Про поимку третьего Киры

С того момента, как Амелия, Ватари, Рьюзаки и Рэм обговорили условия сделки, прошло два дня. И за это время произошло слишком много, точно так же, как Л и планировал…

***

По плану Рьюзаки, он и Ватари выпьют пульсопонижающие таблетки за полчаса до всего действия для того, чтобы те успели дать эффект. После этого к ним чудесным образом попадет Рэм, и, как и планировалось, услышит слова Л о проверке одного из правил, после которой Мисе будет грозить большая опасность, и «запишет» имя детектива в свою тетрадь. После этого они подкидывают к заранее подготовленной горке пепла настоящую тетрадь, полученную от Хигути, а с копией работают, зная, что пользоваться ей больше не станут, потому что спрячут. Тела Ватари и Л помогут перевезти на кремацию Айбер и Уэди (они, кстати, будут вести двойную игру: работать и на Л, и на команду расследования во главе с Лайтом), и в спец. центре их тела подменят на качественные фальшивки. Таким образом они убивают двух зайцев за один выстрел: Рэм остается спокойна, и никакой Кира с глазами бога смерти в виде Мисы им не страшен.

***

Амелию поставили на ноги: она должна запечатлеть «смерть» Рьюзаки, и пока Айбер, Уэди и остальные будут заняты, расскажет обо всем, что планируется в штабе. Опустившись с проклятой палаты в психбольнице, коей ее назвала блондинка, она с распростертыми объятиями поздоровалась со всеми присутствующими и уже успела получить подзатыльник от Соитиро Ягами. В прочем, столько лещей за всю свою жизнь она не получала, сколько за последние пару дней. Но от старшего Ягами он был вполне не страшен. В отличие от остальной команды расследования, ее не встретили два человека: Миса и Лайт. Если отсутствие первой в штабе еще могло как-то оправдать причину её «неприветливости», то Лайт даже глазом не мигнул и проводил ее лишь взглядом, полным ненависти, и причину того можно было бы и понять… О чем тут говорить? Амелия и сама считала себя полной дурой из-за своего поступка, но таким взглядом, словно та только что поубивала сотню людей, её еще никто не провожал. Собственно, в этом натура Киры. Остается только додумываться, на него Амелия взглянула по-другому чисто потому, что уверена в том, что он — Кира, или потому что в нем и вправду что-то изменилось? Сглотнув, сероглазая поняла, что все-таки в палате было в какой-то степени лучше. Вот только суть в том, что Рэм уже находилась в штабе со всеми, а пока Амелия и Рьюзаки спускались с этажа «больницы», детектив успел выпить чудо-таблетку, а это означало одно — скоро настоящий Л официально пропадет со всего мира. Мацуда ввел ее в суть дела и рассказал о правилах волшебной тетради, которые блондинка уже и так знала. Собственно, почти ничего в штабе без нее не изменилось, за исключением плана работы. И Амелию сейчас беспокоило пару вещей: во-первых, подставная смерть. Боже мой, сколько раз она это повторила?! Во-вторых: что будет с ней самой после того, как Рьюзаки пропадет? Безусловно, он вряд ли ее бросит, и Лайт определенно перевезет группу расследования в другое место. Вопрос остается открытым: «куда?». Звонко хлопнув себя рукой по лбу, Амелия украла у Рьюзаки горстку конфет под его неодобрительный взгляд и откатилась как можно дальше на своем чудо-стуле с четырьмя колесиками, захватив костыли. В это же время Л едва заметно переглянулся с