Глава двенадцатая (Всё новые трудности и препятствия)
8 марта 2023 г., 17:11
Иногда человеческие чувства могут быть настолько непредсказуемыми и в некотором смысле даже запутанными, что и сами люди не могут до конца понять, что же они чувствуют и чего хотят на самом деле. В один миг они способны ненавидеть и презирать, в другой же сочувствовать, дорожить и даже любить. И нельзя сказать наперёд, какими будут отношения того или иного человека с тем, с кем его столкнули обстоятельства или сама судьба.
В подобной ситуации оказалась и сама София, что все последние недели и дни только и делала, что рисковала, сомневалась, испытывала страх, но затем всё равно вновь шла на риск, совершая то, о чём бы раньше и помыслить просто не могла. С тех самых пор, как тот, кто олицетворяет само разрушение и смерть, неожиданно появился в её жизни, она слушала разум, который твердил ей о том, что в первую очередь нужно думать о жизни родных и своей собственной… Она слушала сердце, тихо говорившее о том, что необходимо положиться на судьбу и дать самой себе хотя бы один малейший шанс на счастье…
В конце концов, разум и постепенно пробудившиеся чувства девушки перемешались друг с другом настолько, что бедняжка и сама не до конца понимала, чего же именно всё-таки желает. И лишь сегодняшний первый поцелуй с Мель-Маном… Лишь его дальнейшие искренние слова и тихая, едва ли уловимая просьба в спокойном голосе и даже прекрасных тёмно-карих глазах о том, чтобы она полюбила его… Чтобы стала первой среди всех людей, что полюбит его, помогли рыжеволосой красавице, наконец, осознать, что именно она чувствует к юноше.
Было довольно трудно признать, но теперь София всё-таки понимала очевидное. Впервые за всю жизнь ей стал дорог кто-то кроме своей семьи. Тётушки и младшей сестры… Ей стало дорого Разрушение, которое сначала она пусть и презирала, но которое спасло её и избавило от боли. Теперь девушка осознавала, что её план мог вот-вот воплотиться в жизнь. Однако хотела ли рыжеволосая и сейчас, чтобы Мель-Ман умер вместо неё, а она сама продолжила жить, но уже без него?
«Кто бы мог подумать, что своим отчаянным планом я загоню себя в ещё большую ловушку… Только сейчас я понимаю, насколько безрассудно поступила, решившись на подобное. Ведь потеря его после всего, что было и будет, станет для меня не меньшей болью и ударом, чем смерть мамы… Как я буду жить, при этом зная, что он погиб из-за меня? Погиб, потому что мне самой не хватило смелости и решимости, чтобы загадать это треклятое желание…» — с неким уколом вины и даже боли подумала про себя София. Кажется, сейчас девушка очень жалела и корила себя за то, что решилась именно полюбить Мель-Мана, вместо того, чтобы искать иной выход из ситуации, в которой они оба оказались.
— Полюби меня, если сможешь… — повторил свою просьбу парень, глядя собеседнице прямо в глаза. — Именно это и станет неплохим решением для нашей ситуации.
— Что… Что ты имеешь в виду? — едва ли слышно спросила та, по-прежнему сидя напротив него.
— Ты спасла меня тогда в больнице, помнишь? Сказала, что просто захотела это сделать и велела поблагодарить. Это и есть моя благодарность.
— Ты захотел умереть…
— Я захотел тебя спасти, — на удивление честно отозвалось Разрушение, чем вызвало у Софии печальную и горькую усмешку:
— Скажешь ещё…
— Чем тебе не нравится моё предложение?
— Тем самым. Оно портит мне настроение…
— То есть, по-твоему, радоваться важнее, чем остаться в живых?
— Ты не знаешь, каково это, когда вещи исчезают прямо у тебя на глазах, — выдохнула тихо рыжеволосая красавица. — А у людей это буквально на лицах написано, — затем она взглянула юноше в глаза и ещё чуть тише добавила: — Заглядываю в твои глаза, когда ты смотришь на меня, и вижу тебя насквозь…
— И что же там? — не отводя своего взгляда, спросил он.
