Руководство о том, как стать взрослым

      — Schatz, сколько ты еще будешь дуться? — спросил Стефан, когда они проехали часть пути. — Все прошло гладко, Хансон быстро сдал назад: «Зачем же нам полиция, не надо юристов»!       — Ты его знаешь? — Йохан с Акселем тут же подались вперед, желая узнать подробности. Стефан кивнул. — Откуда?       — По работе, — коротко ответил альфа, останавливаясь на светофоре. — Больше ничего не расскажу. Коллегам рекламу делать не хочу, а про клиентов вообще нельзя ничего говорить.       — Вот блин! — раздосадованный Аксель откинулся обратно на сиденье и сложил руки на груди. — А я-то думал, ты нам расскажешь страшную историю о том, какой он психопат.       Стефан усмехнулся, посмотрев на омегу в зеркало заднего вида.       — Я же не психиатр… — мужчина свернул к дому Акселя. — О каких психопатах в моей практике может вообще идти речь? Давай, шуруй уже.       Бернстроф со всеми попрощался, сжал Йохана в объятьях и, схватив рюкзак, побежал вприпрыжку к дому. Почти у самой калитки к нему выбежал ретривер и залился радостным лаем.       — Аксель точно не экстрасенс? — обернувшись к сыну, спросил Нойманн. — Больно догадливый. Мне эта мысль пришла в голову только после приема.       — Я тоже заметил, что он с причудой… — Йоханнес прикрыл глаза, массируя виски.       В больнице у Йоханесса спросили, где он получил такие травмы. Тот наврал с три короба под напряженный взгляд Бернанда, но даже он понимал, что связываться с семейкой Хансонов — плохая идея. В их городе давно ходили слухи о том, что у них есть свои люди в местном правительстве. Где-то по дороге Стефан объяснил супругу, о чем они договорились с Хансонами. Альфа остался недоволен, но, раз Йохана все устраивало, он решил промолчать.       В итоге Йоханнес имел следующий диагноз: перелом носа без смещения и сотрясение средней степени тяжести — ему прописали обезболивающие, постельный режим на несколько дней и полный покой. Кажется, в итоге… Все не так плохо, как могло бы быть, да? Йохана расстроили не только его травмы, но и то, что придется нагонять школьную программу уже позже самому.       Но не только Лунд-младший пребывал не в лучшем расположении духа. Домой они ехали в абсолютной тишине, даже обычно веселый Стефан молчал. В каком бы разбитом — буквально — состоянии не находился сейчас Йохан, он успел напрячься. Он расстроил родителей, да? Омега мельком глянул на каждого из них, и если по лицу Стефана невозможно было что-либо прочитать, то Бернанд… Осознание пришло резко и казалось не менее болезненным, чем его травмы. Живот Йоханнеса скрутило от тягучего мерзкого ощущения — смесь стыда и страха. Омега никогда не видел Бернанда настолько раздосадованным. Он сидел мрачнее тучи.       Так они и доехали до дома. Йохан, если честно, хотел сразу скрыться в своей комнате, в надежде поскорее пережить этот вечер, но Бернанд остановил его в коридоре.       — Ты, наверное, голоден. Осталось несколько рисовых шариков и финиковые кексы, будешь? — Йоханнес сразу же понурил голову.       Бернанд утром просил его вернуться пораньше, ведь поминальный обед был так важен для него… А отец даже ничего не сказал по этому поводу, лишь заботливо предложил угощения. Ужасно.       — Не стоит, — Йоханнес отрицательно качнул головой, в уголках глаз скопилась влага. — Пап… Прости меня, пожалуйста. Мне очень… Очень стыдно, что я подвел тебя.       — За что ты извиняешься? — спросил Бернанд, лицо его слегка просветлело. — Иногда такое случается. Я тебя ни в чем виню. Раз ты не голоден, иди отдыхать. Спокойной ночи, мышонок.       После этого короткого разговора Йохан поднялся к себе, чувствуя себя не намного лучше. Хотя ему было нельзя, он залез в телефон, чтобы написать Акселю, который уже успел завалить его сообщениями: «есьи что я жив но мне пока нельзя польтзвоться телеыоном кружится гаолова так что пропаду ненадолго. наверное приду в понкдкльник поока». Сразу после этого Йоханнес быстро переоделся, убрал кое-как сложенные вещи в шкаф, потому что не терпел беспорядка, и упал на кровать. На минуту голова закружилась еще сильнее, он нахмурился, а от этого, в свою очередь, волна ноющей боли прошлась по лицу. За что ему такая мука?       Он почти задремал, когда кто-то вдруг поскребся в его дверь.       — Можно… — Йохан сразу вскинул голову, отгоняя от себя сонливость, о чем тут же пожалел из-за очередной порции боли, а в комнату зашел Стефан с подносом.       — Во-первых, если тебя не тошнит, то настоятельно рекомендую поужинать. Твой отец над ними очень старался. Во-вторых, ты забыл про лекарства, выпей таблетку после еды.       — А папа…       — Сейчас будет запускать фонарик, который хотел запустить вместе с тобой, но… Не сложилось, — Стефан пожал плечами, явно решив немного поиздеваться, и поставил поднос на прикроватную тумбочку. — Ладно, шутки это все. Он не злится на тебя. Ешь давай, а то я съем.       Йоханнес торопливо потянулся за одним из рисовых шариков, чтобы угоститься. Мягчайшее тесто и сочная сладкая начинка буквально таяли на языке, но угощение, словно омега его не заслужил, немного горчило. По щекам потекли слезы.       — Ты еще скажи, что невкусно, — Стефан ободряюще улыбнулся, слегка взъерошив сыну волосы. Эта улыбка и этот жест заставили Йохана еще больше расплакаться. — Ну-ну, поплачь, как следует. Выплесни эмоции. С тобой я поговорю завтра. А сейчас буду думать, что делать с твоим отцом. Спокойной ночи, Mäuschen. Не забудь про таблетки.       Он повернулся, чтобы направиться обратно к двери, но Йохан все же успел заметить беспокойство на его лице.       Стефан спустился и приоткрыл дверь во двор, которая теперь не скрипела, ведь Бернанд успел ее заменить. Наверное, поэтому мужчина, сидевший на лавке у уличного очага, даже не обернулся. Бумажный фонарик уже взмыл в воздух и отправился куда-то вдаль, постепенно скрываясь за кронами деревьев.       Стефан подошел к мужу со спины, чтобы, склонившись, обнять.       — Сильно расстроился? — спросил он, устроив подбородок на макушке Бернанда.       — Из-за поминок? Не очень, — начал Бернанд, спустя небольшую паузу. — Это в первую очередь важно для меня, а Йохан… Он почти не помнит Юйхуа. Меня больше расстроили его травмы.       — Мне тоже его жаль. Я поговорю с ним завтра о случившемся.       — Может, сядешь рядом?       Стефан кивнул и обошел лавку, чтобы упасть на свободное место. Кажется, Бернанду достаточно было разговоров о плохом, и он, крепко обняв Стефана, обратил взгляд в небо, где фонарик, давно улетевший далеко ввысь, напоминал яркую звезду.

***

      Эджилл молча сидел в машине, боясь даже поднять голову. Мать, расположившаяся рядом, без интереса рассматривала пейзаж за окном.       — Где твоя форма? — ледяным голосом спросила Кая, не поворачиваясь. — Что за внешний вид? Какой позор…       — Я не успел переодеться после физры…       — Поэтому твои туфли и пиджак лежали под сиденьем?..       — Хватит ругаться, — Хуго отвлекся от своих мыслей, поморщившись. — У меня начинает болеть голова.       Все снова умолкли. До конца пути только радио сообщало о последних новостях небольшого города.       Машина остановилась перед домом. Домом, конечно, это строение язык не поворачивался назвать, скорее — резиденция. Здесь вся их семья каким-то образом уживалась много лет.       Дед строил дом большим, «чтоб для каждого нашелся уголок». Так в итоге и получилось. Все их семейство, начиная с дедушки и бабушки и заканчивая его дядюшками и семьей Эджилла, жили вместе. Хотя многих из них редко удавалось застать дома — чаще всего домочадцы были в разъездах.       За столом сидел Оливер, еще один дядя Эджилла. Он, не дождавшись остальных, уже приступил к еде.       — Ну что вы так долго-то? — спросил альфа, жуя. Обернувшись, он увидел в первую очередь Эджилла — понурого, растрепанного и с синяком во всю скулу. — Какой красавчик! Это где тебя так разукрасили?       — В школе, — ответила за сына Кая, усаживаясь за стол. — Подрался с омегой.       — С омежкой?! — Оливер удивленно поднял брови. — Ничего себе. Он борец? Кунг-фу??? — альфа изобразил пару движений руками. Кая закатила глаза.       Хуго тяжело сел на свое место и только покачал головой. И как это вообще связано?..       — Просто не ожидал, что он полезет драться, — попытался оправдаться Эджилл. — Тем более, мы почти одного роста…       — Да ладно тебе, — Оливер махнул рукой. — Даже от младенца можно схлопотать! Вот мой сын однажды…       Дядя любил рассказывать о своем сыне, несмотря на то, что виделся с ним примерно раз в несколько месяцев. После развода ребенок остался с матерью. А Оливеру было, как он сам говорил, некогда с ним видеться.       В какой-то момент Эджилл, позабыв о больной челюсти, неудачно откусил еду и тут же пожалел об этом. Вилка выпала из разжатых пальцев и со звоном приземлилась на пол.       — А поаккуратнее можно? — не сдержав раздражения, подала голос мать. — Принесите ему новую.       Она обратилась к одному из работников кухни. Омега в фартуке сразу же выполнил ее указание.       — Ты придираешься по мелочам, Кая, — Хуго с мягкой улыбкой сжал в руке нож. Костяшки его пальцев побелели.       — Это, по-твоему, мелочи?! — раздражение Каи, казалось, не утихало ни на йоту. Раздражение вызвала вовсе не вилка, а ситуация с дракой. — Сколько еще он будет так себя вести? То ходит черт пойми в чем, то дерется!       — Нет, ты правда его слишком опекаешь, — сказал Оливер. — Ему уже не пять лет, даже не десять. Оставь его в покое.       — Из-за вас он таким и вырос — таким же идиотом! — Кая поджала губы.       — Заткнитесь! — Хуго ударил по столу ладонью с такой силой, что зазвенела посуда. Все замерли, боясь сдвинуться с места. — Ешьте молча, или пошли вон.       Кая молча отложила приборы и встала. Ее лицо осталось непроницаемым, хотя руки мелко подрагивали. Эджилл и сам испугался. Давно он не видел дядю таким злым. Женщина вышла из столовой, за ней закрыл дверь тот самый омега в фартуке.       Хуго расстегнул несколько пуговиц на рубашке, чтобы ослабить удушливое чувство раздражения, и продолжил есть. Трапеза продолжалась в тишине до тех пор, пока он, закончив, не вышел.       — Испугался? — усмехнулся Оливер, подзывая омегу в фартуке, чтобы попросить добавки. — Как будто в первый раз такое. Забей на них, ешь. Потом врача на дом вызовем, все пучком.       