Talk to me, Talk to me

      Два часа ночи. Даже начало третьего. Самое время перекусить! Что-нибудь не слишком калорийное, но аппетитное и обязательно хрустящее. Чипсы из манго подойдут.       Нудл сняла наушники, слезла с кресла, где сидела, прижав колени к груди, и направилась в кухню на нижнем этаже. Всякие вкусности хранились именно там, подальше от 2Д и Рассела, а ещё туда можно было попасть незамеченной.       Представляя, что ей снова двенадцать, и она крадётся по старой Конг Студиос к холодильнику за бутылочкой запретной колы и мороженым, Нудл притворила дверь в свою комнату. Приняв правила игры, она на цыпочках пошла к лестнице вниз по длинному коридору, обклеенному постерами. Несмотря на слабое освещение, тут было совсем не страшно, в отличие от студии в Эссексе. Особняк на холме казался маленькой девочке огромным, а ночью становился чем-то вроде дома ужасов из парка развлечений. Конечно, никаких зомби, но из стены вдруг мог вылететь призрачный Дел и начать что-то эмоционально рассказывать, забыв, что она не говорит по-английски. Резко завернув за угол, можно было наткнуться на 2Д, гуляющего в очередном приступе лунатизма. А в самой кухне, если сильно не повезёт, мог обнаружиться Мёрдок, который пришёл за пивом и закуской, но решил начать употреблять прямо у холодильника, и он почти никогда не делился.       Именно Мёрдок и сидел за столиком на кухне, сгорбившись и зачем-то рассматривая этикетку на бутылке пива. Услышав шаги, он сразу выпрямился и сделал вид, будто совершенно расслаблен. Неправда.       — Не спится? — Нудл обошла стол и стала по очереди открывать шкафчики. Мангочипсов нигде не было.       — Спать? Ночь — моя стихия, детка-а-а, — Мёрдок широко зевнул и сделал большой глоток пива из бутылки. — Если ты ищешь арахис в васаби, то я съел его на прошлой неделе. Он был таким острым, будто его изготовили на девятом круге Ада, а упаковали — на пятом.       — Нет, я хотела сушёное манго! Теперь я буду мечтать о нём, пока не съем.       Отчаявшись найти чипсы, Нудл взяла себе пиво и села за стол напротив Мёрдока. Раньше они всегда использовали такие ночные кухонные встречи, чтобы поболтать в полумраке и без лишних ушей. Сейчас, после его освобождения из тюрьмы, обстановка в домашней студии была как никогда напряжённой, и разговор пришёлся бы кстати. Складывалось впечатление, будто лидер группы пытается спрятаться от своих же бэндмэйтов и ищет любую возможность, чтобы не появляться на глазах, не общаться и ничего не делать с назревающим конфликтом.       — Вчера Эйс жевал нечто странное, возможно, это было твоё манго, — Мёрдок задумчиво поскрёб столешницу. Красный лак на его ногте немного облез.       — Вы с ним джемите днями напролёт. Это так клёво! Я боялась, что, когда ты вернёшься, вы устроите битву на бас-гитарах. В смысле, побьёте ими друг друга, — она так не думала на самом деле, но нужно было намекнуть на то, что вечно прятаться от проблемы за спиной Эйса не выйдет.       — Шутишь? Мы всегда отлично ладили. Так вот, я задумал сделать собственный бренд закусок. Назову «Niccals’ Rock Star Bitez» или ещё как-то в этом роде, и в каждой пачке будет пакетик с острым соусом Рассела. Отличная идея, да, малышка?       — Да-да, супер. Эйс собирается скоро уезжать, я буду скучать по нему.       — Ага.       Мёрдок одним глотком прикончил оставшееся в бутылке пиво и с недовольным видом поёрзал на стуле. Похоже, он опять собирался сбежать, так и не объяснив, что с ним происходит. Нужно было с этим что-то делать, начать хоть с чего-то простого.       — Расскажи, как вы с Эйсом подружились. Только не надо про «это было когда-то там давно на какой-то вечеринке, не помню, где и у кого».       — А он сам вам не рассказывал? Мы просто, эм, пережили вместе пару приключений. Таких, ну, какие обычно у меня бывают, и если я начинаю о них рассказывать, Рассел сразу велит мне заткнуться и не позориться.       — Эйс не рассказывал.       — О! Отлично, а то я бы его вздрючил.       — Значит, вы с ним что-то скрываете? Потрясающе тёмную и кровавую историю знакомства двух талантливых басистов!       Мёрдок усмехнулся и вытащил сигареты, покрутил мятую пачку в руках. Костяшки его пальцев были в шрамах, ещё не до конца рассосавшихся после драки в тюрьме. Он колебался, и теперь уж точно нужно было узнать всю историю и хоть немного разобраться с тем, что происходило тогда и происходит сейчас в душе Мёрдока.       — Ты настолько доверяешь Эйсу, что позвал его заменить тебя, и он оказался ровно настолько же крут, чтобы вписаться. Никогда не поверю, что ты мог пригласить в группу кого-то, с кем познакомился просто на очередной попойке!       — Это довольно дурацкая история, — Мёрдок сделал такое лицо, будто его последние оставшиеся в живых клетки мозга сопротивляются мыслительному процессу изо всех сил. Обычно это означало, что он отлично всё помнит, а ещё воспоминания вызывают много сильных чувств.       — お願いします。! — растянув губы в самой широкой улыбке, протянула Нудл. Она не могла упустить шанс раскрутить Мёрдока на рассказ, тем более о чём-то настолько интересном. Не считая других членов группы, кроме Эйса по-настоящему близких друзей у него не было, а значит, история была действительно особенной.       — Ладно. Впервые мы встретились прямо здесь, на этой кухне, — качнувшись на стуле, Мёрдок закинул ноги на стол и взъерошил чёлку. — Шесть лет назад Студия 13 ещё не была моей, и тут слонялись самые разные личности, желавшие записать парочку демо за пятьдесят фунтов в час. Я был среди них.

***

      — Мне нужен кофе, тут же должна быть кофемашина! Обязана быть! — раздались вопли из коридора.       Мёрдок скривился от отвращения и прижал к гудящей голове банку холодной колы. Капельки конденсата потекли с виска к челюсти, и по телу пробежали мурашки. Зачем он подписал контракт? Что он вообще делает в этой убогой студии? Почему парень в коридоре такой громкий?       — Это будет уже третий кофе, Эйс, тебе надо с этим бороться! — заорала рядом какая-то женщина.       — Я люблю кофе, Бет, так что молись, чтобы тут был его хороший запас. Идите, я догоню, — он всё-таки вломился в кухню — парень немного за тридцать, подвижный, с длинным острым носом и облитыми галлоном геля чёрными волосами. Его загорелая кожа была оливково-зеленоватой, а облик — смутно знакомым. — Хе-ей! Не подскажешь, где тут…       — Три-в-одном в шкафчике сверху. Наливай и проваливай, — пробурчал Мёрдок, согнувшись и прикрывая лицо колой, чтобы не быть узнанным. Общение с фанатами не входило в планы.       — Прости, злобный чувак, но тут нихрена нет, — Эйс открывал все подряд шкафчики, и каждый хлопок дверцы отдавался в голове Мёрдока, как звук удара по литавре. Это было невыносимо.       Со скрежетом отодвинув стул, Мёрдок вскочил, открыл нужный шкафчик и всучил замершему Эйсу в руки коробку с пакетиками Нескафе, а потом сел назад.       — Клянусь, я там два раза смотрел, — носатый вздохнул, а потом подозрительно прищурился. — Мне кажется, или я тебя знаю?       — У тебя глюки от передоза кофеина, — ситуация становилась опасной.       — Да нет, передоз у меня идёт с пятой чашки, и не такой бурды, которую варят в вашей унылой Англии, я тебя точно знаю. Ты — басист и лидер Гориллаз, Мёрдок Никкалс! Вау! Это… Это так…       — Сатана помилуй, как ты догадался? — Мёрдок поднялся и шагнул к двери, но так и сжимающий от восторга коробку с кофе Эйс преградил дорогу. — Отвали, это не автограф-сессия! Никакой группы больше нет, я занят в другом проекте. Серьёзно, я сейчас тебе врежу.       — Ладно, ладно, извини! — Эйс виновато заулыбался, но не отошёл. Видно, у него отсутствовал инстинкт самосохранения. — Мне жаль, что у тебя такая фигня с группой и прочим, но я хотел сказать, что ты настолько крут, что вдохновил меня стать бас-гитаристом! И моя группа, мы все — твои фанаты! Твоя музыка — лучшее, что я слышал.       — Хорошо, что тебе подписать? Гитару?       — Э-э-э, точно! — счастливый фанат просиял так, будто выиграл в лотерею сто фунтов. — Ральфи должен был отнести её в цокольную студию. У нас сессия с восьми до одиннадцати.       — Окей, как раз заберу свои вещи.       Следуя за движущимся почти прыжками парнем, Мёрдок достал смартфон, смахнул заставку с улыбающейся Нудл и проверил уведомления. Все мессенджеры молчали. Восемь пятнадцать вечера. Значит, он провёл в студии пять часов, но снова ничего не записал, зато погрузился в мутные воды хандры ещё ярдов на тридцать, каждый день глубже и глубже, а дна всё не было. Хотелось выпить — не колы, но это ничем не помогло бы, как и раньше не помогало. Зато сегодняшний вечер предлагал порцию заслуженной похвалы и восторгов от верной публики, что было далеко не худшим вариантом.       — Где ты застрял, Эйс? Время, время! — возмутилась, стоило им войти в студию, чёрная женщина с афрокосичками и очень выдающейся грудью. Бет, кажется, её звали Бет, надо запомнить.       — Тут чья-то басуха, дорогущая, я не знаю, что с ней делать, — другой парень, с забранными в хвост светлыми волосами, крупный, но очень безобидный на вид, показал на тянущийся от усилителя шнур.       — Это — Эль Дьябло, и всякого чужака, кто посмеет прикоснуться к ней, ждёт проклятие. Сначала она забирает себе твоё либидо, а ещё через шестьдесят шесть часов — душу, — оповестил его Мёрдок, подошёл к гитаре и взял её в руки. Он был обязан выдать какую-то шутку, создать дистанцию, это всегда помогало защититься. — Моя красавица была сдвинута на дюйм. Кто это сделал?       — Мама мия, Ральфи, тебя ждёт незавидная участь, — Эйс поцокал языком. — Надеюсь, ты не планировал свиданий на ближайшее время. А душу вполне можно отдать, потому что сегодня с нами — сам великий Мёрдок Никкалс! Та-да-а! Ну?       Сам Эйс с улыбкой во все зубы и вытянувшиеся физиономии его бэндмэйтов были настолько забавными, что не подыграть этой комедии абсурда было бы упущением.       — Мва-хы-хы-хы-хэ, — издал фирменный смех Мёрдок и потом даже сыграл первый вспомнившийся рифф. Всё происходящее было таким тупым и странным, что будто делало его заложником ситуации. — Привет.       — Вау, — на лице Бет отразился не слишком понятный спектр эмоций, но ужас и восторг в этом миксе точно присутствовали. — Я была на трёх ваших концертах, но никогда бы не подумала…       — Потрясно! — глаза Ральфи заблестели от слёз радости, а пухлые щёки зарделись румянцем. — Вот так близко, без толпы охраны и менеджеров?!       — Я не из тех рок-звёзд, которые отгораживаются от своих фанатов и делают вид, что им наплевать. Иногда я спускаюсь с Олимпа, чтобы одарить вас своим балго… Болого… Чёрт, ну, вы поняли.       — Нет, — Бет, похоже, была настолько впечатлена, что её мозги перестали работать. Да и в целом вся троица не выглядела особенно умной, и играли они, наверняка, на уровне детского кружка.       — Да всё они поняли, мистер Никкалс! — бросив довольно суровый взгляд на ребят, Эйс снова заулыбался. — А может, раз на нас снизошла такая удача, ты окажешь нам великую честь и послушаешь пару песен?       — Ты просишь слишком много, парень. Я верю, что вдохновил вас и всё такое, но это — перебор. Мне пора, удачи.       — Жаль. Я переписывался с Нудл и даже отправлял ей кое-какие записи, она весьма высоко их оценила. Но в последние годы куда-то пропала, и никакой информации, — Эйс в задумчивости потёр острый подбородок. — Знаю, ты сказал, что Гориллаз распались, и вообще эта история с Пластиковым Пляжем закончилась как-то смутно, но вы же с ней наверняка в контакте? Сможешь напомнить обо мне как-нибудь?       — Хорошо, я послушаю, но только одну песню.       Мёрдок сел в кресло нога на ногу и достал сигареты. Только ещё не хватало расспросов о Нудл и о том, что произошло на мусорном острове. Это — совсем не то, о чём он готов говорить с какими-то незнакомцами. Он ни с кем не готов об этом говорить, нет никого, кто по-настоящему хотел бы это услышать и дотерпел бы до конца истории. Ничего, пусть сыграют свою дерьмопесенку, а потом получат разнос и сами будут рады попрощаться и больше никогда не видеться.       — Да сегодня просто парад планет какой-то! Нужно купить ящик шампанского и сделать ставки на тотализаторе, правда, Ральфи? Он — наш барабанщик, я, конечно, на басу, — продолжая болтать, Эйс достал свою гитару: белую, с сине-розовым декором и наклеенным тузом пик. Такая пижонская, что аж тошно. — А Бет, наша звезда, работает за двоих. Вокал и электрогитара.       — Что будем играть? — Ральфи сел за установку и нервно постучал барабанными палочками друг о друга, уже явно предвкушая грядущий позор перед звёздным слушателем.       — «The Highway To The Dream». Я считаю, что это — наша лучшая песня, — Бет сделала глоток воды из стакана, а её потрясающая грудь сильно вздымалась от волнения. Если слушать будет невозможно, то есть хотя бы на кого смотреть.       — Согласен, давайте покажем мистеру Фортуне нечто крутое, — Эйс подмигнул, а Мёрдок выдул в ответ облачко дыма. Какой, однако, тупоголовый идиот, на что он рассчитывает? — Готовы? Раз, два, три, раз, два, три, четыре!       Песня, как и обещало название, оказалась довольно медленной балладой.       — I was lost between running white lines       And my dream was so mainstream       Searching for people I’ll never forgive       Searching for too long…       Голос Бет звучал ниже, чем можно было предположить, и тяжёлая басовая линия дополняла его, но не заглушала, ударник хорошо чувствовал песню и не позволял ей стать слишком вязкой, а сыгранное в конце гитарное соло и вовсе выводило композицию на новый уровень. Это было… Стояще. И в каких-то местах даже талантливо. По такому шоссе вполне можно было проехаться, внутри потока, но на своей волне, набрав скорость и играя в шашечки под гудки и свист ветра. Он слишком давно так не катался.       — Мистер Никкалс? — робко напомнил о происходящем барабанщик, и Мёрдок очнулся от мыслей. Оказалось, он сидел, с головой погрузившись в анализ песни и даже забыв о сигарете. А ещё прошла головная боль.       — О, точно, вам же нужен мой вердикт? — Мёрдок стряхнул пепел в стоявшую на одном из синтезаторов пепельницу. Стоило сказать, что это был худший перфоманс из всех, что он слышал, раздать автографы и уйти, но это стало бы предательством собственного музыкального вкуса. — Ну, вы брали пример с самой лучшей группы в мире — моей, и странно было бы, если бы мне совсем не понравилось. Эйс — прекрасная техника, только эмоции через край, так и кричишь, что ты — главный. Окей, но успокойся. Фредди, или как там тебя, — у тебя всё чётко, но иногда слишком чётко, если ты понимаешь, о чём я. Больше импровизируй, ты скованный. Бет — вокал приемлемый, хотя подтянуть не помешает, а вот финальное соло меня зацепило. С этим всем… Я думаю, с этим можно идти на контракт со студией. Когда исправите недочёты.       — Да! Да-да-да, — Эйс ударил по струнам так, что вся студия завибрировала. — Так и знал, что ты оценишь нас по достоинству. Как насчёт поджемить завтра в это же время? Ни к чему не обязываю, но это был бы бесценный опыт!       Мёрдок бережно убрал гитару в футляр и закурил новую сигарету. В голове крутился однозначный правильный ответ: нет. Никаких джемов, никаких странных новых знакомых, одержимых фанатов и безумных идей. Ему это сейчас не вывезти.       — Я подумаю, — язык, как всегда, жил своей жизнью. — Подписать вам что-нибудь?       Все трое засуетились, подыскивая что-то подходящее для автографа, и в итоге Эйс дал колоду игральных карт. Мёрдок перетасовал их и, выбрав трёх королей, подписал рубашку и заодно подрисовал каждому сломанный нос, чёлку и высунутый язык. Наверняка, одну карту Эйс оставит себе, а две других завтра окажутся на И-Бэе. Без разницы, пора привыкнуть, что все вокруг зарабатывают на его славе больше, чем сама звезда. Да, и селфи в обнимку с грудастой Бет, конечно, куда без этого.       Когда от прилипчивых новых знакомых, наконец, удалось избавиться, Мёрдок отправился на парковку.       — Oh Stylo,       Go forth, blossom in your soul… Да заводись, мать твою, давай же!       