Я люблю тебя, разве это не самое худшее что ты когда-либо слышал?

За свою короткую жизнь Сонхун побывал на множестве вечеринок. И ни на одной из них добровольно. Хотя он не совсем уверен, что ночь у костра считается вечеринкой. Однако он там против своей воли, поэтому он считает, что это имеет значение. Обязанности школьного вице-президента и всё такое. Тем не менее, по сравнению с другими вечеринками, на которых он имел удовольствие (если это вообще можно так назвать) присутствовать, сегодняшний вечер проходит не так уж плохо. Оглядываясь вокруг, Сонхун плотнее закутывается в куртку. Несмотря на то, что весь день было невыносимо жарко, теперь, когда солнце село, внезапно стало холодно — ну, если только вы, не стоите прямо перед огромным костром, как Сонхун. Откровенно говоря, несмотря на то, насколько завораживающе это выглядит издалека, Сонхун не торопится подойти ближе к бушующему пламени, двигаться вообще не хочется. Однако он испытывает некоторое искушение, видя сияющие улыбки своих одноклассников, когда они случайно сжигают зефир. Ему видно многое с того места, где он стоит. Душа Сонхуна радуется, наблюдая за ребятами, особенно когда он мельком видит, как веселятся его товарищи из школьного совета — зная, сколько они вложили в планирование этой поездки, приятно видеть, как они все расслабляются. Возле костра он замечает, как Кай и Бомгю соревнуются, кто больше зефира поместит в рот (лично Сонхун делает ставку на Кая). Возле столика с напитками Сынмин и Тэхен смеются над чем-то, что сделал Тэен, он не видит от сюда. Но в этом есть смысл, «Тэен всегда шутит» — думает Сонхун, вспоминая все моменты, когда он отпускал шутки во время серьезных собраний. Он стоит так какое-то время, сканируя глазами толпу, время от времени делая глоток из своей кружки, которая, как он клянется, была до краев наполнена горячим шоколадом. Хотя, независимо от того, сколько раз он сканировал толпу, пока что он даже мельком не заметил Сону — не то, чтобы он искал его, как такового. С чего бы? Просто, если его вытащили на улицу, он ни за что не позволит Сону остаться в их комнате. В конце концов, он президент школьного совета. Обязанности и все такое. — Бу! Все спокойствие, которое ощущал Сонхун за несколько мгновений до этого, полностью рассеивается менее чем за секунду, когда он чувствует, как все его тело дёргается в шоке. Чистый адреналин и страх на короткое мгновение пробегают по его телу, заставляя подпрыгнуть на месте и пролить весь горячий шоколад, который был в его кружке, на одежду. — Какого… — Surprise, bitch. Мгновенно лицо Сонхуна охватывает нерешительный взгляд, когда он сталкивается со смеющимся Сону, который направил свой телефон прямо на него. — Ты должен мне новый горячий шоколад, — категорично замечает Сонхун на очень веселое выражение лица Сону. — Я ни хрена тебе не должен, — огрызается Сону, прежде чем посмотреть на свой телефон. Сонхун видит, как он нажимает несколько раз, прежде чем внезапно Сону с хихиканьем тычет ему телефоном в лицо, показывая фотографию, на которой Сонхун подпрыгивает в воздухе, крича. Сонхун хмуро смотрит на него. — Удали. — Никогда. Сонхун только продолжает смотреть на него в ответ, не собираясь доставлять ему удовольствие настоящим ответом. Закатывая глаза, Сону протягивает другую руку, в которой на конце палочки сильно подгоревший и почерневший зефир. — Вот, — говорит он. — Если ты так расстроен из-за своего драгоценного горячего шоколада. — Он же весь сгорел, — невозмутимо отвечает Сонхун, которого совсем не забавляет этот жест. (Он только немного удивлен.) — О, не будь таким, — сарказм сочится из голоса Сону. — Я приготовил это специально для тебя. Сонхун не совсем уверен, почему это заставляет его замереть. Почему именно это заставляет его сердце остановиться на самую короткую секунду. Это сарказм. Очевидно, Сону смеется над ним. Он это знает. Он знает, что Сону просто пытается его разозлить, как обычно. И все же одна эта фраза разжигает пламя, вызывая все более нарастающее горько-сладкое чувство в животе.

