Где ты?

Лиза покорно шла за удивительно сильной девчонкой. Как ее там…Настя, вроде бы. Внутри у нее бушевал ураган эмоций: от крайнего раздражения за что, что чужие грязные лапы тащат ее как прокаженную, до чувства непонятной тревоги, которая начала осторожно, но верно охватывать кончики пальцев непонятной дрожью, переходя к ладоням. Белоснежная кожа на руках начала гореть словно огнем, а тело туда-сюда потряхивать, как на американских горках. Страшно было. Страшно было не оправдать чьих-то ожиданий и потерять своего потенциального друг. Страшно было провалить задание и расколоться. Страшно было еще от удушающего факта неизвестности: Лиза только переехала в новый дом, мечтала найти таких же миленьких воспитанных девочек, с которыми можно играть в дочки-матери и смотреть любимых фей. Но вместо этого она попала в компанию непонятного происхождения детей, от которых даже в воздухе витало враждебностью. И страшно было потому, что она с такими не сталкивалась. Потому что они были слишком непредсказуемыми и странными, чтобы сообразить, как они относятся к Лизке и будут ли они играть на уровне «хардкор». Подходят к тем самым злополучным лавочкам, которые и считались темницей в этой игре. Суть была проста: если разбойника поймали, он не имел права вырываться, а сбежать он мог только дойдя до лавочки. С ним оставался один член команды из казаков, чтобы контролировать его, а еще, чтобы попытать удачи и выбить эти несчастные буквы. Ничего сложного, правила были очень простые, если бы не одно но: выбивать эти дети умеют. - Ну что, подружка. Ты уже не так высокомерно смотришь на нас, когда проиграла. Лиза глубоко вздыхает, косясь в сторону. Сжимает ладошками края футболки, стараясь успокоить себя и свой страх. Без Кристины, которая выглядела не так уж устрашающе на фоне с остальными, было действительно противно находится в этой компании. Хотя ей не привыкать. В прошлом дворе дети были похожие на этих. Единственное отличие – дети со двора были хотя бы честны в том, кто они есть и не скрывали своих намерений. А «друзья» в прошлом дворе все как на подбор: богатенькие, самоуверенные детишки, у которых на уме, даже в их раннем возрасте были мысли лишь о новых дорогих игрушках, с которыми они будут играть во дворе под завистливые взгляды остальных. Они были очень лицемерными – тут сканером не свети, да сразу увидишь их натуру. Тот, у кого не было денег сразу становился изгоем в компании. Его игрушки ломали, выкидывали в мусорку, а потом хлопали длинными невинными ресничками перед родителями и делали вид, что ничего плохого не произошло. Они были просто дикарями, запертыми в шкурах людей. Лиза всегда в том дворе была изгоем. Максимум одна-две подружки, которые в конечном итоге тоже забросили с ней общение. И сейчас, Лиза даже не знала, чтобы она выбрала: метод игнорирования и моральных издевок или же удар в лицо? Почему десятилетняя девочка должна думать о таком? *** Кристина уже сколько времени сидит в этом холодном ангаре – не сосчитать. Бетонные стены не дают особого тепла, подмечая под себя, какими же тусклыми они выглядят. Делать в ангаре тоже совершенно нечего. Белобрысая макушка пересчитала все целые бутылки, лежащие на груде битого стекла, прогулялась по всей территории здания, подмечая глазами порванные томики Пушкина и еще какого-то, неизвестного ей писателя. Заметила в одном из углов игрушку – порванный плюшевый кот, большой, видимо, когда-то он был бежевым, но сейчас его цвет напоминал блевотно-желтый. Место вообще в целом удручающее. Темные бетонные стены, от которых исходил неприятный холодок сомнений, боли и разрушающих мыслей. Все в этом ангаре как-будто сводило с ума: такая атмосфера доставляла лишь дискомфорт. Девочка опять садиться на прежнее место, упираясь спиной к стене, холодок от которой пробирается по лопаткам сквозь тоненькую футболку, поджимает под себя ноги. Думает. Новенькая такая…странная. Кристина никогда таких не встречала. Она вся светиться, слишком добрая, слишком