— Ты хороший человек… — прошептала его собеседница негромко. — Я не хочу остаться в живых, а хочу жить счастливо. Забавно, что я лишь сейчас это поняла. Вот так пришла к этому выводу. Я… Не думаю, что могу быть счастливой, отправив тебя в небытие.
Сам Мель-Ман же смотрел на Софию удивлённым, но в то же время отчего-то понимающим взглядом. Впервые за всё его долгое существование в этом мире кто-то из смертных не ненавидел его, не боялся, а просто думал и беспокоился о нём. Тем не менее, парень прекрасно понимал чувства рыжеволосой красавицы и её желание теперь спасти не только собственную жизнь, но и его. Это было так похоже на неё… Так свойственно ей, что было глупо сейчас возражать её воле и словам.
Эта девушка всегда в первую очередь заботилась о других, а уже потом вспоминала и думала о себе самой. Поэтому стоило ли на самом деле удивляться её рвению спасти даже того, чьи действия и поступки несут за собой разрушение и смерть? Наверное, всё-таки нет.
Спрыгнув с подоконника и встав на ноги, София снова обратила свой взгляд на парня и добавила уже менее печально и более ехидно:
— Поэтому, будь так любезен, не наглей.
Эти слова вызвали на губах её собеседника, пусть и слабую, но всё же улыбку.
Пожалуй, сейчас им обоим всё же следовало признать, что отныне всё лишь ещё больше усложнилось. Кто бы мог подумать, что с пробуждением и раскрытием чувств их ситуация станет в разы запутанней вместо того, чтобы разрешиться. Теперь назревал ещё один новый вопрос. Смогут ли и София и само Разрушение всё-таки отыскать свои компромиссы и прийти к хоть какому-то общему решению? Кто знает, кто знает…
***
С момента столь откровенного разговора Софии и Мель-Мана прошло всего два часа. Но даже за это короткое время девушка, пока готовила себе маленький ночной перекус и трапезничала, успела принять решение… Решение о том, что оставшееся ей время она отдалится от юноши и будет пытаться найти и полюбить того, кто действительно может заслуживать несчастной судьбы и смерти. Было ли это очередным отчаянным шагом с её стороны? Скорее всего, да. Ведь бедняжка теперь действительно желала спасти и себя саму и Разрушение от грозившей им печальной участи. — Куда это ты собралась? — изобразив удивление на своём симпатичном лице, спросил Мель-Ман, сидя на краю кровати Софии и видя то, как она складывает свои одеяло и подушку, явно намереваясь уйти с ними в другую комнату для того, чтобы спать отдельно от него. — Сегодня мне лучше поспать в комнате тёти… — ответила негромко рыжеволосая, стараясь не смотреть на своего собеседника. — И почему же? — Чтобы отвязаться от тебя. — Это весьма забавно, не считаешь? Ты сама попросила меня остаться на эту ночь, а теперь сбегаешь от меня в другую комнату? — юноша слегка усмехнулся на отговорку рыжеволосой красавицы, но стоило ей взять в руки одеяло вместе с подушкой, как он тут же поймал её за локоть и посмотрел на неё таким нежным и просящим взглядом, от которого любая другая девушка уже давно бы растаяла: — Давай спать вместе, — затем более тихим и бархатным голосом добавил: — Оставайся. В тот же миг от такого поведения Разрушения София почувствовала, как её щёки покраснели, а тонкие девичьи пальчики, сжимавшие одеяло и подушку, слегка задрожали. Однако уже через пару секунд, взяв себя в руки, бедняжка всё же возмутилась: — Эй, ну, хватит придуриваться! — Словила, — несколько язвительно отозвался Мель-Ман, всё-таки отпустив её локоть и скрестив свои руки на груди. — Ох, да иди ты… — пробормотав это, девушка развернулась к нему спиной и пошла в сторону двери, чтобы поскорее покинуть комнату. — Надо бы тебе напакостить, — нагло хмыкнул вслед своей собеседнице парень, заставив ту остановиться всего в метре от выхода. — Эй! — обернувшись, бедняжка