Его кошка

      — Где я? — первый вопрос, что сорвался с губ, стоило мне только открыть глаза. Последнее, что помню, как с Тсукаучи возвращались домой.       Ответа из пустоты, слава богу, не последовало. Значит — одна. В голове тут же пробежал новый ехидный вопрос: «Кто я?». Благо, на него я вполне могу дать ответ. Похихикала немного от своих же абсурдных мыслей, от души потянулась и села. С меня тут же свалилось одеяло.       Я в своей кровати, а это уже хорошо!       Накинула его назад — в комнате чертовски холодно! Стандартного отопления как в России в Японии нет, спасаются кондиционерами и электрическими обогревателями. Ушел на работу из теплого дома, вернулся в холодильник. И если не хочешь получить астрономические счета за электричество, будь добр, выключай, когда уходишь из дома. А я, похоже, забыла включить, когда вернулась.       Еще немного понежилась в постели, пытаясь вспомнить прошлый день. Вроде ничего криминального не произошло. Разбудила ночью своим звонком куратора, кратко доложила, что произошло и взяла несколько дней больничного. Вроде потом мы с Наомасой остановились в круглосуточной забегаловке по пути домой. Он купил себе пару сэндвичей и кофе, а я взяла только воду. Ну не лезет в меня еда после адреналиновых скачков! Потом я проспала весь остаток пути до самого дома, а подняться в квартиру помог уже телохранитель. Вроде как опять орал и брызгал слюной, но мне было до фени, лишь бы скорее голова коснулась подушки.       Глаза немного пришли в норму — кажется, стала различать формы, размыто, конечно, но прогресс есть. Еще восемь часов сна и буду огурчиком.       Так! Лежать дальше бессмысленно! Организму срочно требовалась еда и чашка чая, о чем он сигнализировал утробным и жалостливом пением желудка. Но сначала душ!       Поежилась, скинув одеяло, бодро вскочила с кровати и хотела подойти к шкафу, как мои ноги запутались, и, потеряв равновесие, я просто кубарем полетела на пол, приложившись лбом об дверцу.       — С добрым утром, мир, м-ля!       Прежде чем добраться до ванны, включила везде обогреватели. Быстренько помылась кое-как, постоянно роняя шампунь на пол, ведь со своим зрением постоянно промахивалась мимо полки, в итоге, чуть не сломав и ее тоже.       Быстрее бы вернулось зрение!       Ах, то ли в комнате значительно потеплело, то ли я пока что еще разгорячённая после душа! Не важно! Главное — тепло. Надела любимую пижаму из коротких шорт и маечки, а поверх плюшевый халат до середины бедер.       Предвкушая вкусный и теплый ужин, радостно открыла холодильник. Непонимающе посмотрела внутрь, сильно зажмурилась, зрение же подводит, вновь открыла глаза, надеясь на чудо, но нет. Этот гад был пуст! Ни кастрюльки с едой, ни яиц, ничего, чтобы можно было бы быстро в себя запихнуть. Одинокая банка пива не считается! Гадство!       Достала с морозилки голубцы, поставила размораживаться, одновременно включила чайник. Влить в себя чай с куском хлеба, а то чую, до голодного обморока рукой подать, а с готовкой придется знатно повозиться.       Так, а что у нас с овощами? Вроде были?       — Или нет… — посмотрела я в пустую коробку под раковиной.       Блядство! Продукты совсем закончились! Пойду кланяться в ноги диванному вредине, чтобы заказал доставку. Только чаю хлебну.       Налила в кружку кипяток, взяла нож, чтобы отрезать хлеб. Долго примерялась, чтобы не промахнуться и не отцапать себе палец. Когда почти дорезала кусочек, в дверь постучали. Я была так сосредоточена на процессе, что вроде не такой громкий звук показался мне звоном церковного колокола. Я вздрогнула. Ладонь ожгло резкой болью так, что в глазах резко потемнело. На рефлексах одернула руку, задела кружку и взвыла от новой боли, но уже на ногах. Кипяток ручейком стекал по левой ноге, вызывая нестерпимую накатывающую боль.       Больно! Как же больно, мля! И кого судьба притащила именно в такой момент?! В дверь снова постучали, но уже громче.       — Иду! — зло бросила в пустоту. У меня тут катастрофа, а мне в двери долбятся непрошенные гости.       Кто бы ты не был, начинай молиться! Я злая и голодная ведьма!       Ничего не видя, быстрым шагом ринулась вперед, сдерживая стоны и маты. Под ноги мне бросился диван… ладно, я сама на него налетела, потеряла равновесие и кубарем перелетела через него, приложившись всем, чем можно о всевозможные углы и твердый пол.       Чертов дом точно пытается меня убить! Как же я ненавижу быть слепой и беспомощной! На глазах выступили злые слезы.       Из-за двери раздался приглушенный голос.       Обреченно посмотрела на дверь. Сейчас до нее даже доползти не смогу.       — Откройся!       За ней стоял некто высокий, скрывающий лицо за чем-то большим и разноцветным.       Ох, мля, кого я впустила?       — Кира? — от сердца отлегло, когда услышала родной голос с легкой хрипотцой, а в мгновение спустя Шота опустился рядом со мной на колени, положив, судя по сладкому аромату и буйству красок, букет цветов рядом с нами. — Что произошло? Нужно подняться…       — Нет, погоди… — я облегченно вздохнула и выдавила из себя скромную улыбку. — Дай прийти в себя.       — И как так произошло?       Попыталась придумать остроумную и веселую историю, чтобы показать, что все не так страшно, как, наверное, выглядит, но боль заглушала все мысли.       — Слепота и голод две несовместимые вещи на маленьких квадратных метрах, как видишь.       — Вздохнула полной грудью. — Как хорошо, что ты пришел!       — М-да…       — Звучит как приговор!       Обреченный вздох послужил мне ответом. Я щурилась, пытаясь рассмотреть его выражение лица, получалось никак. Долго валяться так неприлично перед гостем, так что придется принять вертикальное положение, да и боль вроде отступила. Я приподнялась на локтях и в ту же секунду меня подняли на руки и перенесли на диван.       — Где у тебя аптечка?       — Что хочешь найти?       — Руку перевязать… и что у тебя с ногой случилось?       — Кипяток. — Мля… у меня из лекарств только глазные капли и пустырник. Сейчас ору будет… — Ты… это… можешь не искать… у меня нечем перевязать…       — Понял. Полотенца чистые где?       — В спальне, в шкафу.       Раздались мягкие скользящие шаги. Он вернулся мгновение спустя.       — Сожми сильнее. — В руку вложили ворсистую ткань. Как только сжала пальцы, почувствовала острую боль.       — Там все плохо?       — Ты совсем не видишь?       Если честно, даже боялась посмотреть на руку. Только чувствовала теплую влажную кровь на ладони. Наверное, резанула сильно. Осмелилась взглянуть. Вроде все не так печально: палец на месте и весь в крови, полотенце не пропитывается с большой скоростью — жить буду.       — Лучше, чем вчера, но до сих пор все размыто. Кстати, а что такое цветастое было? Цветы?       Мужчина опустился на колени так, что наши лица оказались напротив друг друга.       — Да… — поднял руку и потер шею. О, чертово зрение! Шота точно сейчас смущен, а я даже не могу видеть его румянец! — Это за помощь в расследовании…       — За помощь?       Какое разочарование, а я-то думала…       Наверное, на моем лице что-то отразилось. Губы тут же накрыли самым нежным поцелуем. Сердце сделало кульбит и понеслось галопом, к лицу прилил жар.       — Не только… — Он прервал поцелуй, но лицо не отстранил. Смогла различить чуть прищуренные темные глаза и легкую улыбку. Прикоснулась здоровой рукой к его щеке, ощутив колючую щетину. Точно не скажу, но такое чувство, что я видела сон, а прикоснуться — значит понять, что это все реально. Такой теплый и колючий здесь со мной… Здесь…       — Ты здесь…       — Эм, ну да… Кира, все хорошо? Село зрение?       — Нет! — Я резко села. Мужчине пришлось срочно менять положение, иначе бы столкнулись лбами.       — Ты здесь! То есть как ты прошел?       — Это было увлекательно. Расскажу позже, а пока… — Он встал и огляделся вокруг. — Аптечки у тебя нет. Порез вроде не сильный, но обработать нужно. Нога…       — Выглядит жутко?       — Мазь от ожогов справится. Я скоро вернусь, а ты! — Если он и строго посмотрел на меня, то мне оставалось только догадываться. Правда голос остался таким же добрым. — Будь умницей, не покидай приделов дивана.       — Я постараюсь, но обещать не могу.       — Кира… — ах, а вот и нотки недовольства. — Я очень быстро. Что-то еще нужно?       Ты ж мой спаситель! Да хранят тебя все боги на планете! Живот как раз издал такой протяжный вопль, что озвучивать просьбу потеряло всякий смысл, но уточню, на всякий.       — Закажем или приготовим еду?       — Лучше приготовить… наверное… — затем оглянулся на кухню, хмыкнул чему-то. — Нет, сегодня только доставка. Жди!       Он вышел стремительно, прикрыв за собой дверь. Ой, бабулечка, как же все непросто! Но сидеть на месте вообще не вариант. Прости, но обещание чуть-чуть нарушу.       Боль в теле прошла, кроме двух травм, не полученных от падения. Проверила каждый сустав, мало ли, как говорится, но все цело, можно начать передвигаться в пространстве. Первым делом промыла руку под краном, полотенце успело пропитаться, но не сильно, наверное, повредила мелкий сосуд. Мда… сантиметра три, не меньше, порез рассекал низ указательного пальца ближе к ладони. Хорошо, что левая. С правой пришлось бы хуже. Вновь прижала полотенце. Кровь почти остановилась, но не ходить же с открытой раной. Прибралась на кухне, вытерла лужу. Цветы, принесенные Шотой так и остались лежать на полу, а рядом с ними подарочный пакетик и белая коробка. Вроде в такой тортики упаковывают. Потом спрошу. Перенесла все на стол, задумчиво уставившись на букет. И во что их поставить? У меня нет вазы и лишних кружек. Единственная кастрюлька не подойдет, в ней еще еду готовить. Ведро? Ну за неимением вазы пока сгодится.       Так, вот теперь можно возвращаться на диван и предаться размышлениям, как Шоте удалось пройти всю охрану и попасть ко мне. Причем гневного бегающего телохранителя на горизонте вообще не наблюдается. Устроил себе выходной? Или решил уволиться, не выдержав экстремальной беготни за прекрасной мной? А может вообще строчит донесение в департаменте? Пойти постучаться что ли ради любопытства… хотя лучше не дергать тигра за усы.       В дверь снова постучали. А он и правда быстро! Ну… как бы на диван вновь не напрусь, других препятствий нет, можно и пешочком дверь открыть.       Шота стоял, хм-м, не сильно довольный. То, что встала?       Он протиснулся внутрь и поставил пакеты на пол. В них приятно звякнуло стекло. Интересненько!       — И почему не спрашиваешь, кто пришел?       А! Вот и причина!       — Ты мой первый гость за все время! Обычно приходил только телохранитель, так что… навык позабылся. — Широко улыбнулась.       — Ладно… но я просил посидеть на диване! Я бы… ох, черт, Кира, когда ты болела — готовила, сейчас поранилась — порядок наводишь. Ты… — он взял меня за здоровую руку, чуть сжал, — себя совсем не бережешь! Так не делается! Идем. — Плавно потянул к дивану, захватив один из пакетиков, усадил, сам присел рядом и стал обрабатывать порез. Делал все быстро и одновременно нежно, так что боли почти не чувствовала, только когда щедро плеснул перекись, чтобы убрать кровь. Бодро управился с рукой, нанес мазь на ногу. Когда закончил поцеловал в лоб и твердо сообщил, что лечение окончено.       — Спасибо!       — Кажется, у меня это входит в привычку.       — Нехорошая привычка. Постараюсь больше не ранится.       — Я надеюсь. — не удержавшись, фыркнул вслед за мной.       Что-что, а я мастак в получении всевозможный мелких травм. Не припоминаю, чтобы в прошлой жизни мне так «везло», да были моменты, но по пальцам одной руки пересчитать можно. Сглазили меня, наверное. Была бы бабуля здесь, принялась шептать молитву — делала так каждый раз, когда из рук начинало все валиться. Вспомнить бы слова… ну так… для успокоения нервов. Ну и что у нас с обедом? Или сейчас ужин?       Прочитав мои мысли, Шота вернулся к оставшемуся пакету в коридоре и перенес его на кухонный стол. Из него как по волшебству стала появляться всевозможная закуска и бутылки с пивом. Я поменяла свое расположение с дивана на стул, ближе к столу.       — Я сделал доставку, должны скоро привезти. Удон с курицей. Не против? — Наверное заметил мой скептический взгляд на холостятскую снедь, что часто ели он и Ямада.       — Не важно! — сглотнула слюну от вида копченой рыбки. — Я готова на все!       Шота по-деловому стал наводить порядки на моей девственной кухне, доставая тарелки и приборы.       — Кстати, а что в пакетике и коробочке? — хоть любопытство меня и раздирало, но шариться в чужих вещах, а я так-то не уверена, что это все мне, не прилично.       — Тсукаучи передал бутылку мартини. Сказал, что должен. А от шефа полиции пирожные.       — Вот гад! — невольно вырвалось по-русски. Все не просто так. Точно начало вербовки на выездные мероприятия.       — Что прости?       — Да так… — мужчина закончил приготовления, открыл пиво себе и мне и сел напротив. — Просил меня м-м-м помогать ему почаще. И явно не сидя в офисе.       — Так это взятка за согласие?       — Нет. Я сказала, что подумаю… Не хочу больше такого опыта. И… — приняла бутылку, легонько чокнулись. Лишь слегка пригубила напиток, а то лови меня потом по всей Японии. — Я не герой и не полицейский. У меня нету рвения подвергать себя опасности за других.       — Но ты… — Шота запнулся, неуверенно потер шею, — спасла меня, когда отравили. Разве это не оно? Прибежала на помощь раненому, наплевав на собственную безопасность.       — Тут все просто. Это же ты! — я легонько улыбнулась и отвела взгляд. — Будь в эпицентре проблем посторонний мне человек, убежала.       — Понял. — Он достал телефон, и тут же отложил. — Только вот пообещай мне одну вещь! Как бы сильно не угрожала опасность мне в будущем, не вмешивайся! Не нужно прибегать на помощь, рисковать своей жизнью и пытаться меня спасти.       — Но…       — Если ты при этом пострадаешь, — он резко перебил, не дав договорить, но и сам не смог закончить мысль, замялся, а голос скатился почти до шепота. — Я чуть с ума не сошел, когда ты в прошлый раз лежала в больнице и не приходила в себя.       Его слова задели. В них читалось беспокойство и очень хорошо скрытая боль. Неужели, даже тогда в больнице он так сильно переживал за мою тушку? Вот только почему после выписки я только и слышала упреки и гневные тирады? Не хотел показывать истинные эмоции? Или я еще тогда стала для него дорога? Даже когда начал встречаться с отравительницей? Как же сложно понимать мужчин, честное слово! А они еще на нас наговаривают, что у женщин мозги набекрень.       — Вот как… — Я задумчиво посмотрела сквозь него. — Я не знала. — Сейчас лучше остановиться и пообещать, что прыгать в омут вслед за ним не буду и не начать доказывать, что «есть яйца» и кто как не я разберусь с его проблемой. Я не герой и никогда им не стану. Не люблю рисковать и бежать сломя голову к опасности. Только убегать и прятаться. Именно с Шотой я немного осмелела, тень Безлицего отступила, и поверила в себя? Стыдно такое думать. — Постараюсь сделать так, чтобы тебе не пришлось за меня больше волноваться. Не обещаю, но очень сильно постараюсь. — Нежно улыбнулась мужчине. — Только ты сам сильно не травмируйся, ладно?       Он замолчал на добрую минуту. Блин! Почему не могу различить его эмоции, чертово ты зрение!       — Сама знаешь, что с моей работой это мало возможно.       Я закатила глаза.       — Тогда запасусь тонной бинтов и зеленки.       — К-ха! — ой, подавился пивом, что ли? Телефон звякнул. — Заказ приехал! Пойду заберу. Будь добра, посиди на месте!       — Так точно, господин герой! Приступаю к указаниям!       — Не ёрничай!       — Ну ничего не могу с собой поделать! Я же, любя! — состроила самую невинную моську.       Хоть голос и казался строгим, но сам улыбался.       Он вернулся быстро, такое чувство, что летел на всех парах, или доставщика пустили во внутрь комплекса.       Еда оказалась вкусной! Я была страшно голодной, удон улетел очень быстро. Не наелась. Черт! Придвинула к себе ближе копченую рыбку и под пиво стала с наслаждением поглощать. Как же вкусно! Ой! Я же совсем забыла спросить…       — Шота! А как ты договорился с охранником, чтобы тебя пропустили? И где этот? — мотнула головой в стену, намекая на телохранителя. — Обещал рассказать!       Айзава только хотел поднести еду ко рту, но остановился и хищно улыбнулся. О, да… зрение возвращается! Могу уже различать мимику, чуть размыто, правда, но, если прищуриться, все становится как прежде.       — Он не смог мне отказать после убедительных доводов.       Я приготовилась слушать вся во внимании. Он кивнул на еду, намекая, чтобы продолжила есть. Ха-ха, тут история поинтересней нарисовывается, рыбка может подождать. Мотнула головой и показала всем видом, что внимательно слушаю.       — Ты договор телохранителя читала?       — Нет. Документ мне не дали, только представили и сказали, что он будет за мной присматривать. Да и толку-то? Читать иероглифы я все равно не умею.       Его стон перерос в тихий рык.       — Кира! Вот в этом и проблема! Такаши воспользовался этим и обернул все так, как удобнее ему. В его обязанности входит тебя везде сопровождать, магазины и личные встречи туда тоже входят! Тебе позволено внести список проверенных людей на пропускной пункт для встреч у тебя дома.       Что?! Это вообще как? Даже не поняла, какая эмоция во мне сейчас бурлила — удивление или злость. Как он только посмел так мной манипулировать! И… ведь чиновник из министерства, видя все это безобразие и отлично о нем зная, молчал в тряпочку! Да как так!       А вот уже и свет заморгал.       — Кира, успокойся… — посуда на столе мелко задрожала. Хозяин, да как тут успокоишься?! Я готова убивать! Растерзать! Набить морду двум гадам!       — А где он? — удивительно, что голос остался ровным и спокойным, когда повсюду разворачивался хаос.       Шота ради подстраховки применил причуду: свет перестал мигать, посуда успокоилась, звякнув об стол. Вроде ничего не разбилось. Гранатовые глаза блестели с обеспокоенным видом. О да, зрение стало еще лучше!       Сделала глубокий вдох, закрыла глаза, стараясь усмирить эмоции, что рвались наружу. Но они кипели. Еще один вдох. Легче не стало. Вновь посмотрела на Шоту. Ради него надо успокоится. Причуда негативно сказывается на глаза. Так, девочка, берем себя в ручки и начинаем придумывать план по расчленению огромного мужика.       — Отменяй причуду, — улыбнулась, — я немного успокоилась. Спасибо, что спас квартиру.       Айзава хмыкнул, глаза потемнели, а волосы вернулись на плечи. Да… я успокоилась. Все в норме — хаос не возобновился.       — Так и где он?       — Дал ему выходной на два дня, подумать над поведением.       — Это как?       — Не уточняй! — от его коварной улыбки мои губы растянулись в похожей.       Когда закончили с едой, захватили пиво и пересели на диван. Там разговор вести приятнее.       — А почему на два дня?       — Потому что я не подпущу неуравновешенного типа к тебе, пока зрение не вернется. Встретитесь на нейтральной территории в министерстве, как поправишься. Я узнал в департаменте, что ты взяла больничный. — Он вздохнул. — Я поговорил со знакомыми людьми… возможно его отстранят и дадут нового телохранителя.       — Думаешь?.. — не сильно я в этом уверена. Шота это тоже заметил.       — По крайне мере, я на это настоял. Так что пока не переживай. Кира… слышишь…       — А да… прости, задумалась. Видишь ли, он мне заявил, что был не просто телохранителем. Следил, чтобы не связалась с Безлицым.       — И про это я узнал. — Шота придвинулся чуть ближе.       Его коленка коснулась моей. Сердце сделало три сильных удара. Кровь как шальная заструилась по венам, приливая к лицу. Я ощутила такое сильное желание, что невольно закусила губу. Айзава продолжал дальше говорить, но мысли спутались, его голос стал приятным шумом. Вот что ты со мной творишь?! Часто задышала, прогоняя ощущения, но они только сильнее разгорались с каждым вздохом. Не отдавая себе отчета, придвинулась ближе, почти вплотную. Глаза внимательно следили за губами, но суть не улавливали. Как бы отвлечься?       — Значит, у нас есть спокойных два дня? — почти промурлыкала. Пиво что ли в голову дало? -Останешься с ночёвкой? — Наверное заметил мое состояние. По любому глазки блестят и девичий румянец на щеках.       — Не планировал… Отчет писать и… — и отмазки закончились. Он прочистил горло и встал с дивана. — Еще пива?       — Мне уже достаточно, спасибо. — Он забрал пустые бутылки и унес на кухню. Медленно вернулся к дивану, явно размышляя и хмурясь. Да блин! Чего так напрягся, сама сдерживаюсь еле как, но не пристаю же. А идея с ночевкой мне понравилась! Любимый тепленький под боком, наши тела сплетены в крепком объятии… Ой, я обещала не приставать? Ошибочка! Еще как начну, только вернись на мягкий диванчик…       — Но, если ты не против, — взяв чувства под контроль, вернул на лицо ухмылку. — Могу остаться!       Мою радость не описать словами! Мне даже отвечать не пришлось, он все прочитал на моем сияющем, как начищенный самовар, лице. Присел рядом, закинув руку на изголовье. Тут же поднырнула к нему под горячий бок. Чуть развернула голову к обнажённой шее и вздохнула полной грудью, ощутив легкий аромат древесного парфюма с ноткой бергамота. Кажется, я схожу с ума, ведь больше за свои действия я не ручалась. Почти. Аромат взбудоражил оголенные чувства, подталкивая на безумство. Губы сами прикоснулись к горячей шее и пошли выше к уху. Мужчина шумно выдохнул, разорвал контакт до того, как коснулась мочки, резко развернувшись с удивленными глазами и ярким румянцем на щеках.       — Чт…       Не дала ему договорить, легко толкнула назад и навалилась сверху, и чтобы вновь не начал задавать вопросы, запечатала рот поцелуем. Поначалу его тело было напряженным, точно скала, даже одежда не могла скрыть твердость его мускулов, но чуть погодя расслабился, запустил руку в мои волосы, прижимая сильнее, а второй ухватился за талию, чуть сжав. Опьяненные страстью, прерывались на мгновение, чтобы жадно глотнуть воздуха и вновь вернуться к губам. Незаметно для себя начала расстёгивать пуговицы на рубашке, обнажая мужской торс все сильнее для того, чтобы вновь вернуться к шее, оставляя влажную дорожку поцелуев все ниже, пока не дошла до ключиц.       Шота дернулся, наверное, шея — это его слабость, я потеряла равновесие, (диван, мать его, узкий гад) попыталась ухватиться за Шоту, потянув за ворот рубашки. Мы оба не удержались и соскользнули на пол. Теперь я оказалась снизу на спине и рвано заглатывала воздух, переводя дыхание. Айзава склонился надо мной, также часто дыша. Тело и так горело, а как только поняла, что его бедра находились аккурат между моих ног, шумно выдохнула, ощущая новую волну жара.       — Про…сти…       — Не ушиблась? — на секунду в глазах показалась обеспокоенность. Ох, милый Шота, как же я люблю твою заботливую натуру!       — Ничуть!       Мы замерли, не в силах продолжить. Логично было бы подняться и либо остыть, либо переместиться на более мягкую поверхность. Только не хотелось первой нарушать сей краткий миг идиотским предложением.       Я наслаждалась заминкой, его руками, что подперли с двух сторон, словно я попалась и не выбраться, пока Шота того не пожелает. Его свисающие вперед волосы обрамляли раскрасневшееся лицо, кидая на кожу причудливые тени. А взгляд изучал и… прожигал… воспламенив большее безумие, ибо как я сейчас его желала по-другому обозвать нельзя. Он молчал, но пока смотрел, его дыхание становилось более глубоким.       — Нужно подняться… — сказано тихим хриплым голосом. Он сглотнул.       — Нужно… — вторила я ему, но даже попытку не предприняла, продолжая вглядываться в темные омуты. Как и он.       Потянулась к его скулам, убрала мешавшую прядку с лица и заправила за ухо. Не спешила убирать ладонь, прислонив ее к горячей щеке. Шота прикрыл глаза от удовольствия всего на миг, дальше словно нежась, как большой кот, потерся об руку.       — Ты сводишь меня с ума. — Выдохнул в ладонь слова, а затем поцеловал в то же место.       — Ты делаешь со мной то же самое, — произнесла шепотом, еле сдерживая стон.       Слегка потянула его на себя. Теперь мужчина опирался на предплечья, а тела теснее прижались к друг другу. И тогда я явно почувствовала, что меня желали.       — Еще не поздно остановиться… — теперь он занялся моей шеей. И стало понятно, почему он так взбудоражился от простых поцелуев в том месте. Невольно с губ сорвался стон. Шота остановился и заглянул в мои глаза. — Кира… — сглотнул, — мы не сильно торопимся?       Я тебя сейчас прибью, борец за целомудрие! Еще скажи, что до свадьбы ни-ни!       — Для тебя возможно и слишком быстро, — свободные руки сами зарылись в его густые волосы. — Но я тебя очень долго ждала, Айзава Шота.       — Насколько долго?       — Еще до твоей встречи с Никой. — Кажется, его почти черные глаза стали еще темнее, он почти перестал дышать. — Я люблю тебя. И уже очень давно, дорогой хозяин.       — Я уже не твой хозяин. — Шота улыбнулся, опустил голову, зарывшись лицом в мои волосы, сделал глубокий вдох, вызвав толпу мурашек. А я переместила руки ему на плечи. И все-таки, видеть его накаченное тело и касаться его — две абсолютно разные вещи, но схожие в одном — это доставляет огромное удовольствие.       Переместила руки с плеч на талию медленно, потянулась к ремню, давая ему пару секунд на размышление. Он перехватил руку, отвел за мою голову и не выпустил. Возмутиться не успела, губы накрыли страстным поцелуем, разум отключился, остались только чувства и желания. Свободная рука Шоты очертила изгибы шеи, двинулась к груди, но не остановилась, задержавшись лишь на мгновение, медленно заскользила вниз. Когда добралась до низа живота, застонала от сильного жара и наслаждения.       — Не… здесь, — прорычал прямо в губы.       Подорвался сам и ловким движением подхватил меня на руки. Уверенно направился в спальню. Ой, а одеяло я так и не заправила. И стыдно и… черт, то, что нужно!        Нервно сглотнула, когда вынужденная заминка дала разуму вновь постучаться в голову. Предупредить заранее… не передумает ли?       — Шота…       — М-м-м? — мужчина плавно опустил на кровать, ногой отпихнув одеяло в сторону шкафа, принялся за ремень. Я скинула халат, оставаясь в одной пижаме, подобралась к нему, чтобы вновь прильнуть к губам, а руками помогала с непослушными пуговицами. Освободив от рубашки, позволила ей упасть к его ногам, прервала поцелуй, заглянула в глаза. Он как раз справился со штанами, отправив их к остальной части гардероба. Мой топик снял легко и непринужденно. От немого восхищения в темных глазах немного зарделась, покрываясь мурашками. Шота не спешил, рассматривая меня детально или дал шанс, на подумать? Пока в голове есть небольшое просветление, успеть сказать, а то если он вновь начнет меня целовать, то только в процессе узнает то, что хочу до него донести. Только слова застряли. Как только хотела их произнести, по телу прошла дрожь. Кажется, я стала нервничать.       — Передумала? — видя мое замешательство, Шота криво улыбнулся. Мотнула головой, притягивая его к себе.       — Нет, просто хочу предупредить…       — М-м-м… — губами прильнул к ключице, оставив влажный поцелуй возле яремной вены, языком повел вверх к уху. Какой хитрый жук! Это был мой прием! Вздрогнула, заглушив стон, вцепившись ему в волосы. Он повалил меня назад на подушки, принимаясь с новой жадностью целовать, водя руками по всему телу более раскрепощенно, часто останавливаясь на груди и внутренней стороне бедра, расслабляя, выгоняя робость и нервозность, принося новое жгучее вожделение, почти до боли.       Я что-то хотела сказать? Не помню… в голове туман… Мы поменялись местами — теперь инициативу принял всю на себя. Незаметно избавились от остальных остатков одежды. Айзава решительно раздвинул мои ноги, горячими губами поцеловал сначала низ живота, затем внутреннюю сторону бедра. Тело непроизвольно выгнулось ему навстречу, только бы не останавливался. Кожа горела в тех местах, даже не так, а я вся горела и плавилась от его рук, горячих губ. Кровь шумела в ушах, так что тихий вопрос не расслышала, только когда мужчина лег на меня, а его член чувственно уперся в половые губы, вызывая волну дрожи.       — Ты предупредить… хотела…       — А… ага… — в полумраке казалось, что глаза поблескивают алым цветом. Губы раскраснелись и опухли, наверное, мои такие же. Как же хочется, черт возьми, чтобы они не говорили, а целовали. — Ты у меня первый. — Фу-х, наконец-то, сказала в краткий миг просветления. Шота застыл, словно никак не мог поверить то, что я сказала. Грешным делом, мелькнула мысль, что зря ему созналась, но он отмер и нежно улыбнулся.       — Понял. Обними меня крепче.       Прижилась, обхватив руками за плечи, вдыхая полной грудью его запах, сводящий с ума. Никак не насытится.       Шота вошел резко и сразу глубоко. Тело пронзила тупая боль, рефлекторно вцепилась в мужчину сильнее, с шумом втянув воздух. Не дал опомниться, осыпая скулы короткими поцелуями, поглаживая волосы. Я поймала его губы своими, опустила плечи и взлохматила и так растрепанные волосы. Тело расслабилось, боль отступала.       — Не останавливайся, — выдохнула ему в губы.       — Все хорошо? — темные глаза сейчас горели красным бликом ближе к зрачку, оставаясь черными по краям. Во взгляде блуждала легкая толика безумства, словно он еле сдерживал темную сторону. А этот сдерживающий поводок как раз мой ответ.       — Все прекрасно! — широко улыбнулась. Его губы растянулись в ответной, не менее завораживающей, улыбке.       С каждым его движением, с каждым прикосновением тело чувствовало себя лучше: боль ушла полностью, заместо нее только нарастающее с каждым толчком наслаждение. Я растворилась в моменте, мысленно умоляя, чтобы это не прекращалось.       Сколько не спрашивала своих подруг, какого им было в первый раз, всегда получала один ответ — больно и неприятно. На второй раз терпимо, но также отвратительно. Внутренне готовилась к похожим ощущениям, но не было ничего, чем можно клеймить словом «отвратно». Может, они так не любили, как я Шоту? Может не было у них жара будоражащее тело от простого прикосновения? Не отключались мысли от поцелуя? Жаль, сейчас не у кого спросить.       Все ощущения сконцентрировались внизу живота, словно вся кровь схлынула туда. Шота немного увеличил темп, прижавшись сильнее, вдавливая тело в кровать. От его темпа, переката сильных мышц рук и тяжелого дыхания ощущения обострились, вернулась боль, но столь незначительная, как будто сама ее выдумала.       Закинула и скрестила ноги на его пояснице, чуть подавшись ему на встречу. С новым толчком Айзава с шумом втянул в себя воздух, простонав, и я почти вместе с ним. Так было намного чувствительнее и глубже.       Он вновь прильнул к губам с силой, напором. Чуть переместив вес на левую руку, правую повел гулять по моему телу: шея, ключицы, грудь, живот, ягодицы… Когда коснулся бедра в том месте, куда пару часов назад попал кипяток, я дернулась кверху, взвыв от боли, разрывая поцелуй. Мазь, нанесенная ранее, блокировала боль, но как только Шота прикоснулся к ожогу, жжение вернулось.       — Прости, — одернул руку, возвращая ее на место.        — Ничего, — вымучено выдавила улыбку, сражаясь с болевыми ощущениями.       Мужчина прижал меня крепче, опустив лицо в волосы, глубоко задышал и продолжил двигаться, плавно наращивая предыдущий темп. А я начала целовать чуть солоноватую кожу, начала с основания шеи и перешла на плечо и туда, куда могла дотянуться. Время растворилось. Оно перестало существовать. За окном окончательно потемнело, больше не доносились редкие звуки с улиц. Сейчас главной музыкой стали наше тяжелое дыхание и тихий скрип кровати, но как будто издалека, не здесь. Не стало Киры и Шоты, были только «МЫ», один жар на двоих, тела, переплетенные вместе в одном темпе, нескончаемое множество поцелуев. Старалась насытиться моментом, запечатлеть каждой клеточкой тела.       Мужчина резко выдохнул, поймал мои губы своими грубо с силой подчиняя. В это мимолетное мгновение, кажется, я отключилась всего на секунду. Пришла в себя, когда на периферии сознания почувствовала, как напряглись его руки и спина, он сделал последние мощные толчки, вернувшие тупую боль, и быстро вышел из меня. Я удивленно моргнула, ощущая, как горячая жидкость стекает по внутренней стороне бедра, а мужчина немного дрожал.       Шота прервал поцелуй, но не спешил расцеплять объятья. Уже во мраке комнаты цвет глаз уже было не разглядеть, но всего на секунду мне показалось, что радужка сверкнула красным, а потом вновь вернулись темные омуты. Наверное, надо было что-то сказать, но ничего не могла из себя выдавить, только убрала свисающую прядь с его лица и заправила за ухо, нежно улыбнувшись, пальцем смахнула капельку пота, спекающую по виску. Айзава жадно всматривался в мое лицо.       И что он пытается там найти?       Убрала ноги с поясницы Шоты и охнула от того, как они ужасно затекли.       — Тебе больно? — выражение лица стало вмиг обеспокоенным. Так, только этого мне сейчас не нужно! Я счастлива безгранично, в теле бурлили новые кайфовые ощущения, так что остальное можно и потерпеть, о чем ему и доложила с самой милой улыбкой, а доказательство обхватила лицо мужчины руками и страстно поцеловала. Он тихонько фыркнул в губы. О! На его лице поселилась самая довольная улыбка, которую видела впервые.

