Про поимку третьего Киры

Амелия проснулась от звонкого тиканья часов в палате и гудения кондиционера. Внутри было предательски холодно. Еще и нога противно ныла от боли. Такое чувство, словно до своего дрёма по ней пару раз проехались камазом. Оглядев комнату в надежде увидеть виновника её пробуждения, блондинка покрепче укуталась в одеяло. Часы безустанно издавали надоедливые звуки, отчего немка раздраженно закатила глаза и громко вздохнула. Она оглядела комнату, в которой находилась: белые стены, словно в психбольнице, зашторенные окна и тумбочка, стоящая рядом с кушеткой, на которой она лежала. Ноги забинтованы, на животе синяки, а свои руки так она вообще еле чувствовала. Осознание приходило постепенно, а потому под конец воспоминаний хотелось лишь хорошенько себя ударить по лицу. Хотя, даже не факт, что это все, что она помнит, но… Вспоминать, что происходило… вчера, наверное, было стыдно. Тем более до жути страшно думать о том, что стало с Хигути и… тетрадью! Амелия захотела вскочить с кушетки, но не смогла из-за ужасающей боли в ногах и коленях в частности, поэтому пришлось скорчить гримасу, описывающую весь спектр эмоций, который она испытывала из-за малейшего совершенного движения. Она глубоко вдохнула и облокотилась головой о стену. Хотелось бы, чтобы кто-то наконец пришел и объяснил, что произошло! Точнее, Амелия могла в красках представить, что случилось с её мужем. Точнее Хигути, который должен был стать её мужем, если бы не… а что с ним случилось? Память словно отшибло, и это беспомощное положение заставляло хотеть рвать на себе волосы. Внезапно дверь отворилась, и из нее вышел Рьюзаки. Амелия была рада ему сейчас, как никому другому. Пожалуй, в своей недопалате сейчас ей бы хотелось видеть только его и никого другого. Он зашёл в белую комнату, прикрыл за собой дверь и махнул девушке, лежащей на койке. — Привет. Амелия облегченно выдохнула и, стараясь в лишний раз не двигаться, дружелюбно ему кивнула. — Привет, Рьюзаки. Никаких обид словно и не существовало. Блондинка приветливо улыбнулась вошедшему в комнату парню. Сейчас её больше не сильно волновало, что именно произошло с Кёске. Потому что увлеклась моментом и смотрела прямо в глаза слегка смущенному парню. Хотелось в очередной раз перед ним извиниться. В этот раз за всё, а не за что-то определенное. Амелия, после своего ужасного, по её мнению, поступка, осознала, как дорожит Л-ом. Только он и никто больше в жизни не сделал ей столько же, сколько он. Решив, что сейчас детектив как-то неуверенно стоит под её взглядом, сероглазая, словно девочка-загадка отвернулась в закрытое окно и протяжно спросила, зевнув: — Сколько я пролежала здесь? — 2 дня, — от этого числа играть роль загадочной больше не хотелось, а потому она в один миг повернула голову к парню. Глаза у нее по пять копеек. — Зачем ты это сделала? Амелия обеспокоено опустила глаза в пол. Вся импульсивность её характера улетучилась. — Я была обязана помочь вам… — призналась девушка, сминая в руках легкую белую простынь. — Я жила в доме с Хигути и ничего не могла сделать… а в итоге, имею то, что имею. К слову, вчера должна была быть моя свадьба. Что с ним? Амелию это, если честно, не сильно интересовало, но поинтересоваться нужно. Хотя бы потому, что и её судьба сейчас вершится. — Он умер. Сероглазая сощурилась и сглотнула. Ей явно не послышалось. — От сердечного приступа. Сразу же, после того, как мы его схватили. Ты не помнишь, да? Амелия кивнула для вида и пустыми глазами смотрела на брюнета. — Я ничего не помню. Я помню одну лишь «тетрадь смерти», его стрелялки в меня и аварию, в которой врезалась на его излюбленной машине в фонарный столб. А что я скажу родителям… Амелия спрятала свои глаза за ладонью, пока старалась не подавать виду, что плачет. Неясно, как отреагируют её опекуны и через сколько отправят к следующему жениху. — Амелия… — парень не знал, как бы правильно подойти. — Ты для них мертва. Теперь для них ты умерла из-за сильного сотрясения мозга, пока уезжала на автомобиле от своего жениха-Киры. Блондинка опешила и вытерла слезы с глаз. Своих родителей она перестала любить еще с детства. Семья нарциссов, в которой ребенок изначально являлся чем-то выгодным их бизнесу. Амелия поняла это уже тогда, когда