Руководство о том, как стать взрослым

      Йоханнес Лунд — шестнадцатилетний парень-омега. Его родного отца звали Бернанд Лунд, а отчима — Стефан Нойманн. Как так вышло, что один из отцов был ему неродным, а оба были альфами? О, это очень длинная история...

***

      Уже как два года Бернанд и Юйхуа были женаты. Кто же знал, что командировка Лунда в другую страну закончится… Закончится тем, что он найдет свою судьбу? Так думал Бернанд. Он был из тех, кто мало думал об отношениях, почти никого к себе не подпускал, а немногочисленные друзья в шутку называли его «камнем» за вечную холодность и пророчили одинокую старость, но… Этот «камень» оказался внутри мягким суфле. Стоило видеть лица коллег Бернанда, когда они становились свидетелями общения альфы с его суженным. Хотя он и был с виду спокоен, но щеки его непременно краснели, а взгляд… Сколько нежности таилось в этих светлых глазах.       Юйхуа никогда не испытывал недостатка в поклонниках. Омега в своем, по меркам бизнеса, молодом возрасте уже смог добиться высокого поста и прекрасно справлялся с обязанностями. Одного этого факта хватило, чтобы стать центром повышенного внимания остальных. К тому же, мужчина был чрезвычайно хорош собой. Точеные черты лица и черные волосы до лопаток, которые он всегда собирал в аккуратную прическу — красив, словно небожитель. Ах, а сколько грязи лилось в сторону молодого начальника от коллег и подчиненных за спиной: конечно, разве омега мог добиться столь высокой должности не через постель. Юйхуа знал о слухах, но не обращал на них внимания. Они его даже не расстраивали, ведь кто он такой, чтобы пытаться пробить крепко выстроенные стены стереотипов других людей об омегах. Впрочем, всем вокруг пришлось утихнуть, когда этот «недостойный своей должности» омега вскоре привел их отдел к процветанию, а большинство сотрудников получили высокие премии в конце месяца.       И вот, в очередной рабочий день состоялось знакомство Юйхуа и Бернанда. Черные узкие глаза с прищуром оглядели мужчину. Взгляд был цепким, подмечающим мелочи, словно Юйхуа изучал очередной контракт, а вот Бернанд уже не был в состоянии понять, что значит этот взгляд. Кажется, он пропал…       А потом… Много чего произошло. Пока никто не видел, Юйхуа в голос смеялся с неловких ухаживаний Бернанда, но одного у Лунда отнять было нельзя — он был чрезвычайно учтив и вежлив, всегда внимательно слушал и помнил все, что говорил ему омега. Это не могло не покорить. Юйхуа натерпелся навязчивых приставаний от других альф, а их наглость ему, мягко говоря, надоела. Но Бернанд отличался от остальных.       В общем, Лунду пришлось задержаться в командировке. А потом он и вовсе перевелся в отдел Юйхуа.       Отношения развивались медленно, но вскоре всем вокруг стало ясно, что это серьезно. Бернанд и Юйхуа редко ссорились и прекрасно друг друга понимали — для людей, их окружающих, происходящее напоминало сказку, где все в конце живут долго и счастливо.       Через три года они сыграли свадьбу, а еще через два… Выяснилось, что Юйхуа забеременел. Тот слегка опечалился тому, что придется уйти в декрет и на время оставить должность, но их с Бернандом союз был настолько крепким, что омега совершенно не сомневался в том, что хочет от этого альфы ребенка.       Они переехали в новую квартиру, где обустроили детскую — эта комната сделала их жилье гораздо уютнее. Беременность, к счастью пары, прошла хорошо, никаких проблем не возникло, а в один из декабрьских дней — ну точно рождественский подарок — у них родился мальчик-омега.       — Назовем его Йоханнес, — решили они вместе. Сокращенно — Йохан, но родственники по линии Юйхуа и вовсе называли мальчика на восточный манер «Юэхань».       Йоханнесу от Бернанда достались чудесные голубые глаза, но больше черт передалось все-таки от Юйхуа: по-азиатски мягкий нос, мешочки под глазами и черные волосы.       Сказка продолжалась, Йоханнес быстро развивался и не доставлял особых проблем, так что Юйхуа вскоре смог выйти на работу. Но в один день все перевернулось, словно кто-то извне решил переписать концовку этой истории.       Омега тщательно следил за своим здоровьем, однако от болезней не застрахован никто, а потому… Одно из ежегодных медицинских обследований показало тревожные результаты. А через какое-то время болезнь Юйхуа подтвердилась. Ее обнаружили на ранней стадии, а потому и сам омега, и Бернанд старались сохранять оптимизм, но время шло, а анализы, как и состояние омеги, становились все хуже. Юйхуа пришлось госпитализировать. На Бернанда легло много новых обязанностей: забота о ребенке, быте, да еще и работа — со всем приходилось справляться в одиночку. Однако Бернанд не жаловался, часто навещал Юйхуа в больнице.       А тот словно чувствовал, что его не спасти. Черные глаза потеряли былую цепкость, омега сильно похудел, а его кожа казалась полупрозрачной, словно лист пергамента. Он весь стал схож с фарфоровой вазой — одно лишнее движение и разобьется. И жизнь его не пожалела. Разбила вдребезги.       В последние свои месяцы он все сильнее отталкивал от себя Бернанда: просил приходить реже, не хотел проводить много времени вместе. Он с трудом переносил печальный, болезненный взгляд уставшего от бесконечных обязанностей Бернанда. Омеге казалось, что он уже умер — эти траурные лица вокруг. Врачи, родственники, муж — они не говорили с ним о стремительно ухудшающемся состоянии, но Юйхуа не видел смысла в проговаривании и так очевидной правды.       Юйхуа умер спустя продолжительное время борьбы с болезнью. Вскоре состоялись похороны. Йоханнесу было пять лет, и Бернанд даже не сомневался в своем решении оставить сына дома. Бернанд позволял печали взять над собой верх лишь тогда, когда никто не видел. И уж тем более не позволял сыну видеть свои горькие слезы — так Лунд-старший был воспитан.       