Dysfunctional

В доме Нормана теперь нет зеркал. Он не отвлекается на собственное мутное отражение в стекле переговорных комнат с белым пропечатанным символом центрального управления полицейского участка Детроита. — Хватка у тебя теперь железная, — Джеффри Фаулер кашляет смехом, оглаживая чёрную ленту галстука. Такую же чёрную, как его расплывшаяся девяностокилограммовая задница. Бог свидетель, Норману приходится прикусить язык, чтобы не выпалить это вслух. То что осталось от языка, если быть до конца честным. *** Блевать уже, казалось, было нечем, но каждый раз в кишках находилось еще немного желтой, горькой слизи, которой Нормана выворачивало себе на грудь-пол-ноги, когда выживший из ума от людской жестокости девиант модели MC500 с блаженно радостной улыбкой раскладывал инструменты. — Мы сделаем тебя лучше, ты будешь нашим новым творением, — он повторял это каждый раз. Каждый ебанный раз, и тогда каждая минута превращалась в бесконечность. — Ты будешь нашим новым творением. Нашим новым мессией. Белёсые пальцы из биопластика, лишенные скина, ласково гладят по скуле. Норман пытается кричать, но из глотки вырывается сдавленное хрипение. Чтобы закричать нужен язык, нужны зубы, нужна сраная нижняя челюсть. Запах блевотины, металла и крови уже стали привычными. *** — Агент Джейден, на мой взгляд, вы испытываете очевидные симптомы дисморфофобии. Я могу подать запрос на приём у дежурного андроида-психоаналитика, — Коннор тихо закрывает дверь служебной машины, присаживаясь на переднее пассажирское сидение. — Вы по-прежнему частично остаётесь человеком. Норман цепляется за это «частично», гоняет его по черепной коробке, пробует на вкус химическим анализатором, встроенным в рот, вылавливает взглядом в зеркало заднего вида челюсть из чёрного сплава неотитана, и его пробирает тихий смех. Кожаная обмотка руля скрипит, когда Джейден сжимает ее крепче, смех становится громче, Норман не может успокоиться, пока громкий сводящий желудок смех не превращается в истерическое рыдание. *** В прошлой жизни триптокаина всегда было мало, сейчас Джейден получает его с избытком, в перемешку с транками, седативными и анестетиками. Блаженным взглядом индийской коровы он наблюдает за скальпелем, приближающимся к правому глазу. — Подержи, только не сжимай, — МС500 осторожно кладёт глазное яблоко с обрывком зрительного нерва Норману в ладонь, подпевая песенке с заедающим мотивчиком, раздающейся из интерактивного радио. Норман обдолбан настолько, что качает обмотанной культёй ноги в такт, когда ему вживляют визор в глазницу. *** Полицейские молча отворачиваются, когда Норман проходит к кофейному автомату, он и до этого был чужаком — бумагомаратель, присланный из ФБР, не нюхавший пороха полевой работы. Теперь Джейден превратился в памятник героизма и отваги, образец того, что может с тобой случиться, если ты не будешь беречь свою задницу особенно тщательно. Никто теперь не задаёт вопросов, почему на брифинг он приходит в очках или почему не снимает перчаток. Норман только иронизирует про себя, что они ещё не видели глубоких резаных ран, складывающихся в символы «rA9» поперёк живота. Вот уж воистину меньшее из зол. Коннор до отвращения вежлив, проявляющий заботу, добровольно принявший роль и личного телохранителя, сиделки и медика. К врачам Норман старался не обращаться. «Посттравматический синдром», — послушно констатирует Коннор, перебинтовывая живот. От чего-то сраные порезы не хотели заживать, сразу окрашивая бинты в вишнево-красный. *** Эйфория наркоты ещё не успела пройти, и скорее поэтому Норман не воет от боли, сжимая механическую челюсть. Видимо, МС500 решил, что без ног у Джейдена не будет возможности передвигаться, и не закрепил сцепки ремней на руках. Да и это не помешало бы: когда твоя рука — ебучий съемный мультитул, то некоторые жизненные трудности ты преодолеваешь в разы быстрее. Джейден валится телом, вернее тем, что от него осталось, на грязный кафельный пол, больничная распашонка тут же намокает от густой кровавой юшки, Джейдена снова выворачивает горькой вязкой желчью, рука, та что осталась человеческой рукой, не, мать его, кибернетический протез, проезжается по слизи. А протез ничего. Протез вполне себе устойчиво цепляется за любую поверхность. Когда у тебя нет ног, и вместо них лишь ноющая боль чуть выше колена, то передвижение ползком кажется не такой уж и большой сложностью. Нужно просто ритмично переставлять локти и переваливаться телом. Если привыкнуть и понять принцип, то получается довольно неплохо. — Мой мальчик захотел погулять? — смешанная картина, передаваемая визором и правым глазом, режет по оставшейся части не спекшихся мозгов. Человеческая часть отвечает за визуальную картинку ботинок и ткань поношенных брюк, в то время как визор считывает текстуру, состав волокна, год выпуска, фирму-производителя, органические следы, неорганические следы и так далее, далее и далее. Кажется, этому ебанному кибернетическому доктору охуеть как весело. — Не торопись, скоро мы сделаем тебе абсолютно новые ноги. Лучше. Функциональнее. Перед тем, как отключиться, Норман чувствует, как его подхватывают за плечи и укладывают на кушетку, жалобно скрипнувшую в ответ. *** — Норман! Чьи-то руки обхватывают плечи, пока Джейден бьет ладонями по груди и пытается вырваться. — Норман, все хорошо, Норман, все в порядке, Норман, я здесь, Норман, все прошло. Джейден, наконец, сдаётся, утыкается в тёплую кожу у основания шеи, пока его тело бьет крупной дрожью. В полицейском участке, в служебной машине, на месте преступления, оцепленным желтым скотчем он «агент Джейден», в недавнем прошлом герой полицейских хроник на центральном канале. Чудом спасшийся, перенёсший десятки модификаций тела и оставшийся в живых. И только за плотно задёрнутыми, не пропускающими свет, темно-коричневыми шторами спальни он «Норман». Джейден думает, что Коннор называет его именно так, потому что он хороший переговорщик. Коннору же просто нравится называть его по имени. Ему нравится гладить отросшие каштановые волосы с лёгким запахом шампуня, нравится смешанный взгляд чёрного визора и голубой радужки, нравится то, как Норман пытается нарастить скин на протезы и тихо матерится, когда у него не получается, думая что Коннор не слышит, и это вызывает у RK800 совсем не механическую улыбку. Джейден может сколько угодно называть себя «сраной машиной», в офисе полиции могут сколько угодно шепотом обсуждать, насколько сильно съехал башкой агент ФБР, но для Коннора Норман в первую очередь человек. Все ещё человек.