Между Мирами

Внутри все пылает болью, пока Флоренс чудится, что она гуляет по лабиринту. Бесстрашно, как обычно по жизни, но все же с дискомфортом. Она чувствует себя загнанной зверушкой, которая только и делает, что храбрится. Она бродит и бродит взад-вперёд, когда вдруг, словно сквозь толщу воды, слышит голоса. Кто-то говорит что-то про яд, а затем девушка ощущает жжение на поверхности кожи. Жжение, что волной приходится по всему ее телу, выжигая кости и внутренние органы словно кислотой. Флоренс не знает, сколько времени провела в отключке, но, когда она открывает глаза, то сразу видит перед собой Дмитрия — одного из гришей-целителей. Девушка тут же подскакивает, но мужчина кидается к ней, упираясь руками в ее плечи в попытке уложить ее обратно. Вокруг себя Фло видит просторную комнату с кучей пустых коек. Кажется, это — лазарет. Раньше ей никогда не случалось здесь бывать, лишь проходить мимо во время прогулок с Женей. Сердце гулко стучит, и единственное, чего сейчас хочет Блэкфайер — видеть своего мужа. Целитель и сам догадывается о том, что новость о пробуждении девушки нужно немедленно донести до генерала. Дмитрий призывает охрану, отправляя одного из них в Малый дворец. — Что случилось? — хмурится Флоренс. Она чувствовала себя, принципе, довольно хорошо, не смотря на слабость. Целитель молчал, наливая в стакан воду из графина, чтобы передать ей. Фло резким движением отталкивает его руку, заставляя воду слегка разбрызгаться. — Сколько я здесь нахожусь? — Уже сутки, — ответил Дмитрий. — Вас пытались отравить. С ужасом Фло осознает, что ее чудесная свадьба все же оказалась омрачена очередными дворцовыми интригами. Ну на что, на что она так всем сдалась? Раздраженно промычав, блондинка упала обратно на мягкую подушку. Конечно, на ней уже не свадебное платье, а нечто белое, похожее то ли на ночнушку, то ли на больничную форму. Остаётся надеяться, что раздевал ее муж, а не кто-то другой. — Я хочу вернуться в покои, — почти требует Флоренс. В лазарете ей было весьма уныло и вообще не по себе. Огромное пустое пространство, и ночевать здесь она не намерена, даже если рядом будет дежурить охрана. Она чувствует себя хорошо, значит, можно съёжиться под бочком в мужа и решать проблемы уже оттуда. Кто-то пытался отравить ее. Но она ела много что, как и пила. В таком случае, где ещё отравленные? Если вокруг пусто, значит, целью была именно она. Отвратительно. Дарклинг, должно быть, в ярости. Как бы и ей самой не попасть под горячую руку, хоть она ничего и не сделала. И, стоит ей об этом подумать, двери в лазарет распахиваются, и на пороге показывается генерал собственной персоной. Флоренс тут же выпрямилась, приняв сидячее положение, взволнованно протягивая в его сторону обе руки.