увидела на лице Разрушения хитрую и ехидную улыбку, после чего закатила с обречённым вздохом глаза: — Боже… Понимая, что Мель-Ман так просто не оставит её в покое и не позволит ей сегодня спать в одиночестве, Софии пришлось всё-таки остаться с ним в своей комнате. Как бы девушка ни злилась, но она и вправду сама попросила его остаться на ночь, поэтому, как ни крути, а нужно было отвечать за свои слова. К тому же рыжеволосая красавица совсем не хотела, чтобы этот хитрец сделал что-то с её квартирой, пока она будет спать. А ведь он может… Очень скоро оба лежали в постели рядом друг с другом, храня молчание и не нарушая воцарившуюся в комнате тишину, которая по-своему давила и на неё и на него. — Я осталась, потому что боюсь за квартиру, — вдруг всё же негромко произнесла София. — Хорошо, — отозвался вполне спокойно Мель-Ман. — Я серьёзно. — Конечно. Не выдержав такой эмоциональной давки, бедняжка резко повернулась к юноше лицом и, взглянув ему прямо в глаза, спросила: — Ты вообще знаешь, что такое любить? И почему просишь тебя полюбить? — Нет, вот и прошу, — вновь спокойно произнёс тот. — Забудь… — только рыжеволосая красавица собралась, было, отвернуться в противоположную сторону, как Разрушение удержало её, взяв за руку. — Полюби меня… — прошептало тихо оно. — И я умру за тебя. — Ты понятия не имеешь, о чём просишь… — А, по-моему, имею. И именно поэтому и прошу. — Зачем… Зачем тебе вдруг это понадобилось? — Я всего лишь хочу узнать, каково это. — Даже если при этом придётся умереть? — Даже если и так, это стоит того, — отозвался в мирном полушёпоте Мель-Ман, осторожно прикоснувшись своей на удивление тёплой ладонью к чуть бледноватой коже щеки Софии. — Но с каких это пор? — вновь едва ли слышно спросила она. — С тех самых, София… С тех самых, — губы парня украсила лёгкая печальная улыбка. В этот момент действия, слова со стороны Мель-Мана отозвались в теле самой рыжеволосой волной весьма ощутимой дрожи, а вот душа и даже сердце её почувствовали такой укол боли и вины, от которых буквально хотелось проплакать всю оставшуюся ночь, однако, увы, сейчас это было сделать нельзя. И всё же отрицать осознание того, к чему привели действия и решения обоих, было просто бессмысленно и глупо. Сейчас девушка как никогда жалела о том, что втянула и себя и само Разрушение во всю эту историю… Как никогда раньше бедняжка жалела о своём решении и винила себя, хоть при этом и понимала, что парень всего лишь, как и она, наконец, признал, что всего лишь хочет ощутить, каково это, любить и быть любимым. Мель-Ман и, правда, смог всё же признаться, как самому себе, так и той, с кем его свела судьба, в том, что желал именно этого. Он хотел понять, ради чего та ещё не до конца прогнившая часть всего человечества может порой рискнуть своей жизнью, может пройти все круги ада, лишь бы не потерять это… И почему даже Божество после нескольких тысячелетий наблюдений за миром до сих пор готово страдать и умирать раз за разом, а потом возрождаться вновь только за тем, чтобы сохранять в нём должное равновесие. И лишь сейчас Разрушение осознало, что действительно хочет разгадать загадку самого необычного, но столь же вечного, что и оно само, чувства, как любовь, к чему бы это в конечном итоге ни привело… Определённо теперь им обоим будет не так просто найти верное решение. Однако отступятся ли они из-за этого от своих целей и желаний, которые смогли, наконец, осознать, или же продолжат бороться? Бороться до самого конца. Это покажет только само время, которого у них осталось, увы, не так уж и много…***
