Менкар

Одна из комнат в северном крыле. На стене подрагивает его собственная тень, жалкая и никчёмная. Плотно сжав челюсти, он стоит и смотрит на дверь, ожидая.

Он знает, что стоит чуть расслабить лицо, как предательски задрожат губы, поэтому максимально сосредотачивается на этом напряжении, будто от того, будут ли у него дрожать губы, пока с ним говорит Тёмный Лорд, что-то изменится.

Тихое шуршание мантии прерывает его борьбу с собой, и запрятанная в самые дальние мысли паника рвётся наружу, пробивая установленные границы, словно тонкую плёнку.

— Драко, — голос Тёмного Лорда звучит вязко, мерно течёт из его рта. — Ты разочаровал меня, Драко...

Лихорадочно соображая, нужно ли опуститься на колени, нужно ли что-то говорить, нужно ли смотреть на своего повелителя, Драко только плотнее сжал кулаки и тут же расслабил их, в страхе осознавая, что не должен показывать свою слабость.

Тёмный Лорд остановился прямо напротив него, и Драко поднял глаза, чувствуя, как холодеет кровь.

— Я дал тебе задание, и ты провалил его, — мягкие, вкрадчивые звуки едва достигали его сознания. — Ты предал моё доверие, Драко... Ты предал моё доверие.

Как завороженный, Драко следил за длинными серыми пальцами, поглаживающими волшебную палочку. Губы предательски дрогнули, и он сжал их плотнее. Он не переносил боль. Ненавидел её. Ледяной страх учащающимся пульсом бился в его жилах, чувство беспомощности и бессилия захватывало целиком, не оставляя ни малейшего шанса думать о том, чтобы избежать наказания.

— Ты проявил трусость, — голос Тёмного Лорда зазвучал холоднее и жёстче. — И слабость. Ты слаб, Драко.

В интонациях ощущалась неприкрытая угроза, и Драко почувствовал, как дрожат его руки. Он напрягся всем телом, не желая, чтобы его эмоции были так очевидны, но это не помогло. Если ему придётся поплатиться жизнью за собственную ошибку... От мыслей об этом сознание затянуло липким холодным туманом отчаяния.

— Ты унизил меня, Драко. Унизил моё доверие к тебе. Не оправдал моих надежд. Всё, что я получил за своё доверие тебе и твою готовность служить мне, — это разочарование и унижение. Какого наказания ты заслуживаешь, Драко? Я хочу услышать это от тебя. Скажи мне...

Шипящие звуки в голосе Тёмного Лорда заставили желудок сжаться от ужаса. Драко избегал смотреть в его лицо и оставался стоять, потому что падать на колени было поздно. Сейчас это покажется ещё одним доказательством его трусости. Но он и правда боялся — так, что не мог вымолвить ни слова. Он желал убраться в самый тёмный угол поместья, забиться в неприметную дыру и там переждать, пока клеймо позора на его груди не остынет, и он не найдёт в себе мужество достойно принять наказание.

— Но ведь Снейп убил его, — трусливые, подлые слова сорвались с его губ быстрее, чем он смог заставить себя замолчать. — Убил Дамблдора, и мне удалось починить...

Он резко закрыл рот, заметив короткое движение руки Тёмного Лорда, в которой была волшебная палочка. Зажмурившись, он приготовился к самой страшной боли, которую только можно было себе представить.

— Посмотри на меня, Драко, — голос снова звучал вкрадчиво, но интонации по-прежнему оставались ледяными и безжизненными. — Ты слишком долго тянул с выполнением моего приказа, вынудив меня обратиться к Северусу с той же просьбой... Вынудил меня испытать унижение, признавая, что моё доверие к тебе было неоправданным. Полагаю, наказание должно соответствовать вине.

Он легко взмахнул палочкой, и Драко до боли стиснул зубы, резко вздохнул и приготовился к худшему, надеясь, что продержится хотя бы минуту и не станет кричать. И только спустя несколько мгновений он понял, что не чувствует этого. Не чувствует раздирающей на части, пронизывающей все внутренности боли. Он взглянул на Тёмного Лорда и увидел холодную жестокую усмешку.