летела частным самолетом их компании в Японии. Интересно, а что они сейчас чувствуют? Отправили в страну к мужчине, который, считай, стал причиной, пусть и ненастоящей, смерти их дочери. А еще Амелия понимала, что если бы осталась для них в живых, то они бы в очередной раз нашли ей еще кого-то. Но теперь она здесь. С Рьюзаки, который, она уверена, и стал инициатором этой идеи. Потому что еще достаточно давно вынашивал её, спрашивая, как бы правильно её осуществить. Амелии не было грустно от осознания того, что она больше не увидит своих родителей и никогда не пересечется с ними. Хотя бы потому, что они сами вырыли эту яму и стали зачинщиками этой войны. Когда перестали обращать на нее внимание, крутили ей, словно куклой, и заставляли плясать под свою дудку. — Я поняла, — отрешенно сказала блондинка, всхлипывая носом. — А что насчет тетради смерти? Ты… понял, что это? Рьюзаки резко оживился и утвердительно кивнул. — Да. Ты ведь наверняка ознакомилась с правилами. Еще оказалось, что за владельцем этой тетради всегда следует Бог Смерти. Амелия невольно вспомнила Рэм. Пока Рьюзаки рассказывал ей еще что-то про тетрадь, в надежде, что она вспомнит, она думала о богине смерти. О том костлявом чудище, которое вовремя поставило ее на место, образумило и помогло получить помощь. Скорее всего, если бы не она, Амелия бы просто впала в панику и её заметил Хигути с работы, на месте пристрелив. Подождите, а откуда у него вообще пушка оказалась?! Ну, или записал в свою чудо-тетрадь. И пусть с Рэм они больше не пересекались, ей стало до жути интересно, что с ней произошло. В это время Рьюзаки закончил свой монолог: — …тем самым мы пришли к тому, что имеем сейчас, — он, кажись, заметил, что блондинка улетела далеко в свои мысли и понятливо раскрыл рот. — Наверное, ты уже утомилась. Я пойду, тебе стоит отдохнуть. Амелия отрицательно закачала головой. Высунув ледяную руку из-под одеяла, она окликнула Л. — Подожди! Есть еще кое-что, что я бы хотела обсудить с тобой сейчас. Парень с недопонимающим лицом засунул руки в карманы и перед самой дверью остановился. Амелия успела. — Я бы хотела с тобой обсудить… нас, — и стыдливо отвела голову вправо, надеясь, что тот не заметит её румянец на щеках. — Что именно? — Л заметно напрягся и был готов к потенциальному моральному нападению иностранки, но вовремя заметил, что сейчас она не в таком положении, чтобы язвить или паясничать, а потому медленно подошел к ней, осознав. — Надеюсь, ты понимаешь, что я тебе безмерно благодарна за всё… а еще, я безумно много раз ссорилась с тобой, а потом столько же раз извинялась. Но я больше не хочу так. Словно после своего пробуждения здесь я осознала всю суть наших… — это слово ей было чересчур стыдно произносить, потому она сказала это шепотом и закусила губу. — взаимоотношений. Рьюзаки, ты мне нравишься. Чем вогнала в ступор бедного мальчишку. Он скорчил сейчас такое лицо, какое не выдавливал из себя никогда. И это была не маска отвращения, нет, что-то между удивлением, недопониманием и смущением. Тот только сильнее засутулился, и, заметив, что Амелия сейчас не в силах взглянуть ему в лицо, а, может быть, вообще жалеет, что сказала ему нечто подобное, неуверенно ответил: — Амелия, ты мне тоже очень сильно нравишься. Эти слова из себя выскребать холодному и рассудительному детективу было непросто. Очень. Девушка сейчас в неизвестно какой раз за день удивленно вскинула брови наверх и облизнула губы. Неловкое молчание, прерывающееся лишь гудением кондиционера, повисло между ними. Амелия как-то стеснительно поглядывала на Рьюзаки, пока тот с задумчивым видом разглядывал свои развязанные шнурки обшарпанной обуви. Казалось, впервые в жизни она была настолько растеряна после признания в любви. — Рьюзаки, — тем не менее, тихонечко окликнула его она. — Что? — спросил он и поднял голову. — Подойди сюда. Небольшое сомнение промелькнуло в его глазах, когда их взгляды пересеклись. Он прежде помедлил, выпучив свои чёрные бусины глаз, а после всё же сделал пару шагов в её сторону и оказался чуточку поближе к девушке. — Наклонись, — скомандовала блондинка, и Рьюзаки послушался, — да, прямо вот так. Расстояние между их лицами составляло порядка десяти сантиметров. Они смотрели друг другу прямо в