Амелией, взял копию настоящей тетради в руки (в очередной раз по-обезьяньи, потому что держал её двумя пальцами обеих рук, почему-то перевернув). От этого девушка отхлебнула из неизвестной кружки какой-то крепчайший кофе, из тех, что в целом пила в жизни и сощурилась, решив, что это будет даже полезно, учитывая, что её ждет уже через две минуты. — Вы ведь все ознакомились с правилами тетради? — поинтересовался Л и позаимствовал у ничем не примечательной блондинки свою чашку с напитком. Под положительный кивок товарищей по команде, он продолжил: — Если быть честным, правило 13-ти дней кажется мне слишком странным… И так как Лайт и Миса до сих пор остаются нашими подозреваемыми, мы можем проверить это правило, — предложил детектив и косо взглянул на Лайта, который подпер руку кулаком, словно хотел улыбнуться, но не смог. — Я подпишу договор с преступником, у которого назначена смертная казнь через 13 дней, и если он, после того, как запишет чье-либо имя в тетрадь и не умрет, то… Л не успел договорить, так как на экранах всей кучи мониторов резко высветилась надпись «Потеря данных», и запаниковал. Рэм уже давно пропала из поля зрения, судя по всему, улетев к себе куда-то в мир шинигами. Ватари вовсю отыгрывает роль «погибшего» от сердечного приступа, и Рьюзаки подскакивает с кресла и нажимает на кнопку связи с помощником. — Ватари? Ватари, что произошло? — встревожился Л и тем самым поднял панику. Все находящиеся в здании подбежали к мониторам, и Амелия вскочила со стула на костылях. Рьюзаки, судя по всему, не сильно тревожился. А Ватари вообще не беспокоился, смотря на то, как безоговорочно подписал кровный договор с самим Богом Смерти по просьбе своего подопечного. Тогда почему Амелия трясется, как девчонка (коей она являлась), если замешана в плане только на половину? В панике ковыляя по лестнице, дабы проверить Ватари, она оглядывается по сторонам, и мимо нее буквально пролетает младший Ягами. Амелия посмотрела на Лайта и удивилась, когда тот хищно на нее зыркнул и в спешке будто специально толкнул её, отчего она подлетела к стене и больно ударилась плечом и взвыла. Лайт в последний раз посмотрел ей в глаза и скрылся в поле зрения. Остается надеяться, что Ватари еще не проснулся и не стал ожидать Айбера, сидя за своим стулом и хлебая чай. Иначе его будет ждать сильный сюрприз в виде озлобленного и скалящегося Лайта, который мчится за тетрадью смерти богини смерти. Амелия закусила губу до крови от боли в ноге и зажмурилась, опустив глаза в пол. Пришлось ковылять обратно вниз, так как смысла соревноваться со здоровым Лайтом, у которого две функционирующие ноги, нет. И в это же время на пол упал Рьюзаки с глухим стуком. Мацуда помог опуститься Амелии и невольно повернул голову к происходящему внизу. Л уже закрыл глаза, и Соитиро, находясь в шоковом состоянии, приблизился к его грудной клетке, и свободной рукой щупал пульс. Спустя минуту ощупываний, мужчина с громким вздохом на одном дыхании произнес: — Пульса нет, также, как и сердцебиения. Ватари и Л погибли от сердечного приступа, — признался Ягами и пустым взглядом таращился на лицо заснувшего брюнета. Амелия буквально подползла к детективу и пустила слезу, жалобно всхлипнув. Теперь, для всего мира, Л мертв, и его место займет Лайт. Тот, кто является полной противоположностью Л-а. Тот, кто является Кирой.