Собственная просторная квартира стала угнетающим местом. Бернанд пропадал бы на работе сутками, если бы не сын. Как возвращаться в дом, в котором никогда впредь не услышишь родного запаха возлюбленного? Как возвращаться в дом, где никогда больше не приготовишь с ним на завтрак оладьи? Где вторая половина кровати теперь всегда будет оставаться холодной и пустой? Впредь больше не будет никаких «они» или…       — А где папа? — часто спрашивал Йохан, садясь к отцу на колени и обнимая. Бернанд прижимал к себе сына крепче и зарывался носом в волосы. Теперь «они» — это он и Йоханесс. У ребенка никого больше нет в этом огромном мире. А значит… Значит, Бернанд будет стараться за двоих.       — Он теперь там, — говорил Лунд-старший, устремляя взгляд в сторону окна. На ночном небе одиноко светила луна. — Пьет чай вместе с лунным зайцем.       Йоханнес не задавал других вопросов, будто понимая, что Юйхуа больше никогда не вернется.       Естественно полную историю Йоханнес узнает, но… Чуть позже, когда и сам Бернанд будет готов ее рассказать.       Но время шло. Это ложь, что оно способно залечить раны. Но присыпать их своим песком, делая чуть менее очевидными — вполне.       Бернанд решил, что ему лучше вернуться на родину и переехать с сыном в новую квартиру. Новая обстановка, работа — все это помогало Лунду-старшему восстановиться. Вскоре Йоханнес пошел в школу. Мальчик все также не доставлял особых хлопот, был удивительно способным и показывал хорошие результаты в школе.       А еще через несколько лет Бернанд нашел себе психолога.       — Знаете, Бернанд, вы еще молодой мужчина. Возможно, вам стоит задуматься о том, чтобы поискать себе нового партнера? К тому же, это пойдет на пользу не только вам. Дети очень тонко чувствуют состояние своих родителей, они видят больше, чем вам кажется. Думаю, Йоханнес будет рад видеть своего отца счастливее, чем сейчас. Речь идет не о памяти, никто не говорит вам о том, что вы должны забыть своего бывшего партнера. Но нести по нему траур остаток жизни… Это не принесет счастья ни вам, ни вашему ребенку. Конечно, мое предложение носит лишь рекомендательный характер.       Бернанд принял слова психолога к сведению, но, честно говоря, не верил в то, что способен подпустить к себе кого-то так близко, как однажды подпустил Юйхуа.       А в один из выходных коллегам все-таки удалось вытащить Бернанда в бар, он, правда, взял себе безалкогольное пиво, потому что старался избегать употребления алкоголя по определенным причинам. Мужчины сидели за столом, когда к одному из них подошел некий человек.       — Опять выпиваешь в одиночестве, Стефан? — коллега Бернанда признал в этом самом Стефане своего товарища. Они пожали друг другу руки и перекинулись еще парой фраз, прежде чем коллега Бернанда сказал: — Ты можешь присоединиться к нам, если никто не против.       Никто не был против, а Бернанду и вовсе было все равно. Человеком больше, человеком меньше — какая разница.       — Тогда позволь я представлю тебе своих коллег, — последним назвали имя Бернанда.       — Бернанд выглядит так, будто его пиво — самое мерзкое пойло на свете, — сказал Стефан, присев за стол. Ну что за наглость? Лунд в раздражении (для всех остальных его лицо оставалось спокойным) приподнял одну бровь.       — Ты с ним так не шути, — пихнув Стефана локтем под бок, сказал коллега Бернанда. — Он человек серьезный, твои «приколы» терпеть не будет.       — О-о, — Стефан понимающе закивал, — тогда, надеюсь, ваш мистер Серьезность простит скромного дядю-шутника. Я не хотел задеть его хрупкое эго своей невинной шуткой.       Кажется, только Лунду пришлись не по душе шутки Стефана, потому что за столом послышались смешки. А вскоре этот — по мнению все того же Бернанда — клоун и вовсе перетянул на себя все внимание. Более-менее спокойные посиделки в баре постепенно превращались в стендап с плоскими, неуместными шутками. Альфа все порывался уйти домой, так как ему было вовсе не весело, но дома его никто не ждал — Йохан остался у одного из друзей с ночевкой, а в пустой квартире находиться было просто невыносимо.       После этого вечера Бернанд точно мог сказать одно: дьявол существует, и это не красный карлик с рогами и хвостом. Его звали Стефан Нойманн. Но кое-что все-таки можно было сказать к его чести — дьявол, как падший ангел, привык быть любимчиком бога и был чертовски хорош собой. К тому же Стефан совершенно не стеснялся того, что «кайфовал» от себя и собственной жизни. Типичный засранец, зацикленный на себе. Но на всю остальную компанию Нойманн произвел хорошее впечатление, и Бернанд прекрасно понимал, почему. Самоуверенное поведение альф не вызывало отторжение в обществе, напротив — поощрялось.       Когда все начали расходиться, Стефан вдруг остановил Бернанда за плечо.       — Знаете, в моей профессии считается, что многие проблемы человека связаны с сексуальной неудовлетворительностью. Вы были так зажаты и раздражены весь вечер, возможно, я мог бы вам помочь в решении ваших проблем? Не зря я все-таки работаю сексологом, — он достал из кармана салфетку и записал на ней свой номер. — Не смотрите так, я специалист с большим опытом. Знаете, скольким клиентам я помог наладить жизнь? Лучше возьмите. Я буду ждать вашего звонка.       Стефан, подмигнув, сложил салфетку и вложил ее в карман брюк Бернанда. С ухмылкой на лице он вышел из бара, а Лунду впервые за долгое время захотелось послать кого-то вслух. «Засранец», — подумал в тот момент он, совершенно не оценив подобного предложения, приправленного значительной долей хвастовства.       Бернанд порвал салфетку с цифрами на мелкие кусочки и выкинул. Прошла неделя, и этот случай почти забылся, но в один из вечеров Лунду поступил звонок.       — Слушаю, — Бернанд взял трубку лишь потому, что в его телефонной книжке контактов было крайне мало. Вдруг кто-то из коллег звонил?       — Здрасте, — послышалось с того конца провода. Голос казался странно знакомым… — Я ждал вашего звонка, но подумал, что такой, как вы, никогда бы не решился позвонить первым.       Шестеренки в голове Бернанда заскрипели, и он понял… Понял, что звонил тот чертов почти позабытый Стефан. Где он вообще взял номер Лунда?!       — Вы предлагаете свои услуги слишком навязчиво, — ответил Бернанд.       — Погодите! Я хотел позвать вас встретиться, когда вам будет удобно, — судя по тону голоса, Стефан уже не шутил.       — До свидания, — Бернанд тут же положил трубку и без раздумий отправил номер в черный список.       Но… Господи, за что Лунду эта напасть? Что вообще этому Стефану от него надо, и зачем он через пару дней еще и явился к Бернанду на работу? Почему вообще существуют такие… Непроходимо тупые люди?       Бернанд наградил предполагаемого виновника своих мучений, коллегу, который и представил им Стефана в баре, тяжелым взглядом. Тот весь съежился и виновато улыбнулся в ответ.       Бернанд поднялся с места, чтобы, схватив Стефана за предплечье, уйти с ним в более укромное место. А то мало ли… Любопытные уши Бернанду точно не нужны, хотя заинтересованные взгляды после такой ситуации ему точно обеспечены.       — И зачем? — спросил Лунд, сложив руки на груди. Разве то, что он даже звонить не стал, не показатель того, что Бернанд не хочет общаться?       — Ну, я просто сделал то, что могу. Вы же не запретили, — Стефан удивительно простодушно пожал плечами. По-своему, он был прав. — Лучше скажите…       Он сделал шаг вперед и тут же положил ладонь Бернанду на плечо — опять этот жест. Зачем? Возможно, Стефан опасался побега своего собеседника.       — Неужели я вам совершенно не нравлюсь? — Нойманн, кажется, был удивлен. Иначе не объяснить его округлившиеся глаза. Ах да, он ведь привык добиваться всего, что хотел, по щелчку пальцев. — Дайте мне шанс. Уверен, через пару встреч я вас точно очарую.       «Что?..»       Дело было не совсем в том, что Стефан тоже альфа. Бернанд никаких предубеждений насчет пола любовного интереса не имел. Однако никогда даже не задумывался о возможности отношений с кем-то своего пола.       — Послушайте, — вздохнул Бернанд, пытаясь осознать происходящее. — Мне совершенно не интересно то, что вы мне предлагаете. Вам лучше уйти.       — О, то есть вам совершенно не одиноко, Бернанд? Ваш коллега, мой друг, любезно поделился со мной вашей историей, — рука Стефана начала поглаживать чужое плечо. — Я не прошу о многом. Лишь об одном свидании. После него вы будете вольны решать, продолжать ли со мной общение. Вас так оскорбили мои шутки? В них не было ничего личного, вы мне сразу приглянулись, но кто же знал, что вы такой серьезный. Я ведь не сказал ничего плохого, сами вспомните. А по поводу свидания… Вам будет полезно развеяться, не находите?       Стефан широко улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. Как стелил-то. Если в начале разговора Лунд хотел вышвырнуть его из офиса за шиворот, то теперь готов был согласиться. Почему бы не попробовать?       — И каков же ваш ответ? Я не настаиваю, но рекомендую согласиться, — Бернанд оценивающе взглянул на Стефана: идеально уложенные светло-русые волосы, ясный взгляд с хитринкой, изящные, но с легким налетом хищности черты лица, хорошо подобранная одежда и приятный парфюм. Все такой же безупречный вид, как в баре, к тому же сам предложил… Возможно, это была жалость, однако…       — Ладно. Но я сохраняю за собой право уйти в любой момент. Тогда вам лучше никогда больше меня не беспокоить, иначе…       — Отлично! — нагло перебил Стефан. — Тогда я сам вам позвоню, договоримся о деталях, хорошо? А еще… Может, теперь перейдем на «ты»?       Про таких, кажется, говорят, что они куда угодно без вазелина пролезут, да?       Бернанд и сам не понял, в какой момент потерял концентрацию, но к середине их «свидания» обнаружил, что Стефан никакой не дьявол, а просто черт на ножках. К тому же, достаточно умный человек, с которым есть о чем поговорить. А потому одним свиданием дело не кончилось. Вскоре было и второе, а на третье Бернанд и вовсе позвал Стефана сам.       Своеобразное чувства юмора вскоре казалось уже не чем-то отталкивающим, а его изюминкой, а пробивная самоуверенность была лишь фасадом, которая скрывала интересную личность и живой ум. Стефан очень хорошо понимал Бернанда, к удивлению второго. Они также во многом сходились, а еще Лунда вскоре окончательно перестала смущать половая принадлежность Стефана. Подумаешь, они оба альфы? Разве это помеха, если они испытывают друг к другу неподдельный интерес и хорошо друг другу подходят. Стефан не врал, когда сказал, что сможет очаровать Лунда за пару свиданий. Теперь он и сам с нетерпением ждал следующей их встречи, а каждая вызывала легкий мандраж и оставляла за собой приятное послевкусие.       В один из дней Стефан, как обычно, довез Бернанда до дома на своей машине. Впервые за долгое время повисла тишина, и Бернанд почему-то испытал от этого неловкость.       — Мы приехали, — тихо сказал Стефан и так очевидную вещь. Он и сам заметил, что что-то переменилось, а потому… Тянул время, наверное? — Кхм, знаешь, Бернанд. Мы проводим достаточно много времени вместе, так что я хотел бы спросить кое-что. Можно я тебя поцелую?       Стефан повернул голову в сторону Лунда. Когда они только познакомились, Нойманн был более решительным, разве нет? Бернанд помедлил немного, а затем сам потянулся к Стефану за поцелуем. В нос сразу же ударил слегка пряный аромат дорогого парфюма, смешавшийся с естественный запахом альфы, опьяняя, будто вино. Поцелуй не продлился долго, оба вскоре отстранились друг от друга.       — Чего ты краснеешь, как школьник? — комментарий Стефана слегка нарушил магию момента. К слову, он и сам порозовел. — Я все-таки собирался спросить про другое… Как ты в итоге ко мне относишься? Как я и сказал, мы провели достаточно много времени вместе, так что я хотел бы услышать, что ты думаешь… Об этом всем.       — Ты мне нравишься. — сказал, как отрезал, он. Настоящий альфа, что сказать.       — Но ты… Ты уверен, что хочешь этих отношений? Да прошло много времени с момента, как… Ты понял. Но все же.       Бернанд и сам задумался. Он не задавал себе подобного вопроса ранее. Он повернул голову в сторону окна и взглянул на ночное небо. Сегодня светила луна.

«Скажите, если бы вам пришлось расстаться с Юйхуа, но вы бы знали, что без вас он будет счастлив, вы бы его отпустили?» — спрашивал у него психолог.

Бернанд тогда брал себе на размышления несколько секунд, а затем без сомнений отвечал: «Да».