Эджиллу стало чуть легче от приободряющих слов дядюшки.       Чуть позже подъехал врач. Кая, слушая его, недовольно поджимала губы, но уже не делала замечаний. Никаких сильных повреждений альфа, как он и думал, не получил. Только ушибы. Но, когда он засмеялся над дежурной шуткой врача, обнаружился сколотый передний зуб, что снова заставило мать выйти из себя.       — Ты уверен, что нам не стоит писать заявление в полицию? — строго спросила Кая, которая все никак не могла успокоиться по поводу этой ситуации. — Не нужно храбриться, я со всем разберусь. Даже с этим гадом Хуго.       Она сложила по-аристократически бледные руки на груди.       — Кая, да ладно тебе, — Оливер растекся по креслу в комнате племянника. — Залепим ему зуб, будет как новенький! Ты только зря нервы тратишь.       Женщина вздохнула, понимая, что брат все-таки прав.       — Хорошо, пусть так. Но если подобная ситуация повторится, я уже не оставлю эту шарашкину контору в покое, — в светлых глазах Каи сверкнула сталь. Она настойчиво уставилась на младшего Хансона. — Ты меня понял, Эджилл?!       — Понял, — он никогда не мог выдержать взгляда матери, а потому опустил голову. — Такого больше не будет, честно.       — Надеюсь на это. Не разочаровывай меня, — Кая вышла из спальни сына, чтобы проводить их личного врача до входной двери.       Вдруг Эджилл задумался о чем-то и спросил, взглянув на дядюшку:       — От меня что, правда воняет, как от скунса???       Оливер удивленно поднял брови.       — А ты что, не знал? Я думал, так и задумано. Запах настоящего альфы, все такое…       Эджилл спрятал лицо в ладонях и сдавленно застонал.

***

      Йоханнес спустился на первый этаж. Хотелось пить. Голова, к счастью, не болела, нос тоже не беспокоил. Он налил в кружку воды из-под крана и сделал несколько глотков. Омега почувствовал на своей спине чей-то взгляд и обернулся, чуть не подавившись. На диване в гостиной сидел его папа-омега и крутил в руках декоративную подушку, закинув ногу на ногу.       — Не стыдно тебе? — его голос, давно забытый, заставил парня покрыться мурашками. — У твоего отца и без тебя выдался не лучший день, так ты еще его и добил. Ты позорище, Йоханнес Лунд.       Йохан попытался что-то сказать, но собственный речевой аппарат его не слушался. Липкий испуг сковал не только горло, но и мозг, мешая внятно мыслить. Юйхуа продолжил:       — Ладно, я. Я-то умер уже больше десяти лет назад, да ты меня и не запомнил особо… — он продолжал крутить в руках подушку, а Йоханнес начал покрываться ледяным потом. — Но с живыми-то зачем так некрасиво поступать?       Вдруг Йоханнес вместе с Юйхуа оказались в большой светлой комнате. Папа резко развернул его за плечи, и он увидел больничную койку, кучу непонятных аппаратов, издающих противный писк, и собственного отца, Бернанда на этой самой койке. Смесь страха и стыда скрутила внутри, а в ватную, видимо, из-за сотрясения голову удивительно быстро проникло осознание. Датчики запищали громче и пронзительнее, в палату ворвался медперсонал, обступая мужчину со всех сторон. Йоханнес тоже хотел броситься к отцу, но цепкие руки Юйхуа не давали ему сделать и шага. Все это продолжалось несколько минут, пока врачи внезапно не отступили, остановив любые действия. Словно робот один из них произнес:       — Время смерти…       Йохан открыл глаза, кажется, от собственного крика. Он резко сел, игнорируя головную боль и головокружение, и уставился на свои руки. Они слегка дрожали. Он был весь мокрый, по щекам катились слезы.       «Что за хрень…» — подумал омега, взъерошив пушащиеся волосы. Хотелось побежать вниз, обнять отца и разрыдаться у него на плече, но он сдержал свой порыв, медленно поднимаясь с постели. Отец наверняка уже уехал на работу, судя по тому, что на улице давно рассвело.       Спустя минуту дверь распахнулась, едва не ударившись о стену, а в комнату зашел отец. Не Бернанд, правда, а запыхавшийся Стефан.       — Ты чего так кричишь? — обеспокоенно спросил он, проходя вглубь спальни, чтобы присесть на край кровати. — Что-то болит? Сон плохой приснился?       Йоханнес тут же притянул к себе Стефана и сжал в крепких объятиях.       — Сон, — коротко просипел омега, утыкаясь лбом в отцовское плечо. Его пряный запах всегда окутывал, словно теплое одеяло, успокаивая. Стефан мягко погладил Йохана по спине.       — Ну-ну, — приговаривал отец, — это же все не по-настоящему. Все хорошо, ты в безопасности.       Они сидели так еще несколько минут, прежде чем Йоханнес пришел в себя и отстранился.       — А ты почему не на работе?       — Я сегодня целый день дома. Или моя компания тебе неприятна? — Стефан растрепал и так лохматые волосы сына. — Пойдем завтракать?       Умывшись, Йоханнес спустился и сел за стол. На завтрак были бутерброды с ветчиной, Стефан сделал себе кофе, а перед сыном поставил чашку чая. Они завтракали, прерываясь на короткие диалоги, пока Йохан не сказал:       — Ты хотел поговорить. Почему ничего не спрашиваешь?       — Я что, по-твоему, настолько жесток, что не дам своему ребенку позавтракать, прежде чем начну мучить его расспросами? — Стефан состроил недовольное лицо. — Так ты про меня думаешь, да?       