближе к концу дня наблюдал, как Ли добровольно отдаётся в его руки. Это льстило. Минхо доверяет ему себя в самом слабом своём состоянии — Джисон не может подвести его. Другие альфы никогда не позволяли себе подобного. Джисон не помнит, чтобы видел больного простудой или гриппом отца страдающим или немощным. Чанбин в такие моменты всегда показывался не более, чем на минуту, никогда не жаловался и излагал свои пожелания о таблетках или еде очень кратко. Альфы, с которыми Джисон встречался… Они просто уведомляли, что болеют, и не выходили на связь до поправки. Джисон даже не жил с ними — возможно, кто-то врал, чтобы изменить ему. Да и сейчас это не очень важно.       Теперь он заботится о доверившемся ему альфе, который продолжает о нём беспокоиться и который не стесняется говорить о том, что у него болит.        — А-а, — устало стонет Минхо, заваливаясь на кровать, как только Джисон поднимается. Суни поднимает голову, мигом навострив уши. — Я так устал болеть.        — К понедельнику будешь как новенький. — Хан уходит на кухню, чтобы помыть тарелку.        — Я очень хочу поцеловать тебя и обнять. — Минхо чихает и громко шмыгает носом. Перед тем, как включить воду, Джисон слышит, как он высмаркивается в бумажные салфетки. Хан улыбается себе под нос, не сдерживаясь — его сейчас видит только Дори, устроившийся на холодильнике. Минхо, определённо, милый, когда болеет. И Джисону тоже хочется нормально обнять его и поцеловать — он сам еле держится.       Но Минхо приходится оставить. Джисон кутает его в одеяло и плед, убеждаясь, что Ли точно не пробьёт озноб сильнее того, что есть сейчас. Минхо то и дело приподнимается, чтобы Хану было легче, и смотрит на него. Держится, чтобы не улыбаться, хотя глаза говорят об обратном. Джисон даёт ему таблетку, оставляет тёплую воду на столике и его телефон с внешним аккумулятором, прижимается губами к сильно тёплому лбу.        — Не уезжай, — выдыхает Минхо, прикрыв глаза. У Джисона в груди неприятно колет от этого грустного тона.        — Я ненадолго, просто повидаться с родителями. — Хан поправляет его чуть влажные волосы, убирает ресничку с щеки. Минхо зарывается в одеяло по самый нос в попытках скрыть смущение. — Поспи хорошенько — время пройдёт быстрее.        — Хорошо. — Ли отводит глаза в сторону, ёрзает, чтобы устроиться поудобней. Всем видом показывает, что ему не нравится сложившаяся ситуация. Джисон обнимает его, зарывшись лицом в шею, целует туда же.        — Ты ведёшь себя, как ребёнок, которому приходится быть взрослым. — Хан улыбается, и Минхо чувствует это не только по голосу, но и кожей, что не может не вызвать покраснение ушей.        — Так и есть, вообще-то, — бормочет Ли куда-то в волосы Джисона. Хан вздыхает, отстраняется. Поправив одеяло после себя, гладит Минхо по груди и животу.        — Давай, я посижу с тобой, пока ты не уснёшь.        — Я завидую твоему будущему ребёнку и мужу. — Минхо переворачивается на бок. Джисону снова приходится всё поправить, и Ли правда пытается помочь своими неловкими телодвижениями, но выходит только хуже. — Расскажи сказку, — наконец устроившись, требует Минхо.        — Ты точно старше меня? — Джисон улыбается, чешет себя за ухом, но уже прокручивает в голове сказки, которые ему рассказывали в детстве.        — Я больной — мне можно покапризничать. — Минхо смотрит на пришедшего Дуни, который запрыгивает на кровать и устраивается в ногах.       Джисон не спорит.       Минхо засыпает быстро. Когда Джисон понимает это, то не может не погладить его по голове и поцеловать в висок. Минхо вцепился пальцами в уголок подушки, немного сжался в попытках сохранить тепло и устроиться поудобнее. Лицо совсем расслабленное, губы приоткрыты. Дышит он, ясное дело, через рот, потому что нос всё ещё забит. Выглядит мило и беззащитно. Подтянув одеяло чуть повыше, Джисон как можно тише покидает квартиру, вызвав такси.       Родители встречают его радостно. Мама чуть не душит в объятиях и зацеловывает такие же, как у неё, щёки. Отец на заднем дворе уже немного пьян и пытается споить зятя. Тот не очень рад такому, но всё же пьёт вместе с тестем. Перед тем, как помочь брату и матери на кухне, Джисон поздравляет отца, вручая ему конверт с путёвками на горячие источники.        — Как Минхо-щи? — первым делом интересуется брат, когда Хан возвращается на кухню. Мама тут же поднимает голову, сдерживает улыбку, тоже заинтересованная, но больше в личности, чем в болезни Ли.        — Ему лучше сегодня. Я не задержусь надолго — поеду к нему. — Джисон пододвигает к себе миску с вымытым сладким перцем и принимается за его нарезку и очистку.        — Твой брат сказал, что он воспитатель Ёнхуна, да? — Мать быстро перехватывает разговор в свои руки, и Хану остаётся только промычать положительный ответ на вопрос. — Сколько вы уже вместе?        — Чуть больше месяца. — Джисон грызёт кусочек перца. В заботах о Минхо он сам не успел толком поесть. И в принципе менеджер не давала ему расслабиться.        — Кажется, дети его любят. Он хочет детей?        — Мам, — вздыхает Джисон.        — Что? Я хочу много милых внуков и внучек. Вы разве не обсуждали с ним ещё ничего? — Мама скидывает с разделочной доски нарезанный мелко лук в одну из мисок.        — Обсуждали, но это…        — Так он хочет или нет? Хотя глупый вопрос: какой альфа не захочет от тебя детей?       Хану хочется напомнить о тех четырёх альфах, с которыми он встречался, но всё же молчит.       Иногда Джисону кажется, что его мать чересчур энергичная женщина. Она не особо приземлённая в своих мечтах и желаниях и пытается успеть везде и всюду. Конечно же, не всегда всё выходит хорошо, но её работа риелтором, на удивление, всё ещё стабильна и многие клиенты обращаются к ней на постоянной основе, потому что она правда хороша. А стабильный высокий заработок позволяет менять увлечения каждый месяц. Как-то она вытащила своих детей на воздушную йогу. Джисону тогда понравилось просто лежать, но и какие-то упражнения делать было забавно, а потом это приятно увлекло почти на целый год. Он правда с удовольствием ходил на занятия, пока позволял график. Брат отнёсся более скептически. Ёнхуну в то время только-только год исполнился. Он всё ещё постоянно просился на руки к папе, а дополнительная нагрузка на них во время занятий лучше не делала. Мама, как и обычно, потеряла интерес, когда поняла, что у неё получается не очень хорошо, и перестала ходить через пару недель. В общем, её увлечения меняются часто и она с удовольствием кого-то втягивает, но, кажется, она не так давно осознала, что у неё есть внук и она бабушка, так что последние хобби тесно связаны именно с этим. И с тем, чтобы поскорее впихнуть младшего ребёнка в брак и выпросить побольше потомков. Джисон в курсе: его брат в двадцать шесть родил Ёнхуна.        — Как же ты к нам редко ездишь, сынок. — Отец перехватывает Джисона, не дав ему помочь накрыть на стол, танцует с ним, вызывая неловкий смех, но Хан не сопротивляется. Он и правда давно не навещал семью. — Ладно твой брат — у него муж и сын, но ты-то?        — Он налаживает свою личную жизнь — дай ему время. Скоро тоже и муж, и дети появятся. — Мать ставит на стол бутылки с вином и шампанским. Кажется, больше никто не приедет, чему Джисон безмерно рад.        — А что же знакомиться не привёз? — не понимает отец, даже хмурится немного.        — Он заболел. — Джисон пожимает плечами.        — Посреди лета?        — Минхо-щи воспитатель Ёнхуна, — объясняет брат. Ёнхун как раз прибегает с гостиной, где играл всё это время, и осматривается. Останавливает взгляд на Джисоне, недовольно фыркает.        — Минхо-хён не приехал?        — Он ведь болеет, милый. Думаю, в понедельник уже выйдет на работу. — Брат гладит подошедшего сына по голове.        — Значит, хороший человек, — самому себе кивает отец, явно довольный выбором сына. Джисон краснеет ушами и еле сдерживает улыбку. Его семья даже не представляет, насколько.       