***

      Глаза совершенно открывать не хотелось, хоть уже давно проснулась. Рука Шоты покоилась на моей талии, головой уткнулся в мое плечо и громко посапывал, дыханием обжигая кожу. Опять я проснулась раньше него.       Медленно разлепила веки. Первое, что бросилось в глаза, копна черных волос, беспорядком разбросанных по медленно поднимающимся плечам. Лицо Шоты было таким умиротворенным и расслабленным, что я даже немного испугалась, точно ли это тот самый человек, с которым ложилась ночью спать? Выглядел в сто крат моложе даже с легкой щетиной.       — Проснулась? — хриплый голос мужчины нарушил утреннюю тишину. Сердце сделало кульбит от неожиданности и понеслось галопом. Он не открыл глаз, лицо все такое же безмятежное, а тело расслабленное. Не показалось ли?       — Да…       Рука, лежавшая на талии, напряглась, он чуть сильнее сжал кожу и притянул меня ближе. Глубоко вздохнул, потерся щекой о мое плечо и уже тогда открыл глаза.       — С добрым утром.       — С добрым… — потянулась к его щеке и невесомо поцеловала, устраивая руку на его плече. — Давно не спишь?       — Давно… — он вновь лениво прикрыл глаза. — Вставать не хочу.       — Взаимно… — тихо вздохнула. — Устроим ленивый день в кровати? Если дадут… — раздраженно закончила, услышав звук мелодии мобильника в глубине квартиры. Мужчина тяжело вздохнул, поцеловал щеку и выбрался из-под одеяла, скрываясь в другой комнате. Жаль! А все так хорошо начиналось!       Пока Шота разговаривал, быстро умылась и привела себя в порядок, вышла из ванной как раз в тот момент, когда разнеслись гневные высказывания. Айзава стоял возле окна, тер переносицу и не стеснялся в выражениях. Внутри похолодело. Он закончил звонок, развернулся. Гневное выражение лица смягчилось, стоило ему увидеть мой взволнованный взгляд.       — Извини. Мои увальни набедокурили ночью. — Тяжело вздохнул, дернув плечами, словно пытался избавиться от неприятностей. — Попросили срочно приехать в полицию.       — Насколько срочно? — пересекла комнату и, скользнув руками по обнаженному торсу, приобняла за талию. — У тебя есть хотя бы лишние пол часа?       — Думаю, да… есть…       — Отлично! — поцеловала его в щеку и улыбнулась. — Тогда иди умывайся, а я приготовлю кофе. Из еды только сладкое, ничего?       — Только кофе, — наконец-то улыбнулся и притянул меня к себе за плечи. — Ты лучшая!       Шота с большой неохотой покинул квартиру через сорок минут с обещанием, что вернется ко мне к обеду. Я дала ему запасные ключи на всякий случай, если не успею вернуться из магазина. Вдруг он закончит раньше.       Навела порядок в спальне: заправила кровать и взяла для стирки вчерашние скомканные простынь и наматрасник, которые остались лежать в углу после того, как я заменила белье на кровати, когда Шота принимал душ. Взгляд невольно задержался на кровавом пятне.       Правильно ли я поступила? Может Шота был прав, мы поторопились? Все равно рано или поздно все привело к совместной ночи, только возможно, все случилось бы намного позже. Не так быстро, не так…       Я не жалею! Наверное, просто тороплюсь жить, напитаться счастьем и светлыми моментами до того, как они закончатся. Безлицый ведь меня ищет и поиски не прекратит. И у любимого опасная работа, которая может прервать его жизнь в любой момент, особенно когда совсем этого не ожидаешь. Строить большие планы дальше недели не получится, как бы не хотелось. Это в своем мире я могла себе позволить такую роскошь. Но не здесь. Мотнула головой, прогоняя плохие мысли. Со злостью засунула белье в стиральную машину. Дурацкое пятно!       Сходила в ближайший супермаркет за продуктами. По времени немного задержалась, чем планировала, выбирая, что же приготовить. Надеюсь, Шота не сильно будет привередлив к русской кухне и супам. А то так борща захотелось… Если не понравится, сделаю еще голубцы с рисом.       У самого выхода заприметила еще два отдела с прессой и одеждой.       Хм-м… ну в журнале, допустим, можно и картинки посмотреть и переводчиком на телефоне воспользоваться, если прям захочется почитать. А в принципе, почему бы и нет? Попросила у продавщицы модный японский журнал, тетрадь и ручку. Буду осваивать японскую письменность посредством журнала. М-да… за неимением лучшего, как говорится, и такое сойдет. Попрошу у Ярой-сана заказать мне какой-нибудь учебник и переводчик.       Проблема! Стоило только оказаться одной, как незнание иероглифов дало о себе знать во всей красе — элементарно не могу сделать доставку на дом, все приложения в телефоне выглядят как алиэкспресс на китайском. Пока переведешь, пока все прочитаешь, пока оплату настроишь, быстрее получится в магазин сбегать и кушать сварить. Риск, конечно, огромный, но что, мля, делать!       Расплатилась за покупку и свернула в соседний отдел. Тут уже можно разгуляться! Не стала тратить время и сразу обратилась к продавцу, передавая пожелания. Он предложил несколько вариантов, правда долго выпытывал с размером. А я что? Тыкнула пальцем в проходящего мимо мужчину.       — Примерно такой. И роста… — подняла руку над головой, — вот такого.       — Понял!       Ай ты мой хороший! Через пару минут уже шла домой довольная, представляя, как удивится Шота.       Как только пришла, развесила белье сушиться, а подарок стираться. Надеюсь, ему придут в пору простые серые спортивные штаны и белая футболка. Неудобно же ведь дома ходить в уличной одежде, да и спать в одних трусах холодно, можно простудиться. Правда пришлось выбирать между такой расцветкой и набором в зелено-красном цвете в рождественской тематике. Глупо похихикала, представив его в веселых красках. В его гардеробе таких цветов нет.       Принялась за готовку, убила два часа, но результатом осталась довольная, как никто. Как раз вот-вот должен подойти герой и вместе пообедаем.       Да блин!       Мне кажется, у него стало входить в привычку не появляться вовремя! Время приближалось к вечеру, а от него не было даже звонка. Подсмотреть, чем он там занят и жив ли вообще, пока не могу. Глаза полностью не восстановились. Подсмотрю и всё, зрение вновь упадет, а мне еще завтра на работу. Черт!       Достала телефон. Ни пропущенных, ни… а вот смска от телохранителя.