***

По дворцу моментально распространилась новость о том, что жену генерала отравили. Гости, которые перешептывались между собой, разом забыли одни сплетни, чтобы перейти к другой — самой горячей. Все гадали о том, кто повинен в таком ужасном преступлении. Многие поглядывали на иностранных послов, которые разом почувствовали себя не в своей тарелке. Точно так же чувствовал себя и Пётр, которого буквально приволокли в кабинет Дарклинга. Иван учинил допрос с пристрастием, итогом коего была смерть несчастного Зубова — генерал счёл его крайним, так как тот не уследил за Флоренс. Гриши прочесывали зал, допрашивая слуг, в то время как другие пытались дознаться каким именно ядом отравили генеральшу. Думать о жене было невыносимо. Дарклинг не мог найти себе места. Его злость плескалась в нем подобно чёрным волнам. Он мог сейчас сотворить два Тенистых каньона разом, ибо то, что случилось с Флоренс было ещё ужаснее, чем незабываемый случай с Людой. Святые пощадили женщину и она умерла сразу, в то время как Флоренс умирала мучительно, медленно, у него на глазах и он ничего не мог с этим поделать. Прошли чертовы сутки. Чертовы сутки без сна и просвета. — Она пришла в себя! Ему сообщили об этом почти сразу же, и Дарклинг, покинув свой кабинет, устремился в лазарет. Он знал, что это ненадолго. Лекарь пояснил ему, что отравление достаточно сильное, и верить минутам чистоты рассудка не стоит. Вот она сидит в кровати, тянет к нему руки, даже не осознавая того, что умирает. Если они не узнают, что это за яд, то он продолжит разрушать ее, а потом… — Что такое? Я здесь. С тобой. Генерал садится на край кровати, гладит жену по щеке. Он, конечно, не скажет ей ничего. Потому, что не может. Пусть лучше думает, что все под контролем. Но ведь оно, действительно, под контролем. Его не подведут и скоро будет известно, что это за яд. — Как ты себя чувствуешь? Она тут же прильнула к его руке. Что такое? Что с ним? Она же пришла в себя. — Все хорошо, — улыбнулась Флоренс, хотя она не могла знать, что под ее глазами залегли пугающие тени. — Правда-правда. — Госпожа, вам бы ещё не помешало побыть в лазарете… — начал было Дмитрий. — Нет, — отрезала девушка. — Я хочу в покои. И хочу сейчас же. Она посмотрела на мужа умоляющим взглядом, распахнув глаза так широко, как только могла. Если субстанциалы не найдут и не разложат яд, то Флоренс умрет. Эта мысль пока ещё эхом отзывалась в сознании Дарклинга. В его мыслях это казалось невозможным, неправильным, диким. Он не верил тому, что такое возможно, и тем не менее неумолимая правда приближалась к нему и безжалостно сдавливала горло. Она не может умереть. Не может. Она навсегда останется с ним. Синева под глазами. Ее щеки впали и казались бескровными. Когда Кириган взял Флоренс за руку, то она была холодной, как лёд. Она умирала у него на руках, а он лишь бессильно смотрел на это. — Хорошо, мы сейчас же пойдём в покои. А что он мог сделать? Пусть Дмитрий стоит за дверью. Все казалось таким холодным и замедленным, что Дарклинг невольно поймал себя на мысли — что будет, если вдруг все придёт в движение? Если в прошлый раз был Тенистый каньон, разве может быть иначе в этот раз? Лучше об этом не думать. В конце концов, вскоре пришли слуги, что принесли Флоренс одежду, и она, застегнув кефту на все пуговицы под пристальным взглядом Дарклинга, отправилась вместе с ним в Малый дворец. Оказаться в своих покоях было просто блаженством. Здесь не воняло так резко, как в лазарете, а по-прежнему пахло эвкалиптом, и среди темных стен она наконец ощутила себя в уютном комфорте. Сбросив с плеч кефту, Фло сразу же забралась на кровать и похлопала по шёлку одеяла рядом с собой. — Я, правда, в порядке. Пусть Дарклинг больше и не спрашивал этого, Блэкфайер самой по себе казалось правильным убедить его в своём полном