Шляпа защищает от жары и дождя

      Когда Нахида заходит в закрытую для любых посетителей комнату, её впервые встречает хоть что-то.       А то, что этим «что-то» была ваза с падисарами, метившая в голову малышки — дело исправимое.       Наверно.        — Где?! — Скарамучча смотрит на неё диким зверем, витает ощущение, что эти безумные глаза способны снять с неё шкуру, а изо рта мальчика идёт пар, — Куда ты дела его? Возвращай!        — Не стоит кричать, у меня достаточно хороший слух, а насчёт гнозиса… — Нахида понимала, что этот разговор состоится, прикидывала слова, составляла максимально безобидную речь, но сейчас, смотря на бывшего последователя фатуи, она поняла, что тянуть кота за хвост просто бесполезно, и сказала как есть, — Я его отдала.       Реакция была незамедлительной: фиолетовые волосы поднялись дыбом, а их владелец поддался вперёд, вытягивая руку в попытке схватить объект ненависти.       Но далеко Скарамучча не ушёл, лозы растений быстро обхватили тело мальчишки, резко и, вероятно, болезненно вбивая в кровать.        Но дикий взгляд никуда не делся, Нахида не раз видела кошмары людей, и именно так на них смотрели монстры, пытающиеся растерзать напуганного человека. Невольно, Нахида поёжилась, а по шее побежали стремительно бегущие к спине мурашки.        — Мелкая тварь… Какое право ты имеешь забирать моё? — сквозь зубы прошипел мальчик.        — А ты?       Ответом ей послужил безумный смех.        — Ты!.. Пхаха, ты действительно считаешь себя архонтом? От тебя отвернулись твои же люди, только путешественнику, который помогает каждому камню, было не плевать на тебя.        — Не только.        — Не только? Ну и сколько ещё? Два человека? Три? Не лги себе, идиотка, ты просто ребёнок, и никто не собирается воспринимать тебя всерьёз, ты никогд-кха, — лоза, сжавшаяся на шее, прервала грубые речи. О неосознанности данного действия говорил тревожный вздох со стороны девочки, и поспешное отступление растений.       Случайная угроза определённо не подействовала, ибо стоило Скарамучче откашляться, речи продолжились.        — Вы, архонты, все такие, — противоречил себе невольный гость, — вот ты. Чего добиваешься? Зачем меня оставила? Пытаешься доказать себе, что лучше чем твой народ, не так ли? Хочешь строить из себя хорошенькую милую девочку?        На комнату опустилась тишина.       Признавая свою ошибку — Нахида определённо не была готова к этому разговору. Все эти дни она изо всех сил старалась быть с народом, всеми фибрами впитывая в себя их любовь, но это не шибко окупилось. Как было больной темой так и осталось.       Ирминсуль — удивительное место, и кто может винить Нахиду в её ма-а-аленьком любопытстве, из-за которого она вполне может ответить больным на больное? Буэр даже как-то разочарована в том, как тяжело ей даётся борьба между здравомыслием и мстительным желанием.       Нахида молча опускается рядом с осколками, бережно беря в руку фигурные кусочки стекла. Когда Нахида, всё в той же тишине, покидает комнату, провожаемая нечитаемым взглядом Скарамуччи, падисара так и остаётся у двери.       Здравомыслие побеждает.        — Знаешь, — бросает Буэр, стоя за чуть ли прикрытой дверью, — свой гнозис я тоже отдала. И мне, не в пример тебе, он принадлежал с самого начала.       Или нет…       Как хорошо, что больше у кровати ваз не стояло. Хотя шумоподавляющую дверь приобрести стоит.