Не успев почувствовать облегчение, Драко осознал, что, ожидая страшной боли, он не заметил других изменений. По коже разливалось тепло — по всему телу. Оно усиливалось, превращаясь в саднящий сухой жар. Новая волна ужаса прокатилась внутри — его сожгут заживо? Закусив губу, Драко сохранял молчание. Сердце билось так, что казалось, оно разорвётся через пару десятков ударов. Или пробьёт грудную клетку и вырвется наружу.

В конечном счёте, он остался один, запертый в этой отдалённой комнате, освещённой тусклым светом свечей. Стуча зубами от страха и бессилия, Драко сделал несколько шагов, но ноги подкосились, и он мягко осел на холодный пол. Спрятав пылающее лицо в складках мантии, Драко несколько раз протяжно всхлипнул. Жар, казалось, усиливался с каждой минутой. Что, если он обречён провести здесь недели, месяцы, пока не сойдёт с ума от страха и беспомощности? Тёмный Лорд говорил об унижении — но Драко уже чувствовал стыд и горечь, понимая, что обжигающие слёзы скользят по щекам и подбородку. Он ненавидел себя за эту слабость — ненавидел так сильно, что больно ударил кулаками в пол. Он должен быть сильным, должен пережить это испытание. Должен доказать Тёмному Лорду, что он достоин.

Слёзы высохли, но Драко не поднялся с пола, застыв от ужаса. К жару и жжению прибавилось новое ощущение, заливающее его лицо пылающим стыдом. Только сейчас до него стали доходить слова Тёмного Лорда. Унижение — он должен испытать унижение, только оно способно искупить его вину. И то, что он ощущал, заставило его задержать дыхание и с такой силой сжать веки, что перед глазами заплясали разноцветные искры.

Жжение на коже уменьшилось, и весь жар устремился ему в пах. Каменно твёрдый, его член горел и молил о прикосновении, и Драко оставалось только хватать ртом воздух, стараясь удержать руки как можно дальше. Он не станет этого делать.

Он не станет касаться себя здесь.

Жар нарастал, и из глаз снова брызнули слёзы, а грудь сжалась от сдерживаемых рыданий. Перед глазами всё плыло, от напряжения болели бёдра. Полностью поглощённый своим отчаянием, Драко не сразу заметил, что в его темнице появился посетитель.

Выдох застрял в горле, и губы снова предательски задрожали, когда он поднял глаза и увидел приближающуюся тёмную фигуру. Лицо было закрыто маской, а ладони облачены в тёмные перчатки. Ужас осознания заставил Драко попятиться, но через какое-то время он понял, что упирается спиной в стену. Фигура в маске неумолимо приближалось, поступь была твёрдой и уверенной. Но хуже всего было то, что жар усилился и стал почти нестерпимым, будто кто-то в два раза усилил температуру. Драко сжал зубы, чтобы не зашипеть от боли. Если первые мгновения он ещё сомневался в намерениях пришедшего, то теперь всё стало так очевидно, что его лицо скривилось в гримасе отвращения.

Его резко подняли и развернули лицом к стене. В горле застыл огромный тяжёлый ком, а желудок скрутило страхом. Уткнувшись пылающим лбом в стену, Драко сделал глубокий вдох и застыл он ужаса. Безмолвное заклинание — и он оказался по пояс голым. Воздух комнаты не остужал кожу, а наоборот — казалось, обжигал ещё больше. Чуть справившись с ощущениями, Драко попытался вырваться, издав скулящий звук, но его попытка была жестоко пресечена — он снова оказался прижатым к стене, а жар стал невыносимым, кожа горела огнём, член пульсировал вязкой болью.