«Завтра в три часа в переговорной № 13»

      Перевела я через переводчик. Рассмеялась вслух. Как будто стрелку забил.

«С нетерпением буду ждать»

      Ответила по-русски. Пусть сам мучается с переводом.       Позвонила Шоте. На том конце трубки мне сообщили, что абонент недоступен. Класс! Что-то мне это напоминает…       Мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Пока рано наводить панику! Время еще есть, всего четыре часа. Может беда у ребятишек, и ему явно не до меня.       Грустно вздохнула. Взяла купленный журнал, тетрадь и ручку и устроилась прямо на ковре на полу. Полистала пару страниц. Косметика — как наносить макияж. Тут и без переводчика понятно, картинки есть. Модные прически… Неделя моды в Париже. Фу, жуть какая! И как в таком ходить? Разве что сойдет за костюм для Хэллоуина. М-да… зацепилась за статью. Большая колонка на четыре страницы с фотографиями разных женщин. Так-так! А что за тема? «Мой первый опыт с мужчиной. Откровения айдолов». Теперь эта тема меня преследовать будет везде? Синдром Баадера-Майнхофа машет ручкой в знак приветствия? Начала читать. Неудобно каждый раз с переводчиком возиться, но что поделать, как говорится. Некоторые фразы, которые, как мне кажется, пригодятся в будущем, старательно переписала в тетрадку. Глупо хихикая, представила, как сама буду писать отчеты, составляя предложения из обрывков фраз из книг и журналов. Прямо как преступники из старых фильмов, которые оставляли детективам сообщения, вырезая слова из газет и клеив их на бумагу.       Истории оказались приторно-сладкими. Прям аж зубы сводило от некоторых фразочек. Все у них хорошо: долгие ухаживания, кафе, прогулки, первый поцелуй в романтическом месте, а уж спустя долгое время уже постель, пока она точно не убедилась, что он тот самый.       Хм-м… долго, однако, вы, дорогуши, думали. Или написали о своих фантазиях? Так идеально не бывает! Или же?       Невольно стала сравнивать.       Долгие ухаживания? Знакомы мы давно, вместо ухаживания только забота о друг друге. Когда болел он — помогала, как могла. Когда влипала в неприятности я — он самоотверженно их разрешал. И прогулки были, и что-то вроде свидания… когда притворялась Никой.       Маленький противный голосок в голове напомнил:       «Ты тогда была его заданием! Уверена, что это оно самое?»       Мотнула головой. Брысь из моей головы! У нас было свидание и после!       «Одно единственное! После поцелуя и ночевки в его доме!»       Вот же ж! Приступила читать последнюю историю.

«По началу было хорошо. Как в сказке! Я попала в сильные неприятности, а он оказался рядом и без вопросов все решил. Казался надежным и уверенным. И я влюбилась. Даже мысли не возникало, что со мной так поступят в конце…»

      О! Хоть одна не приторная история. Это уже намного интереснее!

»…Были короткие встречи, где он галантно за мной ухаживал. Но они были редкими из-за его якобы «работы». С пониманием относилась, все сильнее влюбляясь. Спустя месяц поняла, что уже жизни не представляю без таких встреч…»

      Если бы не предупреждение вначале, подумала бы, что опять ванильная чушь.

»…В одну из таких встреч, я решила, что пора. И он сам часто намекал, что пора переходить на иной уровень. И у нас все случилось. Я была на седьмом небе от счастья, стала чувствовать себя взрослой женщиной. Мыслями представляла, как звучат свадебные колокола. Ха-ха. Только после ночи ему рано утром позвонили с работы, и он ушел. Даже не поцеловал на прощание…»

      Какой чурбан!

»…Я ему звонила и писала, но его телефон все время был выключен. Представляете? Целый день, ни весточки! На следующий день тоже! Я даже испугалась, не попал ли он в больницу. Пыталась его найти, обзвонила каждую клинику, морги. Но ничего. Еще месяц была уверена, что он влип в неприятности. Только после до меня дошло, что мной просто воспользовались и бросили…»