Он надеется, что Минхо сможет выстоять этот натиск при знакомстве в будущем. Как минимум, Джисон предупредит, потому что его семью правда волнует это. После последнего расставания он приходил в себя очень долго. Эти отношения строились им долго и муторно — вкладывалось много и физических, и моральных сил. Когда пришло время отмечать год, Хан, кажется, был самым счастливым человеком во всём мире и влюбился заново. Альфа тогда подготовил на свидание настолько трогательную речь и подарок, что Джисон не смог не заплакать. Он был так тронут, так слеп и счастлив от того, что у него хоть что-то стало получаться хорошо в личной жизни, что даже не обратил внимания на то, что партнёр стал прохладнее ещё до начала второго года отношений. Альфа и до этого не проявлял особо сильного внимания, но Джисону правда хватало коротких ответов на свои вопросы по поводу внешнего вида. А потом, когда услышал, что в нём есть то, что стоит изменить, оглох на некоторое время. Если бы Джисону не позвонил брат и не спросил, где он, Хан, возможно, был бы сейчас замужем — возможно, беременным или уже с одним ребёнком. И точно выглядел бы по-другому. Он так хотел, чтобы эти самые долгие его отношения не заканчивались, что согласился на пластическую операцию и, как слепой глухонемой, сходил на несколько консультаций вместе с альфой, который лично объяснял врачу, какой результат он хочет получить. Брат позвонил после второй консультации, прямо в дороге. Тогда толком ничего не сказал. Вечером позвонил ещё раз, поспрашивал, и до Джисона наконец дошло, что он собирался сделать. Отношения порвались тогда же. К счастью, они не жили вместе. Джисону не нужно было забирать свои вещи или что-то вроде, но ему нужна была поддержка, которую оказывала семья. Он не решился рассказать друзьям обо всём сразу, хотя должен был. Они узнали о расставании от бывшего Джисона, встретив его через несколько дней после в компании другой омеги. Хан не нашёл сил злиться. Когда он уже пришёл в себя, то первым делом оторвался на свадьбе Феликса и Хёнджина. Никто там не пел караоке, танцевал и везде участвовал так, как Джисон. И, как вишенка на торте, итогом праздника стал случайный разовый секс, который послужил началом нового этапа жизни без обязательств. Джисону это было необходимо, и отношения могли немного подождать, а мечты о семье — подавно.        — Джисон-и, ты, случайно, не знаешь ничего о новом воспитателе? — Брат обрывает поток мыслей неожиданным вопросом. Хан вздрагивает, замечает, что тарелка, где был фирменный мамин салат, уже пуста.        — Новый воспитатель?.. А, тот… — Джисон задумывается. Он видел его один раз ещё на стажировке, заезжал недавно во время тихого часа, чтобы посидеть с Минхо и потом поехать с ним к себе, но второго воспитателя не заметил. — Нет, хён ничего о нём особо не говорил. Вроде бы, упоминал, что он из Пусана… А что?        — Просто он какой-то непонятный, — жмёт плечами брат. — Вроде бы уже несколько недель работает, а до сих пор не очень много разговаривает. Ёнхун тоже ничего о нём особо не говорит, хотя о Минхо-щи чуть не с первого дня болтал. — Джисон задумчиво наклоняет голову вбок. Ему действительно нечего сказать. У них с Минхо много других тем, кроме работы, на которые они могут поговорить. На прошлых выходных разве что Хан увидел на полках Ли книги о психологии и воспитании детей и это стало занимательной лекцией с примерами из личного опыта. Джисон даже одолжил одно небольшое издание, чтобы прочесть от и до.       Обед выходит довольно плотным. Джисон выпивает немного вина. Отец к концу уже весь раскрасневшийся, так что устало перебирается в гостиную, где устраивается в своём кресле. Ёнхун там играет с новым набором Lego и даже радуется, что дедушка теперь с ним. Джисон помогает прибрать со стола. Брат с семьёй остаётся здесь на ночь. Джисон смотрит на время — скоро поедет к Минхо.        — Вот. — Мама ставит на стол небольшой пакет с контейнерами.        — Мам, не стоит…        — Стоит. Я хочу всё же познакомиться с ним поскорее, так что пусть выздоравливает. — Она мягко улыбается, и Джисону ничего не остаётся, кроме как принять гостинцы.       Он пишет сообщение Минхо, что посидит с семьёй ещё полчаса и поедет к нему. Ответа не приходит — ещё спит, скорее всего. Это не может не радовать. Последнее, чего хотелось бы сейчас Джисону — чтобы Минхо в своём не лучшем состоянии был один. Перед тем, как присоединиться к семье в гостиной, Хан идёт в туалет. Тот оказывается занят зятем, и Джисон, вздохнув, поднимается на второй этаж. Хан мычит себе под нос какую-то песню, которую всё время крутят по радио в последнее время, справляет нужду, чувствуя, что пьян совсем каплю, приводит себя в маломальский порядок, помотав головой перед зеркалом, и, выйдя, обнаруживает в коридоре племянника.        — Ёнхун-а?.. — Джисон подходит к нему и присаживается на корточки рядом. Племянник выглядит обеспокоенным, топчась на месте и поджимая губы. — Эй?.. Что случилось?        — Чонин-хён… — негромко выдаёт Ёнхун.        — Кто? — Джисон наклоняет голову вбок. — Твой друг из садика? — Мальчик мотает головой.        — Это новый воспитатель.        — А. — Хан кивает, продолжая внимательно слушать. — Он что-то сделал? Обижает тебя?        — Нет, он хороший, просто он… — Ёнхун смотрит в стороны, мнёт пальцами подол футболки. Джисон не сводит с него взгляда, забеспокоившись. — Они с Минхо-хёном… — Хан часто моргает, наклоняется чуть ближе к племяннику, почувствовав, как внутри всё неприятно сжалось. — Они целовались?..       Джисона в последний раз так тошнило на съёмках на крыше высотного здания.        — П-понятно. — Горло сжимает. Он прокашливается, трёт и чешет кожу на шее. Улыбается, как ему кажется, очень искренне. — Думаю, тебе показалось. Иногда такое случается.       Джисон не остаётся посидеть с семьёй. Он не понимает, почему его так колотит из-за слов племянника — ребёнка, по сути, которому может показаться или который может что-то не так понять. Такси, наверное, едет слишком долго. А когда оно приезжает, Хан влетает в него, громко хлопая дверью, чем явно вызывает не очень довольный взгляд водителя. Джисон нервно жуёт нижнюю губу, не может прекратить чесать колено, дёргать ногой и часто моргать, лишь бы позорно не расплакаться. Грудь неприятно сдавливает. У него, правда, не было такого ни разу.       Он не мог долго смотреть в глаза Минхо в последнее время, потому что казалось, что Ли не может перестать не скрывать своё восхищение и симпатию. Лишь пару раз Джисону удавалось уловить атмосферу и высматривать во взгляде напротив то, что к нему чувствуют. Он впервые кому-то понравился так. Сначала, при осознании, что на него смотрят по-другому, Хан испугался. Он мог что-то рассказывать, просто заниматься своими делами, просто сидеть, в конце концов, но Минхо как будто пропадал в один момент, замирая и прожигая его своим мягким взглядом. Джисон не знал, что делать в такие моменты, так что неловко обрывал его, прикасаясь или зовя по имени. Минхо, кажется, смущался и не знал, куда себя деть. В беспокойствах Джисон решился рассказать об этом Чанбину, Феликсу и Хёнджину, когда им наконец удалось собраться вместе. Он действительно испугался, что ошибся снова.       Но на его беспокойный рассказ Чанбин только как-то странно улыбнулся, Феликс — облегчённо выдохнул, а Хёнджин так и вовсе рассмеялся, чуть не подавившись курицей. Джисон не понимал, что произошло и что из его слов могло вызвать такую реакцию.       «Он точно влюблён в тебя.»       Чанбин не мог ему тогда соврать. А поддержавшие его Хван-Ли не могли ошибиться. У Джисона от этого осознания покраснело всё, что могло. Он решился буквально на следующий день познакомить Минхо с друзьями. Они приняли его прекрасно. Минхо действительно понравился им, а они понравились ему. После их ухода, оставшись в своей квартире с Ли, Джисон написал всем троим один и тот же вопрос и получил один и тот же ответ.       «Да, он точно влюблён в тебя.»       В ту ночь Джисон первым полез к нему. Минхо не отказал, и это было… Хоть это был и не первый раз, но Джисон чувствовал себя именно так. Он абсолютно неловко целовал чужие губы, ласкал тёплую кожу и двигался, боясь сделать что-то неправильно, пусть и пытался убедить себя, что его никто за это не осудит. Это, определённо, был самый сопливый и розовый секс в его жизни. Ни одного слова, ни одного громкого стона, никакой торопливости, только смешанное сбитое дыхание, аккуратные поцелуи и ласки и дрожащие от восторга тела, прижимающиеся друг к другу.       Наверное, Джисон не уверен, это была любовь, а не просто секс.       Ему было страшно и странно думать о таком. Он смущался утром, не решался посмотреть на альфу и не мог прекратить краснеть. Его мозг постоянно напоминал о событиях ночи, и тело отзывалось мелкой дрожью от воспоминаний. Минхо ничего не говорил, пытался вести непринуждённые разговоры, но выходило не очень. Хан тоже не решился сказать хоть что-то. Когда Минхо уехал, Джисон не сдержался и позвонил Феликсу, рассказал практически всё, отчаянно краснея и не понимая, почему сердце так дико колотится. Эти отношения длятся не так долго, чтобы вызвать нечто подобное. Феликс поздравил со взаимной влюблённостью и посоветовал поговорить. Если не сейчас, то чуть позже, когда чувства немного устаканятся и примутся самим собой.       