глаза, не мигая, словно вели некий ментальный диалог. Как будто Л глядел в её серые глаза и осторожно спрашивал, что же она собирается сделать? А она, с легкой тревогой, интересовалась, сможет ли она совершить задуманное и не отпугнуть его своими действиями?.. С затуманенным разумом Амелия аккуратно положила слабую холодную тоненькую ручку на его бледную щёку. Последний раз кинула на него свой прищуренный взгляд, а после её веки сомкнулись, и её чувственные губы дотронулись его. Блондинка в очередной раз оставила детектива в замешательстве. Почувствовав неожиданное прикосновение, он лишь вылупил свои тёмные глаза по пять копеек и напрягся всем телом. Легкое касание её руки, её тёплое дыхание, ощущение её нежных и мягких губ на своих являлось одновременно чем-то потусторонним, от чего хотелось оттолкнуться и больше никогда не испытывать вновь, но и чем-то блаженным, заставляющим задержаться ещё хоть на мгновение и окончательно расстаять… Амелия робко отпрянула. Она глядела в удивлённые глаза Рьюзаки с неким опасением и виной. Не слишком ли резки были мои действия? — думала она и, проведя подушечками пальцев по его щеке, убрала руку. Тот в последний раз ошарашенно похлопал своими глазищами, а после растерянно пробурчал, в огромным усердием стараясь звучать серьёзно: — Ты обещала, что тот раз будет первым и последним… Вдруг Амелия нахмурилась. Она не была бы собой, если бы в итоге её холерический характер и переменчивая натура не взяли вверх. Все остережения и смущения словно рукой сняло, когда в ней резко вспыхнуло сильное желание поцеловать детектива снова. Соберись! Ты в садике извращеннее целовалась! А чего я, собственно, боюсь? Он мне нравится, я ему тоже, так и что я веду себя как тормоз? — эта была её последняя мысль, перед тем, как она обхватила его слегка румяные щёки ладонями и притянула к себе. — Амелия, что ты делаешь? Это непр… — Ой, замолчи! Их губы столкнулись вновь. Рьюзаки снова растерялся. Он пытался совладеть собой и не поддаться манящему желанию прикрыть глаза, забыть обо всём, что его когда-либо волновало, и потеряться в этом поцелуе. Однако брюнет все же невольно проиграл эту внутреннюю борьбу с самим собой. Амелия в этом поцелуе словно выплёскивала все свои накопившиеся чувства наружу. Зарывшись тонкими пальцами в его растрёпанных волосах, она притягивала детектива ещё ближе и не давала ему никакой возможности уйти от неё. Тем временем Рьюзаки, ответивший на поцелуй, действовал осторожно, чтобы не совершить никакой оплошности. Пряди его тёмных волос щекотали лицо девушки, а его горячее дыхание на щеках немки заставляло волне мурашек пробежаться по её телу. В тот момент мир для них исчез. Не было ничего важнее их самих. Слегка неумелый, но нежный поцелуй со временем обретал новую силу. Рьюзаки стал более уверен в своих умениях, азарт вспыхнул в его гениальной голове, отчего характер движения его губ стал более раскованным, пылким. Придержав Амелию за плечи, он поставил колено на её койку, намереваясь перелезть на неё. Однако… Болезненный укус за нижнюю губу и вой Амелии заставили его прошипеть и резко распахнуть глаза. — Рьюзаки, нога! — взвыла девушка, скорчив страдальческую гримасу и схватив больную конечность, на которою успешно приземлился ранее детектив. Л виновато облизнул губы и пробурчал что-то наподобие «прости». Амелия терпеливо вздохнула и закрыла глаза, намереваясь поскорее избавиться от предательской дрожи в коленях и румянца на щеках. — Ты… я… тебе нужно еще что-то? — собрался с силами парень и отвёл голову в другую сторону. — Скорее всего, нет… но меня интересует еще кое-что. Во-первых, когда я смогу встать, а во-вторых, как я могу с тобой связаться? Судя по всему, я сейчас в штабе? — Да, ты в штабе. Связаться со мной или Ватари ты можешь через эту кнопку, около кушетки. А подняться ты сможешь только через месяц, — кивнул детектив и раздраженно посмотрел на ногу девушки. Она невольно сжалась под его взглядом. Пусть и новость о том, что ей нельзя будет вставать около 4 недель, безумно раздражала, потому Амелия скривилась. Блондинка хотела виновато что-то выдавить из себя, но не смогла, и это сделал Л. — У тебя сломана одна нога, разбиты подбородок, руки и каким-то образом спина, — недовольно пробурчал. — Я не