***

У каждого из нас есть люди, которых мы ненавидим. Например, люди, с которыми у вас образовалась неприязнь просто с первой встречи. И обычно я называю это чем-то привычным. Есть люди, которые нам просто не нравятся. Мы ни разу не пересекались, но все равно таим друг на друга обиду, а почему — ответить не можем. А есть те, кто нам нравятся. И, признаюсь честно, таких у меня немного. Я ненавидела многих: Хигути (ака своего бывшего жениха или мужа), девочку-старосту из параллельного класса, свою соседку в Германии… мне не нравились мои родители. Это странно, но, к сожалению, так и есть. И пусть я давно мертва для них, иногда все равно могу сесть и просто всплакнуть по времени, когда я была маленькой и проводила время со своими предками. Мы часто летали в другие страны, посещали разные города, играли в настольные игры, а потом… а потом они развелись. И все пошло наперекосяк: меня перевели в другую школу, и я, в знак протеста, стала хуже учиться и познакомилась со старшеклассниками, вступив в их компанию. Получила от мамы, получила от папы, и мои мозги постепенно встали на место. Но таить обиду на родителей не перестала и до сих пор вспоминаю проведенное время с ними вместе с тягой на душе. А людей, которые мне нравятся, можно сосчитать по пальцам: Мацуда, Мидо, Намикава (мой несостоявшийся любовник), Роберт Паттинсон, сыгравший роль в моей любимой части фильмов по Гарри Поттеру и… Рьюзаки, то есть, Л (пока что бывший). Я не могу сказать, что эта любовь взаимна и постоянна, так как оба мы не вечны и часто можем повздорить, хоть и проводим очень мало времени вместе. Например, с момента его «смерти» в последний раз мы виделись только три недели назад, и я очень соскучилась. Я, конечно надеюсь, что глубоко в душе он не ненавидит меня, такую импульсивную и резкую по темпераменту, свалившуюся на его голову немку… Конечно, не ненавидит! Так же, как и я его. С этими мыслями я поднималась на лифте на самый верхний этаж одного из небоскребов Токио. К кому я ехала? Конечно, к своему излюбленному детективу! С того момента, как он подстроил свою смерть, прошел один месяц, и группу расследования официально возглавил Лайт. Мы перекочевали в их с Мисой квартиру и стали находиться там. Мда уж, когда у нас у всех был личный этаж в здании Рьюзаки, небо казалось светлее, а трава — зеленее… Все, в мире нет прежнего детектива Л, есть лишь безжалостный Кира! Признаюсь честно, когда младший Ягами стал нашим официальным представителем и начальником, я словно с катушек слетела! Он постепенно устраивал какие-то встречи с фанатиками Киры, и почему-то это вообще никого не волновало. Пусть гуляет! И мне приходилось лишь взвывать в небо, мысленно обзывать их на жаргоне грузинских строителей и молить Кару небесную о беспощадном избавлении этого мира от идиотов. Я махнула на это рукой, потому что сейчас предпочитала задумываться насчет чуточку другого. Именно в этот момент, когда выходила из лифта и встала перед дверью ВИП-номера, я вдохнула и постучала. А что, собственно, происходит?.. Я встречусь с преемниками Л и просто обязана предстать пред ними во всей красе. Сейчас я наверняка увижу троих мужчин в возрасте 30 лет, в смокингах, с завязанными галстуками, которые сидят ровно на диване с опущенными на пол ногами (в отличие от Л), пьют чай вместе с Ватари и ведут светскую беседу. И тогда, наш мир не поработит Кира, все снова встанет на свои места, happy end… Мне открыл дверь помощник Л и с вежливой улыбкой предложил войти внутрь. Я сглотнула и подняла голову выше, стараясь выглядеть невозмутимо. Хотя, признаюсь, внутри меня сейчас бушевал пожар! Я сняла каблук с одной ноги и ненадолго осталась в прихожей, словно оттягивая момент встречи с тремя «Л-ами». В номере стояла гробовая тишина. Неясно, либо эти трое настолько сильно серьезные люди, либо меня и вправду сильно ждут. Конечно, я надеялась на второй вариант… Входя в гостиную, я