      Да уж, бывают же такие мужчины. Сначала все идеально и бам — женат, командировка и куча любовниц за плечами. Зачиталась я, однако. Что-то Шоты давно нет…       «Он ушел сразу после звонка.»       Ха-ха, это бред! Просто так совпало!       Принялась читать дальше, стараясь отвлечься от навязчивого и противного голоса в голове. А он долбил и долбил, вливая в голову сомнения.       «Телефон не доступен.»       Бывало и такое. Не удивлена.       «Не пришел»       Кинула журнал в угол комнаты со злостью, перевернулась на спину и руками закрыла глаза.       Это просто бред, просто совпадение. Не женат, любовниц нет. Уж это я знаю точно! Это просто чертова работа, вот и все!       Когда время приблизилось к восьми вечера, я накрутила себя так, что чуть не взвыла волком.       А вдруг мы слишком поспешили, и он испугался? Вдруг мое поведение ему не понравилось, и он решил со мной больше не видеться? Незаметно стала мерить гостиную шагами, нервно грызя ногти. Айзава не такой человек! Он бы все сказал мне лично! Хватит думать о чуши, Кира! А может он пострадал и никак не может связаться? Зарычав, плюхнулась на диван. К черту зрение! Закрыла глаза, представляя любимый образ. Стоило только настроится, как глаза обожгло неимоверной болью. Закричала во все горло, разлепила веки и разрыдалась.       Как же больно! От скопившихся сомнений, от повисшей неизвестности и неимоверной рези. В двери повернулся ключ и щелкнул замок. Я привстала с дивана и обернулась. Вошел Айзава, переодетый в геройский костюм. Он взволнованно на меня посмотрел.       — Кира, прости. Телефон сел и я… что случилось? — наверное, увидел мои слезы.       Ах, я же сейчас на чубакабру похожа. Шмыгнула носом и не нашла ничего лучше, чем закрыть лицо руками и плюхнуться обратно, глухо простонав.       — Ты задержался… а я… а я… у-у-у…       Послышались быстрые шаги. Мужчина присел напротив меня на корточки, решительно отвел мои руки от лица, вложив в свои, и заглянул в лицо.       — Кира, прости меня.       За что ты извиняешься? Пришел ведь, а остальное не важно.       — За что? Ты же ведь ничего… не сделал. — Стараясь заглушить слезы, глубоко вздохнула и шмыгнула носом.       — Нет, я виноват, что не поговорил с тобой прежде… Черт возьми, Кира, я просто должен был все обсудить, до того, как… — Он сглотнул. — До того… черт! — Мужчина выдохнул и мотнул головой. — Прости. Я просто потерял голову.       Я молчала. Не понимаю, что он хочет донести, но отчего то слова больно ранили, вонзались иглами. Поговорить до чего? Ах! Не может быть! Неужели он имеет ввиду нашей совместной ночи? Шота пытался продолжить, только слов не мог подобрать. Губы то и дело сжимались в нерешительности.       — Ты сожалеешь о ночи? — слова пришлось выдавливать из себя, чтобы не скатились в жалкие всхлипы. — Сожалеешь, что остался?       — Что?! — Он ошарашенно на меня посмотрел и будто понял, что сказал до этого. — Нет! Нет, Кира, что ты! Я был так… — Шота склонил голову, пряча глаза, — счастлив. Когда ты ответила на поцелуй, когда призналась мне, что любишь. Кира! — не обращение, а словно мольба прозвучала в голосе. — Я просто выкинул из головы все мысли. Я… но я должен был поговорить с тобой задолго до того, как это все должно было произойти. — Он наконец поднял голову. На щеках поселился легкий румянец. — Я сильно перед тобой виноват. Прости. — Дотронулся до моей щеки, вытирая слезы. — Моя работа такая, что я могу внезапно исчезнуть. Обещать прийти вовремя и пропасть на сутки. Не брать телефон или быть вне доступа. Внезапно уехать по приказу в командировку в другой город, не заходя домой. Ты видела, когда жила со мной — могу прийти избитый, в крови и грязи, или того хуже, загреметь в больницу. — Прервался на секунду, переводя дыхание. — Сможем ли мы… сможешь ли ты смириться с этим? Я пойму, — глаза его потемнели, уголки губ дрогнули, проявляя горькую ухмылку, — если откажешься.       — Смирюсь? — завороженно повторила. — Ты прав, тебе стоило сказать об этом раньше! — Зло прошипела. Только зря себя накручивала. Его глаза потухли, ухмылка сникла. — Дурак ты, Айзава Шота! С этим никогда невозможно смириться! С тем, что ты, блин, боялся рассказать! Дурак! Я жила с тобой под одной крышей почти полгода, я всю твою жизнь изучила. В полной мере ощутила, о чем ты говоришь! И меня это не пугает! Ничуть! Я больше всего боюсь, что ты исчезнешь из моей жизни, уйдешь! Я не представляю ее больше без тебя. Не важно, когда, не важно в каком состоянии, только бы вернулся! — Слезы полились с новой силой. Шмыгнула носом. — Я ведь сама… сама не лучше… каждый день как на пороховой бочке. — Не выдержав, разрыдалась в голос, вырвала свои руки и закрыла ими лицо.       Шота присел рядом на диван и прижал к себе. Гладил и целовал волосы, просил прощение. А у меня будто груз с плеч упал. Какая же я дура! Нагрузила себя несущественными переживаниями, придумала невесть что.       — И ты меня прости. Реву тут… у-у-у… навыдумывала… себе…       Он молчал, давая выговориться, только рука продолжала гладить. Вскоре полностью успокоилась, и чтобы хоть как-то разрядить не сильно радужную обстановку, спросила, почему мужчина так задержался. Он не сильно охотно, с гневными нотками в голосе, но не в мой адрес, поведал, что двое из его учеников раздобыли алкоголь, напились и решили устроить охоту на злодеев, приняв обычный склад доставки сих логовом, и устроили потасовку. Ему пришлось объезжать чуть ли не весь город, устраняя их последствия.       — Ого! И что их ждет? Исключение?       — Уже. Лишили временной лицензии, назначили исправительные работы в том складе, а на родителей наложили штраф.       — Если я права, то в марте выпускные… неужели не дадут шанса доучиться?       — Только не в ЮЭЙ. — Как-то слишком горестно он это сказал. Переживает за них? — Они воспринимают геройство как получение славы и денег. Не отдают полный отчет тому, что в конечном итоге на кону может оказаться жизнь не только обычных граждан, но и их собственная. Встречал я уже таких с розовыми очками вместо глаз. Хорошо, что некоторые смогли воспринимать реальность такой, какая она в действительности. — Опережая мой вопрос, продолжил. — Остальные закончили скверно.       — Но они же все равно обычные дети…       — Обычные дети учатся в обычных школах, но не как не в геройских академиях.       Разговор прервался жалобным урчанием в животе. И явно не у меня.       — Кого-то пора кормить!       Шоты хмыкнул.       — Да, не откажусь… голодный, как волк. Закажем?       — Вообще-то, я еще к обеду все приготовила.       — Ты готовила? — Айзава выпустил меня из объятий. — Ох… прости. Обещал, что все два дня буду за тобой ухаживать…       — Еще раз извинишься, я тебя поколочу! Зрение вернулось, чего бока проминать! И вообще, — развернулась, чтобы поймать его взгляд, — будешь должен.       — Согласен! Следующий ужин с меня!       Я убежала в ванну привести себя в порядок. Бабулечка моя! Нос красный, лицо в пятнах, а на глаза вообще страшно смотреть — воспаленные, белки покрылись мелкими капиллярами так сильно, как будто глаза налились кровью. Жуть! Спрятаться бы тут до самой темноты и не выходить, пока это безобразие не пройдет. Дура! Дура! Дура!       Айзава беспокоился, что мне придется не по душе его образ жизни из-за тяжелого графика работы. Что буду мучаться от постоянных срывов встреч. А я от того, что поспешила провести с ним ночь, и он поймет про меня невесть что и перестанет общаться. Мозги мои, куда я вас потеряла?! Так, ладно! Выходим, натягиваем улыбку и садимся ужинать.       Мы неспешно поужинали, обсуждая, кажется, все на свете. Словно пытались наверстать пропущенные часы разом. Когда время перевалило за полночь, я выдала ему подарок и отправила в душ.       Когда засыпала, прижавшись к теплому боку, поймала себя на мысли, что готова прожить так всю оставшуюся жизнь. Не важно, сколько пройду дорог, сколько неприятностей встанет на пути, главное вернуться к этому теплому боку, чтобы безмятежно заснуть.       — Я люблю тебя… — пробормотала, прежде чем отключиться.       Шота сказал что-то в ответ, но я уже не расслышала.