Они оба рассмеялись, а затем альфа продолжил:       — Но если ты готов рассказывать, то я готов слушать.       Омега вздохнул, а затем начал говорить. Он пересказал все, начиная от сальных взглядов в классе, заканчивая диалогом перед дракой и, собственно, ей самой. Стефан к концу рассказа сидел с таким лицом, будто его кофе — самое мерзкое пойло на свете.       — Какой… Ужас. Надеюсь, после этого он от тебя отстанет.       — Я был бы этому рад… — покачал головой Йохан.       — Теперь я понимаю, почему ты ему врезал. Я бы тоже не отказался…       И в этот момент телефон Стефана зазвонил.        — И тебе привет, Аксель. Ага… Ага… Да, ему, кажется, лучше. Сейчас спрошу. Нойманн оторвал телефон от уха и вопросительно посмотрел на сына:       — Аксель хочет зайти после уроков. Можно?       — Конечно можно, — уверенно кивнул Йоханнес.

***

      Через несколько дней позвонили из школы, чтобы проинформировать о решении администрации. Лицо Йоханнеса подживало, правда под глазами появились темные синяки, которые сходили уж очень медленно. Аксель после уроков зачастил навещать «больного» — видимо, правда не мог без ни дня без друга прожить. Они со Стефаном постоянно шутили, что Йохан похож на панду.       В один из дней в школу вернулся Эджилл, от которого теперь, на удивление, за километр «благоухало» парфюмом известной люксовой фирмы. Сложно было не услышать этот запах, находясь с ним в одном классе, потому Аксель, принюхавшись, чихнул пару раз, а затем отвернулся в попытке скрыть смех. Омега решил, что обязательно оповестит об этом Йохана. Гисли же кинул странный взгляд на Эджилла и сказал, когда тот сел рядом:       — Ты переборщил.       — С чем? — в недоумении спросил альфа.       — ОТ ТЕБЯ ВОНЯЕТ! — послышалось с другого конца класса. Это был Аксель, кто же еще. — Откройте кто-нибудь окно, здесь же дышать нечем! Мы же все задохнемся от его назойливых феромонов. Я не хочу умереть девственником!!!       Не дожидаясь, пока кто-нибудь откликнется, омега сам поднялся с места, чтобы открыть окно. Его стул опять упал на пол, а все в классе начали хихикать. Только неясно над чем: над неловкостью Акселя, его фразой или над тем, что он оказался абсолютно прав. Даже Гисли скрыл усмешку ладонью, а Эджилл, прищурившись, посмотрел на товарища. Что это значило??? И в смысле от него ОПЯТЬ воняет? Разве парфюм не должен пахнуть приятно?..       Перед тренировкой Эджилла почти сразу обступили товарищи, которые выглядели крайне заинтересованно. Один лишь Ингвар сидел чуть в стороне, завязывая шнурки кроссовок.       — Ты где пропадал? — спросил Бруни, не церемонясь. — А синяки откуда? За те несколько дней, что Эджилл сидел дома, он успел придумать правдоподобную, как ему казалось, легенду и заучить ее наизусть. Он тут же выдал как на духу:       — Да так, подрался с одним альфой, — небрежно начал он. Лица товарищей в удивлении вытянулись. Один лишь Гисли не проявил заинтересованности. Как будто уже обо всем знал. — Ну я жестко ему навалял, отделался, короче говоря, одним испугом.       — Реально? — спросил Рерик. — А нафига подрались-то? Из-за омеги, что ли?       Эджилл не придумал продолжение для своей легенды, потому что не додумался до того, что ему могут задать подобный вопрос. Ой.       — Ну да, — кивнул он, стараясь сохранить прежнюю небрежность в голосе. Чем увереннее он скажет, тем быстрее они отстанут со своими глупыми вопросами. Единственное, что напрягло Хансона, это странное сомнение во взгляде Гисли…       — Хватит болтать, — вмешался внезапно Ингвар. Его голос должен был звучать строго, но… Это же Ингвар. — Тренер будет ругаться.       Эджилл мысленно поблагодарил товарища за вмешательство, но следом задался вопросом: почему тот вообще вмешался? Разве они теперь не должны быть врагами? Мысль о том, что Ингвар просто не хотел слушать подобный бред, зная правду, Хансон даже не допустил, а потому лишь мысленно добавил ему плюсик в карму.       Уже после тренировки, когда все разошлись, Эджилл решил остановить Ингвара. Им нужно было поговорить.       — Ты это… — Эджилл, откровенно говоря, мялся.       По какой-то причине произносить подобную просьбу вслух оказалось слишком неловко. Ингвар смотрел на ужимки сокомандника с недоумением, никак не помогая приобрести уверенности, но Хансон, наконец, решился.       — Не говори никому ничего… Пожалуйста.       Ингвар опешил.       — Я и не собирался. Не хочу подставлять Йохана, да и над тобой потом будут смеяться. К тому же он сказал мне, что сам не хочет, чтобы эта история распространилась по школе. Вы же и так договорились разойтись мирно, зачем поднимать эту тему снова?..       Эджилл услышал только то, что хотел: «Сказал? То есть лично? То есть Ингвар успел навестить Йохана? Ну тогда они точно встречаются».       — Ты извини, что так вышло, я ж не знал, как все на самом деле, — выдал вдруг Эджилл, а затем быстрым шагом направился в сторону душевых.       Ингвар не понял фразы Хансона, но и уточнить не успел. Хорошо, что хотя бы извинился. Может, он и перед Йоханом извинится? Ингвар хотел в это верить.