стану говорить о том, сколько на тебе ран. Ты ведь понимала, чем это могло кончиться? А еще, ты ведь знала, что он мог легко пристрелить тебя? — отчитывал её Рьюзаки. Амелия закатила глаза. — Ты мне сейчас лекцию вести будешь? Я жива, и это главное. А то, что было — уже закончилось. Тем более, благодаря всему моему глупому поступку, — нехотя пробубнила эти слова сероглазая. — мы быстрее узнали, как Кира убивает. — Да, но у меня был план, пусть он и требовал больше времени, мы могли обойтись без жертв, и вообще… — Рьюзаки, стоп! — промолвила Амелия и нежно сжала его бледную руку в своей. Посмотрев на него щенячьим взглядом, она закусила губу и слабым голосом сказала: — Я очень голодна и хочу есть. Ты… можешь принести мне еды? Рьюзаки затуманено глянул на нее и невольно кивнул. Глядя на то, как он уходит из комнаты, Амелия махнула рукой в качестве прощания и устало потерла переносицу. Издав измученный вздох, она проморгалась и стала просто пялиться в потолок со сложенными на груди руками. Жалела ли она, что вытворила два дня назад что-то подобное? Да. Обычно «ничегонеделанием» она занималась в школе, или буквально недавно, несколько месяцев назад, когда вывихнула лодыжку и на нее навалился Рьюзаки. Её скуку прервала Рэм, которая каким-то образом пролетела сквозь стену и притащила за собой воспоминания о том ужасном вечере. Амелия вскочила и забыла о больной ноге и вообще боли по всему телу. Вцепившись руками в матрас, сероглазая сглотнула и уставилась на богиню смерти. В прошлый раз это все-таки была не иллюзия. — Амелия, в прошлый раз я не договорила с тобой, и явилась перед тобой не просто так. Ты должна спасти Мису, и я не могу никому другому доверить это задание. Именно я подбросила тебе ключи от сейфа Хигути и заметила, что ты могла бы умереть, если бы и дальше сидела там, в подвале. Мне пришлось натолкнуть тебя на мысль о том, что пора бежать. Амелия до сих пор сидела и удивленно пялилась на Рэм. Поверить в то, что боги смерти все-таки существуют, было… очень трудно. — То есть, ты не собиралась меня тогда убивать? И именно ты подкинула мне тот ключ? — стоящая напротив нее богиня смерти утвердительно кивнула. Потерянно глядя в пол, немка вспомнила, что даже и не заметила причину странного возникновения ключа на её кровати. А может просто не в силах вспомнить. — Как ты заметила, что я скоро умру? Просто догадалась? — Боги смерти видят дату смерти каждого человека и его имя. Когда я отдала тебе ключ от сейфа Кёске у тебя над головой была одна дата, но после того, как ты засиделась в подвале, твоя смерть была предусмотрена на этот же день. Мне стоило лишь отвлечь тебя, и все снова встало на свои места. Амелия пугливо скривила лицо. Если бы не Рэм, то… она бы умерла. — А ты можешь сказать мне, когда я умру? — мечтательно произнесла Амелия. — Нет. Не имею права, — оборвала ее богиня смерти. Амелия понятливо вздохнула. — Ты что-то говорила о том, что я должна спасти Мису. Как? Почему я? — задавалась вопросом блондинка, вопросительно сгибая бровь. — Потому что я следила за ней и замечала тебя рядом с ней не раз. А потом следила за тобой, потому что ты мелькала рядом с Хигути и жила в его доме. Признаюсь, я смотрела за тобой и тем, что ты делала. И я не буду устраивать долгую предысторию, а потому скажу сразу: ты должна спасти Мису от Ягами Лайта. Я никому не могу доверить это, если не тебе, — призналась Рэм, и также, не мигая, смотрела прямо в глаза иностранке. Выбора у нее не было, а потому пришлось согласиться, иначе неясно, что с ней сделает богиня смерти при отказе. И Амелию до сих пор тревожил один вопрос, который она бы задала даже под дулом пистолета. Даже, если её убьет Рэм. — Насколько я знаю, боги смерти следуют только за Кирами… так почему ты следишь за Мисой и просишь меня делать то же самое? — спросила блондинка и хищно взглянула на ошеломленную богиню смерти. — Учитывая то, что Миса являлась возможным второй Кирой? — Рэм нахмурилась. — Да. Миса была Кирой. Также, как и Лайт, который уже обо всем вспомнил, — Амелия сглотнула и мысленно представила о том, что их двоих могли бы спокойно отправить на эшафот. Как бы ни хотелось в это верить, Рэм наверняка взвесила все «за» и «против», а потому сказала это не просто так. Задать вопрос «что значит «вспомнил»?» в планах тоже было, но не сейчас, когда богиня рассказывает ей обо всем. — И я убью тебя, если ты захочешь навредить Мисе, — угрожала ей Рэм и, словно хищник на свою жертву, зорко взглянула на девушку, отчего та вжалась в матрас. — Передача тетради смерти было планом Ягами Лайта. Он отказался от тетради, чтобы доказать вам свою невиновность. После отказа от тетради воспоминания стираются, и он попросил меня передать эту тетрадь кому-нибудь другому, а выбор пал на Хигути, — шинигами тыкнула своим длинным пальцем с острым ногтем Амелии в лоб, — а после его поимки, воспоминания вновь вернулись к нему. Теперь Ягами Лайт может сделать что угодно, и вы от этого не застрахованы. Он, зная о моей привязанности к Мисе, хочет, чтобы я убила Л, так как только я знаю его настоящее имя. Эта мысль не радовала абсолютно. Признаться честно, Рэм все обдумала, так как Амелия не сможет сделать с этой информацией ровным счетом ничего и убить двух Кир со словами: «мне так сказал следующий за ними Бог Смерти, мне виднее», — будет попросту глупо. Если она раскрыла карты насчет Лайта, то он для нее не важен. Получается, сейчас надо только придумать как найти доказательства его причастности к убийцам, и всё… А как это сделать, если Миса ему помогала, и не раз? Так, заново. — То есть, они оба Киры? — Рэм кивнула, — И ты хочешь, чтобы я защитила Мису от смертной казни? — еще кивок. Амелия опешила и постаралась сделать так, чтобы смятение на её лице богиня не заметила. — Рэм, у меня есть к тебе предложение, но я боюсь, что оно тебе не понравится… если нет, так и скажи, и мы не будем соглашаться на нечто подобное. Предложила блондинка, и Рэм качнула головой, мол, «говори уже». — Дело в том, что я не имею как таковой силы голоса… в основном, за нас все решает Л, — девушка прикусила губу и засмотрелась на богиню смерти, проверяя, все ли нормально. — Я могла бы предложить тебе поделиться этим планом по спасению Мисы с ним. Насколько я поняла, если я откажусь, то ты убьешь и Рьюзаки, и меня, по просьбе Лайта? Чудище кивнуло, и Амелия поняла, что ощутила ком в горле. Вся ситуация перестала быть забавной еще тогда, когда Рэм явилась к девушке тогда, в подвале. — Он может повлиять на будущее Мисы, причем масштабно. Как насчет того, чтобы обговорить с ним это?.. Нам обеим будет легче, если он придумает что-нибудь. Согласись, лучше, если никто из нас не пострадает, с пользой для Мисы, конечно же. С этими словами Амелия подняла руки вверх словно сдалась. Рэм недолго подумала и согласилась. — Хорошо. Ты права, мне будет невыгодно убивать вас обоих и умирать самой. Мы можем поговорить с Л, — сероглазая непонимающе сощурилась, в частности на последнюю ее фразу. Богиня смерти пояснила. — Мы, боги смерти, созданы, чтобы сокращать вашу жизнь в обмен на годы жизни себе. Но тогда, когда мы убиваем других в обмен на годы жизни какого-то определенного человека, умираем. — То есть… Вы можете умереть? — испуганно произнесла себе в нос Амелия и получила утвердительный кивок в ответ. В это время в недопалату зашёл Рьюзаки (к большому удивлению для Амелии, так как обычно этим занимается Ватари, а не тот, кто должен решать, что делать с делом Киры) с небольшим подносом еды и обомлел, заприметив перед собой дискуссирующих Рэм и Амелию, что бубнила что-то себе под нос. Заметно напрягшись, он поставил поднос блондинке на кушетку и настороженно поздоровался с монстром. — Рэм? — сказал он вслух и привлек к себе внимание всех присутствующих. Амелия очухалась и тряхнула головой. Прокашлявшись, она мимолетно взглянула на Рэм и, получив одобрительный кивок с её стороны, начала: — Рьюзаки, я… я увидела Рэм еще тогда, когда прикоснулась к тетради дома, пару дней назад. Дело в том, что Миса и Лайт… Киры. И они уже, по её словам, обо всем вспомнили. То есть, — пояснила блондинка детективу, быстро замахав руками. — Вот «эта» тетрадь… когда до нее дотрагиваешься, начинаешь видеть Богов смерти, и можешь от нее отказаться после неопределенного срока использования. Тем самым ты потеряешь воспоминания… вот. На одном дыхании она договорила и с надеждой взглянула на Рьюзаки, который сейчас выглядел слишком спокойно и пафосно. Непонятливо сведя брови, она забегала глазами по помещению, дабы