отмела все тревоги и заботы, предпочитая забыться хотя бы на время и спустя долгое время наконец-то поработать с Рьюзаки, а не заниматься ахинеей, коей мы страдаем с Лайтом. Вошла и обомлела. В прямом смысле. Потому что на меня уставились четыре пары глаз. Ладно, первую я еще знаю, это мой любимый Рьюзаки, а остальные три пары… принадлежали детям! В прямом смысле! Один из них, который валялся на диване с невозмутимым видом и грыз шоколадку, был одет в модные скинни джинсы на низкой посадке, повязал ремень вокруг них и надел серую майку. У него были рыжие волосы по подбородок и зеленые глаза. Он уставился прямо на меня, а следом за ним и остальные. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Рядом с «рыжиком» на диване сидел русоволосый паренек с приставкой, одетый все также стильно и молодежно. На нем была черная водолазка и бордовая жилетка. Обычно, в подобном стиле (который мне очень нравился) одевалась Миса, и было приятно осознавать, что кто-то еще носит нечто подобное. А подальше, на полу, сидела то ли девочка, то ли мальчик. У неопознанного объекта были белоснежные волосы, да и одета на нем была белая пижама, словно тот сбежал из больницы. Он сидел в позе Л и накручивал локон на крохотный палец, пока я нервно не улыбнулась. — Амелия, — поздоровался со мной Рьюзаки. — Это мои преемники, я рассказывал тебе о них ранее, — и указал рукой на присутствующих. Ватари уже куда-то «смылся», оставив нас наедине. Естественно, первое, что пришло мне в голову для произношения, это: — Heilige Scheiße, — словно не своим голосом произнесла я на автомате, и рыжик с парнем-игроманом невольно переглянулись. Рьюзаки поднял брови выше и покачал головой в надежде на то, что мои слова никто не слышал. Я проморгалась и помахала рукой. — Всем привет, я Амелия. С этими словами я неловко улыбнулась во все 32 зуба и огляделась по сторонам. Меня смерили высокомерным взглядом и отвернулись куда-то в сторону. С возмутительным вздохом я села прямо рядом с Рьюзаки и вопросительно выгнула бровь. На меня не обращали внимания, словно я вообще не существую! Л пожал плечами и уминал конфеты одну за другой. С разных сторон издавались звуки чавканья, клацаний по клавишам и шумного дыхания. В один момент я просто не выдержала, громко хлопнула в ладоши и соскочила с дивана. Но ноги, к сожалению, не позволяли. — Меня зачем сюда, собственно, позвали?! Чтобы я сидела не в своей тарелке и думала, как бы правильно начать диалог? Ну уж нет, спасибо! — воскликнула я и, шумно поставив костыли на пол, поковыляла к выходу. Почему меня позвали — я так и не поняла, да и понимать не хотелось. Сзади меня шел Рьюзаки, что-то шикнул наследникам, а когда я добрела до прихожей, делая вид, что нахожусь здесь одна, он захлопнул за собой дверь в комнату и взял меня за руку. — Отстань! — огрызнулась я и убрала руку. Как бы я ни скучала, гордость всегда оставалась при мне. Брюнет обидно сжал губки бантиком, но руку убрал. — Амелия, я не хотел тебя обидеть, прости… — извинился он и почесал затылок, отчего я лишь хмыкнула. — Рьюзаки, ты шутишь?! Сначала зовешь меня к себе для знакомства с преемниками, а потом как ни в чем не бывало пожимаешь плечами, когда они даже видеть меня не хотят. Что не так? — недовольствовала я, но собираться на выход все же перестала. Он довольно улыбнулся и засунул палец в рот. Как же я ненавижу эту его ужасную привычку! Только когда я осознала, чего он добивался, то по совершенно невероятной случайности, по редкому стечению обстоятельств, по абсолютной непредсказуемости, недовольно свела брови к переносице и больно ударила тому костылем по ноге. Рьюзаки ойкнул и отпрянул. Со счетом 1:1 я ухмыльнулась и окончательно сбросила с себя куртку. Злость на Л спала, и как бы мне ни хотелось это признавать, я все равно на него не обижалась. Скинула костыли и, опершись о стену, приобняла Рьюзаки. А он мягко и неуверенно положил руку мне на