Трёхочковый

— Да ебанный ты в рот. Пересядьте вы все уже на электробусы, если вам невозможно без тока. Зря что ли Собянин их купил? Антон раздраженно выскакивает из машины, в задницу который врезался Московский самокатчик. Как же его бесит эта электролихорадка. Вся Москва в двухколесных зумерах на моторчике. — Молодой человек, охуели? Смотреть глазками не забывайте. ПДД может сначала выучим, а потом на дорогу выскакивать, на вот этом вот пластиковом коне, будем? Пластиковый конь был раздавлен встречей с задним кузовом внедорожника. Его всадник вскинулся с асфальта, потирая разодранные колени руками. — Ага-ага, ещё что скажете? Очень здорово, спасибо. Вы меня на своём пароходе чуть не потопили. Диктуйте номер, десятки на это хватит? Молодой человек указывает рукой на небольшую вмятину от своего транспортного средства. Молодой человек чихать хотел на все рамки приличия. Стоит с разбитыми коленками, даже не собираясь стягивать яркие солнцезащитные очки и извиняться, кепка дурацкая нахлобучена. Пацану от силы двадцатка. — Да какая тут десятка. — Ну сколько? — пацан начинает беситься, аж на месте подпрыгивает. А Антон лыбу тянет: — Тут как минимум чашечка кофе. Но я предлагаю и ужин в приятной компании. — Ой, дядь! Вы о себе слишком хорошего мнения. Диктуйте номер, мне ещё такси теперь ждать. — Давайте я продиктую номер, а с меня новый самокат. Я же тоже виноват в нашем столкновении. А вы просто его запишите и как сможете — составите мне компанию? Пацан жмурится: очки пусть и яркие, но почти прозрачные, видно каждую морщинку молодой кожи. — Арсений. — пацан тянет руку и совсем не мужественно жмёт, сдуваясь под натиском очарования Шастуна. — Антон. Теперь оба улыбаются друг другу. Арсений чуть смущенно, даже глаза прячет. Вот же, разряд по кокетству что ли?

***

— И сколько ему? — Двухтысячного года. — Ты нагнул двадцатилетку? Вот уж кризис среднего возраста нагнал тебя быстрее моего, а я ведь старше, братан. — Серёга бесновался рядом, заряженный новостью от друга. Его подобные темы раззадоривали в миг. — Да ещё не нагнул. — А чо так. Катаетесь на самокатах по Тверской? Антон только отхлебнул кофе, слишком уж точно забил Серёга.

***

— Арс, может ко мне? Пацан рассуждал про экзаменационный спектакль, в который его вот-вот просто обязаны поставить главным актером. Потом о выставке, на которой как можно скорее Антону нужно побывать. А закончил все это дело ссылкой в чат на расследование о политических репрессиях. Все это совсем не располагало на секс. Арсений даже целовать себя не давал. Только клевал в щеки и нос, тут же отстраняясь, когда Антон намеревался сгрести пацана в свои широкие лапы. Антон уж думал совсем молодое поколение зашуганное, неужели так боится. Да вроде и людей поблизости нет, а скинхедов на Патриках совсем не бывает, идеологически не водятся такие в эпицентре буржуазной Москвы. Да и остались ли они в 2021? Сейчас все эти, как их — инфлюенсеры. — Ты что забыл, у меня завтра прогон. Приедешь после? Как раз сможем сходить в новую Третьяковку! Антон закатил глаза, а потом коротко кивнул Арсению. Ну Третьяковка, так Третьяковка.

***

— И что, ты прям влюбился? Ирка когда узнаёт — обоим вам яйца оторвёт. — Серёг, да было бы что отрывать. Друг только захохотал. Да, он-то знает, что жена в день свадьбы Антона кастрировала. — Да я не об этом, дурень! Не даёт же, ну. Вчера мы ходили на Курентзиса, а на той неделе перебирали мусор на набережной — он за осознанное потребление. После из этого мусора поделку лепил. Боже, я будто с Яшкой вожусь. Не понятно кто на ком ещё сублимирует. — Реально, Шаст, лучше бы старшего с таким же успехом выгулял. Там хотя бы не стоит финальной задачи. Антон как представил, что кто-то так же промендит с сыном десятиклассником, аж прожилки затряслись. С Арсением нужно было срочно кончать. При том, в очень определённом смысле. — Вот че ему надо? — А, что, ничего не надо? А это, Шаст, ещё хуже. — Да почему хуже-то. У нас все серьезно. — Ага, гляди, как сыновья тебя твои с ним не увидели — приревнуют папку.

***

Арсений весь светился на переднем сидении той самой машины из-за которой коленки все ещё фантомно саднило. Уткнулся в подаренные цветы и не переставая улыбаться, только повторял: — Ну как я тебе, как? — Арс, великолепно! Ты потрясающе все отыграл. Никогда бы не подумал, что так прочувствуюсь искусством, Шекспиром! — пиздеть Антон за свои сорок два научился мастерски. Даже сам он иногда забывал, что все это неправда. — Поехали праздновать? Представляешь, первый раз главную роль дали, а. Арсений только умалчивает, что студент, до этого игравший Лизандрия, прямо перед показом лёг с ковидом. И роль-то там, не то чтобы самая главная. Зато уж явно побольше эльфа, что ему всучили изначально. — Ну поехали. Куда хочет невероятный актёр? — Поехали ко мне. Я перед спектаклем неделю нормально не спал, все ещё не мандраже. Антон спорить не стал, только маршрут перестроил, молча вспоминая найдутся ли в машине презервативы или стоит заскочить в аптеку.