Очередной новый день в Москве, как всегда пасмурный, при этом весьма и ничем не примечательный для большинства её жителей. Утром многие из них спешат на работу или учёбу, днём же стараются не опоздать на обед или ланч, чтобы подкрепиться. Самая обыкновенная повседневность и привычная рутина… И вновь за всем этим наблюдали Божество и Разрушение, смешавшись со смертными и стараясь ничем среди тех не выделяться, как поступали уже многие века. — И почему она вдруг решила отступить от своего плана? — размышлял вслух Мель-Ман, стоя рядом с Божеством, которое бросило монетку в автомат с игрушками, чтобы вытащить одну из них. — Любовь самая непростая и загадочная вещь на свете, — ответила девочка, смотря на автомат и на игрушки внутри него. — Люди ради неё порой могут отказаться от собственной жизни или же разрушить целые города, — затем она чуть улыбнулась, взглянув на юношу: — К тому же… Разве сам ты не этого хотел? Не хотел ли, чтобы, влюбившись в тебя, эта девушка уничтожила весь мир? — А я и не говорил, что отказался от этого желания, — солгал сразу же тот, хоть и прекрасно понимал, что ложь эта бессмысленна, и правда от его вечной собеседницы не укроется. — Именно поэтому меня и начинает бесить то, что София отказалась от своего плана полюбить меня. — И это точно не потому, что ты хочешь пожертвовать собственной жизнью ради того, чтобы она жила? Хорошо, что ты врёшь сейчас только мне, а не ей или самому себе, как прежде. — Божества ведь лишь притворяются, что ни о чём не знают и не ведают? На самом деле им известно даже больше положенного. — В этом и заключается наша особенность, не забыл? Хотя есть всё же некоторые вещи, что ни предвидеть, ни предугадать нам не под силу. В ответ на эти слова со стороны Божества Разрушение изобразило на своих губах подобие усмешки: — Ты говоришь так почти каждый раз, и каждый раз всё равно выходит так, как хочется именно тебе. Разве это честно, по-твоему? — Всё выходит не так, как хочется именно мне, а как предрекла сама судьба, — спокойно пожала плечами девочка, наконец, вытащив из автомата шарик, размером с её хрупкую девичью ладошку, в котором лежала маленькая игрушка. — Что бы я ни сказал, у тебя вечно на всё лишь один ответ, — со вздохом отозвался парень, слегка раздражённо закатив глаза. — Так что я лучше пойду, чтобы не продолжать этот бестолковый спор. Сказав это, Мель-Ман побрёл дальше по улице, оставляя Божество в одиночестве среди любимых смертных чад. Однако оно только тепло и заботливо улыбнулось, глядя ему вслед, и тихо произнесло: — Приятно наблюдать за тем, как эта бессмертная бабочка меняется ради своего драгоценного и прекрасного цветка….***
Для большинства работающих людей понедельник является весьма тяжёлым днём, что, пожалуй, и неудивительно. Всё-таки это начало каждой новой рабочей недели, в которое достаточно сложно настроиться на рабочий лад после прошедших выходных. Увы, но такое случается практически с каждым вторым. В этот раз и София не стала исключением. Однако помимо проблем с настраиванием на рабочий лад её и тревожили мысли о том, что произошло вчера вечером. О том, что после просьбы Мель-Мана полюбить его, она осознала, что просто не может так с ним поступить, и решила отступить от своего изначального плана и найти иной способ выжить. С самого утра на работе из-за этих мыслей девушка не могла толком сосредоточиться. У неё в буквальном смысле всё валилось из рук. Повезло, что её нынешнее начальство оказалось более понимающим и снисходительным, нежели предыдущее, да и коллега и подруга Дана прикрывала некоторые косяки бедняжки. Поэтому кое-как, но рыжеволосая красавица старалась не впадать в отчаянье и продолжала работать. Очень скоро, когда София была на перерыве, в ресторан пришёл её лучший друг, дабы навестить свою близкую подругу. — Привет, Сонь, — улыбнулся Павел, подходя к девушке, что сейчас стояла неподалёку от барной