здравии. Но, в итоге, вздохнув, она поднялась на ноги, прошлась по комнате к столу. На нем стоял поднос со свежими фруктами, но есть отчаянно не хотелось. Да, Флоренс чувствовала себя относительно нормально, но о некотором недомогании она все же умалчивала. Нужно было как-то отвлечь мужа от мыслей о произошедшем, поговорить о чём-то отдаленном. Фло подумала об охране, что сопровождала их от самого лазарета вплоть до комнаты. Так теперь будет всегда? Ей нельзя будет даже пройтись одной по территории? — А куда делся Пётр? — поинтересовалась девушка. Зубов казался ей вполне вежливым и приятным молодым человеком. Ему даже сказать ей нечего, так как Кириган не из тех, кто может изображать из себя довольного жизнью в минуты ненависти. С ней ему не хочется быть лицемерным. Он желает только того, чтобы она была здорова и счастлива. Здорова и счастлива. — Пётр? Иван остановил ему сердце. И поверь — это самое малое, что он заслужил за то, что не исполнил то, что ему поручено. Он брезгливо поморщился. Уж не будет ли она горевать по этому дурню? Но едва она получила ответ, как сразу почувствовала нечто клокочущее внутри себя. Что-то словно чесалось, и Флоренс болезненно закашлялась, поднеся одну руку ко рту, а второй опираясь о стол. Голова закружилась, а на своей ладони она увидела кровь. Она кашляет кровью?.. Кириган с ужасом наблюдал за тем, как его жена содрогается от кровавого кашля. Генерал чувствовал себя абсолютно беспомощным, настолько, что это чувство вызывало отвращение к самому себе. Дарклинг встал, подошёл к жене и обнял ту за плечи. Черт возьми, только этого не хватало. Но приступ не проходил, и она уже почти осела на колени, когда дверь беспардонно, без какого-либо намёка на стук, распахнулась. В покои ввалился один из гришей в фиолетовой кефте. Молодой человек аж запыхался и, едва ли не хватаясь за бок, затараторил: — Мы разобрали яд на химические элементы. Основным из них была красная клещевина. У Флоренс уже почти плыло в глазах, но ей удавалось устоять на месте, благодаря поддержке Дарклинга. Гриш в несколько шагов подошел ещё ближе, протягивая генералу небольшой пузырёк. — Мы смогли составить противоядие. Госпоже придётся попринимать его несколько дней. Так, что, все, она теперь не умрет? Название яда ей ничего не дало, однако, принимая пузырёк в руки, Фло заметила, как и без того чёрные глаза генерала потемнели ещё сильнее. Красная клещевина. Растение, которое истреблено в Равке. Растение, на основе которого Багра варила свои зелья. Багра. — Ты слышала, дорогая? Несколько дней, и ты здорова. Флоренс сжала пузырёк в кулаке, снова сгибаясь в приступе кашля, и тут же закивала на ободрение со стороны мужа. Раскрутив крышечку пузырька, она тут же влила его содержимое в себя. — Мы будем приносить свежую порцию каждое утро, — сказал гриш-субстанциал. — Пока госпоже не полегчает. — Спасибо, — девушка даже смогла улыбнуться, практически мгновенно почувствовав себя лучше. Она не особо была ознакомлена с тем, чем занимаются гриши в фиолетовых кефтах, но они сотворили чудо. Флоренс даже ощутила, как к ее щекам вновь прилила кровь, и бледность потихоньку уступала место здоровому румянцу. Она смогла выпрямиться, все ещё чувствуя на себе руки генерала, и кивнула своему спасителю и Ивану, стоящему чуть поодаль. Мужчины быстро покинули покои молодожёнов, и Блэкфайер (пора бы уже привыкать звать себя Морозовой) обернулась к Киригану. — Ну вот, — сетовала она. — Какие-то уроды испортили нам свадебный вечер и лишили первой брачной ночи. Она сейчас была ещё слишком слаба, чтобы испытывать желание, но, по крайней мере, радовалась тому, что может уснуть в руках Дарклинга, а не в пустом и холодном лазарете. А про его слова о Петре девушка самым благополучным образом забыла, улёгшись в кровать и вскоре погрузившись в сон.