      — Уверен. Он навсегда останется в моей памяти, но он тоже не был бы рад тому, что без него я не могу жить дальше.       — Хорошо, я рад. Тогда… До встречи?       — Погоди, — опомнился Бернанд. — А тебя… Тебя не смущает то, что у меня есть сын?       Плечи Стефана вдруг затряслись, он усердно пытался сдержать смех.       — Разве я не сказал тебе сразу, что знаю твою историю? Если бы меня это смутило, продолжил бы я попытки к тебе подкатить, а, красавчик? — широко улыбнувшись, Стефан навалился на Бернанда. Тот буркнул что-то вроде: «Точно… »       — Тогда, — продолжил он громче, — может, зайдешь как-нибудь к нам в гости? Я поговорю с Йоханом, но не думаю, что он будет против. Я уже говорил ему про тебя. Да и… Он сам предложил позвать тебя в гости, если честно.       Стефан продолжил тянуть лыбу, чувствуя себя идиотом. Но он был очень счастлив.       — Хорошо, я обяза-ательно подумаю над твоим предложением, — на языке Стефана это значило, что он точно придет. — А теперь давай, иди отсюда. Йохан уже заждался своего блудного отца…       Время шло, отношения крепли, а Стефан с Йоханом отлично поладили. И он, в отличие от своего отца, сразу же понял, что у этого дядьки за чувство юмора. Даже отвечал ему, как мог. А однажды и вовсе назвал его «папой». Стефан потом еще долго отрицал, что чуть не расплакался в тот момент.       Когда Йоханнесу было двенадцать, Бернанд со Стефаном сыграли свадьбу. Сразу же после они все вместе переехали в другой город, чтобы свить там семейное гнездышко. Правда, дом пришлось строить чуть ли не собственными руками, потому что Бернанд на этом настоял. Сказал, что сами они точно сделают все крепко и качественно.       Недалеко от дома нашлась хорошая гимназия, в которую родители отправили Йохана. Того, правда, несмотря на безупречные оценки, определили еще раз в седьмой класс, а не в восьмой, как должны были, аргументируя это тем, что программа гимназии опережает программу обычных школ. Разница в возрасте никого не смущала, тем более это сглаживалось тем, что омега родился в конце года, в декабре. Он мог закончить седьмой класс экстерном и перейти в восьмой в том же учебном году, только вот Йоханнесу, честно говоря, просто не хотелось напрягаться, да и родители сказали, чтобы Лунд-младший поступал, как сам хочет. «Мальчик способный, но ленивый», — что называется.       В новой школе Йохан вскоре нашел себе друга. Его звали Аксель, и он был очень шумным мальчиком. Но они быстро сошлись, к тому же, благодаря Акселю, у Йоханнеса появилось новое хобби — DnD, которому предшествовали игры в рыцарей и разбойников на детской площадке. Аксель привел Йохана в компанию, с которой обычно и играл в эту игру, так что у последнего появилось еще несколько новых друзей. Так и жил Йоханнес до нынешнего момента.       Сегодня у семьи Йохана был траурный день. Стефана это, конечно, почти не касалось, но он, чувствуя атмосферу, тоже утихал. Первые несколько лет альфа ощущал себя чересчур неловко. Скорбеть по незнакомому человеку, пусть и родственнику своих домашних, он считал слишком уж лицемерным. Потому в такие дни старался задерживаться на работе или еще где, не мешая скорбным настроениям. Но со временем неловкость пропала, и он мог спокойно находиться дома, иногда ездил вместе с Бернандом в храм, чтобы сжечь ритуальные деньги.       И сегодня порядок действий был такой же: храм, поминальный обед с нечетным количеством блюд, вечером запускали бумажный фонарик с именем Юйхуа. Еще рано утром Стефан и Бернанд отправились в храм, оставив Йохана досыпать. Тот редко ездил туда с родителями, потому что… Потому что такое не было ему близко, как бы некрасиво это не звучало. Юйхуа в памяти Йохана уже давно походил скорее на поблекшую картинку, чем на некогда живого человека. Его словно никогда и не существовало. Слишком мало лет было мальчику, когда он потерял отца.       Без «заботливого» Стефана дома Йоханнес, конечно же, проспал собственный будильник, который специально заводил пораньше с вечера, чтобы успеть доехать на автобусе. Толком не собравшись и даже не позавтракав, он пулей вылетел из дома, только на остановке заметив разные носки.       — Да что ж это такое, — со злостью в голосе пробормотал омега, разглядывая свои ноги — одну в белом, а другую в сером носке.       Автобус тем временем не спешил показаться из-за поворота, а время неумолимо шло, заставляя парня нервничать. Вряд ли его, конечно, станут ругать за опоздание, потому что такое случалось крайне редко, но тем не менее…       Телефон завибрировал, заставив Йоханнеса достать его из кармана.       «ТЫ где???» — сообщение от Акселя. Тот наверняка был где-нибудь по дороге к школе, как всегда опаздывая и надеясь, что друг его отмажет.       «В пизде», — злобно напечатал Йохан в ответ. День, начавшийся так иррационально, уже успел испортить ему настроение, а пострадал от этого бедный Аксель. Но тот, кажется, не очень расстроился.       «Несмешно, ты даже не оттуда родился. Скажи учителю, что мой пес обосрал диван и ковер, я их мыл. Честно», — к своему сообщению Аксель прилагал множество смайликов какашек и смайликов со слезами. А затем он решил еще и фото-отчет скинуть… Йоханнес усмехнулся, привыкший к подобным фото. Семейка засранцев.       Если бы он, конечно, мог приехать вовремя, он бы предупредил, но, видимо, не сегодня. Еще через пару минут автобус, наконец, прикатил к остановке, соблюдая все скоростные ограничения в тридцать километров в час, и так же медленно покатился в сторону школы.       К удивлению учителя Йохан вошел в класс после своего часто опаздывающего друга. Все обернулись на него, но быстро потеряли интерес, кроме одного противного альфы, который снова кидал на него свои многозначительные, кажущиеся только одному ему соблазнительными, взгляды. Такие нелепые знаки внимания он оказывал, или хотя бы пытался, с начала учебного года. Омега скривился и сел на свое место, доставая из рюкзака учебник и тетрадь.       