стойки. — Привет, Павлуш, — устало выдохнув, поприветствовала она парня. — Ну, как ты сегодня? Всё хорошо? — Честно? Не очень. Сегодня явно не мой день… — Оу… Сонь, я могу тебе как-то помочь тогда? — Разве что, если ты знаешь кого-то, кому осталось совсем недолго жить, и можешь меня с ним свести, — несколько грустно усмехнулась рыжеволосая, глядя другу детства в глаза. — Погоди… Что? — в полном непонимании отозвался тот. — Шучу… Просто шучу. Не бери в голову, Павлуш. — Сонь, ну, я же вижу, что ты не шутишь. Что случилось? Всё… Всё совсем плохо? — Не совсем… Просто я… — Ох, Соня, не тяни, пожалуйста. Скажи, как есть. — Правда в том, что… Никакое лечение мне не поможет… — соврала не без труда и сожаления София Павлу, тихо выдохнув и отведя глаза в сторону. — У меня довольно запущенный случай… И мне очень тяжело наблюдать за тем, как Ким Са Рам находится рядом со мной, видя, как я постепенно увядаю… Мне нужно сделать так, чтобы он… Оставил меня. — И единственный способ оттолкнуть его это… — начал, было, юноша. — Да… Ты правильно догадываешься… — Ты думаешь, что всё настолько плохо? А о его чувствах ты думала? Сонь, ну… Вдруг ещё всё можно изменить? — Именно о нём, а не о себе я и думаю… Поэтому хочу, пока ещё не слишком поздно… — Но, может быть, ещё не всё потеряно? — Павел осторожно взял подругу за руку, надеясь, что всё же сможет переубедить её. — Сонь, вы же оба будете потом жалеть, что не дали друг другу шанс. — Павел, ты просто не понимаешь… — девушка вновь негромко вздохнула, пытаясь скрыть некое отчаянье. — Кхм-кхм… Надеюсь, я не помешала? — вдруг послышался за спиной парня голос Марины, которая решила зайти в ресторан, дабы перекусить и невольно подслушала разговор двух друзей. — Я, конечно, не всё слышала из вашего разговора, но… Правильно ли я поняла, Сонь, что ты хочешь познакомиться с кем-нибудь, чтобы отвадить от себя своего корейского друга? — Правильно ты поняла, Марин… — отозвался сразу же Павел, кивнув брюнетке. — И переубедить её в том, что её кавалер как раз идеальный вариант и заслуживает шанса, у меня вообще не получается. — Ну, знаешь, Павлик, если она засомневалась в этом самом кавалере, то, значит, не такой уж он и идеальный, — слегка хмыкнула та в ответ. — О, нет, Марина, вот ты ещё только не начинай, пожалуйста. — Пааааш, ты хочешь нашей Соньке счастья или как? — Хочу, конечно. Но почему вы думаете, что именно парень плохой, и что так будет лучше? Ну, блин, я вашу женскую логику никогда не понимал. — Ребят… — София тут же выдохнула, понимая, что зря завела этот разговор. — Просто забудьте, что я сказала. — Я поговорю с ним сам, — произнёс довольно серьёзно Павел. — Сонь, ты извини, но я буду на этот раз на стороне этого парня. А ты… Ты просто бежишь от счастья. В который раз. Как друг я должен не только соглашаться с тобой, но и спорить и иметь своё мнение, даже насчёт этой ситуации. — Я бегу не от счастья, а чтобы уберечь Са Рама от лишней боли и страданий. — Я понимаю. Но что, если всё в конечном итоге сложится хорошо? — А если нет? Если мы оба уже заранее знаем, к чему приведут наши отношения, нам что, всё равно пытаться? — Ну, вот откуда ты всё это знаешь? Откуда взяла всю эту гарантию о плохом исходе? А? Попробуй сначала, хоть раз, прежде чем бежать из-за своих обстоятельств. — Ты знаешь, почему я бегу, Паш. — Это не предрешено, и чудеса всё равно порой случаются. — Ну, хватит тебе, Павлик, давить на Соню, — вновь вмешалась Марина. — Если она сомневается, значит, есть на то причины. — Причины-то есть всегда, — хмыкнул несколько обречённо тот. — Только это не значит, что такому парню стоит сразу давать отворот-поворот. — И всё же, Павлуш, не дави так на неё… — Марин, лучше не встревай в этот разговор сейчас… Мы