Прошло почти две недели, но они так и не поговорили об этом.       Джисон мотает головой, опустив её.       Вспоминаются сегодняшние слова о зависти к будущему мужу и ребёнку. Хан шмыгает носом. Ему так намекают на расставание? У него, кажется, новый рекорд по самым коротким отношениям. Он был слишком глуп, думая, что Минхо подождёт его. Дождётся, пока Джисон разберётся со своими неожиданными чувствами. Он действительно влюбился — это было глупо отрицать. В Минхо легко влюбиться. А его нового коллегу трудно осудить за это.       Джисон не совсем понимает, как оказался в квартире, но очухивается только тогда, когда, разбирая пакет с едой от мамы, слышит мяуканье Дори с холодильника. Хан вздрагивает, смотрит на кота, трогает щеку, которую, почему-то, щиплет, и осознаёт, что она влажная. Кажется, он плачет.        — Дурак… — Джисон бормочет проклятия самому себе под нос, стирая влагу тыльной стороной ладони, и спешит закончить с разбором пакета.       Он умывается, пытается привести себя в хоть какой-то надлежащий вид и выходит просто ужасно. Сделал только хуже, забыв, что накрашен, пусть и не сильно. Умывание занимает чуть больше времени.       В комнате разлеглись лучи солнца. Дуни и Суни устроились на подоконнике, греясь. Минхо отвернулся, прячась, прижался ближе к стене. Джисон поджимает губы, осторожно садится на край постели, разглядывает растрёпанную копну чёрных волос. Ворох из одеяла и покрывала неспешно шевелится, и Минхо поворачивается, щурясь из-за солнца. Приподнимает голову, подтягивается, чтобы оказаться в тени, и сонно улыбается, вглядываясь в Джисона.        — Я думал, мне показалось. — Голос немного хриплый после сна. Минхо садится, трёт слипающиеся глаза, зевая. Джисон опускает голову, шкрябает пальцем простынь. Ему ужасно хочется приложить ладонь ко лбу Ли, чтобы проверить температуру, улыбнуться ему и покормить. Он хотел бы посмотреть фильм вместе и провести выходные рядом, чтобы убедиться, что всё правда в порядке и что в понедельник Минхо сможет выйти на работу. — Джисон-и?.. Эй, что случилось? — Ли неожиданно оказывается слишком близко, берёт лицо в ладони, обеспокоенно осматривая и поглаживая красные щёки большими пальцами. — Ты плакал? Кто-то обидел тебя? Что-то с родителями? Ёнхун-а что-то снова учудил? — Минхо нервно бегает глазами по лицу, и Джисон не сдерживает судорожного вдоха. Ему не хочется верить, что этот человек мог с ним так поступить. Минхо не такой. Он же так переживает за него.        — Ёнхун… — Джисон часто моргает, шмыгает, пытаясь сдержать новый поток слёз. — Я не знаю, хён… Я не знаю, почему так среагировал. — Голос скрипит, как старая дверь кладовой, которую открывают так редко, что никто и не помнит, что за ней.        — Всё в порядке, Джисон-и. Ты можешь плакать — это лучше, чем сдерживаться. — Минхо гладит его по волосам, утыкается в лоб своим, массирует затылок в попытках привести в чувства.        — Твой коллега по работе… — наконец выдыхает Джисон, решившись посмотреть в глаза. — У тебя с ним что-то есть?        — Что?.. — Минхо сильно удивлён. Джисон проводит тыльной стороной ладони под носом, шмыгнув, и отстраняется, стыдливо отведя взгляд в сторону. Руки Минхо соскальзывают на шею, прижимаются к горячей коже. В груди Джисона что-то давит и сжимает. — Это Ёнхун-а тебе сказал? — осторожно уточняет Ли, чуть наклонившись вперёд.        — Он сказал, что, кажется, видел, как вы с ним целовались. — Хан морщится, когда его голос вздрагивает в некоторых местах слишком сильно. Джисон отодвигается совсем, садится чрезмерно ровно на кровати и заламывает подрагивающие пальцы.        — Но я целовался только с тобой на территории садика. Я не совсем понимаю… — Минхо дёргается, чтобы подвинуться ближе, но останавливает себя, понимая, что Джисон слишком напряжён и расстроен для этого.        — Просто, если… — Хан прочищает горло, трёт шею. — Если это так, то давай расст…        — Это не так!       Джисон дёргается от неожиданности, смотрит на Минхо растерянно. Ли кажется немного злым, но больше всё же расстроенным и обиженным. Он поджимает губы, неловко чешет нос и громко выдыхает.        — Джисон-и, я не знаю, что видел Ёнхун-а. Чонин просто мой коллега и знакомый. Тем более, не так давно он вышел замуж. Я бы не поступил так с тобой. Не тогда, когда… — Минхо резко прерывается, вздыхает и зачёсывает волосы назад. — Я не хочу, чтобы отношения между нами заканчивались. Я хочу сделать всё, чтобы только укрепить их и зайти так далеко, как это возможно. А измена — это ровно противоположное. Ты мне нравишься, Джисон-и. И даже больше…       Хан осторожно смотрит на него, сжимает пальцы в кулаки слишком сильно, очухивается, поняв, что ладоням слишком больно из-за ногтей. Трёт руки друг об друга, и Минхо наконец решается коснуться плеча. Джисон громко сглатывает. В голове каша из всего. Он пытается расставить всё по местам — выходит плоховато. Одно до него добирается чётко: детям не всегда можно верить. И он ведь знал об этом. Ёнхун и до этого выдумывал истории, иногда даже слишком правдоподобные. Просто так работает детская фантазия и восприятие мира. Джисон поторопился.        — Прости.       Хан обнимает его, сдавливая как можно сильнее. Минхо хрипит, гладит его спину и пытается как-то неловко отшутиться, но Джисону важнее сейчас то, что является тем ещё доверчивым дураком.        — Чёрт… — Минхо откидывает голову назад, крепко сжимая пальцами бёдра, подрагивает, кончая, и Джисон ложится на него и целует подбородок, громко выдохнув. — Не больно?.. — Ли, тяжело дыша, проводит ладонью по ягодице, сжимает несильно.        — Нет, всё нормально. — Джисон упирается ему в грудь, поднимается, зачёсывая волосы назад. Он немного ёрзает, чтобы устроиться поудобней, пока внутри набухает узел. Минхо смотрит в потолок, кусает губу изнутри. — Это каждый раз неприятно? — Джисон гладит его бока и живот, чтобы хоть как-то отвлечь. Ли мычит, прикрыв глаза.        — Просто это не предполагает наличие презерватива.        — Он давит? — Хан жмурит один глаз, зашипев себе под нос. Он опустился недостаточно низко. Минхо обеспокоенно приподнимается на локтях. — Я не помру от этого — не переживай так.        — А ты самонадеянный. — Ли улыбается, за что получает тычок в грудь. Посмеиваясь, он падает обратно на подушку. — Презерватив давит, — кивает Минхо. — Даже если берёшь для узла, с размером трудно угадать. Эти производители, кажется, ни черта не знают.        — Извини, я в этом не очень разбираюсь. — Джисон осторожно ложится на него, опустившись пониже. Давление внутри на более чувствительные точки снижается, и он облегчённо выдыхает, расслабляясь. Минхо гладит его спину, целует в макушку.        — Тебе не за что извиняться. — Ли дотягивается до одеяла, накрывает, чтобы ветер со стороны открытого окна не продул. Джисон улыбается в шею. — О чём думаешь? — Минхо осторожно устраивается поудобнее, обнимает омегу, бегая пальцами по выступающим рёбрам.        — О том, что твоему будущему мужу ужасно повезло. — Джисон постукивает указательным и средним пальцами по плечу, водит ими по влажной от пота коже. Минхо издаёт короткий смешок.        — Мы много завидуем самим себе, да?        — Просто не верится, что мне нужно было пройти через дерьмо, чтобы встретить тебя. — Джисон касается губами ключицы.        — Думаю, те ошибки стоили тебя. — Минхо утыкается носом в висок. Хан смущается, жмётся к нему ближе, счастливо зажмурившись.        — Фу. — Джисон в шутку морщится, приподнявшись, и тут же попадает в ладони Ли, обхватившего его щёки. Минхо касается лица губами везде, до куда дотягивается, и осторожно толкает Хана в сторону, переворачиваясь вместе с ним. Джисон выдыхает и охает, прекратив улыбаться, потому что чувствует, как Ли мягко несильно качает бёдрами. — Ещё раз?..        — Если ты за, — мычит Минхо.        — Хорошо. — Джисон тянет его за волосы к себе, целуя.       