***

— Да, Шаст, даже завидую. Тоже может девчонку цепануть. Ты как, не боишься, что на тебя его мамочка выйдет? А это вообще законно, трахаться с теми, кто родился в этом веке? Антон передразнил смех друга, а сам весь расплылся в своей улыбке. Арсений был сладким словно конфета, растекался перед ним как карамелька оставленная на приборной панели под солнцем. А стоило всего пару неделек покивать на детские прихоти. Гуттаперчевое молодое актёрское тело, сладкие губы. Антон сейчас был не с другом на ланче, а в студии на Мамоновском переулке. — Все, дед, ты потек. Ни за что не поверю, что Ирка ещё не пронюхала. Ты с этим козликом чуть ли ни каждый день. — Да, Ира не такая. Она же не лезет до последнего, видимо пока не видит угрозы. Да и когда ей, работает. Работает… Серёг, у неё кто-то появился. — Всмысле? — Да она совсем тихая стала. На все мои поздние возвращения сквозь пальцы. А на той неделе я вернулся заполночь, а Ирки-то дома не было. — Тох, ну твоя Ира. Я, если б не ты, давно, ну…

***

— Антон, почему мы сидим в машине? Арсений горячо шептал на ухо, уже даже приложился рукой к рычажку, чтобы опустить водительское кресло. — Тихо-тихо-тихо. Быть незаметным в огромной Тахо та ещё идиотия, но Антон просто надеялся, что чёрный цвет затеряется в местности. Ирина Викторовна вышла из подъезда. Каблуки, новая сумка, плащ… А на улице жара, какой к чертям плащ? Антон понимал, что плащ значит только одно — коронное Иринино появление: только плащ, а под ним или чёрный комплект с чулками, либо совсем ничего. Когда-то он с такого на раз в отключку улетал, перед глазами только Иринины бедра и белый шум в ушах. — Так и знал! Любовник! Вот сучка, а! Арс, фоткай тачку. Ирина села в такси. — Антон какого черта. Это что, твоя жена, мы преследуем твою жену? — Она, родимая. Какая дрянь, а. А я чувствовал, что-то не так, чувствовал, Арс! — Да, Антон, действительно… — Арсений сделал губы писей, что означало крайную степень неудовольствия. Канареечная машина припарковалась во дворе на Тверской. — Далеко не поехала. Любовники и те рядом с домом. — на это Арсений прыснул. Его студия в минутах десяти ходьбы от апартаментов Антона. Антон уже выпрыгивал из машины, не особенно думая о последствиях, а в особенности об одном и довольно юном последствии на переднем сидении. Арсений конечно же знал, что его старший обожатель совсем не холост, но оказываться в центре таких драматичных семейных событий и не думал. Арс только камеру включил: — Да, трэш. — и для этого он так долго морозил Антона? — Киса? — Антон? — Не смог проехать мимо этого плаща. Подскажешь, что тут делаешь? Женщина оглядела себя, действительно плащ. И оба Шастуна понимали, что мог означать этот плащ. — Милый. — Ирина мягко улыбнулась, соображая, что сказать не известно откуда взявшемуся мужу. Главное, чтобы Макс не решил, что ее срочно нужно встретить у двери. Иначе скандала не избежать. — А ты не получал мою смс? — Не получал. Антон все подходил ближе, все больше и больше нависая своим ростом — ещё слово и зверь утащит добычу к себе в пещеру. Действовать нужно наверняка. Ирина была уверена, что мыслительный процесс отпечатан на ее лица. Оставалось уповать на то, что Антон в таких темах соображает порой ещё дольше. Глаза скользнули по машине. А в машине мальчик. Мальчик в машине. Как здорово. Ну здравствуй, мальчик. — Тош, а это у тебя Яшин одноклассник на переднем? Антон выпучивает глаза, оборачиваясь: — Блять, Арс. Тот только лыбу давит и машет как дружелюбный дурачок, ещё и на видео все снимает. Ирина победоносно улыбнулась. У неё то не было таких улик под хвостом. Потом наплетет что-то про романтический сюрприз или про новомодную практику познания женской энергии. А вот мальчонку так просто не спрячешь. Особенно зная, как часто мальчишки да девчонки помладше и постарше залетали к ним на фамильный огонёк. — Это сын товарища. Пацан поступил на актёрское и товарищ просил подстраховать, пока в городе того…отсутствует. — Ага-ага, Шастун. А что за товарищ? — Да ты не знаешь наверное, Попов. Во такой мужик. — Антон выставляет большой палец вверх. — Все просил мальчонку его на телек пристроить. Вот я и пытаюсь. — И откуда вы едете, не уж то из главкино? — Почти. На пробы его возил. К Шеминову. На пробы. — Ну довози своего мальчишку. Дома поговорим. Только минута оправданий, а сколько несостыковок. Ирина оглядела мальчонку. Да, этого пацаненка она видела с Антоном почти с месяц назад. Не уж то настолько она потеряла хватку рядом с Максимом?

***

— Не долго ты свои соловьиные песни пел. — Арсении приходят и уходят, а это жена! Серега сползает по стулу, разочарованно глядя на друга, не того настроя он ждал. Его холостое сознание предпочитает пикантные подробности, а не бытовые неурядицы. — То-то ты все развестись с ней хотел. — Ну, это было то! — Ага, этой зимой… — Ну, Серёг. Из меня можно вить веревки, но только жене.