***

Сегодня 15-й день рождения Сонхуна. Идет снег, и, поскольку сегодня выходные, он пригласил нескольких своих друзей к себе домой, чтобы отпраздновать. Включая Сону. Большую часть дня они провели дома, за исключением импровизированной игры в снежки, которую они устроили около 3 часов назад, после чего все они дрожат и сидят перед обогревателем еще добрый час. При этом Сонхун до сих пор помнит, как весь день был до смешного счастлив. Даже после этого, когда солнце начинает садиться и Сонхун обнаруживает, что сидит перед большим праздничным тортом, а в ушах у него звучит мелодия happy birthday, он все еще улыбается от уха до уха. Сонхун полагает, что сейчас он двигается на чистом адреналине — и сахар тоже отлично помогает — будь то от потока воспоминаний, или от добрых пожеланий на день рождения, которые он получал весь день. Он в восторге от своего счастья, и тот факт, что Сону остается на ночь, только заставляет его улыбаться еще шире. В конце концов, Сону — его лучший друг. Воспоминания все еще свежи в мозгу Сонхуна, даже если прошло больше нескольких лет. Хотя теперь это кажется другим, это засело в его голове, но предстало в совершенно другом свете. То, что Сону останется на ночь — для них не ново. Это случается так часто, иногда они даже не говорят в слух, что он остается на ночь, он просто приходит, и никто ничего не говорит. Итак, несмотря на то, что у него день рождения, он не ожидает ничего другого, когда выходит из ванной той ночью с зубной щеткой в руке. — Ты когда-нибудь перестанешь носить эту пижаму? — Дразнит Сону, на его лице привычная усмешка. — Тебе придется сжечь её, чтобы я перестал, — Отвечает он с слишком серьезным выражением лица, прежде чем сокрушается смехом из-за нелепости всего этого. — Ладно, подражатель Бэтмена, — Сону удается выдавить из себя между приступами хихиканья. Закатывая глаза в притворном раздражении, Сонхун начинает задергивать шторы в своей комнате, пытаясь приготовиться ко сну. Когда он снова смотрит на Сону, тот смотрит прямо на него нервными глазами и теребит пальцы. Мгновенно Сонхун чувствует, как уголки его губ опускаются вниз. Слегка наклонив голову влево, он осторожно спрашивает: — Что-то не так? Мгновенно Сону, кажется, оживляется и сильно качает головой, когда на его щеках появляется небольшой румянец. Сонхун вспоминает, что раньше он думал, что это самая милая вещь в мире — и это было так. Тогда. — Ничего! — Быстро выпаливает Сону, прежде чем посмотреть вниз, его голос становится тише. — Просто немного нервничаю, наверно. Ободряюще улыбнувшись ему, Сонхун скользит в кровать рядом с ним, кладя свою руку поверх руки Сону. Почти инстинктивно Сону обхватывает всей рукой безымянный палец и мизинец Сонхуна, прижимая их друг к другу. Он часто так делает, идут ли они куда-то, сидят, что угодно. Это одна из первых вещей, которые Сонхун узнает о Сону — что он любит держаться за руки — хотя это никогда не вся его рука. Он всегда держится только за последние два пальца Сонхуна. Это его фишка. Сонхун солгал бы, если бы сказал, что не думал, что это была одна из причин, по которой он находил младшего таким милым тогда. Он не уверен, делает ли Сону так до сих пор. Наверное, нет. — Почему? Почти мгновенно Сону смущенно отводит взгляд, кончики его ушей краснеют. — У меня для тебя кое-что есть, — Признается он через некоторое время мягким голосом. Рот Сонхуна слегка приоткрывается от шока. Конечно, это был его день рождения, но он на самом деле не ожидал. Это звучит намного хуже, чем на самом деле — но они никогда не дарили друг другу подарков. Он не уверен, когда они так решили, или это было просто молчаливая договорённость между ними, но всю свою жизнь он помнил — никаких подарков. Честно говоря, он не совсем уверен, как и почему это произошло, но он предполагает, что это было потому, что в то время ни один из них не чувствовал необходимости показать другому, что они заботятся друг о друге, с помощью физического подарка. Они оба просто знали, и этого было достаточно. Сказать, что Сонхун удивлен, значит ничего не сказать. — О, — это все, что ему удается выдавить, пока Сону распутывает их руки и тянется через край кровати, чтобы схватить сумку. Сонхун молча наблюдает, как Сону начинает рыться в своей сумке, прежде чем вытащить очень плохо завернутую коробку. Размером примерно с книгу, может чуть больше книги, и выглядит легкой. Тем не менее, он видит нерешительность Сону, написанную на его лице. Его глаза отказываются смотреть на Сонхуна, чего никогда не бывает. — Знаешь, что бы это ни было, — начинает Сонхун, голос едва громче шепота, — Я буду любить это, несмотря ни на что… Потому что это от тебя. На этот раз настала очередь Сону потерять дар речи. На короткое мгновение он замер — плечи расслабились, а глаза расширились от шока. Сонхун чувствует, как на его губах начинает появляться улыбка. — Я серьезно, — успокаивает он Сону. Сону смотрит на коробку в своей руке, прежде чем ответить, тем же тоном: — Я знаю. Не говоря ни слова, Сонхун забирает коробку из рук Сону, пока младший наблюдает. Честно говоря, он понятия не имеет, что это могло бы быть, но каким-то образом он чувствует, сколько любви было вложено в это, просто по тому, как Сону смотрит на него. Несмотря на то, что на улице идет сильный снег, Сонхуну никогда в жизни не было так тепло. Ему требуется некоторое время, чтобы открыть из-за плохой упаковки. Оберточная бумага порвана по краям, и слишком много ленты для небольшой упаковки, но все, что может сделать Сонхун, это улыбнуться, открывая подарок. И как только он открывает, он обнаруживает, что смотрит на очень убедительную копию маски Бэтмена. — К твоей пижаме, — замечает Сону, как только она появляется в поле зрения. — Я подумал, что, если ты не перестанешь её носить, может, стоит дополнить костюм, верно? Это тупо? Сонхун чувствует, как улыбка на его лице становится шире, когда он поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Сону. Он улыбается: — Нет, — щеки слегка порозовели, но Сонхун все еще видит нервное колебание в глазах Сону. Так что, Сонхун говорит именно то, что было у него на уме: — Это идеально. Он наблюдает, как губы Сону приоткрываются, лишь на короткое мгновение, прежде чем расплыться в широкой улыбке. Его глаза, которые только что были встревожены, теперь превратились в полумесяцы, которые несут в себе само воплощение радости. — Я рад, — сказал ему Сону в тот день голосом мягче подушки и теплее солнца. — Я приготовил это специально для тебя.