голову и погладил. Мне оставалось лишь зарыться головой ему в плечо и прошептать: — Я очень скучала. Признавшись в этом, я лишь сильнее сжалась и захватила воздух в легкие. Л кивнул. — Я тоже. С этими словами я собралась и наконец отринула от него, шумно выдохнув. Нас давно ждут, и пусть впечатление об этих мелких Scheiber у меня сложилось не сильно хорошее из-за их неприветливости и отсутствия манер и уважения к взрослым, мне предстояло еще работать с ними долгое время. Если, конечно, Рьюзаки меня не выпрет куда-нибудь в Германию или положит в розовый гробик и закопает рядом с бывшим женихом. Очень романтично. Рьюзаки открыл передо мной дверь и впустил внутрь. Там нас уже ждал рыжеволосый парнишка и мальчик в жилетке, стоявшие прямо рядом с дверью. Один из них подал мне руку для рукопожатия и откусил еще одну плитку шоколада. — Я Мелло, — представился парень и хитро ухмыльнулся, пожимая мою руку. — А я Мэтт, привет, — поздоровался мальчишка с джойстиком и аналогично первому пожал мне руку. Ладно, я думала, что они более невежливые. Мелло и Мэтт официально заслужили мое благословение. Теперь осталось разобраться с трансгендером в пижаме, сидящим позади. Я аккуратно подкралась к мальчугану и склонилась над ним, выставив руку для рукопожатия. — Привет. А ты? — нагнувшись, я поставила руку на колено и гипс, и несильно склонила голову вбок. Паренек удивленно поднял на меня голову и зачем-то кивнул, а затем сказал: — Я Ниа, — признался он, и мне пришлось подать ему правую руку для рукопожатия, а беловолосый неумело в ответ протянул мне левую. Понятливо разинув рот, я наконец поменяла руки и встала, протяжно зевнув от затекшей спины. А ведь мне только недавно исполнилось 20, хотя чувствовала себя я на все пару сотен лет… Пока я разминала спину, Рьюзаки то и дело поглядывал на меня и остальных. Парнишки же пялились на меня, и, признаюсь, это было даже хуже, чем ситуация, в которой на меня не обращали внимания совсем. — Кхм, — прокашлялся Л, а когда почувствовал на себе четыре любопытных пары глаз, продолжил: — Все же, собрались мы тут не просто так, а для того, чтобы познакомиться и наконец собрать Союз Против Киры. Амелия — наш информатор с места событий, она же является моим помощником. От подобного внимания невольно захотелось улыбнуться и благородно качнуть головой, мол, «да, это я». — Амелия, а это мои наследники. Мы слегка повздорили… да, недопоняли друг друга, в начале, но сейчас готовы работать вместе, верно? — поинтересовался Рьюзаки, а когда получил одобрительные кивки со всех сторон, довольно почесал затылок. — Ниа, Мелло и Мэтт возглавят Союз Против Киры, а я стану их предводителем. После этих слов рыжик и его стильный друг не по-доброму стали озираться на Ниа, который словно примерный ученик сидел и все внимательно слушал, не обращая ни на кого внимания, и даже в чем-то напоминал мне Л. Хотя сравнивать их я все равно не могу. И до сих пор считаю, что существует какая-то теория заговора по размножению Л-ов. Представляете, «умирает» один, появляется еще три, умрут трое — появится еще девять и так до бесконечности. Подобное и является причиной продолжения населения нашей Земли! Если в вас есть хоть какая-то частичка лени, это значит, что вы уже являетесь предшественником Великого Л. От мысли о том, что я могу быть потомком этой обезьянки, меня перекосило, и я пошатнулась. Подумаю об этом завтра. — Нам следовало бы наконец дать Лайту понять о том, что есть кто-то, кто может дать ему отпор, а также намекнуть, что есть кто-то, кто продолжит твое дело, Рьюзаки, — предложила я и мысленно покрутила пальцем у виска от глупости Лайта и его завышенного эго. — Как можно быстрее. — Да, — согласился брюнет и отхлебнул немного кофе из чашки. — Поэтому они и соберутся вместе. Кстати, Амелия, — Рьюзаки о чем-то вспомнил и поднялся с дивана, ковыряясь в карманах джинс. Чуть позже он достал оттуда связку ключей и