***

      Через несколько дней в школу вернулся Йоханнес. Он попытался замазать синяки под глазами, но их все равно было видно.       — Всем пандам доброе утро! — встретил его в коридоре Аксель, который выглядел чересчур довольным. Ну конечно, видимо, предвкушал, как пошутит все свои шутки прямо… — Скажите, каково жить вне зоопарка? Ваши первые впечатления от побега?       … сейчас. Аксель тыкал Йохану в лицо пеналом как импровизированным микрофоном, а тот стоял с унылой мордой.       — Ты сейчас получишь, — донеслось устало со стороны Лунда.       — Не шути со мной, мальчик, — хитро прищурившись, ответил Аксель. — Тогда тебя точно исключат. Хе-хе. Ну ладно, не смотри так жалобно, я, короче, тут тако-о-ое недавно услышал.       Он приблизился к уху Йохана, чтобы шепотом поведать об одном из последних слухов. Глаз Йоханнеса дернулся.       — Вот придурок, — сжав зубы, сказал он. Надо было бить не по лицу, а по яйцам. — Ладно, хоть меня не приплел.       Они зашли в класс, где Йохан специально не смотрел в сторону одной определенной парты. Зато на него с той стороны глядели очень внимательно. И не только Эджилл.       — А этот почему побитый? — вслух спросил Гисли. Он, быстро сопоставив пару фактов в голове, повернулся в сторону Хансона. — Это ты из-за него подрался, что ли? Или с ним?       Эджиллу пришлось опять напрягать голову, чтобы правдоподобно дополнить свое вранье.       — Да какой с ним! — всплеснул руками он. Гисли же ничего не заподозрил? — Там, короче, такая ситуация интересная случилась. Я, значит, иду по улице после тренировки — решил пешком прогуляться, чтобы голову проветрить, а затем слышу, что в подворотне че-то нехорошее происходит. Ну, я и решил посмотреть, может, помощь нужна. Захожу за угол, а там до омеги пьяный альфа докопался. Я сначала и не понял, что это Йохан, только после того, как альфу того отделал, догадался. По голосу. Вот так все и было, сам в шоке, прикинь.       Аксель тоже был в шоке. Он слушал, раскрыв рот, а затем толкнул ногой стул лучшего друга.       — Ты слышал? — спросил он удивительно тихо. — Что придумал.       — Сложно не услышать, — процедил сквозь зубы Йохан. — Хватило наглости же.       Гисли скептически фыркнул.       — Очень правдоподобная история. Обязательно всем расскажу. Героя надо знать в лицо, — после этих слов он отвернулся. Эджилл вытер потные ладони о штанины, надеясь, что убедил товарища.       Йохан презрительно сжал губы. А может к черту эту секретность? Что, конец света случится, если кто-то узнает об их драке? Не случится. Верно, Йоханнесу нечего было бояться. Он уже обернулся, планируя нагло влезть в чужой разговор, но некстати прозвенел звонок, а поднявшийся с места учитель не дал и слова сказать. Йоханнес сжал кулаки. Ладно, он разберется с этим на перемене…       … Предсказуемо, разобраться с произошедшим на перемене не получилось. Школьники, которые все слышали еще в классе, распространили новость с моментальной скоростью. Йохану, достаточно тихому парню, теперь к каждому в школе лично подходить и рассказывать правду? Зря он медлил. Зря. Теперь придется какое-то время жить с крайне повышенным вниманием к своей персоне. Чувствовать любопытные взгляды, пока идешь по коридору, слышать шепот за спиной… Это напрягало.       Уроки тянулись долго, но после них никакого отдыха не ожидалось.        — Я сегодня иду к Фалькам, Ингвар меня уже ждет. Так что сегодня будешь коротать вечер в одиночестве. Удачи тебе, пандочка! — Аксель обнял друга на прощание, прежде чем ускакать к выходу.       Йоханнес помахал другу рукой и направился в сторону кабинета завуча. Именно мистер Коскинен должен вести с ними беседу. Кстати. Какими еще «ними»? У кабинета завуча стоял один лишь Йоханнес. Лунд вздохнул: не дай бог ему еще отдуваться за двоих придется… Мистер Коскинен же такого не допустит?       Йоханнес постучался в кабинет, дверь вскоре открылась.       — Добрый день, Йоханнес, — завуч взглянул на омегу из-под очков. А затем предсказуемо спросил: — А где твой «товарищ»?       — Я не знаю, — мистер Коскинен напряженно потер переносицу. Да, очередные проблемы на его голову. Йоханнес же подсуетился: — Может, он забыл?       — Иди пока к кабинету двести восемь. Если он не найдется, я отправлю тебя домой, не будешь же ты нести наказание для двоих в одиночку, — Йоханнес кивнул и направился к нужному кабинету. Уже на месте он сел за один из столов и залез в телефон.       