Им не часто удаётся выкроить вечер для секса: то Минхо слишком уставший, то Джисон, то у Хана весь следующий день забит съёмками, то нужно срочно куда-то уехать, то ещё что… Джисон был сильно удивлён, когда они поняли это. Сил зачастую хватает лишь на разговоры или просмотр кино — не больше. Но их действительно устраивает такой расклад. Им удобно делать друг с другом что угодно. Больше всего Джисону нравится обниматься — без разницы как. Минхо очень удобный для этого. А ещё он, бывает, мёрзнет, хотя летом это очень странно, пусть ночи действительно прохладные. Джисон, наоборот, вечно потеет. Минхо закидывает на него прохладные руки и ноги, чтобы одновременно самому согреться и остудить его. Хан обожает такие моменты и думает, что глупо считать, что они так хорошо подходят друг другу. Он не может сдерживать себя от таких наивных мыслей и надеется, что Минхо тоже так хотя бы иногда размышляет.       Душ принимают быстро: желания задерживаться там ни у одного из них нет. Джисон выходит первым, надевает тонкий чёрный халат, который ему чуть выше колена, даже не пытается завязать его и быстро сменяет постельное бельё. Возможно, отлично у него получается не только быть милым и загружать вещи в стиральную машину. Хан устраивается на своей половине. Он без понятия, когда его кровать и кровать в квартире Минхо поделились на две части, каждая из которых стала чьей-то, но ему нравится. Джисон дотягивается до своего туалетного столика и берёт оттуда несколько баночек с кремами. Начинает с лица и зоны декольте, делает лёгкий массаж, втирая питательную массу в кожу.       Минхо заходит, когда Джисон заканчивает с руками. Обтирая волосы полотенцем, абсолютно голый, Ли садится на край постели со своей стороны и посматривает на омегу, улыбаясь себе под нос. Кремы пахнут ненавязчиво и почти одинаково, что просто замечательно. И что ещё более прекрасно — мягко сочетаются с запахом тела самого Джисона. Минхо откидывает полотенце на подлокотник кресла неподалёку и забирается на кровать. Отбирает у Хана баночку с кремом для ног.        — Где ты потерял трусы? — Джисон улыбается, наблюдая за тем, как Минхо, открыв баночку, размазывает чуть жирноватую массу по ступням.        — В гостиной?.. — Ли бросает на него взгляд, вздёргивает бровь, и Хан смущается, давая позаботиться о себе. Минхо массирует и без того мягкую кожу, втирая крем. Джисон иногда несильно дёргается из-за щекотки, улыбается и поправляет халат, будто это не он полчаса назад лежал под Ли и судорожно скулил на ухо о том, как ему хорошо. — А где твоя пижама?        — На сушке. Я утром пролил на неё кофе и уронил яичницу.        — Снова не выспался? — Минхо разминает каждый палец по очереди, и они негромко хрустят.        — Я читал, — кивает Джисон. — Ты был прав, что мне понравится та книга. — Он улыбается.        — «Пеппи»?.. — Минхо переходит ко второй ноге, слышит мычание со стороны Хана. — Как будто возвращаешься немного в детство. Ребёнком я обожал эти истории.        — А сейчас? — Джисон сжимает и разжимает пальцы, и Минхо приходится его пощекотать, чтобы он перестал дурачиться. Хан не сдерживает смешка.        — И сейчас нравится перечитывать, но стараюсь не делать этого часто. — Ли немного тяжело вздыхает. — Мне бывает грустно, когда перечитываю её.        — Почему? Хочешь вернуться в детство и так же доставлять всем проблемы? — Джисон улыбается, наблюдая за руками Минхо, и слышит мычание.        — Не только. Мне её читал дедушка. Я часто ходил к нему, и он меня баловал. — Минхо улыбается слишком мягко и слишком грустно, глаза счастливо-печально сверкают в свете ночника. — Знаешь, как это обычно делают бабушки и дедушки: конфетами угощают, дарят игрушки, позволяют немного больше, чем родители… Мой дедушка был фермером, и я всё время после того, как он прочитал мне «Пеппи» в первый раз, представлял, что все её приключения были именно в его доме. Он даже подыгрывал мне. Когда просил что-то принести, то всегда говорил: «Поищи в «Курице».» — Минхо смотрит на Джисона с детской улыбкой-восхищением, и Хан не может не улыбнуться в ответ, издав короткий смешок. — Я пытался повторить некоторые приключения Пеппи, и он позволял мне делать это вместе с друзьями. Конечно, в пределах разумного.        — Кажется, он был классным дедушкой, да? — Джисон выдыхает, когда Минхо заканчивает с массажем и дотягивается до одеяла. Он ложится рядом и накрывает их обоих.        — Он был невероятным, — кивает Ли, давая Джисону снять халат и скинуть его на пол. Минхо обнимает омегу за талию, целует в лоб, прижимая поближе к себе. Вздохнув, прикрывает глаза. — Он умер, когда мне было чуть больше десяти. Бабушка одна ферму не вытянула, и отец продал всё, что там было. Там был небольшой сарай с удочками — мы часто летом рыбачили, вставали в часа три утра. О, и будка для собаки. У дедушки был большой старый пёс. Чёрный такой, с белым животом. Он сбежал незадолго до его смерти, а может и умер и дедушка просто не сказал мне. И трактор… Я катался на тракторе. Он такой громкий, Джисон-и. И там так неудобно — всё трясётся. Но, чёрт, я бы сейчас отдал всё, чтобы снова на нём прокатиться. — Минхо улыбается. Джисон перебирает его волосы на затылке, касается губами прохладного плеча.        — Может, мне прочитать тебе её? — Хан переворачивается на другой бок, приподнимается, чтобы выключить ночник. Минхо мычит, мотая головой.        — Оставь её у себя.        — Ты уверен? — Джисон возвращается к нему, прижимается к груди спиной поплотнее и переплетает пальцы с теми, что устроились у него на животе.        — Да. — Минхо осторожно обнимает крепче, закидывает ногу на бедро. — Я хочу, чтобы ты читал её нашим детям.        — О?.. — Джисон краснеет, чувствует, как большой палец Ли нервно поглаживает его руку. — Хорошо?.. Ты правда этого?..        — Я тороплюсь, — кивает Минхо. — Мы даже два месяца не встречаемся. Но, знаешь, мне кажется, я никогда не был так уверен, что хочу чего-то так сильно. Только я всё равно не хочу торопить события и подождать хотя бы год-полтора.        — Ты строишь такие долгосрочные планы на меня? — Хан надеется, что Минхо не чувствует жара, исходящего от ушей, хотя ярко представляет в голове, как сам Ли, несмотря на темноту и то, что Джисон лежит к нему спиной, весь изводится от смущения и красных щёк.        — Это плохо?..        — Нет. — Хан улыбается в подушку, хочет запищать от пробравшего тело счастья, но в конце концов решает ответить тем же: — Я хочу родить до тридцати, так что…        — О, у нас чуть больше трёх лет? — Джисон слышит облегчённую улыбку в вопросе и хихикает, кивнув.        — Да.        — Этого, в принципе… Стой, если вычесть девять месяцев беременности, то остаётся два года и пять месяцев?.. Это уже сильно меньше, — вздыхает Минхо.        — А ещё я хочу, чтобы это был козерог. — Джисон старается сдержать смех, уткнувшись лицом в подушку, хотя подрагивающее тело полностью выдаёт его.        — Козерог?!.. — Минхо приподнимается на локте. — Это начало года, да? Тогда получается… — Джисон переворачивается на спину, чтобы чуть привыкшими к темноте глазами увидеть еле различимые черты лица, и уверен, что они исказились в задумчивости и вычислениях. — Год и девять месяцев?.. Значит, через год или чуть больше я могу сделать тебе предложение, потом мы с тобой поженимся и сразу после свадьбы ты…        — Ты потрясающий, — смеётся Хан, услышав, что Минхо подхватил его шутку и был только рад разыграть её дальше. Джисон откидывает голову, обнимает альфу за шею и тянет к себе, чтобы оставить поцелуй на губах. Минхо на простое прикосновение не согласен, так что задерживается, навалившись на омегу.        — Я просто слишком влюблён в тебя, ладно? — Ли трётся о его нос своим, отстранившись, ещё раз чмокает в губы, чувствуя нежную улыбку.        — Я тоже в тебя влюблён, Минхо. — Джисон снова хочет закричать от переполняющего грудь счастья.       Минхо поглядывает на детей, только рассадив их на обед, и надеется, что будет съедено всё. Он садится у окна на своё место, устало выдыхает и заглядывает в телефон, пока Чонин ест вместе с остальными. Ли сильно поторопился утром, проспав, и толком не поел, но и не хотелось, на самом деле.       Могу приехать к тебе вечером?       Я бы хотел вместе поужинать)       Минхо улыбается, упирается локтём в подоконник и укладывает голову на ладонь, пальцами перебирая волосы за ухом. Он всё думал приготовить что-то для них, только так и не придумал, что именно. Для Джисона не хотелось делать что-то стандартное или простое. И в то же время просилось что-то незамысловатое, чтобы легко съелось под вино или даже виски?.. Минхо действительно был удивлён, когда Хан у себя дома без особых усилий влил полстакана крепкого алкоголя и сильно поморщился лишь тогда, когда в рот попал лимон. Джисону пришлось выпить на спор с Хёнджином.