кивнул мне, чтобы я раскрыла ладошку для того, чтобы тот вложил мне в нее ключи. Осталось понять, от чего они. Надеюсь, что не от какой-нибудь красной машины. Судя по моему опыту, я не умею находить с ними общий язык. — Теперь ты будешь жить в другом доме, поздравляю с переездом. Как обычно, в стиле Рьюзаки, уведомили меня о чем-то настолько масштабном только сейчас! Я в удивлении раскрыла глаза и приняла «подарок». А ведь только недавно я нашла прекрасную квартиру рядом с центром по недорогой цене, оплату которой могла бы без вопросов себе позволить иностранка-студентка. Но привыкать к импульсивным решениям я уже начала, хоть и более чем уверена, что это решение было принято совершенно не в мгновение ока, просто Рьюзаки, чтоб его черт проклял, решил предупредить меня об этом при всех и выставить дурой при трех умнейших детях мира. Класс, Лоулайт, это «все» в твоем стиле! Я глубоко вдохнула воздух в легкие, напялила на себя маску безразличия, словно я каждый день получаю подобное от величайшего в мире детектива и спрятала ключи в карман. Осталось только понять, где я теперь живу. Опережая мои вопросы, Л сказал: — Мы довезем тебя до дома. Пожалуй, ребята смогут остаться дома? — последнюю фразу он пролепетал с искренней нежностью в голосе, отчего я широко улыбнулась. Эти детишки определенно что-то для него значат. И если до этого они сидели тихо и старались не отсвечивать, то сейчас Мелло с Мэттом подскочили и подошли ближе к нам. Уйти далеко, я, слава богу, не успела и осталась в центре событий. — Мы с Мэттом поедем вместе с вами, Л, — принял решение рыжик, а парень с приставкой кивнул в подтверждение. Я непонимающим взглядом зыркнула на Рьюзаки, и когда тот прокашлялся, я охнула и принялась собираться. Не хотелось бы, чтобы меня ждали. И пока я надевала на себя куртку, в коридоре меня встретил уже собранный Ватари с ключами от известного мне лимузина и дружелюбно улыбнулся. Вот тот, кто и вправду ни о чем не волнуется! Через пару минут из комнаты вышел Л и трое мальчишек с ним. Бедняга Ниа, как же его зашугали! Уверяю, он бы и дальше предпочел сидеть и задумываться о чем-то непринужденном. А может быть, я просто пока не до конца поняла, ягодка какого он поля. Когда мы приземлились в лимузин, Рьюзаки предпочел сесть спереди, рядом с Ватари, а я села сзади с мальчишками и пожалела. Первые десять минут все было хорошо, мы ехали и наслаждались поездкой в тишине, а спустя время Мелло решил нагнать на Ниа и высказывать ему все, о чем думает. Он, конечно, выбрал не лучшее место для выливания эмоций, но я его понимала. Сама такая же. — Ниа, ты можешь ответить нормально?! Даже в приюте ты был сам не свой, «мальчик-загадка», а сейчас что? Ты даже не изменился! Продолжаешь накручивать локон на палец и сидеть по-идиотски. С каждой фразой этого парнишки у меня все больше росло уважение к нему. Я не имела права влазить в их разговор и играть роль особенной, мол, «отойдите, только я могу его успокоить», но как же это было весело! — Мелло, прямо сейчас, на переднем сидении сидит величайший детектив человечества. В точно такой же позе, какую ты недавно обозвал «идиотской», — с этими словами я хихикнула в кулак под недовольное причмокивание Рьюзаки. Мелло ойкнул и закрыл рот. К сожалению. Его перепалки с белобрысым звучали забавно. Пришлось ехать в тишине. А когда мы приехали, меня высадили из машины и до дома провел Ватари. Открыл дверь своими ключами (их наличие у него меня сильно смущало, но сказать я ничего против не могу, так как это даже не мой дом) и пропустил внутрь. Здание было огромным. И я понятия не имею, для чего Рьюзаки выделил мне настолько большой дом, поэтому я, стоя в прихожей, в удивлении разинула рот. Ватари едва заметно хохотнул, а потом попрощался, говоря, что Л обязательно со мной свяжется. Только вот от мысли о том, что в подобном доме я буду жить одна, мне не хотелось вообще ни о чем задумываться.