ожидая его объяснений. — Я так и думал, — сказал он и тяжело выдохнул. Амелия кивнула. — И я рассказала тебе это не просто так… — не зная, как бы подойти к новости о том, что он вынужден избавить Мису от смертной казни, и что при отказе их обоих убьют, она закусила губу. Парень в ожидании осматривал свои кроссовки. — В общем, Рэм поставила нам условие. Мы не должны казнить Мису и оставить её в живых, — призналась блондинка и нервно посмотрела на шокированного Рьюзаки. Мысленно сказав ему «прости», так как он наверняка уже придумал какой-то план о том, как бы их обоих отправить на эшафот из-за своей 100% уверенности в их причастности к убийствам, она тяжело вздохнула. И за Амелию продолжила Рэм: — Я согласна помогать вам в расследовании и делиться известной мне информацией. Но вам запрещено убивать Мису, — угрожающе произнесла богиня смерти, и Л с блондинкой переглянулись. — Ягами Лайт хочет, чтобы я убила тебя, Л, и умерла сама, — подытожила Рэм и замолкла. В комнате повисло неловкое молчание, и никто не собирался его прерывать. Рьюзаки все также осматривал свои ботинки, Амелия сверлила взглядом поднос с едой, не намереваясь сейчас обедать, а Рэм сверлила взглядом их обоих. — То есть, ты можешь умереть? — спросил Л, и в его голове словно появился план. Немка обьегченно выдохнула. — И Ягами Лайт об этом знает… Рэм, если это не секрет, то как вы, боги смерти, умираете? — тихо заметил брюнет и почесал затылок. — Когда боги смерти для сохранения жизни человека убивают другого, они умирают и превращаются в горстку пепла, — объяснила богиня смерти, и Амелия ойкнула. — Ягами Лайт знает о том, что я готова умереть ради Мисы и ловко этим пользуется, но я не могу смотреть на то, как Миса страдает от него. — Рэм, а что ты думаешь насчет подставной смерти? Мы с Ватари сделаем вид, что погибли от сердечного приступа, а ты пропадешь, и на какое-то из мест в нашем штабе мы насыпем горстку пепла, — предложил Л, и Амелия тревожно забрыкала ногами, пытаясь встать, но смогла лишь больно удариться о металлическую перегородку кушетки. — Что?! Зачем? — громко возмущалась сероглазая. — Даже если ты упадешь с «сердечным приступом», тебя выдаст пульс, — буркнула Амелия и обиженно сложила руки под мышки. Л громко ахнул. Не надо было предлагать ему эту идею… — Я и Ватари примем пульсопонижающие таблетки, и никто не сможет заподозрить нас в фальшивке. Рэм, куда ты пропадешь? — задался вопросом Рьюзаки, и Амелия мысленно дала ему подзатыльник. Да так, чтобы мозги на место встали, желательно навсегда. Единственное, сейчас она в уязвимом положении и встать без помощи не может. Она жалеет о своей выходке пару дней назад (x3). Зачем вообще предложила идею с каким-то пульсом? Учитывая то, что Ватари уже в возрасте и подобное злоупотребление лекарствами может сильно сказаться на его здоровье. — Я улечу в мир богов смерти и буду следить за вами оттуда, — призналась Рэм, и, видимо, вообще ничего не скрывала. — Л Лоулайт, — произнесла неизвестную фамилию Амелии богиня смерти, и девушка посмотрела в сторону шокированного и одновременно испуганного Рьюзаки. Неужели?.. — От меня должна будет остаться тетрадь смерти, которая есть у каждого бога смерти, и Лайт об этом знает, так как ему рассказывала Миса с моих слов. Что ты сделаешь с этим? — Я создам копию твоей тетради и поменяю с той, что находится у нас. Её все равно нельзя будет использовать из-за того, что команда расследования о ней знает. Такое может подойти? — спросил Лоулайт и закусил палец. Давненько он это не делал. Амелия пялилась на него с негодованием и не понимала причину его спокойствия, если только что буквально его имя «спалили». Рэм кивнула: — Но вы не должны думать о том, что я поверю на слово. Мы подпишем договор, — подытожила шинигами, и Рьюзаки с немкой переглянулись. — Кровный договор. От каждого из вас требуется кровавый отпечаток пальца, включая Ватари. Я подготовлю договор, вы ознакомитесь с условиями, и мы станем официально сотрудничать. Как только Рэм договорила эти слова, её фигура куда-то улетучилась и в конечном итоге было принято решение о том, что она улетела к «себе в мир». Амелия до боли вцепилась ногтями в ладошки. Сейчас она в любое время может умереть из-за ошибки кого-то из присутствующих. Хотя, в