When you know your heart is right       Electric is the love…       Песня это сработала или третья попытка повернуть ключ зажигания, но Стайло всё-таки заурчал двигателем. Нахрена машине функции субмарины, если она и по асфальту толком не ездит?       В ожидании, пока мотор немного прогреется, Мёрдок повернул зеркало заднего вида и посмотрел на себя. Волосы так отросли, что совсем закрыли глаза, и причёска теперь напоминала стрижку Нудл, которую она сделала в пятнадцать лет. Правда девочка переписывалась с этим Эйсом или нет? Во всяком случае, его лицо и особенно супер идиотский нос точно мелькали где-то на ТВ. Чувства этот парень вызывал довольно смешанные, такие, которым чересчур сложно подобрать название, и они из-за этого превращались в раздражение. С одной стороны, слишком шумный, эмоциональный и надоедливый, а с другой — он будто просто принял некие правила игры, контролировал ситуацию, и к тому же был отменным басистом. Джем мог выйти интересным и подкинуть идей для нового альбома.       — Sing yourself       Out of depression, rise above,       I'll be searching if I know your heart,       Electric is the love…       Продолжая петь себе под нос, Мёрдок поехал домой. Перепринять решение он мог успеть ещё много раз, так что, только войдя и положив гитару на место, не раздеваясь, лёг на диван в гостиной и переключал каналы, пытаясь высмотреть врезавшийся в память нос и оливково-зелёную кожу Эйса. Никого даже отдалённо похожего не попадалось. Новости, Нэйшенал Джографикс, жизнь похотливых дельфинов, телемаркет, раскопки в Израиле, тупые романтические разборки переигрывающих блондинок и мачо. Амазонские выдры? Они даже не зелёные. Ничего. Телефон тоже молчал. Нужно было удалить лишние контакты. Никто из этих бесполезных тусовщиков и жадных до подарков дамочек давно не звонил. Номер 2Д — несколько лет недоступен. Удалить? Да. Рассел. Тоже удалить, он не ответит. Нудл? Она не отвечает, потому что не хочет слышать, или потому что не может? Потому что её нет?       Если удалить её номер, то ничего не изменится, потому что он будет помнить этот набор цифр и сможет набрать, если что. Пусть останется.       Поставив телефон на станцию, Мёрдок, не запивая водой, чтобы было горько, съел свои таблетки и уставился в мигающий синим плазменный экран и наблюдал за бандой выдр до тех пор, пока не провалился в лживый медикаментозный сон.

***

      — В твоём рассказе Эйс такой милый, — хмыкнув, Нудл допила последний глоток пива. — Сейчас он больше себе на уме.       — Милый? Дорогая моя, он — актёр, причём из тех, кто пашет на вторых ролях, но никогда не сидит без работы. Ты видела его расписание съёмок? Я до сих пор удивляюсь, что он нашёл время меня заменить. Вот что, Эйс сделал это только ради меня! — Мёрдок покачался на стуле и отвёл взгляд, будто вспомнив что-то грустное.       — Хочешь сказать, он был с тобой не совсем искренним? Знаешь, он мне никогда не писал и не присылал никаких демо. Мы впервые встретились на Кентуккийском дерби, после твоей наводки. Я, конечно, была приятно удивлена, что он — тот самый Эйс из моего любимого шоу, но…       — По правде сказать, сейчас я не хочу разбираться, какими тогда были его мотивы, потому что потом они изменились, но играть восторженного простака на публику Эйс умеет. Как и я — озабоченного, как ты — идеал, как 2Д — тупицу, как Расс — молчуна. У нас у всех есть образы, и дорогого стоит друг, который знает не только твою маску, но и другие слои. Тот, кто умеет очищать лук, понимаешь?       — Да. Ты — точно самый многослойный лук из тех, что я знаю.       — Эйс тоже неплох. Спроси его об этом сама, если интересно. Я пойду к себе.       — Но потом ты продолжишь рассказ? Я чувствую, что самое интересное — впереди. Ты ничего не рассказывал о том, что делал без нас несколько лет! То, что ты описал в конце, выглядело жутко одиноко. Прости, я тогда потеряла мобильный и даже не думала о том, что ты мог мне звонить.       — Да ничего-о, ты же не думаешь, будто я только и делал, что вам названивал? Ха! — Мёрдок махнул рукой. Похоже, он названивал. — У меня было полно дел. Встретимся следующей ночью.