Остальная часть дня проходила более спокойно, если не брать в расчет то, что Аксель по несколько раз пересказывал историю про своего пса всем своим многочисленным школьным знакомым, таская везде за собой своего друга, невольного мученика, Йохана, настроение которого с утра не улучшилось ни на йоту.       Учебный день уже подходил к концу, и омега, наконец, перестал на каждом углу показывать фотографии утреннего происшествия и в целом стал тише. Утомился. Они возвращались из столовой, обсуждая новое издание «Руководства мастера». Об этом чуть позже нужно было сообщить и всем остальным, да еще и скинуться на покупку. Из-за поворота, словно утренний автобус, в смысле, так же медленно, возникла группа альф из баскетбольной команды. Ингвара, к слову, с ними не было.       — Мне кажется, или они всегда воняют потом? — вполголоса пробормотал Аксель, скривив лицо. — Или это их природный запах? Как скунсы, ей-богу.       Йоханнес негромко засмеялся. Они с другом уже прошли мимо этой дурно пахнущей своры, как вдруг Йохан услышал свое имя.       — Лунд! — омега даже не обернулся. — Йохан, стой!       Парень слегка напрягся, продолжая идти дальше. Ему было не о чем с ними разговаривать, а вот Аксель, любопытный донельзя, оглянулся и тут же зашагал еще быстрее.       — Там этот, наш благодетель, мешок с баблом, — прошипел он, хватая Йохана под руку. — Че ему от тебя надо?       — Без понятия, — раздраженно ответил парень, поведя плечом. — Мне и неинтересно.       — А мне — да! — Аксель снова покосился назад. — Он идет за нами… Может, нам дать деру?       — Ты во втором классе? — игнорируя крики альфы за спиной, спросил омега. — Еще давай папам позвоним, а потом нажалуемся директору.       — Да можешь ты уже остановиться, в конце концов?! — грозный голос прозвучал совсем близко, а самого Йохана резко дернули за плечо, разворачивая на сто восемьдесят градусов. — Ты что, игнорируешь меня?!       — Да, — Йоханнес спокойно кивнул и скинул руку Эджилла со своего плеча. Аксель притих, своими огромными карими глазами смотря то на друга, то на альфу. — Ты что-то хотел?       Хансон вдруг замялся и, видимо, держал интригующую драматичную паузу. Или пытался вспомнить, что планировал сказать — тоже как вариант.       — Я хотел поговорить, — все же произнес он. Омега покосился за его спину, на гомонящих альф, и фыркнул.       — Может, еще на видео наш разговор снять?       Аксель заржал, не в силах сдерживаться, но быстро притих, встретившись взглядом с Хансоном. Эджилл понял, что сглупил и, обернувшись к товарищам, крикнул: «Идите без меня!» Альфы заулюлюкали и скрылись за углом.       Акселя Эджилл, в свою очередь, наградил тяжелым взглядом, который должен был намекнуть на то, что назойливому омеге следует удалиться. Сам Аксель и так, если честно, умирал от неловкости, что испытывал за этого несмышленого Хансона, а потому двинулся прочь отсюда. Но не ушел слишком далеко — встал за углом, чтобы присмотреть за другом.       — Ну? — Йоханнес сложил руки на груди. — Рожай быстрее. Перемена скоро кончится.       — Бля, не груби мне! — едва не топнув ножкой, возмутился альфа. Где-то вдалеке хрюкнул Аксель, но этого никто не услышал. — Я хотел поговорить по-человечески.       — Говори, — начиная раздражаться, кивнул омега. — Я тебя внимательно слушаю.       — Может, сходим куда-нибудь вечером или на выходных? — он сделал пару шагов вперед, понижая голос. Йохан сделал столько же от него, сморщив нос от едкого запаха.       — Нет. — сказал, как отрезал.       — В смысле? Почему? — альфа вдруг растерялся. — Ты мне симпатичен. Я тебе, скорее всего, тоже. Почему нет?       — Ты мне не симпатичен, — продавливая отрицательную частицу интонацией, прошипел Йоханнес. Почему он такой непроходимо тупой? — Я не собираюсь идти с тобой на свидание. Как можно быть настолько самоуверенным после нескольких отказов? Мама тебя не научила тому, что «нет» значит «нет»? Ты животное? Хотя воняет от тебя, как от скунса.       Лунд показательно заткнул пальцами нос. У Йоханнеса не было настроения распинаться с этим придурком. Он устал, у него сегодня не лучший день, он имел право и на этот отказ, и на личное пространство, в конце-то концов. А альфе, чтобы разозлиться, было достаточно и этого. Он с рыком толкнул омегу к стене и закричал:       — ЗАТКНИСЬ! Не такому, как ты, говорить о моей матери и обо мне!       Йохан здорово приложился затылком. Это было последней каплей. Сколько он терпел эти тупые односложные подкаты, эти записки со всякой пошлой дрянью и нелепые комплименты то своему заду, то пирсингу? Около недели он честно пытался все это игнорировать, но и у его терпения тоже был лимит.       В глазах потемнело ни то от боли, ни то от злости, в черепной коробке на мгновение стало глухо. Словно гонг на ринге прозвенел звонок на урок. Йоханнес со всей силы пнул альфу по колену. Этого хватило для того, чтобы тот отшатнулся. Омега, как дикий зверь, накинулся на него с кулаками, отвесил ему мощный удар в челюсть, затем еще один. Эджилл, не ожидавший нападения от кажущегося ему обычным хрупким тихоней омеги, растерялся, но быстро пришел в себя и ударил в ответ, попадая Йохану прямо в нос. Тот взвыл от боли, хватая альфу за рубашку и снова замахнулся.       — Сейчас же прекратите! — раздался визгливый голос со спины. — Что вы творите?! Йоханнес обернулся, застыв на месте, и увидел искаженное ужасом и гневом лицо завуча. Рядом с ним стоял напуганный Аксель, пытающийся отдышаться, и хмурый Ингвар.       — И где это видано, чтобы омеги дрались с альфами? — причитал завуч, пока Ингвар с Акселем растаскивали дерущихся в разные стороны. — Как вам не стыдно?!       Йохану не было стыдно, он бы продолжил, чтобы завершить начатое, а Аксель, который сейчас активно справлялся о его самочувствии точно не смог бы удержать его на месте. Впрочем, Эджилл тоже не испытывал какой-либо неловкости за случившееся, но состроил виноватую мордочку, опуская голову. А потом он вдруг осознал, что получил не от какого-нибудь товарища по команде, а от… Омеги…       «Стоп, ЧТО?!» — мысль вспыхнула в голове красной лампочкой, по внутренностям прошелся холодок. Подобная ситуация явно не укладывалась в картину мира альфы.       — Оба в кабинет директора! Быстро!