Рьюзаки она была уверена и даже больше боялась за его жизнь, потому что сейчас у нее, считай, никого нет, кроме него и группы расследования. Поэтому Л забылся и приклеился к полу, стоя рядом в койкой Амелии. До того, как задуматься, он позвонил Ватари по телефону и попросил срочно подойти. По его лицу нельзя было сделать никаких выводов, что он об этом думает и что его тревожит. Потому иностранка крепко сжала свою руку в его и сверлила взглядом стену. Они молча ждали господина Ватари, и Амелия вынуждена была прервать тишину: — Рьюзаки, ты ведь… ты лучший детектив человечества, и если ты «умрешь», то кто займет твое место? — спросила девушка и заботливо погладила его по бледной руке. Он кивнул. — Амелия, у меня есть преемники, — от слова «преемники» у нее поползли глаза на лоб. Два Л-а? Или больше? — которые в момент моей смерти могут занять мое место. Вообще, они готовились занять мое место, только при моей настоящей смерти, и работать наедине, но, чувствую, мне придется позвать их работать со мной, — Амелия в очередной раз удивилась, и брюнет принялся объяснять. — Мы с Ватари подстроим свою смерть и будем вынуждены поменять место жительства. А там уже привезем моих преемников к себе. Немку душил один вопрос, который она никак не могла задать. Тяжело вдохнув, она собралась и робко произнесла: — А я? Лайт наверняка возглавит группу расследования и что-то сделает с нами. Ты ведь знаешь, что ты у меня остался один, и я не хотела бы покидать тебя, — призналась девушка и мигом прижала его ладонь к своей щеке. Детектив опомнился и немо задался вопросом. Потершись об его ладонь, Амелия продолжила. — Эл Лоулайт… это ведь твое настоящее имя, да? С этими словами она подняла голову наверх, чтобы взглянуть тому в полное умиротворения лицо. Сейчас им обоим было более чем комфортно и спокойно. — Да, — подтвердил Л и улетел далеко к себе в мысли. Это заметила Амелия и покачала головой. — Если тебе нужно, я могу постараться его забыть, — свободной рукой она почесала за затылком и выдохнула. Звучало странно. — Не нужно. Я доверяю тебе, Амелия. А насчет твоего нахождения в группе расследования… ты до сих пор останешься там, но в свободное время будешь приходить к нам с Ватари и к моим преемникам, — у девушки искренне загорелись глаза от любопытства. Словно предвидев её вопросы, он промолвил: — Три мальчишки. От этого числа блондинка вытаращила глаза и уставилась на Л. Он же неловко добавил и отряхнул штаны. — Ну, я имею ввиду, если ты хочешь, ты можешь приходить к нам, в смысле ты теперь свободна и ни от кого не зависишь… — объяснился парень и взглянул на Амелию. Она довольно улыбнулась и потрепала его волосы. Рьюзаки вопросительно выгнул бровь. Амелия рассмеялась со словами «всегда хотела это сделать» и поняла, что его шевелюра и вправду никогда не знакомилась с расческой… В это же время к ним зашёл Ватари. На его лице не было ни капли тревоги: прежняя собранность. Он аккуратно закрыл за собой большую дверь и огляделся. Перед ним предстали красная Амелия и потрепанный Рьюзаки. Мужчина тихонько прокашлялся и сразу же обратил на себя внимание. Детектив мигом отпрянул от блондинки и почесал затылок. Рассказал он ему ровно то же самое, что и говорил Амелии при Рэм и без. Единственное различие Ватари с Амелией: его помощник не захотел его посильнее «шандарахнуть», лишь сдержанно кивнул и поджал губы. Амелия покачала головой и измученно вздохнула. Почему все вели себя настолько глупо, она не понимала. А еще не понимала, зачем тогда решила пойти по-своему. Хотелось сказать фразу одного известного автора: «не бойтесь, у меня всего лишь шило в…», но девушка сдержалась и хлопала глазками, сверля взглядом белую стену, сошедшую со страшных рассказов о психушках. А когда Ватари и Л закончили свой диалог, словно по волшебству перед ними вновь появилась Рэм с каким-то ободранным куском бумаги. И её чудесные возникновения в который раз за день стали чем-то обыденным, потому все направили свое внимание к богине смерти, что передала неизвестный листок Л. Когда тот прочитал, что там было написано, бумажка передалась Ватари, а уже потом — Амелии. Она недовольно сощурилась и вчиталась в содержимое договора. Подписавшие договор с богиней смерти Рэм не имеют права прервать