милая и слишком наивная для этого двора. Все всегда смотрели на лидера банды либо с омерзением, каковым ее одаривали хмурые взрослые, вздыхая, говорили о том, что она безнадежна. Либо же с неприкрытым страхом – как на нее смотрели большинство в ее компании. Не было среди них друзей: каждый поголовно боялся Крис и дружил с ней просто потому, что с ней было проще. Лучше дружить с Кристиной, чем против нее. Но Лиза…У нее во взгляде не мелькает разочарование, нет никакого омерзение, а тем более страха. Она смотрит с неподдельным интересом, с неподдельной открытостью и добротой. Она одним своим взглядом уже показывает свое отличие от иных. И девочка надеется, что никогда в ней не разочаруется. В конце концов Кристина решается не думать об этом. Зачем сейчас себя долбить странными мыслями. И решительно встав с места, она понимает, что уже засиделась здесь и пора бы выйти на разведку. Выйдя наконец-то на свет, тело девочки облепил со всех сторон теплый летний ветерок. Мягко, словно нежными касаниями любящей матери, он проводил по ее коже, обнимая и с шелковым спокойствием обдувал края футболки. Давно так хорошо не было: наверное, это один из тех редких моментов, когда погода способна поднять ей настроение. Лиза глубоко вздыхает про себя. Закрывает глаза – так гораздо легче. Считает. «Пять» - мерзкие слова вырываются из слов этих детей. Оскорбления идут поочередно, сменяясь агрессией, которая с головой накрывает Лизу и она начинает загоняться. Закрыв глаза, становиться легче – ты можешь скрыть эмоции. «Четыре» - Начинается щекотка. Честно, Лиза думала, что будет гораздо хуже. Она заливается смехом, но внутри ничего нет. В голове вакуум, из-за чего она совершенно не слышит, что там происходит снаружи и что ей там говорят. «Три» - Громкий, даже для улицы, шлепок отдается в сознании девочки, оставляя на щеке красноватый след ладони. Несправедливость и неправильность всей ситуации мешают сконцентрироваться. Но Лиза продолжает молчать, как партизан. Выдавать все сразу не хотелось, но она понимала, что если девочки перейдут к более жестким мерам, то на ней это отразиться не только в виде подщечины, но еще останется пару синяков и моральных трещин на подкорке сознания. «Два» - Удар приходится куда-то ниже ребер. Больно. Черные точки плывут перед глазами, а спазмы мышц заставляют ее согнуться пополам и тихо пропищать. - И зачем вы это делаете? Я же все равно вам слова не скажу, я пообещала. - Мало ли, что ты там пообещала. Скажешь-не скажешь, для нас разницы особой нет. Мы тогда просто выбьем это из тебя. - Да, это же просто игра! – Вымученно проговаривает Лиза, выпрямляя спину, хоть боль в животе остается, но сидеть перед ними и веселить их своей позой она не собирается. - Вот именно. Это же просто игра, расслабься. «Один» - Ничего не происходит. Странно, она ожидала еще чего-то, но пока не чувствует себя в безопасности, поэтому глаза открывать не решается, жмуриться из-за всех сил. Прокусывает губу маленькими клыками, стараясь молчать и не издавать ни звука. Потому что если она покажет, что ей больно, то будет еще хуже – эти дети как вампиры, сразу же чувствует в воздухе запах слабости и именно в этот момент начинают еще больше раззадориваться. Как огонь, в который подливают еще больше масла и он воспылает Лиза аккуратно приоткрывает глаза. Вроде бы никто не бьет ее больше, наоборот, все отстранились. И она понимает в чем дело: видит, как вдали шагает Кристина. Так ненавязчиво подходит к ней, кладя руку на плечо. - Поздравляю. Ты не сдала наше слово. Ты доказала, что ты тот человек – которому можно доверять. И слова проникают в сознание Лизы как сладострастные фильмы для девочек. Слова, которые в данный момент гораздо больше значат для нее, разливаясь по телу приятной усталостью и нежностью. - Да я особо ничего и не сделала.. Кристина молча улыбаясь, протягивает ей руку, обхватывая запястья и потянув Лизу к себе: - Ты, хоть и белоручка, но у тебя явно есть огонь в глазах. Давай дружить?