***

      В кабинете директора было тихо. На стенах висели портреты каких-то людей, видимо, выдающихся выпускников. В середине стоял стол из дорогого темного дерева. Шкафы, стоящие по обеим сторонам от стола ломились от количества книг и папок с документами, располагавшихся на полках. На полу — узорчатый ковер. Завуч по воспитательной работе, мистер Коскинен, завел парней в кабинет. Аксель висел на руке Йохана и едва ли не плакал, причитая что-то вроде: «С тобой точно все в порядке? У тебя кро-О-О-вь…» С Ингваром они расстались еще в середине пути, завуч отправил его обратно на урок. Мистер Коскинен усадил школьников на один из двух кожаных диванчиков.       Директор редко бывал на месте, часто уезжая по делам, на собрания директоров других школ и прочие деловые встречи. Он вообще был очень важным человеком, не зря он ушел из обычной муниципальной школы и решил открыть свою частную гимназию.       Как раз для таких случаев, из ряда вон выходящих, он и давал свой номер каждому учителю и завучу. Мистер Коскинен быстро набрал его номер, испепеляя взглядом провинившихся, и, дождавшись ответа, коротко доложил:       — У нас драка. Да, двое… Да, сейчас позвоню родителям… А номера?.. Понял, хорошо. Сейчас посмотрю, мистер Грассон.       Завуч подошел к шкафу и достал увесистую папку. Разместив «фолиант» на столе, он открыл его где-то на середине.       — Девятый класс, десятый, — бормотал бета, с сосредоточенным лицом переворачивая страницы одну за другой. — А вот же! Отлично.       Йохан сидел на диванчике полностью белый, не считая, конечно, покрасневшего носа, и наблюдал за завучем. Каждая перевернутая страница, каждое движение мистера Коскинена заставляли его покрываться холодным потом. Боже, что он наделал? Омега даже не мог представить реакцию родителей. В обычный день Стефан вряд ли станет сильно его ругать. Бернанд… скорее пожалеет. Но не сегодня. Сегодня Йохан полностью облажался.       Краем глаза омега посмотрел на Эджилла. Тот, кажется, особо и не переживал из-за случившегося — листал новостную ленту. Везет же некоторым, живут без мозгов.       Мистер Коскинен снова достал телефон и начал активно набирать чей-то номер. Родителей Хансона или Лунда? Омега сжал кулаки, и даже Хансон оторвался от экрана телефона. Аксель от волнения не мог усидеть на месте и беспокойно стучал ногой по полу.       — Да ты можешь успокоиться уже?! — зашипел Эджилл. — Сколько можно дергаться?!       Аксель пискнул и отсел от альфы подальше, хватая под руку Йоханнеса. Тот смерил Хансона презрительным взглядом.       — Добрый день. Вас беспокоит заведующий по воспитательной работе, — доброжелательно поздоровался бета с собеседником. — Не могли бы Вы сейчас приехать?.. Не могу сказать, что ничего не случилось, но… Все живы и практически здоровы… Ваш сын подрался с… — завуч поморщился, убирая трубку от уха подальше. — Миссис Хансон, не переживайте, с Вашим сыном все в порядке… Да… Хорошо, мистер Грассон передал, что скоро будет… До свидания.       Настала очередь Эджилла белеть. По ответам завуча он сразу догадался, что мать в ярости. Бета принялся набирать второй номер. Теперь уже точно было ясно, чей. Аксель и Йохан одновременно заерзали на своих местах.       — Здравствуйте, мистер Лунд. Вас беспокоит заведующий по воспитательной работе, — мистер Коскинен вдруг замолчал. — А где же мистер Лунд?.. Он занят?.. Дело в том, что Ваш сын подрался… — завуч приготовился выслушивать от собеседника возмущения, но их, к его удивлению, не последовало. — Нельзя сказать, что все в порядке, но его жизни ничего не угрожает. Скажите, мистер Лунд может прямо сейчас приехать в школу? — бета удивленно поднял брови, видимо, услышав отказ. — Вы можете?.. Хорошо, мы Вас ждем.       Мистер Коскинен отложил телефон в сторону.       — Ну что? — он осмотрел мальчишек и покачал головой. — Надо вам хотя бы первую помощь оказать, — бета открыл один из шкафчиков и достал оттуда аптечку. — Йоханнес, сначала ты…       Завуч закончил с разбитой губой Эджилла, а через несколько минут в кабинет явился директор.       — О, — многозначительно выдал он, оглядывая всех собравшихся. — Вы бы их хоть к медбрату сначала отвели, они же мне весь ковер заляпали!       — Виноват, мистер Грассон, — завуч почувствовал укол совести.       Директор, крякнув, уселся в свое роскошное кресло и хмыкнул.       — Я смотрю, у нас здесь две звездочки нашей гимназии, — он усмехнулся. — Что ж вы не поделили? Семейная ссора?       Йохан скривился от отвращения, но в ту же секунду ойкнул и постарался расслабить лицо. Нос зашелся противной ноющей болью.       — Мистер Коскинен, Вы дозвонились до родителей мальчиков? — завуч кивнул. — Хорошо.       — Директор, давайте я расскажу, что случилось! — тут же спохватился Аксель, поднимаясь с дивана. — Я видел все собственными глазами.       — Давай, — махнул рукой альфа в возрасте и покрутил свой шикарный седой ус.       Аксель как на духу (в цензурном варианте, естественно) выложил историю от начала до конца. Директор не выглядел удивленным или разъяренным. Лишь усмехнулся в усы, перед тем как заключить:       — Йоханнес, ты реагируешь слишком резко. Мальчик просто в тебя влюблен, — тон директора звучал снисходительно.       Оба омеги поперхнулись воздухом, да и Эджилла передернуло от подобных высказываний. Они что, во втором классе?       — Да он мне проходу не давал! — тут же возмутился Йоханнес. — Это, по-вашему, нормально?       — Вот, — кивнул директор, — о чем я и говорю. Вы мальчики взрослые, в своих отношениях дальше сами разберетесь. Вы здесь не для этого сейчас.       Голос директора вдруг потерял былую мягкость и добродушие.       — Мистер Коскинен, напомните, какое наказание полагается за драку на территории нашей гимназии? Исключение? — Йоханнес сглотнул и сцепил руки в замок. Эджилл выглядел не менее напряженным.       — Нет, мистер Грассон, — завуч поправил очки и покачал головой. — На педсовете в прошлом году мы пересмотрели этот пункт в уставе гимназии. Теперь за драку полагается только дисциплинарное наказание.       Все трое выдохнули. Аксель и Йохан переглянулись. Ободряющая улыбка друга окончательно успокоила Лунда. Эджилу переглядываться было не с кем, а потому он лишь тихо радовался тому, что избежал исключения.       — О! — мистер Грассон покивал и снова покрутил ус, задумавшись. — Значит, так и поступим. Оба будут ходить на дисциплинарные занятия вместо обычных уроков. Заодно помирятся.       — Извините, а без этого нельзя? — подал голос Эджилл. — Я не хочу пропускать тренировки по баскетболу.       Альфа поднялся со своего места и подошел к виновникам потасовки, разглядывая их бесстыжие, по его мнению, лица.       — Я смотрю, совесть ваша спит и просыпаться не собирается, — начал он, расхаживая туда-сюда по кабинету и активно жестикулируя. — Я не мог поверить своим ушам, когда услышал о том, что вы здесь устроили. Наша гимназия — не какое-то сборище хулиганов! Мы занимаем второе место среди школ города, четвертое по стране! А вы что устроили?! Да вам должно быть стыдно в глаза мне смотреть!..       Мистер Грассон долго их отчитывал, пока все трое, даже ни в чем не виноватый Аксель, понурив головы, рассматривали красивый дорогой ковер.       Дверь отворилась и в кабинет вошли двое. Оба рыжие. У Йохана не было никаких сомнений в том, что это родственники Хансона.       — Здравствуйте, — кивнула директору, игнорируя остальных, высокая женщина в строгом деловом костюме. Мистер Грассон расплылся в улыбке.       — Рад Вас видеть, миссис Хансон, — директор протянул руку для рукопожатия. Он перевел взгляд на ее спутника. — А Вы?..       — Хуго Хансон, — мужчина, явно альфа, тоже пожал директору руку. — Я дядя Эджилла.       Мистер Грассон указал на второй диванчик в его кабинете, предлагая Хансонам сесть. Женщина, строго посмотрев на сына, похлопала по дивану рядом с собой, и Эджилл послушно пересел.       Аксель прижался к Йохану, не зная, куда деваться. Лунд и сам почувствовал себя не в своей тарелке: от матери Эджилла так и сквозило холодом и надменностью. Хуго Хансон, как он представился, казался просто странным, будто его милую улыбку белыми нитками пришили к остальному лицу. Где же Стефан?       Спустя несколько мучительных минут раздался стук в дверь.       — Войдите, — директор зачем-то кивнул.        Дверь открылась, и в кабинет вошел отчим Йохана. Оба омеги облегченно выдохнули.       — Здравствуйте, мистер Лунд, — директор снова протянул руку.       — Я не мистер Лунд. Это мой муж, — Стефан бодро пожал руку мистера Грассона, сжав ее чуть сильнее, чем нужно было. — Меня зовут Стефан Нойманн, — он огляделся, проигнорировав удивленный взгляд дяди Эджилла, и уселся между Акселем и Йоханом. — Йохан, ты как?       Омега отмахнулся и прошептал:       — Все нормально.       — Что же, — директор прокашлялся, усаживаясь за стол. — Раз все в сборе, Бернстроф, будь так любезен, расскажи еще раз, что произошло.       Аксель, не отошедший от пугающей семейки Хансонов, пересказал всю историю сначала. По мере развития событий оба родителя мрачнели больше и больше, однако по разным причинам. Хуго витал в своих мыслях и периодически кидал странные взгляды на Стефана.       — Я услышала достаточно! — заявила миссис Хансон, доставая из сумочки телефон. — Я сейчас же звоню своим юристам, и мы пишем заявление в полицию на этого… — она запнулась, почувствовав, как на ее плече сжалась рука брата, — этого мальчика!       — Может, нам тоже заявить о домогательствах Вашего сына? — Стефан, закинув ногу на ногу, разглядывал свои цветные носки. — Как по мне, звучит совсем не плохо.       Хуго, до этого молчавший, решил вмешаться:       — Зачем же нам полиция? Это обычная драка. Разве одного наказания не хватит для того, чтобы мальчики все поняли? Тем более, я уверен, каждого из них ждет еще и разговор дома.       — О чем ты говоришь, Хуго?! — возмутилась женщина, всплеснув руками. — Посмотри на Эджилла! На нем же живого места нет! Он хромает!       Оба альфы сначала посмотрели на Хансона-младшего, а затем на Йохана, который молча сидел с ватными шариками в носу.       — Кая, ты перегибаешь, — произнес Хуго, поглаживая ее запястье. — Нога у него, вроде, не сломана, а губа заживет максимум за пару недель. Мне кажется, омега пострадал гораздо больше, хоть и начал драку.       Эджилл покраснел, понимая, что переборщил, и уставился на свои кеды. Еще и получит от матери за то, что пришел в школу без формы.       — Думаю, лучшим решением в данной ситуации будет также не распространяться о том, что сегодня произошло. Как я понимаю, кроме пары знакомых Эджилла, драку никто не видел, — продолжил альфа, сцепляя руки в замок. — Их тоже попросим молчать.       — Да, неплохой вариант, — Кая, поджав губы, кивнула. — Не хочу, чтобы моего сына дразнили за такое позорное происшествие.       — Полностью согласен, — кивнул Стефан, посмотрев на сына. — Если мы закончили, то я бы хотел отвезти Йохана в больницу. Он очень бледный.       — Погодите, мистер, э… Нойманн, — директор снова погладил свои усы. — Мы так и не определились с тем, как следует их наказать…       — Считаете, что это сейчас важнее, чем состояние ребенка? — альфа поднялся с дивана, не собираясь дальше слушать. — Решение администрации по этому вопросу можете выслать на мою почту. Она, впрочем как и мой номер телефона, указана в графе контактов.       Стефан явно был недоволен тем, что его не воспринимали всерьез в качестве опекуна Йохана. Он направился в сторону двери, бросив сыну и его другу тихое «пойдемте».       Вслед за ними вышли Хансоны. Эджилл казался подавленным, Кая кидала на сына тяжелые взгляды, а дядя Эджилла все так же странно посматривал на Стефана.       — У Вас ко мне какой-то вопрос?       — Да, хотелось бы кое-что с вами обсудить, — Хуго едва приподнял уголки губ, обозначая улыбку.       — Это не может немного подождать? Как я и сказал, мне нужно отвезти сына в больницу.       — Поверьте, я не займу много вашего времени.       — Идем, — обратилась Кая к сыну, направляясь в сторону лестницы. Она презрительно добавила: — Всего хорошего.       — Я вас догоню, — он, подмигнув племяннику, легонько подтолкнул его в спину.       — Ты на машине? — спросил Йохан у Стефана. Он кивнул. — Тогда мы подождем тебя у входа. Подвезем Акселя до дома?       Снова утвердительный кивок. Бернстроф, желающий побыстрее убраться подальше от пугавшего его Хуго, потащил Йохана на улицу.       — Кстати, — оказавшись на безопасном, по его мнению, расстоянии от стремного дядьки, начал Аксель, — Ингвар мне написал, что забрал наши рюкзаки. Я ему ответил, чтоб подождал нас у входа.       Эджилл, шедший недалеко впереди, фыркнул. Какой Ингварчик заботливый! Его вещи, конечно же, никто и не подумал забирать. Он решил проверить телефон, вдруг Ингвар все-таки и о нем позаботился. Так и оказалось. Товарищ написал, что ждет его у входа, чтобы передать рюкзак. Градус его недовольства немного снизился, но это продлилось недолго.       Ко всеобщему удивлению здание и двор уже опустели. Кажется, разговор получился таким долгим, что все школьники разошлись по домам.       На крыльце школы Ингвар, едва поздоровавшись с матерью Эджилла, сунул рюкзак в руки товарища по команде и тут же поспешил к омегам.       — Ты себя нормально чувствуешь? — спросил он у Йохана, разглядывая разбитый нос друга. — Голова не кружится?       — Еще бы она не кружилась, — едко выплюнул Йоханнес и, понижая голос, продолжил: — Этот гад так меня приложил о стену, что у меня до сих пор звезды перед глазами.       Ингвар только покачал головой.       Йоханнес зажмурился. У него потемнело в глазах.       — Нихрена себе, — пробормотал он, облокотившись о стену. Ингвар, взволнованный, подлетел к нему.       — Тебе помочь? Совсем плохо стало? — участливо спросил альфа.       — Было бы неплохо.       Ингвар предложил омеге свой локоть. Йохан почувствовал себя неловко, но все же схватил его под руку. С другой стороны его тут же подхватил Аксель, снова начав причитать.       У Эджилла глаза полезли на лоб от возмущения. Какого хера?! Кого этот придурок из себя строит? Получил один раз в нос и все, смертельное ранение?! Он тут страдает не меньше и не жалуется. И половая принадлежность омегу вовсе не оправдывает! Так Лунд еще и липнет к этому Ингвару как банный лист. А Ингвар… Тоже хорош. Даже не спросил, как Эджилл себя чувствует. Ну конечно, променял товарища на дырку. Хмпф!       Жалость к омеге в одночасье испарилась, на смену ей пришло раздражение. Да чтоб он еще раз повелся на какие-то там муки совести. Какой же этот Йоханнес говнюк.       Мать так и продолжала стоять на крыльце. Ждала то ли машину, то ли брата. Эджилл, чтобы чем-то занять руки, снова стал листать новостную ленту.       — Убери телефон, — тихо приказала Кая. — Ты сейчас не в том положении, чтобы в него утыкаться.       Альфа раздраженно выдохнул, засовывая его в карман.       — А ты завтра придешь к Ингвару? — спросил Аксель. — У меня вот танцульки завтра, поэтому тусоваться будете без меня.       — Не знаю, может быть, я еще посмотрю по своему состоянию…       — Тогда обязательно напиши мне, — мягко попросил Ингвар. — Мы тебя всегда ждем.       У Хансона дернулся глаз. То есть они в таких отношениях?! Это многое объясняло. Эджиллу следовало понять это раньше. Теперь он не знал, на кого больше злится: на себя или на Йохана с Ингваром. Омега мог бы сразу сказать… Че молчал-то?..       Злобно зыркнув на Ингвара, которого Эджилл окрестил «предателем», альфа отвернулся, сжимая кулаки. Он чувствовал себя так, будто его обвели вокруг пальца.

***

      Стефан вышел из здания одновременно с Хуго. В это же время подъехал водитель Хансонов, и им пришлось удалиться.       Нойманн подошел к сыну. Нельзя было не заметить его плохое самочувствие: Йохан позеленел?.. Мальчика определенно стоило отвезти в больницу.       Стефан мысленно усмехнулся, заприметив рядом Ингвара с тремя сумками наперевес. Он, скорее всего, даже не задумывался, что на школьном крыльце достаточно чисто, чтобы кинуть все рюкзаки на пол. Альфе нравился этот мальчишка, который, узнав о профессии Нойманна, еще полгода не смотрел тому в глаза и густо краснел.       — Идти сможешь? — обеспокоенно уточнил Стефан у сына.       — Вроде да…       Нойманн покачал головой, а затем забрал рюкзаки Йохана и Акселя у Ингвара.       — Подбросить тебя до дома? — поинтересовался он у Ингвара, вешая по рюкзаку на каждое плечо.       Ингвар активно замотал головой. Никогда не соглашался.       — Сразу видно спортсмена. Пешком пойдешь? — Стефана рассмешила его реакция: теперь альфа начал кивать, как болванчик.       Ингвар так и не согласился поехать на машине, а потому, попрощавшись со всеми, он отправился домой. Остальные — на парковку.       — А что мы скажем папе? — садясь в машину, спросил у Стефана Йохан. — Вариант с тем, что я упал, не прокатит же?       — Не прокатит, — раздался глубокий голос Бернанда с переднего сиденья. Йоханнес подпрыгнул от неожиданности. Стефан прыснул, а Аксель как в рот воды набрал.       — Привет, пап, — омега неловко улыбнулся и помахал отцу. — Не ожидал тебя тут встретить…       — Я тоже не ожидал, что мой сын решит подраться, — Бернанд, судя по голосу, не злился, но точно был не очень доволен. Он повернулся к сыну. — Ты хоть представляешь, как я перепугался за тебя?       Йоханнес понурил голову.       — Твой отец так разозлился, что я думал запереть его в машине, — Стефан мрачно ухмыльнулся, заводя мотор. — Я потому и сказал, что он не придет. Если бы он пришел, то школу пришлось бы реставрировать заново.