***

Прошел один день с момента моего заселения в дом, и из-за своих костылей я не могла даже съездить за город за одеждой и ограничивалась той парой, что лежала здесь в комоде, полотенцами и пижамами. Сегодняшнее утро не было исключением, а потому когда я проснулась от будильника, мне пришлось с шумным стоном вставать с кровати и идти в душ. И только спустя часовой истерики в которой я ненавидела все, что связано с машинами и авариями, я управилась и спустилась на первый этаж (с горем пополам). Зачем Рьюзаки выделил мне двухэтажный дом с перебинтованной ногой, я опять-таки не знала. А в холодильнике ситуация была пуще прежнего. Вчера я словила ночной жор и съела почти все, что там лежало (к слову, находились там одни сладости, видимо, Лоулайт жил тут до меня недолгое время), а потому мне было просто нечего есть. Перед тем, как я мысленно достану пистолет и застрелюсь, мне постучали в дверь. И я надеюсь, что там находится доставщик еды с тремя огромными пакетами, иначе существование на земле полностью потеряет смысл. Пришлось встать и доковылять до входной двери. Когда я посмотрела в глазок и ничего не заметила, вмиг помрачнела. За дверью либо «очень смешные» школьники, либо работники моих родителей, которые опознали мой обман, либо какая-нибудь разьяренная соседка. Четвертого не дано, а потому я все же надеялась на то, что снаружи лишь приколисты. Насторожившись, я открыла дверь и… кому-то зарядила по носу. Стоявший впереди меня с бывшей ухмылкой на лице сейчас лишь упал на асфальтированную дорожку, отчего я закусила губу. Стыдно! На меня смотрели кучи глаз. А упал Мелло. Подождите, это что за тусня намечается у меня (у Рьюзаки) в доме? Мелло уже помогал вставать Мэтт, Ниа крутился где-то рядом с ними, а позади них стояло трое взрослых человек. Даже старше меня, и я непонимающе сморщилась. В эту «дрим тим» входила высокая девушка 30-летнего возраста, парень-брюнет европейской внешности и мужчина-блондин в возрасте. По европейцам среди японцев я успела соскучиться. Времени на их разглядывание не было, и тройку взрослых неизвестного мне происхождения от удара моим костылем спасло лишь нахождение наследников в их компании. Мелло уже соскочил с асфальта и как-то обиженно произнес: — И тебе привет, Амелия. Теперь твой дом — наша штаб квартира, — произнес мальчишка и потер нос, пытаясь войти в дом. Мелло, Мэтта и Ниа я впустила, в отличие от трех взрослых человек, стоящих сзади. Один из них, черноволосый, ойкнул и начал рыться в карманах в поиске чего-то, а позже неловко выставил передо мной удостоверение ФБР. Знаем мы таких, Рей Пенбер на подобном уже палился. — Мы работаем вместе с Ниа и являемся членами СПК. Л приказал нам остаться здесь. Можно войти? — поинтересовался паренек и свел брови к переносице. Я посмотрела на его удостоверение, где было написано «Стивен Джованни», и его примеру последовала блондинка и высокий мужчина, высовывая из своих костюмов небольшие удостоверения. Передо мной стояли Халле Лиднер и Энтони Лестер. Надеюсь, что эти документы поддельные, а то мало ли кем я могу оказаться… — Извините, проходите, — пропустила их я и мысленно применила эмоцию рука-лицо. Можно было догадаться о том, что это явно не какие-то люди с улицы еще тогда, когда они встали рядом с преемниками Рьюзаки. — У меня тут очень мало всего, я основалась здесь всего лишь два дня назад, простите. Команда