      Можем считать это свиданием?

      Если ты не выгонишь меня ещё в подъезде? хаха

      Что?       Ты о чём?       Я выгоню тебя, только если ты будешь угрожать кому-то из Сун-Дун-Дори

      Джисон молчит какое-то время и не читает сообщения. Минхо напрягается всем телом, обеспокоенно кусает губу и посматривает на увлечённых едой детей. Джисон что-то натворил? Или что-то случилось на съёмках? Кошмар. Минхо сорвётся с работы, если что-то правда случилось.       Однако, по пришедшему в ответ фото всё становится немного понятней. Джисон сидит в кресле какого-то салона, и вместо его волос с головы во все стороны торчит фольга.       В общем       Да       Я не знаю, что они собираются делать       Но ты увидишь меня блондином? хах       Минхо сильно задумывается, уставившись на фото. Пытается в голове представить Джисона с осветлёнными волосами, перебирает несколько оттенков. Ли жмурится и сдерживает разочарованный стон. Это же временно? Джисону потом вернут его натуральный чёрный? Минхо сможет привыкнуть к блонду, пусть и потребуется некоторое время. И даже если Джисону действительно не подойдёт этот цвет, это просто волосы, которые можно в любое время перекрасить или отрастить. Минхо сможет мягко намекнуть.       Хён?       Если всё будет совсем плохо, то я перекрашусь обратно       Не переживай       Ли, конечно, уже думал о том, что из него не очень хороший парень для Джисона выходит, но пытался прогонять эти мысли изо всех сил. Сейчас же это подтвердилось.       Он просто отвратительный парень для Джисона.

      Я не переживаю       Просто пытался представить тебя блондином       В этом правда нет ничего страшного

      Минхо хочет выйти в окно, потому что это просто ужасно. Он ответил Джисону не так, как стоило бы, и уже поздно что-то менять: Хан прочёл. Минхо вздыхает и задумывается, прикрыв глаза. Что ему делать? Джисон точно заметил и расстроился. Ещё и до этого не был уверен в том, что блонд воспримется спокойно.

      Погоди       А разве раньше тебя не красили?       Тебя должны были покрасить для чего-то

      Красили, но не в блонд       В основном это был каштановый или русый       Как-то раз синий       О, и краску из баллончиков использовали тоже       Она непонятно смывалась ещё       Я в принципе не знаю, как меня покрасят сейчас       Просто стилист сказал осветлить меня максимально       Минхо выдыхает. Хорошо. Возможно, это будет не блонд, а что-то другое. Серый или рыжий. Почему так сложно представить Джисона с другим цветом волос?       Он решает оставить это до вечера, пока не увидит Хана лично. У Минхо есть, чем заняться, в конце концов. Его рабочий день до трёх часов дня, а надо ещё придумать, что приготовить и успеть это сделать.       Джисон любит чизкейк и сладкое в принципе — для Минхо это было очевидно с самого начала. Просто любимый десерт Хана готовить довольно долго и делать его только если уже на завтра. Но Джисон вряд ли будет против. А ещё он любит плотно поесть. Минхо без понятия, для чего его менеджер так следит за диетами и всяким таким — Хан не умеет толстеть. Ли приготовит рамён. Лучше использовать незаменимую классику, любимую всеми. И соджу.        — Выглядишь так, будто по тебе грузовик проехал. — Чонин оказывается рядом неожиданно, и Минхо даже несильно вздрагивает.        — Нет, я просто идиот, который не может воспринимать своего парня с блондом. — Ли трёт переносицу, зажмурившись.        — Покажи.        — Он ещё не покрасился до конца.        — Так откуда ты тогда знаешь, что не можешь его воспринимать? — Чонин фыркает.        — Уйди.       После работы Минхо тратится на продукты и немного конфет. Рамён он умеет готовить прекрасно — набил руку за много лет практики. А вот с чизкейком есть сомнения. Его доводилось готовить раза три-четыре, и каждый раз Минхо был не сильно доволен результатом. Получалось съедобно, конечно, но всё же что-то было не так: то ли какой-то продукт не так подобран, то ли плохо замешал массу, то ли печенье испёк отвратительное. Да и в принципе торты и печенье Минхо не очень любит готовить. И сладкое особо не воспринимает. Но для Джисона стоит постараться.       Суни и Дуни, как два близнеца, сидят на холодильнике, внимательно наблюдая за каждым действием хозяина. Минхо даёт им обнюхать ингредиенты, которыми пользуется, чтобы они неожиданно не спрыгнули прямо на стол в погоне за любопытством. Песочный корж для чизкейка приходится делать из покупного печенья, потому что времени на готовку домашнего просто нет. Кажется, масса получается идеальной и стенки вылепливаются достаточно легко. Квартиру наполняет запах сладкого лимона, когда Минхо замешивает начинку. Он пробует её, задумчиво смотрит перед собой, пытаясь понять, получилось или нет. Вроде бы вкус правда удался, но консистенция… Ли не совсем уверен и вчитывается в рецепт, который когда-то давно записал. Минхо замученно вздыхает и уже жалеет, что решил приготовить это. Но в конце концов всё же ставит десерт в духовку и, прибрав кухню, уходит в душ. Рамён стоит приготовить незадолго до приезда Джисона, чтобы ничего не размокло.       Хан пишет ближе к шести вечера, что почти закончил и скоро будет выезжать, буквально в течение получаса, так что Минхо только тогда начинает неспешно накрывать на стол и попутно готовить ужин. Суни и Дуни перебрались на балкон и вместе с Дори устроились так, чтобы поймать последнее тепло уходящего дня. Минхо накладывает им корма, потому что, наверное, позже будет не до этого, и заменяет воду. Рамён почти готов, когда слышится щелчок замка.        — Я пришёл! — Джисон возится в прихожей. Минхо выглядывает с кухни, боясь проморгать момент, когда надо будет выключить плиту, улыбается. Правда, недолго. — Привет. — Хан улыбается, вешая свою сумку на крючок и укладывая кроссовки у стены. Надев тапочки, он подходит ближе, целует Минхо в щеку. — Пахнет вкусно. — Джисон пропадает в ванной, чтобы помыть руки, и только тогда Ли понимает, что всё это время простоял в одном положении и его уши отчаянно покраснели.       Во-первых, светло-розовый, наверное, даже персиковый Джисону очень идёт. Ещё и с такой укладкой. Во-вторых, кто на него надел это?       На нём, как обычно, узкие кожаные штаны — это уже не особо удивляет, но Минхо правда нравятся ноги своего парня в такой одежде. Волосы в незамысловатой лёгкой завивке с, кажется, влажным эффектом, уложены так, чтобы лицо было отчётливо видно. Голубые линзы слишком хорошо контрастируют с персиковым цветом волос. Макияж максимально естественный, хотя вокруг глаз немного серебряных блёсток, а губы заманчиво розовые. Серьги — простые колечки. С одного свисает, Минхо показалось, бриллиант. Свободная рубашка с широкими рукавами, такие только у пиратов в кино были, расстёгнута почти до груди и оголяет одно плечо, открывая вид на соблазнительно выступающую тонкую ключицу и ярёмную впадинку. Оливковая кожа притягивает к себе взгляд. Джисон заколачивает крышку гроба наличием туго затянутого корсета, облепившего и без того тонкую талию.       Последние детали Минхо разглядывает уже тогда, когда Хан выходит к нему обратно и совершенно спокойно улыбается. Хотя, наверное, есть всё же какая-то нервозность, потому что он касается своих волос и кусает губу.        — Ты… Ты так ехал сюда? — Возможно, Минхо стоило сказать комплимент.        — Ну, да?.. Меня подвезла менеджер. — Джисон жмёт плечами, и рубашка, кажется, ещё немного сползает. — Всё нормально? — Хан облизывает губы. Минхо моргает.        — Издеваешься?.. — Он терпеливо втягивает воздух, прикрыв глаза. — Ты… Я не думал, что ты приедешь так. — Минхо растерянно показывает рукой от пола до лица Джисона, не зная, какие слова лучше подобрать. Хан опускает голову и смотрит в сторону. — Ты выглядишь потрясающе, Джисон-и. Даже слабо сказано… — Ли поднимает его лицо за подбородок, неконтролируемо краснеет и неловко прокашливается. — И твои волосы… Тебе очень идёт. Правда.        — Тебе нравится? — Джисон и сам розовеет от смущения. Минхо кивает и вздрагивает, услышав шипение в стороне.        — Да твою же!.. — Ли спешит выключить плиту, пока рамён не сбежал из кастрюли, и слышит несдержанный смешок. Уши краснеют.       Когда Джисон отправил ему фотографию из салона, последнее, что Минхо ожидал увидеть вечером — персиковую уложенную шевелюру и образ с фотосессии. На самом деле, Ли вообще забыл, что должен беспокоиться о своей реакции на новый цвет волос. Его больше волновал чизкейк.       Джисон выпивает таблетку, прежде чем сесть за стойку рядом с Минхо, который немного нервно дёргает ногой, разливая соджу по стопкам. Хан замечает включенную духовку, выглядывает, что там внутри, и только сейчас замечает сладковатый запах.        — Это чизкейк. Он должен будет ещё постоять ночь в холодильнике, так что…        — Ты сам решил приготовить чизкейк? — Джисон удивлённо смотрит на своего парня. Минхо пытается не показать смущения, но его уши предательски розовеют, подводя за этот вечер раз больше, чем за всю жизнь.        — Я подумал, что он тебе нравится. — Ли смотрит в противоположную от Джисона сторону и чувствует мягкий поцелуй на щеке и ладонь — на своей спине.        — Спасибо. Я правда люблю чизкейки. — Хан проводит пальцами вверх, обводя лопатку, и неохотно выпрямляется. — Давай ужинать, пока лапша не размокла.       Минхо только мычит, кивнув. Правда, ему приходится совсем скоро встать, чтобы проверить готовность десерта и в конце концов переложить его в холодильник. Джисон с улыбкой наблюдает за этим, больше обычного наслаждаясь едой. Он знал, что Минхо готовит, но до этого пробовал более незамысловатые закуски от него. Рамён же вышел очень насыщенным и вкусным, а завтра удастся попробовать чизкейк.        — В следующий раз сообщи, чтобы я тоже оделся соответствующе. — Минхо садится рядом снова, стараясь не смотреть на оголённое плечо. Джисон издаёт короткий смешок.        — Мне просто было лень переодеваться, если честно. — Хан наклоняется поближе к тарелке, осторожно втягивая лапшу, чтобы не запачкаться.        — Я даже не знаю, есть ли у меня нормальная рубашка и брюки, — задумчиво тянет Ли.        — Хён, не стоит. Сейчас поем и переоденусь.        — Это мои слова. В таком виде обычно в рестораны на свидания ходят. — Минхо вздыхает, стараясь не думать о том, что на нём сейчас старая футболка с почти стёртым принтом и растянутые спортивные штаны.        — А я не в ресторане сейчас? — Джисон оглядывается по сторонам, смотрит на Ли. — По-моему, милое местечко, не думаешь? И кормят очень вкусно.        — И дорого. — Минхо щурится.        — Ой, да? Давай тогда я за нас двоих заплачу? Моя очередь, вроде как. — Хан откладывает палочки, поворачиваясь к Ли. — Сколько?        — Сто тысяч вон. — Минхо возвращается к рамёну, сдерживая улыбку. Он бы мог попросить поцелуи, на что, скорее всего, Джисон и рассчитывал, но ему необходимо подразнить Хана за то, что тот пришёл к нему в таком виде.        — Это дорого, хён! — Джисон возмущается и шлёпает его ладонью по плечу, слыша, как Минхо ехидно посмеивается. — У меня нет таких денег с собой — заплачу поцелуями. Какой сейчас курс?        — О… Думаю, у тебя появятся мозоли на губах. Один твой поцелуй стоит примерно… четверть воны?.. — Минхо не сдерживается, желая увидеть реакцию Джисона. Та не заставляет себя ждать. Хан возмущённо дует губы и отворачивается. — Придётся платить всю жизнь или около того.        — Я больше ни за что не посещу это заведение. Одна звезда: владелец слишком жадный. — Джисон фыркает и набивает щёки креветкой и лапшой.        — Что же, раз ты не можешь расплатиться за нас, то придётся оставить тебя владельцу, пока ты с ним не рассчитаешься. — Минхо смотрит на него, улыбается и выпивает соджу. Джисон повторяет за ним, отвернувшись, и наблюдает за тем, как Ли вновь наполняет рюмки.        — Мыть посуду и прибирать дом? Смотреть за котами? — Хан наклоняет голову, делая задумчиво-недовольный вид.        — А ещё иногда готовить, смотреть фильмы и шоу вместе, быть рядом — всё до конца жизни. — Ли берёт ложку, чтобы попробовать бульон. Джисон прикусывает нижнюю губу.        — Ужин и правда выходит дорогим. — Он улыбается себе под нос, смущённо-счастливо и абсолютно искренне.       Так как Минхо готовил, Джисон вызывается вымыть посуду. Он закатывает рукава выше локтя и неспешно намыливает миски и приборы, поглядывая на пришедшего попить Суни. Кот, напившись, трётся о ноги Хана, мяукает, выпрашивая ласки, и Джисон даёт её ему, закончив и насухо вытерев руки. Суни заваливается на бок, вытягивается, подставляя живот. Джисон улыбается, поправляет рукава и натягивает ткань на немного замёрзшее плечо.        — Милашка Суни. — Хан осторожно тыкает пальцем в розово-рыжий нос, вызывая недоумение на расслабившейся мордочке кота, и поднимается, чтобы наконец сходить в душ и переодеться в более повседневную одежду. Джисон берёт свой портфель из прихожей, заходит в комнату и замирает, уставившись на Минхо, стоящего у кровати к нему спиной.       Кажется, Ли всё же откопал в своём шкафу приличную рубашку и брюки. Правда, первая явно маловата ему в плечах, а вторые слишком плотно облегают бёдра. Минхо заправляет рубашку. Пряжка ремня глухо звенит, пока искусственную кожу затягивают. Ли наклоняется, берёт длинную чёрную полоску с кровати, куда скинул домашнюю одежду. Он разворачивается к зеркалу и наконец замечает замершего на входе Джисона. Улыбается.        — Теперь понимаешь меня? — Минхо явно пытается скрыть смущение, задирая воротник рубашки и завязывая галстук. Щёки Хана краснеют. Рюкзак глухо ударяется о пол, выскользнув из рук. Джисон отпихивает его ногой подальше.        — Рубашка, кажется, мала… — Хан решает подойти поближе. Минхо смотрит на него и жмёт плечами.        — Ей много лет. Я надеваю её редко и с пиджаком. — Ли заканчивает с галстуком, поправляет воротник и дёргает рукав блузки Джисона, из-за чего плечо снова оголяется. Минхо не сдерживается, еле ощутимо проводя по коже пальцами. Хан дёргается, сильно покраснев. Он несильно поворачивает голову, выдыхает через приоткрытые губы. — Джисон-и, я очень хочу оставить засосы — можно? — Минхо скользит по ключице, поднимается к дёрнувшемуся кадыку. Джисон сглатывает, наконец смотрит в глаза напротив и еле заметно кивает. Ли кладёт ладонь на его затылок, зарываясь пальцами в волосы, обнимает за талию и наклоняется к разгорячившейся коже.       