Спустя минут пятнадцать в коридоре послышались шаги и разговоры, пока дверь кабинета, наконец, не распахнулась, пропуская внутрь завуча и Эджилла собственной персоной.       — Нашелся, — констатировал факт мистер Коскинен. — На самом деле умудрился забыть, пришлось искать его номер. Сегодня я проведу с вами беседу касательно вашего поведения.       Мистер Коскинен дождался, пока Эджилл сядет, и, прокашлявшись, начал рассказывать о том, как плохо драться, о том, как правильно решать конфликты и прочее-прочее. О таком обычно рассказывают детям в детском саду, поэтому не заснуть было крайне сложно. Хансон совершенно не стеснялся своих желаний и в какой-то момент реально уснул. Завуч, увлеченный своим рассказом, сначала даже не заметил.       — Хансон! А ну-ка не спать! Ты не на пляже!       Эджилл тут же открыл глаза и выпрямился.       — Я не спал… Просто глаза прикрыл…       Мистер Коскинен вздохнул и опустился на стул.       — Перед кем я тут распинаюсь!.. — он посмотрел на Йохана, который все это время внимательно его слушал и крутил пирсинг в губе. Или крайне правдоподобно притворялся.       — Так и быть… — мужчина потер виски, морщась. — Есть другой вариант. Вы сейчас приберетесь в кабинете, а потом пойдете домой.       Оба закивали, соглашаясь с таким решением. Даже уборка была лучше занудных рассказов. Завуч быстро собрал свои вещи и вскоре вернулся с принадлежностями для уборки. В его обязанности вообще вряд ли входило проведение таких мероприятий, но, судя по всему, все остальные наотрез отказались работать сверхурочно. Только вот и мистер Коскинен не особо горел желанием тратить свое время на скучные лекции о мире во всем мире и дружбе.       Йоханнес лег на парту, повернув голову к окну. А ведь ему еще домой на автобусе ехать. А мог бы сейчас сидеть у Фальков дома с новой книжкой и заниматься чем-то более интересным, чем киснуть здесь.       — Ваше задание на сегодня: отодрать жвачки со всех стульев и парт и… Цветы полейте, — устало проговорил бета. — На сегодня все, потом зайдете ко мне, я проверю качество вашей работы.       После этих слов завуч удалился, а школьникам пришлось приступить к работе.       — Если ты будешь бездельничать, — Йохан даже не смотрел в сторону Эджилла, — то я заставлю тебя съесть несколько жвачек. Так и знай. Я за тебя всю работу делать не собираюсь.       — Я и не собирался бездельничать, — обиженно отозвался альфа, беря в руки скребок. — Не думал, что ты обо мне так плохо думаешь.       — Я вообще о тебе не думаю. Много чести, — скривился омега, тоже хватая скребок. — Начинай с конца кабинета, я начну с этой стороны.       Эджилл успокаивал себя мыслями о том, что парня своего друга, омегу (!) бить нельзя. Тем более, они и так недавно дрались. Альфе было даже немного совестно, когда он смотрел на синяки Йохана. С другой стороны ему вообще сломали зуб, который потом пришлось восстанавливать у стоматолога. Пусть Йохан радуется, что их семье не выставили счет.       Он поплелся в конец кабинета и заглянул под одну из парт. Фу. Почему они вообще должны этим заниматься? И кто налепил сюда эти жвачковые сталактиты… или сталагмиты?.. Ах, да, это же он сам. Эджилл никогда бы не подумал, что придется отдирать заботливо прилепленные собственными руками жвачки. Ну, все же лучше, чем чужие.       Йохан надел выданные завучем перчатки и тоже приступил к работе. Эджилл заметил вторую пару перчаток уже после того, как отлепил несколько жвачек.       — А почему ты сразу не сказал мне, что тут есть перчатки? — поинтересовался Эджилл, надевая свою пару. Они оказались ему малы.       — Ну я же не знал, что ты слепой, — фыркнул Йохан и воткнул в уши наушники. Все-таки общаться с Эджиллом хотелось в последнюю очередь. Хансон поступил схожим образом.       Йоханнес очень надеялся, что они справятся с заданием быстро, но жвачки отлеплялись очень лениво… Или это Лунд в силу своей брезгливости медлил, потому что Эджилл закончил со своей половиной класса раньше.       — Ты что, уже все? — вынув один наушник, спросил Йохан.       — Ну да, — просто ответил Эджилл, сев на одну из парт.       Хансон был приятно удивлен тому, как легко прошла его работа. В доме за ним все, конечно, убирали работники клининга, так что он сам ничем таким никогда не занимался. А тут вдруг выяснилось, что даже отдирание жвачек от парт и стульев может увлечь. Хм…       — Тебе помочь?       — Нет. — сказал, как отрезал Йоханнес.       Принимать помощь от этого? Ни за что. Хотя то, что он правда не отлынивал от работы, да еще и справился быстрее, стало микроскопическим плюсиком в карму на фоне прочих действий Хансона.       — Лучше займись цветами.       «Нет так нет», — подумалось Эджиллу. Не особо-то и хотелось. Он взял с учительского стола небольшую лейку с водой, а затем побрел в сторону подоконника. И все же… Хансон мельком глянул в сторону омеги — как Ингвар его терпит? Хотя, зная его…       Спустя некоторое время, Йоханнес закончил со жвачками и тоже приступил к поливу цветов. Солнце быстро катилось за горизонт, время бежало с такой же скоростью, и Йохан, проверив его на телефоне, удрученно вздохнул.       — Че вздыхаешь?       — Из-за этого наказания мне придется отложить поход за новым изданием Книги мастера, — пробурчал Йоханнес. А ведь он собирался заняться подробным ее изучением на этой неделе.       — Че за книга? — поинтересовался Эджилл.       — Уверен, ты про такое даже не слышал, — кажется, Йоханнес мог придумать еще много язвительных замечаний в сторону Хансона. Омега считал, что у него было на это полное право. — В сферу твоих интересов вообще входит что-то кроме баскетбола и тупых подкатов?       — Говори уже, хватит выебываться, — похоже, альфа начинал вскипать. — Я с тобой по-человечески говорю, а ты… Или ты хочешь еще раз подраться?       Хансон отставил лейку, а его ладони сжались в кулаки. Нет, Йоханнес не хотел, потому что в тот раз ему удалось отделаться одним разбитым носом только из-за того, что Аксель вовремя позвал на помощь. А тут… Когда они одни… Биология, к сожалению, штука несправедливая, и, хотя Йоханнес далеко не слабак, ему не сравниться в силе с альфой-спортсменом.       — Это руководство для ведущего в DnD, — ответил, наконец, Йохан. — Доволен?       Эджилл потупил взгляд. Мастера… DnD… Что-то смутно знакомое, но он не мог вспомнить, где такое слышал.       — Э… Ладно, я понял, — отмахнулся Хансон, понимая, что ничего более внятного не скажет. Омега закатил глаза. Он не ожидал иного ответа.       В конце концов, все поручения завуча были выполнены. К удивлению школьников, за мистером Коскиненом даже не пришлось идти, он сам заглянул кабинет.       — Вы все? — мужчина зашел внутрь, чтобы заглянуть под одну из парт.       — Да, — сказал Йоханнес, надеясь, что не он один тут справился с работой качественно. К удивлению омеги у мистера Коскинена не возникло нареканий.       — Тогда последнее поручение. Ваше время еще не вышло.       Парни напряглись. Что еще? Разве завуч не обещал отпустить их, как только они закончат?       — Ничего сложного, просто перенесите эти коробки, — он указал на шкаф в конце кабинета, — в двести шестой кабинет. Затем можете быть свободны. Раз вы хорошо справились с предыдущими заданиями, то на этот раз, так и быть, можете меня не искать. Надеюсь на вашу сознательность, молодые люди.       Завуч вновь покинул класс.       — Тогда будешь держать стул и ставить коробки на пол, — сразу же решил Йоханнес, двигая один из стульев к шкафу, и взбираясь на него следом. Эджилл заторможено покивал, ведь ему не оставили выбора.       Хансон остановился рядом со стулом и принял первую коробку. К чести альфы стоило сказать, что он смотрел строго на них, потому что нечего заглядываться на омегу друга. Только вот… Эджилл невольно принюхался. Странный пряный запах пощекотал обонятельные рецепторы.       Ставя коробки на пол, Хансон продолжил размышлять. Запах, исходящий от Йохана точно принадлежал другому альфе, но совершенно не был знаком Эджиллу. Ингвар пах совершенно иначе, а это могло значить только одно в мировоззрении Хансона — Йоханнес изменяет. «Точно-точно», — уверился Эджилл, втянув воздух носом еще раз.       — Что ты там нюхаешь? — спросил омега, видимо, услышав чужие принюхвания.       — И не стыдно тебе?! — резко спросил Эджилл.       Как так можно? И ладно, если подобным занимался альфа, но чтобы омега… И как Ингвар сам не почувствовал чужого запаха от своего партнера? Или он почувствовал, но решил стерпеть? Зная мягкость товарища, Эджилл мог понять такую реакцию. Но Хансон считал, что обязан вмешаться, ведь кто, если не он, спасет бедного Ингвара от этого паршивого омеги? И Ингвару тоже надо мозги вправить — решил про себя альфа. Чтобы впредь не позволял омегам так себя вести.       — За что мне должно быть стыдно? — недоумевал Йохан. Чем больше они общались, тем сильнее омега убеждался, что Эджилл реально тупой.       — За измену, конечно! Как так можно…       — Чего?.. — Йоханнес чуть со стула не упал. То ли от смеха, то ли от непонимания, то ли от глупости Хансона. — Я все понимаю, но за какую-такую измену мне должно быть стыдно? С кем я изменил? И, главное, кому?!       