ФБР тактично кивнули, мол, «все окей, забей», пока остальная тройка куда-то умчали. Конечно, стоит надеяться, что куда-то в гостиную, а не ко мне в комнату. Я еле как доковыляла до гостиной и заметила уже обосновавшихся там Мелло и Мэтта. Оба сидели на диване и довольно грызли шоколад, играя в приставку. Около них сидел Ниа и расслабленно играл с игрушечной машинкой, которую прихватил с собой. Сюда уже пришла остальная команда, и когда все заняли свои места, я взяла пульт в руки и включила телевизор, который предназначался для связи с Л. По его правилам три раза подряд нажала на кнопку выключения и ждала ответа. Ждать сильно не пришлось, поэтому уже спустя пять секунд на экране высветилась литера Л. — Да? — Л, мы все в сборе. Готовы следовать твоим указаниям, — недовольно прошипела я, намекая, что нас ждет особый разговор касаемо отсутствия каких-либо предупреждений. — А, да, я как раз хотел рассказать тебе об этом. Комнат в доме достаточно и как раз хватит на семерых человек. Я считаю, что СПК должен находиться рядом всегда, — с этими словами я вновь мысленно ударила ему костылем, да так, что у того аж зубы отлетели. — Джованни, Лестер и Лиднер бывшие агенты ФБР, лучшие в своем деле. Они по собственному согласию отказались от работы и приняли решение стать участниками СПК. Я похвально качнула головой. — Нам нужно создать ситуацию, в которой Лайт невольно провинится перед командой расследования. Они все чересчур ему доверяют, надо пошатнуть их доверие. Я еще подумаю над этим. Пока что можете идти, соберемся еще через час, — с этими словами все, включая меня, начали выходить из комнаты, в отличие от Мелло и Мэтта, спокойно сидящих на диване. Л не отключал связь, и я, облокотившись о дверной проем, невольно нахмурилась. — Вы не пойдете? Я покажу вам вашу комнату, — предложила я и поманила их к себе рукой. Мальчишки лишь отрицательно кивнули головой. — М-м-н-еа, — чавкая шоколадкой, рыжик переглянуться с Мэттом. Он кивнул в знак согласия. — В приюте мы вечно собирались в гостиной, можешь идти. От этих слов я вспылила, мол, что это за мелкий пиздюк, говорящий мне, когда я могу идти, а когда не могу. — Ну и ладно! Я тогда отключу телевизор, не засиживайтесь. Я направилась к столу, на котором лежал пульт, намереваясь отключиться от звонка, но меня прервал Мэтт, который резко встрепенулся и выхватил оттуда панель управления первее. Мелло соскочил с дивана и скорчил рожицу. — Да дай телек посмотреть! — завопил он и вприпрыжку подбежал к телевизору, лишь бы я не выключила его. — Зачем он вам? — глядя на них щенячьими глазками, спросила я. Выключать телевизор я и не намеревалась, просто не хотела, чтобы Рьюзаки подслушивал наши разговоры. А у него, зуб даю, везде установлены какие-либо устройства. — Амелия, — окликнул меня голос за спиной. Им оказался Рьюзаки, который до сих пор находился с нами на связи. — Мне нужно поговорить с Мелло и Мэттом наедине, — на этих словах я успокоилась и облегченно выдохнула, но ему, видимо, было этого недостаточно, и он продолжил. — Это все-таки мой дом. Иди к себе в комнату, — он словно сделал акцент на своем приказе, продолжая сыпать соль на рану. Кажется, что это обычные слова, но как же они меня, блин, разозлили! Ненавижу, когда мной командуют. — Ну и уйду! Pompöser Truthahn! — и вышла из комнаты, предварительно хлопнув дверью так, что стены в гостиной аж задрожали.