Не сдержав тихий всхлип, Драко услышал звук короткого заклинания и почувствовал, как в заднем проходе стало мокро, а внутренние мышцы расслабились. От стыда он почти до крови прикусил губу, с тревогой ожидая того, что произойдёт дальше. Ожидание было недолгим — спустя мгновение Драко ощутил проникновение. Он снова дёрнулся, но затем застыл, ощущая, что жар спадает и становится почти терпимым.

Ещё через пару мгновений способность воспринимать окружающий мир вернулась, и Драко захлебнулся собственными слезами. Только сейчас он понял, что плачет навзрыд, ощущая в полной мере страх, унижение и стыд. Лбом и ладонями он упирался в стену, его тело жёстко сжимали чьи-то руки. В его зад медленно, но уверенно проникал чей-то горячий член. На стенки давило. Он был растянут до предела и любое резкое движение могло дорогого ему стоить, поэтому Драко не шевелился, затаив дыхание и стараясь унять слёзы — он должен вытерпеть это.

Один из Пожирателей, один из приближённых Тёмного Лорда, из первого круга — Драко был уверен в этом. Кто-то из тех, кого он знал. И кто хорошо знал его. Кому Тёмный Лорд поручил сделать это — наказать, унизить его.

Драко почувствовал, что дрожит — мелкой, трусливой дрожью. Он был заполнен целиком — давящее, неприятное ощущение не приносило боли, и это было хуже, чем если бы боль была. Его дрожь, слёзы и отчаяние были вызваны не истинным страданием, а лишь его трусостью и жалостью к себе, лишь его слабостью.

Драко всхлипнул и вновь услышал короткое неразборчивое заклинание — стало ещё более мокро и скользко, вниз по бёдрам потекла вязкая струйка, обжигая кожу. Тот, кто был сзади, начал медленные размеренные движения, почти полностью выскальзывая и вновь проникая в него, тянущее ощущение усилилось, а жар начал возвращаться. Кожа снова горела, не так сильно, чтобы вызывать боль, но достаточно, чтобы он чувствовал дискомфорт и злость. Движения стали сильнее, толчки — чаще, и на его спину легла ладонь, прижимая его ниже, заставляя согнуться.

Веки щипало, и из глаз снова брызнули слёзы. Это несправедливо! Он не должен расплачиваться так! Лучше было бы терпеть действие заклинания, чем чувствовать, как что-то чужеродное с возрастающей силой вторгается в него. Малейшее сопротивление наказывалось болезненным напряжением в паху, заставляя Драко издавать унизительные скулящие звуки.

Как только от проникновения появлялась тупая боль — лишь отголосок настоящей, сильной и реальной боли, его палач замедлял толчки или вновь произносил заклинание, расслабляющее мышцы.

Драко перебирал в уме имена Пожирателей, входящих в первый, самый близкий круг, и каждое имя заставляло его желудок сжиматься от отвращения и страха. На последнем имени ледяной ужас прошёл сквозь него, заставляя сердце сделать особенно сильный удар.

Снейп. Он был приближённым, и именно ему пришлось закончить то, что не вышло у Драко. Ему мог поручить Тёмный Лорд это наказание...

Слёзы мгновенно высохли на его лице. Драко задержал дыхание, пытаясь молчать и перестать издавать эти жалостливые полувсхлипы-полувздохи. Стыд заполнял его горечью и яростью — он не будет рыдать здесь, перед Снейпом, он докажет ему, что способен вытерпеть, перенести это испытание.

Внезапно по всему телу прошла яркая, обжигающе-сильная огненная волна, заставившая его нарушить собственные обещания в себе и громко всхлипнуть, впиваясь зубами в собственную руку. За первой волной пошла вторая, и теперь каждое резкое, глубокое движение члена внутри заставляло его вздрагивать от этого напряжённо-сладостного ощущения. Мысли испарялись со стремительной скоростью, он сам начал подаваться назад, стремясь получить ещё больше, жар нарастал, но уже не был болезненным, наоборот — он подталкивал его к избавлению, к завершению его страданий и унижений.