потом всё обсудим, Сонь… — В этом нет никакого смысла, — глубоко вздохнула в ответ рыжеволосая красавица. — Просто забудьте всё, что я вам наговорила. — Ладно, Соня… Ладно, — более мягко отозвалась брюнетка. — Надеюсь, ты не откажешься принять мой заказ? — Да, конечно, Марин, — София вежливо кивнула. — Займи понравившийся столик. Я подойду через минуту. — Ты просто чудо! Спасибо, — её знакомая тепло улыбнулась и направилась к уже привычному для неё столику. — Я прошу тебя, Сонь, не руби с плеча, — негромко шепнул ей Павел. — Я не могу ничего обещать… Прости, Павлуш… — виновато сказала девушка. — Простить прощу… Но всё же не такой ответ я ожидал от тебя услышать. — Если бы ты только знал всю ситуацию… — Я бы всё равно стоял на своём, Сонь. Ты меня знаешь. — Знаю. Но, во всяком случае, ты постарался бы понять. — Я и сейчас понимаю тебя… Но просто не принимаю твоё решение… Потому что оно не взвешенное как следует. Это просто ход на эмоциях. — На эмоциях? — Эй, ну, я же по тебе вижу, что между вами с Ким Са Рамом что-то произошло, и тебя это явно напугало. — Да, напугало… — Значит, я прав… Ладно… Пожалуй, я пойду… Всё равно мне тебя не переубедить. И всё-таки надеюсь, что ты передумаешь. — Не уверена, но… Всё равно спасибо, что заглянул. — Да не за что… Ээээх, Сонька-Сонька. Со вздохом Павел взглянул на свою близкую подругу, после чего, покачав головой, обнял её на прощание и всё-таки поспешил покинуть ресторан, дабы не опоздать на работу. Софии же тоже пришлось вернуться к работе и поторопиться подойти к Марине, чтобы принять у неё заказ. — Ты уверена, что хочешь отвадить от себя своего корейского друга? — спросила вдруг рыжеволосую та, когда она подошла. — Хочу, — тихо произнесла София. — Хм… Дело твоё, конечно, но жаль… И тебя, и его. Вы были бы красивой парой. — Я просто… Не его поля ягода, можно так сказать. — Почему ты так думаешь? Впрочем… Ладно, раз так, я поищу тебе кого получше! — Марин, не надо получше. Мне… — Ну, почему сразу не надо-то? Странная ты… — Считай, что у меня просто не завышенные стандарты. — В таком случае, может быть, ты дашь ещё один шанс нашему Кольке, а? Он сам не свой после твоего прошлого жёсткого отказа. — Коля? Но он же… — в этот момент София осеклась, ибо вдруг поняла, что Николай вполне мог бы и подойти в качестве кандидата. В конце концов, ей ведь не нужен был хороший человек, а Колю как раз было довольно сложно назвать таковым. — Ну, да, ты права, что он… Ну… Не такой уж и идеальный, но всё же, — согласно и понимающе кивнула Марина. — Пока человека не узнаешь, то не поймёшь, подойдёт тебе или нет. — Возможно, мне и вправду стоит дать ему второй шанс… Кто знает, может, у нас всё-таки что-то да получится. — Ну, вооот, отличная идея. Тогда давай устроим вам встречу в нашем с ним любимом ночном клубе, а, Сонь? Я как раз и своего нового парня приведу. Устроим что-то вроде двойного свидания. — Нууууу… Думаю, от одного похода туда от меня не убудет. Наверное… — натянуто улыбнулась рыжеволосая своей знакомой. — Отлично! — брюнетка хлопнула в ладоши и радостно улыбнулась: — Уверена, всё будет хорошо! — Что ж… Надеюсь. — Я уверяю тебя, Сонь, ты не пожалеешь. Устроим эту встречу в пятницу, и всё будет за-ши-бись! — Мне кажется или ты и в самом деле радуешься даже больше моего, Марин? — Ээээ, нууу, есть такое… — Так хочешь нас свести? — Ну, а почему бы и нет? Может, реально тот упёртый и суровый кореец не для тебя совсем. — Может быть… Может быть. — Ну, тогда я свяжусь с тобой, когда мы будем готовы. — Да, хорошо, Марин. Спасибо. А сейчас что бы ты хотела заказать? Марина тут же вспомнила, зачем изначально пришла в ресторан, и сделала заказ, который София поспешила передать поварам. Поступала ли рыжеволосая красавица правильно, решаясь на то, чтобы попытаться полюбить другого, когда уже постепенно влюблялась в Мель-Мана и сама признавала это? Вполне возможно, она просто не видела другого выхода, чтобы спасти и его и себя от смерти. Всё же любовь и страх за кого-то дорогого и близкого способны подтолкнуть человека на необдуманные, а порой даже на безрассудные действия…***