***

Слишком быстро Сонхуна возвращает в настоящее Сону, который не такой теплый. Его Сону. — Что? Неужели твоя тупая задница никогда раньше не видела зефира? Быстро моргая, Сонхун приходит в себя, и его встречает очень самодовольный Сону, размахивающий зефиром перед его лицом. Он, должно быть, отключился. Прочищая горло, он пытается ответить, но любое оскорбление, которое он мог придумать, мгновенно покидает его разум: — Я– эм– зачем говоришь ты мне это дал? Явно не ожидая такого ответа, Сонхун наблюдает, как лицо Сону искажается в замешательстве, изо всех сил пытаясь придумать ответ. — Э… Твой горячий шоколад. Голова Сонхуна медленно опускается, взгляд устремлен на его ботинки, которые все еще пропитаны пролитым напитком. Верно. — О. Некогда игривая и раскрепощающая атмосфера у костра теперь заставляет Сонхуна чувствовать себя неловко и напряженно. И не только его, он видит, как Сону ерзает на месте, смотрит куда угодно, только не туда, где стоит Сонхун. Какой бы боевой дух ни был в нем несколько мгновений назад, теперь он испарился, и на смену ему приходит ощущение горькой кислинки во рту. Внезапно звуки огня, ветра — всё — кажется слишком громким. Сонхун не знал, что тишина может быть такой оглушительной. — Я.… эм, — говорит Сону, прерывая созданную ими странную атмосферу. — Я пойду найду Чонвона. Постарайся не сжечь себя или типо того — или сожги. Как-будто мне не плевать. Однако, прежде чем Сонхун успевает ответить, Сону уже ушел. И все, о чем может сейчас думать Сонхун, это то, как ему холодно.