договор или отказаться от подписанного после успешной сделки. Шинигами Рэм обязуется помогать Эл Лоулайту, Амелии Кунц и Квилш Вамми и не писать их имя в свою тетрадь смерти, если договор не будет прерван или условия со стороны тех не будут выполнены неверно. Те же, в свою очередь, обязуются не трогать Амане Мису и не наносить вреда её жизни. Подпись: Рядом с этим словом находилось какое-то темно-серое пятно, вероятно, отпечаток «пальца» Рэм. Амелия закусила губу и оглянулась. Богиня смерти ей кивнула, и немка беспомощно посмотрела в сторону, давая намек на то, что ей нужно что-то, чем она могла бы порезать палец. Рьюзаки понятливо кивнул и достал из заднего кармана джинсов что-то похожее на заостренный ключ. Вероятно, остался еще со времен его нахождения с Лайтом в наручниках. Девушка глубоко вдохнула и мимолетно провела ключом по тонкой коже, отчего из места «пореза» полилась тонкая струйка крови. Потерев палец о палец, немка в последний раз осмотрела бумажку с договором, проверяя, точно ли нет на ней каких-либо скрытых условий, и оставила «свой след» на бумаге рядом с серым пятном. Её примеру последовал и Рьюзаки, и Ватари. Первый чуть поморщился, когда передавал ценную бумагу с договором шинигами. Она пробежалась глазами по содержимому и довольно кивнула. В последний раз взглянув на Амелию, она кивнула ей, словно говоря «удачи», и испарилась. Как обычно. От динамики произошедшего сегодня, блондинка потерла глаза и с сочувствием посмотрела на детектива и его помощника. Что мы имеем? Во-первых, ее жених умер, и проблема с родителями решена. Во-вторых, теперь она официально свободна и никто не держит её в «заточении». Ну, почти. Не считая костылей и перемотанной ноги, конечно. А в-третьих… Амелия теперь знает, что ее подозрения насчет Мисы были неспроста. Она и вправду как-то вспомнила о своей второй жизни Киры и вновь стала убийцей, но, вот беда, до нее теперь нельзя «докопаться», иначе в таком случае их покарает Рэм. Ну, зато Лайт теперь виновен с вероятностью в 100%, и это подтвердил САМ бог смерти. Поэтому из ее палаты вышел Ватари, предварительно пожелав скорейшего выздоровления. Попрощавшись с ним, девушка сочувственно посмотрела на Рьюзаки. Можно смело сказать, что его жизнь опять сменилась на «до» и «после». — Рьюзаки, — обратила его внимание на себя Амелия и ободряюще улыбнулась. Ему следует сделать бòльшую работу и что-то придумать, связанное с Мисой. Хотя, мысль об его инсценировке смерти до сих пор не сильно радовала сероглазую. — Я сейчас в безумно беспомощном положении. Это меня не радует, но я… хочу помочь хотя бы тебе. Если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь прийти сюда и спросить о чем-нибудь. Я тебе, безусловно, не ровня в битве «умов», но могу выслушать. Да и я бы сама хотела, чтобы ты рассказал мне о чем-нибудь. Здесь мне будет о-о-очень скучно, — специально протянула эти слова блондинка и зевнула. — потому, приходи ко мне хотя бы ты, хорошо? Спросила она, и брюнет кивнул. Но даже так втягивать её в свой рассказ о планах в подстроенной смерти не хотел. Довериться мог, но даже костыли и перебинтованная нога не мешали бы ей сотворить что-нибудь наподобие того, что было два дня назад. Наличие такой черты у Амелии, как «непоседливость и неугомонность», напрягало, и поэтому детектив в последний раз подошел к ней и сказал: — Я обязательно расскажу тебе обо всем после успешного выполнения плана. Но сейчас тебе и вправду лучше просто лечь и отдохнуть, спасибо тебе, Амелия, — промолвил он и неуверенно поставил свою руку на стену рядом с палатой девушки, возвышаясь над ней. Амелия тихонько захихикала и переняла его руку, сжав в своей ладони. Приподнявшись на кушетке, она приблизилась к его лицу второй раз за день и затянула в короткий и робкий поцелуй. Детектив даже не пытался ничего говорить или недовольствовать, лишь ответил взаимностью и кротко улыбнулся. После этого встал, потрогал руками красные щеки и помахал ей, прошептав: «пока». Сероглазая засияла и замахала ручкой ему на прощание. Кто бы что ни говорил, а Рьюзаки доверять определенно можно! С довольной улыбкой она выдохнула и буквально запрыгнула на подушку. С затуманенным взглядом она уперлась глазами в потолок и не заметила, как окончательно уснула.