Йохан, посмеиваясь, на всякий случай спрыгнул со стула.       — Ингвару! — продолжал гнуть свою линию Эджилл, но червь сомнений все же поселился в его душе. В смысле кому? В смысле с кем? — С кем? Да я че ебу?! Запах же чувствуется.       Йоханнес засмеялся в голос.       — Боже, — тянул он, стараясь успокоиться. — Я даже не знаю, что сказать.       Он прокашлялся.       — Давай начнем с того, что с Ингваром я не встречаюсь и тем более не собирался. Он мой друг, без понятия, как ты мог предположить, что мы пара, — Эджилл слушал, приоткрыв рот. Да он же… Да он же видел… — Вы же оба в баскетбольной команде? Вот сам у него и спроси, если мне не веришь.       — А… А запах… — Хансон пока не был в силах связать слова в нормальное предложение. — Пряный.       — Э-э-э, — Йохан потянул ворот собственной рубашки к носу. Он не услышал непривычного запаха. — У меня отец так пахнет?       Эджилл поджал губы, чувствуя себя дебилом. Йохан, кстати, так и думал.       — Тогда соррян, че-то это я зря быканул… — проговорил Хансон, опустив голову. Теперь он вспомнил, что и правда уловил подобные нотки еще в кабинете директора.       — Да что ты, — и вновь язвительный тон. — Еще скажи, что ты подумал, что я тебе отказал только потому, что «встречаюсь» с Ингваром. Что за мышление? Давай вернемся к работе, мы и так потратили достаточно времени на эти разборки.       Ну вообще-то точно так Эджилл и подумал… Больше они особо и не разговаривали. Не о чем было, да и Йохан на все его попытки начать беседу только фыркал и совал альфе в руки новую коробку. Видимо, в самом деле хотел побыстрее освободиться.       Они вместе шагали по коридору на выход. Может, Йоханнесу это не нравилось, но другого пути не предусмотрели. Кроме пожарной лестницы, конечно, только это уже совсем дикость.       — Я тут вспомнил, — издалека начал омега, поворачивая голову в сторону Хансона. — Зачем ты наврал всем о нашей драке? Крутым хотел показаться или что?       Эджилл замялся и опустил глаза. Кажется, Йохан попал в точку.       — Не то, чтобы… — неуверенно начал он. — Просто не хотел перед пацанами слабаком показаться. Все-таки ты мне хорошо так врезал… Меня бы засмеяли. Разве не понимаешь?       Йоханнес застыл с каменным выражением лица. Ситуация вызывала всплеск тупого раздражения.       — Знаешь, я вот вообще не удивлен. Ты теперь герой, а я слабая жертва. Для тебя все прекрасно сложилось.       Эджиллу было неловко выставить себя слабаком, а Лунду теперь неловко ходить по коридорам. Благо такие слухи забывались, как только появлялись какие-нибудь новые. Хансон, видимо, совершенно смущенный тем, что его отчитали, порывисто набросился на Йоханнеса, схватив за плечи.       — Пожалуйста, не говори никому!       — Я вообще-то, — Йохан плавно сбросил с себя чужие руки, — собирался, но решил все-таки этого не делать. Проблем нам будто мало.       Йоханнес развернулся, чтобы поскорее удалиться отсюда.       Эджилл дождался сообщения от водителя, и побрел в другую сторону.       Водитель вез его в сторону дома, и Эджилл, несмотря на выговор от матери, сначала переоделся, а затем полез в телефон. Правда вместо привычного листания соцсетей решил сначала вбить в поисковик один запрос…       «Как он там это назвал? БНД? БДМ? БДСМ? Мастер?» — какой-то такой запрос вбил Хансон и перешел по первой же ссылке. Взгляд быстро пробежался по тексту, а глаза округлились немногим позже. Чего? У него есть сабмиссив, находящийся с ним в доминанто-сабмиссивных отношениях?! Может, даже несколько? А что такое д/с отношения? Хансон продолжил гуглить и через некоторое время узнал много новой, крайне неожиданной информации. То есть вот чем интересовался Йохан — тихоня-отличник, еще и омега? Эджилл едва придержал свою челюсть. Теперь он понял, почему слова, сказанные Лундом, показались ему знакомыми. Эджилл, кажется, видел вкладку с БДСМ на порносайтах, но никогда туда не лез, поэтому мало что знал. А тут… Вот как, получается.       За ужином, к недоумению Каи, Эджилл выгляде крайне задумчивым. На самом деле он размышлял о том, что узнал и, конечно, пытался представить Йохана в роли этого-самого «Мастера». Сколько бы в его голове не роилось стереотипов об омегах, Йоханнес правда выделялся среди остальных своей странностью. Только сейчас альфа осознал, что и рука у Лунда была тяжелой, и рост у него выше, чем у среднестатистического омеги, — ненамного меньше роста Эджилла. И с кем же Йоханнес обычно такие штуки практикует?..