Тихий и спокойный вечер постепенно сменил шумный и нагруженный работой и событиями день. София неторопливо брела по вечерней и освещённой фонарями улице в направлении своего дома, думая о своём и неся в руках пакет с продуктами, которые купила в небольшом ларьке по дороге. «Во всяком случае… Эта попытка стоит того. Может быть, мне и в самом деле хотя бы таким способом удастся предотвратить неизбежное и спасти нас обоих. Всё же я не могу… Не могу и не хочу такого печального и горького финала» — пронеслось в мыслях у бедняжки. И без лишних на то слов и подтверждений было ясно, что она не отступит и сделает всё, чтобы спастись вместе с Мель-Маном, которым теперь дорожила. Девушка продолжала медленно плестись по дороге, погружённая вся в свои размышления, и даже не заметила, как уже на подходе к подъезду её догнало Разрушение, что одной рукой выхватило у неё пакет, а другой обхватило её маленькую и хрупкую девичью ладошку. — Ох… Ты меня напугал, — едва ли не подпрыгнув от неожиданности на шагу, отозвалась София. — Ты что здесь делаешь? — Нашла уже жертву, чтобы спастись? — спросил её юноша. — Ищу, так что не переживай, — как можно спокойней произнесла рыжеволосая. — Даже если бы и хотел, не могу, — идя дальше и держа ту за руку, сказал Мель-Ман. — Ведь ты для меня особенная. Девушка понемногу остановилась, едва ли заметно закатив глаза, после чего высвободила свою ладонь из хватки своего собеседника, чем заставила его также остановиться и обратить на неё взгляд. — Боже мой… Ушам своим не верю, — несколько саркастично проговорила София. — Вы только взгляните на него, опять эти фокусы. — Никаких фокусов. Честно, — парень, как ни в чём не бывало, улыбнулся. — Букет цветов бы хоть принёс в подтверждение. — Букееет, значит? — Что? Ты что, меня провоцируешь? — Ты чего злишься? Я же пытаюсь помочь. — Ты не помогаешь, а только мешаешь. Тихо вздохнув, рыжеволосая красавица потянулась за пакетом: — Отдай пакет, я сама понесу. Однако Мель-Ман даже и не думал возвращать своей собеседнице её пакет. А потому, слегка ухмыльнувшись, он только поднял его вверх над головой, тем самым лишив девушку возможности дотянуться до своей «собственности». — Да отдай же… Я серьёзно! — София подпрыгнула, попытавшись схватить пакет, но рост Разрушения, так или иначе, а не давал ей это сделать. — Как маленький мальчик, ей богу… — Да ты и сама себя частенько ведёшь, как маленькая девочка, — несколько ехидно подметило оно, наблюдая за ещё одной её попыткой достать пакет. — Что? Разве я не прав? Только маленькие девочки могут так быстро сдаться и отказаться от… — Замолчи и отдай мне пакет. Сейчас же. Я ещё не сдалась, а всего лишь выбрала другой вариант. — Вариант, который просто глуп и бесполезен, тем более сейчас. — А я так не думаю. — Однако скоро определённо поймёшь. А пока перестань спорить и позволь мне делать то, что я сочту нужным. С этими словами Мель-Ман вновь слегка хитро улыбнулся и, взяв возмущённую Софию за руку, повёл её в сторону подъезда. Сейчас бедной девушке пришлось просто последовать за ним и смириться с тем, что споры и крики точно не помогут в данной ситуации, а скорее уж наоборот могут её ухудшить. Станет ли этот спор для них последним? Вот уж вряд ли. Ни последним, ни даже предпоследним. Слишком уж у этой необычной пары много поводов да некоторых разногласий. По крайней мере, пока что…