В кожу будто впивались дюжины миллионов раскалённых иголок, сразу же омываемых ледяным потоком — боль и наслаждение смешивались, закручиваясь в водоворот, который всё сильнее и сильнее затягивал его в свои тёмные глубины.

Толчки усилились, став более поверхностным, жгучие волны ослабли, и Драко понял, что всё заканчивается быстрее, чем придёт его избавление. Напряжённый до боли член горел, а тот, кто был сзади, шумно выдохнул, сделал несколько грубых и сильных движений, заставивших Драко втянуть воздух сквозь зубы, чтобы не застонать от неприятных ощущений. Член выскользнул из его зада, оставив едва ощутимое чувство жжения. Водоворот исчез, и веки снова защипало — на этот раз не столько от стыда, сколько от разочарования.

Драко выпрямился и замер, ожидая звука отдаляющих шагов — но ничего не происходило. Он боялся повернуться, боялся, что маска исчезнет и он будет вынужден взглянуть в лицо тому, кто только что...

Подбородок задрожал, в горле будто застрял ком, и Драко почувствовал, что снова готов разрыдаться. Но прежде, чем он смог что-то понять, жар в паху поднялся до критической отметки. Преодолевая стыд, он потянулся руками к члену, но как только пальцы коснулись его, Драко закричал от боли и быстро отдёрнул руку.

Он не мог к себе прикоснуться.

Его унижение не закончено.

Собрав всё мужество, Драко повернулся и с облегчением увидел, что лицо тёмной фигуры всё ещё скрывает маска. Рука в перчатке потянулась к его члену, но новый сильный ожог заставил Драко зарычать и резко дёрнуться, вжимаясь спиной в стену. Шумно вдыхая, он сжал зубы так, что челюсть свело от напряжения.

Смотря в пол, Драко из последних сил сдерживал слёзы и гнев. Лицо пылало, и он с трудом соображал, что происходит. Напряжение в паху росло, заставляя его бесконтрольно дёргаться, толкаясь бёдрами в пустоту, которая не могла помочь ему справиться со своим отчаянием и позором.

Снова открыв глаза, Драко в ужасе оцепенел, перестав даже дышать. Пожиратель в маске опустился на корточки перед ним, прямо перед его подрагивающим от колючего жара членом. Заклинание глухим шёпотом — и перед глазами всё погасло, мир погрузился во тьму. Драко дёрнулся, поворачивая голову в разные стороны, но уверенные руки прижали его бёдра к стене, а головки члена коснулось что-то мягкое.

Губы.

Сглотнув новый горький ком, Драко почувствовал, как губы раскрываются, принимая его член вглубь, в чей-то рот. Тяжело выдохнув от чувства бесконечного облегчения и новой волны стыда, он напрягся, пытаясь удержать бёдра на месте и не начать подаваться в этот прохладный, мягкий, восхитительный рот. По спине бежал озноб, жар затихал, а чувство близкого освобождения подчиняло его себе, заставляя беззвучно хватать ртом воздух и вдавливать пальцы в стену позади.

В тот момент, когда рот отстранился и член обдало прохладным воздухом, Драко кончил одним горячим рывком и медленно осел на пол. Зрение вернулось. Жар и жжение ушли безвозвратно, провозглашая окончание его наказания. Глубоко вздохнув, он принялся пристально разглядывать мраморную плитку. Чуть тянуло сзади, сидеть было неприятно, будто что-то твёрдое всё ещё находилось у него внутри, но Драко беспокоило не это, а страх поднять голову и увидеть. Увидеть лицо того, кто был вынужден исполнять это наказание. Его одежда бесформенной массой лежала поблизости. Руки дрожали, но движения были уверенными и достаточно медленными, чтобы не выдавать панику.

С горящими от стыда щеками Драко поднялся и тихо выдохнул, заметив, что на лице Пожирателя снова маска. Опустив глаза в пол, он пытался пережить свой позор, заставить себя принять это. Всё закончилось. И лучше, если он никогда не узнает, чьё лицо было скрыто под этой маской.