***

Если кто-то увидел твою тьму и полюбил ее — значит в этом мире, действительно, есть любовь. Однако способен ли ты полюбить чудовище, которое может сожрать тебя? Это дано не всем. Едва только Кириган удостоверился, что его жена уснула в их кровати, он вышел из спальни. Он чувствовал себя так словно его изнутри жгли каленым железом. Ему было известно, что Багра ненавидела его, однако весь спектр ее ненависти открылся перед ним только сейчас. Смешно, но факт. Нужно было жить шестьсот лет чтобы осознать, что твоя мать не знала даже под каким соусом сделать тебе плохо. Но на этот раз… На этот раз она переступила черту. Видимо, Багра и сама прекрасно это осознавала, потому что найти старуху так никто и не смог. Она словно сквозь землю провалилась, и только в ее хижине нашелся тот самый отвар из красной клещевины. Но это не значило, что она пропала навсегда. Не ее стиль.

***

Утро выходило довольно сумбурным. Флоренс проснулась от того, что к ней вновь явился субстанциал с новой порцией противоядия, а затем вокруг закружили служанки, приносящие еду прямо в покои, чтобы не заставлять больную жену генерала идти в общую столовую. И то — теперь приходилось терпеть еще и личного дегустатора. Благодаря своевременным действиям со стороны здешних химиков, Фло, и правда, чувствовала себя хорошо. В этом она постаралась убедить и мужа, почти хныча, умоляя его отпустить ее прогуляться по улице с Женей. Сафина часто нужна была царице, и Флоренс расстраивало, что они проводят вместе не так много времени, как хотелось бы. Наконец, после долгих минут уговоров, она получила добро, и теперь Блэкфайер в компании подруги медленно брела в сторону озера. Конечно же, за ними буквально по пятам следовала охрана. — На моей памяти даже царице не угрожали столько, сколько тебе, — усмехнулась рыжеволосая во время прогулки. — Я думаю, что царь с царицей не заслуживают столько внимания, сколько генерал, — отнюдь не тщеславно поделилась своими соображениями Флоренс. — Это логично, что кому-то может быть выгодно ударить его.. в слабое место. Она слегка запнулась, когда говорила, потому что лишь сейчас до неё и вправду дошло, что она — ахиллесова пята Дарклинга. Нехорошо. Пора развивать свои силы дальше, чтобы быть ему не обузой, а полноценным партнёром. — А как у вас с Давидом? — тряхнув головой, перевела тему блондинка. Женя тяжело вздохнула и перевела взгляд на водную гладь озера. Фло знала, что Женя уже давно влюблена в этого субстанциала, но тот был слишком увлечён своей работой. И как он мог не замечать рядом с собой одну из едва ли не самых красивых девушек Равки? Никого прекраснее Жени, откровенно говоря, Фло здесь ещё и не встречала. Даже среди гришей, что сами по себе были хороши. Она как раз погрузилась в рассказ Сафиной об их недавней встрече с Давидом, как вдруг Флоренс ощутила странный укол. Кто-то смотрел на ее самым льдистым взглядом из всех существующих. Таким взглядом обладала лишь.. семья Морозовых. Блэкфайер дёрнулась, переводя взгляд на Багру. Та ковыляла совсем вдалеке от прогуливающихся девушек и, мимолётно оглядев Флоренс даже будто с некой опаской. Удивительно. Словно она сбегала, трусливо поджав хвост. Багра отвела свой тяжёлый взгляд в сторону, а Флоренс замерла на месте, оборачиваясь на охрану и выискивая взглядом Петра. Вчера ей показалось, что она была в бреду из-за лихорадки, но сейчас она отчётливо вспомнила слова Дарклинга. Иван остановил сердце Петра за то, что он за ней не доглядел. — Ты в порядке? — осведомилась Женя, заметив, как Фло побледнела. — Позвать целителя? Но блондинка активно замотала головой, извинившись перед подругой, и быстрым шагом отправилась обратно в сторону Малого дворца. Охрана раздражающе нагоняла ее, но в следующее мгновение Флоренс буквально ворвалась в кабинет Дарклинга, захлопывая дверь прямо перед носом своего нового сердцебита. Ей казалось, что она задыхается — но от чего? Флоренс много что повидала за свои путешествия. Она видела страшные раны, она видела смерть. В одном из миров ей даже довелось стать свидетельницей того, как дракон сжигал целый город — оттуда она сбежала сразу же. Но путешественница никогда не вдавалась в истории тех людей, они были лишь незнакомцами, случайными прохожими. А здесь, в Равке, она сама оказалась в гуще событий и столкнулась со страшной жестокостью. Стоило догадаться, что именно старая ведьма могла отравить ее. Ей не хотелось, чтобы план сына пришёл в исполнение. Возможно, Багра боялась и появления их детей, потому что… Какие дети, Флоренс? Они точно не входят в твой план. — Это была она, да? Подтверждение она тут же нашла в одном тяжелом взгляде черных глаз. — Мы найдем ее. И ты ее убьешь. Именно ты. Чего? Новоиспеченная генеральша не сразу поняла мысль супруга. И лишь затем до нее дошел смысл сказанных слов. Усилители. Морозовы были ходячими усилителями. Если Флоренс убьет Багру и оставит себе часть ее, допустим, кости, то ее сила возрастет. И Александр предлагал.. Убить его мать? Ради.. Ради нее? И, тем не менее, Фло не было страшно. У генерала было чёрное, чёрное сердце. Но это сердце любило ее, пусть иногда Дарклинг и выражал эту любовь… по-своему. Он был чудовищем. Ее чудовищем, которое могло даже мурчать, когда она почёсывала его загривок, и которое погружало во тьму любого ее обидчика. Девушка впилась в его губы жарким поцелуем. Возможно, она — сумасшедшая. Только больная на голову отреагировала бы подобным образом на насилие, но теперь Фло получила ещё одно подтверждение тому, на что способен этот мужчина, когда дело касается неё. — Это за что такая радость? — отвечая на поцелуй, поинтересовался генерал. Но отчего-то внутри себя знал, что именно скажет ему супруга. Знал и втайне находил это прекрасным подтверждением того, что Флоренс — та жена о которой он всегда мечтал. Он ожидал того, что она оттолкнёт его. Того, что начнёт петь свои глупые песни о том, что в ее мире он давно бы уже сел в тюрьму. Но сейчас все иначе. По какой-то причине Флоренс уже не так светла, как раньше, и Дарклинга это устраивает. Потому что рядом с ним не место той, кто считается с моралью большинства. Потому, что генерал придерживается золотого принципа — пусть ненавидят, лишь бы боялись. Но ему не хотелось, чтобы его боялась Флоренс. Это был бы совершенно ни к чему. С неё достаточно было того, что она знает, на что он готов пойти. Подобное иной раз держало не хуже прямой угрозы. Если все знают, что ты чудовище, ни к чему тратить время на чудовищные поступки. Но не в этот раз. Не в этот раз. Флоренс была слепо счастлива. До одури. Но нельзя забывать и о других задачах — например, спасению Равки ее любимым генералом. За это время Флоренс успела его изучить и знала, что, помимо власти, конечно, Дарклинг и вправду хотел помочь гришам. Как-то он сказал, что эпоха гришей подходит к концу, и они не могли этого допустить. Флоренс могла сочувствовать и обычным людям, но те, кто обладал способностями, в ее понимании были важнее. В своём мире ей приходилось скрываться, так пусть хоть в этом подобные ей и дальше живут свободно. — Мне недавно в голову пришла мысль, — решила поделиться Флоренс. — Многое из здешней культуры напоминает мне мой мир. Так что, если гриши-путешественники уже существовали? Я думаю сходить в библиотеку и поискать информацию. Может быть, это поможет мне укрепить и собственную силу. Впервые в жизни у неё была реальная мотивация.