Джисон хватается за рубашку на груди, прикрывает глаза, облизывая пересохшие губы. Минхо водит носом, вдыхая смешанный с парфюмом запах тела, еле ощутимо целует ключицу у ярёмной впадинки, так что Хан сглатывает снова. Скользящие мягкие поцелуи проходят вдоль выпирающей косточки. Джисон выдыхает и ладонями поднимается выше, сжимая плечи подрагивающими пальцами. Минхо наконец осуществляет задуманное. Хан вздрагивает. Под губами Минхо образуются кровоподтёки. На одном он не останавливается и рваной дорожкой следует к основанию шеи. Джисону приходится наклонить голову, чтобы дать ему место. Ладонь с талии скользит ниже, минуя корсет, и сжимает обтянутую кожей ягодицу. Хан краснеет.        — Так лучше… — Минхо отстраняется, осматривает свою работу, облизывает губы и, довольно улыбаясь, целует Джисона, притянув к себе за затылок. Хан отвечает ему, выдохнув, и прижимается всем телом поближе. Издаёт удивлённый звук, когда Минхо неожиданно начинает покачиваться из стороны в сторону и крутиться на месте. Джисон не сдерживает тихого смеха. — Что? Раз уж мы одеты так официально, то почему бы не потанцевать? — Минхо целует родинку на щеке.        — Я просто не ожидал. — Джисон улыбается ему, обнимая за шею и играясь с волосами на затылке. Минхо утыкается в его лоб своим, прикрывает глаза, выдохнув.        — Я ревную.        — Что?.. — Хан расслабленно следует за ним по кругу, чувствуя растекающееся по телу уютное тепло, несмотря на поднятую тему.        — Я не хочу, чтобы кто-то ещё видел тебя в таком виде. Не хочу, чтобы ты снимался с таким концептом или, ещё хуже, в нижнем белье. — Минхо сжимает его в своих руках чуть сильнее, но тут же отпускает, недовольно сморщившись.        — Это моя работа. Я могу отказываться от таких съёмок, конечно, но…        — Знаю, — кивает Ли. — Это то, к чему ты шёл долгое время. Просто…        — Минхо, — зовёт Джисон, чуть подавшись вперёд, чтобы на мгновение уткнуться в его нос своим, — ты всё ещё видишь больше, чем другие. Намного больше. Они никогда не смогут сфотографировать, как я сплю и пускаю слюни на подушку или как выгляжу, когда ты меня целуешь или просто обнимаешь… Ты знаешь и видишь куда больше, даже сейчас. — Джисон улыбается ему, и Минхо замечает играющие нежностью искорки в его глазах. Им не то чтобы хочется верить — им нужно верить. Минхо ненадолго прижимается к губам напротив, чувствуя растянувшуюся улыбку.        — Тебе идут розовые волосы.       Ёнхун — тот самый зуб мудрости, который решает очень невовремя появиться. Когда неожиданно требуются деньги на вызов сантехника, потому что твой унитаз решил протечь, начальник впервые за долгое время не выплачивает премию, цены в магазинах увеличиваются, а ещё на носу день рождения мамы и ей минимум нужен букет в подарок, этот самый зуб мудрости начинает чесать десну и приводить организм в экстаз. Цифры на счёте тем временем говорят потерпеть до следующего месяца и посидеть на самых дешёвых обезболивающих, которые уже давно не помогают. Конечно, всегда есть отложенные средства, но не на стоматолога же они были отложены!        — Чанбин-хён, прошу! — Джисон выходит за другом в подъезд своего дома, тянет его за рубашку назад в квартиру, лишь бы он забрал его племянника к себе на пару часов.        — У меня тоже есть дела! — Чанбин, обманом заманенный Ханом (Джисон очень убедительно соврал, что карниз на кухне начал отваливаться, а Со не может позволить своей работе быть выполненной не до конца или отвратительно), без особых усилий проходит к лифту и жмёт на кнопку. Та загорается красным, и электронное табло над входом отсчитывает этажи.        — Прошу, всего на пару часов!        — Я забронировал столик к шести!        — Возьми Ёнхуна с собой!        — В ресторан?! Я обещал своему парню, что устрою ему потрясающий вечер субботы, а ты хочешь, чтобы вместо пасты и стейка я смотрел за мелким?!        — Ты проживёшь один вечер без секса!        — Этот один вечер может мне потом обойтись месяцем и испорченным днём рождения! Ты точно можешь потерпеть один вечер без секса!        — Это станет не только вечером без секса, но и вечером без Минхо-хёна в целом!        — Не мои проблемы, что ребёнок может отнять у тебя твоего мужика!       Раздаётся тихий звонок, и двери открываются. Чанбин отцепляет от себя руки друга и проходит внутрь, тут же нажимая на кнопку первого этажа. Джисон беспомощно стонет, запрокинув голову и взъерошив и без того лохматые волосы.        — Как раз проверите себя в роли родителей, — усмехается Чанбин.        — И я снова почувствую себя бесполезным! — Джисон успевает сказать это до того, как двери окончательно закроются, скрывая за собой усмешку друга.       Хану приходится вернуться в квартиру с недовольным лицом. В гостиной негромко играет плейлист с детскими песнями, и Ёнхун издаёт звуки взрывов и диалог игрушек. Лучше бы вообще выйти на улицу, чтобы он смог оторваться с другими детьми на площадке, но Джисону лень смотреть за ним там. Возможно, когда приедет Минхо, они выберутся ненадолго. Этот вечер не должен был стать посиделкой с ребёнком. Джисон планировал поужинать со своим парнем, посмотреть фильм, который они обсуждали на неделе, и перебраться в спальню, чтобы хорошо провести время, не беспокоясь о третьем лишнем в квартире. Он отказывается от перспективы детей, если всё будет именно так. В конце концов, ему хочется провести время наедине со своим парнем, чтобы спокойно обниматься, целоваться и нежиться. А Ёнхуна заберут только завтра. Все на свиданиях и всем перепадёт сегодня — Джисон проклят.        — Ты выглядишь слишком грустным, — замечает Минхо, стягивая кроссовки, когда Джисон выходит встречать его. Пакет в руке альфы негромко шуршит. Хан вздыхает, собирается забрать его, но Минхо притягивает к себе свободной рукой за подбородок и целует. Это немного поднимает настроение. Грусть от того, что нужно будет беспокоиться о лишних глазах, правда, не уходит. Минхо причмокивает, отстранившись, и оставляет короткий поцелуй на кончике носа. Джисон уже улыбается. — Другое дело. — Щёки розовеют, и Хан ненавидит своё тело за настолько открытые реакции. — Я привёз немного пасты с курицей и киндер.        — Ты не должен был… — Джисон сдерживается, чтобы не опустить глаза на пакет. Отнекивается ради приличия, так что Минхо только проходит на кухню, шлёпнув ягодицу омеги. Хан ойкает, спешит за ним.        — Я хочу покормить своего парня домашней едой. Здравствуй, Ёнхун-а. — Минхо поднимает руку, махнув своему воспитаннику, когда проходит в совмещённую с гостиной кухню, и ставит пакет на стол, тут же разбирая.        — Минхо-хён! — Ёнхун подскакивает и спешит к нему, врезаясь в ноги и издавая радостное хихиканье. Ли поглаживает его по волосам немного. На столе оказываются контейнеры с натёртым сыром, пастой и овощами. И следом же две красно-белые упаковки шоколада и два яйца. — Это мне? — Мальчик перебирается поближе к столу, держится за его край.        — Да, — кивает Минхо, и Ёнхун тут же хватает весь шоколад.        — Спасибо!        — Ёнхун-а, там и твоему дяде, вообще-то! — Ли смотрит ему в спину. Джисон, добравшийся до воды рядом с раковиной, бежит за племянником.        — И сладкое только после ужина! — Хан пытается словить запрыгнувшего на диван мальчика, который, смеясь и прижимая шоколад к груди, носится от одного края к другому и показывает язык.        — Всё мне! — Джисон кидается вперёд, надеясь схватить неугомонного ребёнка. Ёнхун отскакивает в сторону, оставляя своего дядю на диване, а сам бежит к выходу из комнаты. Правда, почти на пороге его славливает Минхо и поднимает на руки. Ёнхун визжит, дурачась. Джисон поднимает голову, смотрит на них и устало стонет, падая обратно. Радуется, что хотя бы не на пол приземлился.        — Ёнхун-а, я купил сладкое не только тебе. И твой дядя прав: сладкое только после ужина. — Минхо идёт обратно к столу. Джисон думает, что завидовать сейчас ребёнку — самое идиотское, что происходило в его жизни. Ёнхун всё ещё смеётся, дрыгает ногами и руками в попытках выбраться. — Давай приберём пока шоколад. — Ли протягивает руку, чтобы мальчик положил на неё сладкое, и Ёнхун, уже дуясь и мотая головой, прижимает коробочки и яйца ближе к себе. — Ёнхун-а, — твёрже просит Минхо. Вздохнув, ребёнок всё же отдаёт ему всё и тут же оказывается на полу. — Иди прибери игрушки и помой руки.        — Я не буду кушать. — Ёнхун смотрит на него.        — Тогда и сладкое не будешь. — Минхо убирает шоколад на верхние полки.        — Мне больше достанется. — Джисон улыбается с дивана.       После небольшой истерики и ужина Ёнхун получает свою награду, но сил съесть её уже не остаётся. На счастье Джисона, он быстро засыпает на диване. Минхо переносит его в гостевую спальню, пока Хан моет посуду, и тихо возвращается к своему парню, обнимая со спины и целуя за ухом. Джисон улыбается, давая ему устроить голову на плече. Тарелки возвращаются на свои места на сушке, вилки — в стакан-органайзер над раковиной, контейнеры и крышки от них Хан укладывает на полотенце рядом. Минхо к этому моменту уже возвращается, обнимает со спины. Ладонь на животе несильно гладит, пробирается под домашнюю футболку и дотягивается до рёбер, постукивая пальцами, как по клавиатуре пианино.        — Пойдём смотреть фильм? — Джисон выключает воду и вытирает руки. Минхо мычит, кивнув.        — Давай посмотрим «Леди и Бродягу». — Ли дотягивается губами до родинки чуть выше ключицы, и Джисон улыбается из-за щекотки и предложения.       Они смотрели мультфильмы или аниме всего пару раз: либо на это уходит слишком много времени, либо мало чего хорошего можно найти. Джисон даёт добро на выбор Минхо, потому что сам давно не пересматривал эту классику, а ещё она короткая и романтичная. Если Ли планировал съесть пасту под «Леди и Бродягу», то он определённо романтичная и сентиментальная натура, о чём Хан ранее догадывался только по случайно замеченным сценам его общения с пушистыми любимцами или детьми. Джисон сам смутился и чуть не завизжал, впервые увидев, как его парень сюсюкался с Дуни, когда тот чувствовал себя не очень и была вероятность, что придётся везти его в клинику. К счастью, обошлось.       Минхо, по скромному мнению Хана, просто душка.       Большую часть времени он спокойный, серьёзный и вежливый. Всё-таки, ему двадцать восемь — в этом возрасте мало кто дурачится и ведёт себя иначе. Тем не менее, если дать ему знать, что не он один может подурачиться и у него есть компания, Минхо с радостью присоединится. Джисону нравится эта его детская часть не меньше, чем другие. Нравится, когда Минхо в своей напускной манере отвечает на шутку своей и от этого бывает временами жутко. Нравится ещё, когда Ли расслаблен и отдыхает. В такие моменты хочется просто устроиться рядом, обнять покрепче и побыть в тишине. Минхо впускает к себе не только в это время, но и в остальное, позволяя проникнуться желанной им атмосферой. Джисон впитывает все эти маленькие радости для себя с упоением и разве что не кричит каждому встречному о том, как ему всё нравится в нынешних отношениях.        — Сун-Дун-Дори смогут принять нашего ребёнка так же? — На телевизоре Леди рассматривает младенца в люльке с позволения хозяев. Хан устраивает голову на плече альфы, пока тот поудобнее обнимает его за шею. Минхо неопределённо мычит.        — Не пускал их к детям.        — Пусть они заберут Ёнхуна. — Джисон улыбается и слышит короткий смешок.        — Джисон-и, ты иногда слишком жесток. — Минхо прижимается к нему боком поближе. Пальцы свисающей на грудь Хана руки подхватывают рукав футболки, тянут вверх, щекочут оголяющуюся кожу.        — Ты со мной флиртуешь? — Джисон не останавливает его, давая разгуляться, так что Минхо прикладывает немного усилий, чтобы через свободный рукав пробраться к груди.        — Возможно, — тянет Ли немного игриво. Пальцы нащупывают мягкий сморщенный сосок и несильно сжимают.        — Хён, — дёргается Джисон всем телом, издаёт смущённо-напряжённый смешок. Он прижимает ладонь к груди, не давая ехидно улыбающемуся Минхо зайти дальше.        — Хён уже не может поприставать к своему парню? — Ли наклоняется в его сторону, пока Хан старается смеяться не слишком громко и не упасть на диван. Миссия проваливается, когда Минхо напирает уже слишком сильно и вытягивает губы трубочкой, причмокивая ими. Джисон обнимает его, целует сквозь улыбки, вцепившись в растрёпанные волосы, и позволяет навалиться на себя. Он мычит, потому что тяжело, но и не отталкивает. Дыхание совсем сбивается из-за задушенных смешков. Голова немного кружится. Джисон дёргается вперёд, случайно ударяясь своими зубами о чужие, и Минхо тут же отстраняется, сморщившись. Он всё ещё улыбается, наблюдая за раскрасневшимся Ханом, откинувшим голову и приложившим ладонь к губам, за которыми ныли дёсны. Джисон подрагивает от смеха, жмурится, пока в уголках глаз скапливаются слёзы. Минхо двигает его ближе к краю дивана, чтобы удобно сесть на бёдра, и стирает лишнюю влагу, целуя мягкий кончик носа. — Вредина.        — Ты сам на это подписался. — Хан прочищает горло. Руки дёргаются в сторону бёдер Ли, но по пути меняют траекторию и укладываются на собственную грудь. Минхо гладит ладонью округлую щеку. Джисон прижимается, прикрыв глаза, улыбается, всё ещё восстанавливая сбитое дыхание.        — Хани, — зовёт Минхо негромко. Джисон мычит, немного приподняв голову. Глаза всё ещё не открывает. — Хани. Хани. — Ли повторяет с небольшим перерывом. Джисон откликается на каждый зов и запоздало понимает, что это не просто неформальное обращение с заезженной, как будто насильно подставленной на конец «и», а больше похожее на английское honey. Более цельное и тёплое. — Хани, — ещё раз повторяет Минхо, прежде чем аккуратно поцеловать в щеку.        — Ну что? — Джисон наконец размыкает губы, смотрит на Ли, чувствуя, как краснота не хочет уходить. Минхо выпрямляется, расплывается в улыбке, берёт его руки в свои, переплетая пальцы и немного размахивая прижатыми друг к другу ладонями, пока Хан упирается локтями в диван.        — Хан Джисон, — снова зовёт Ли, вызывая у Джисона неловкий смешок.        — Что, Ли Минхо?        — Я тебя люблю.       Джисон улыбается, выпутывает свои руки из чужих, чтобы притянуть альфу к себе за воротник футболки. Впечатывает его губы в свои, не заходя дальше. Минхо опирается локтями о диван по обе стороны от головы Хана, отстраняется немного. Джисон смотрит в довольно-счастливые глаза напротив, трётся немного своим округлым кончиком носа о более острый.        — И я тебя люблю.