Менкар

— Он ещё ребёнок, — в обычно холодных и презрительно-дерзких интонациях звучало отчаяние. — Мой Лорд, это задание было слишком сложным...

— Он давно не ребёнок, и тебе это хорошо известно, — прошипел Тёмный Лорд. — Драко должен быть наказан. И он будет наказан.

Люциус посмотрел вниз сквозь прозрачный пол — он видел, как действие заклинания распространяется на всё тело сына, заставляя его лицо кривиться в гримасе страха и унижения.

— Но не кажется ли тебе, что я несправедлив к Драко? — вкрадчиво прошипел Тёмный Лорд. — Несомненно, он не должен один нести ответственность за свои ошибки. Это ошибки воспитания, мой дорогой друг Люциус. И в том, что сын слаб, виноват отец.

Люциус замер, не зная, что должен чувствовать после этих слов — страх или облегчение. Если это его вина, то он согласен понести наказание вместо Драко, согласен защитить своего сына.

— Вижу, ты готов ответить за свои поступки. Думаю, достойным наказанием для тебя будет наблюдать всё, что я приготовил для Драко. Готов ли ты смотреть, как будет унижен твой сын?

Стараясь сохранить лицо, Люциус медленно кивнул. Рассудок затапливало отчаяние — он снова ошибся, думая, что Лорд пощадит сына.

— У меня для тебя был билет в первый ряд, Люциус, — тихое шипение достигло его слуха. Одновременно с этим он заметил, как сжались пальцы Тёмного Лорда на волшебной палочке. — Но ты, конечно же, предпочтёшь выступить на сцене.

Он не успел бы отреагировать.

Даже если бы успел — сопротивление было бы глупым поступком. С отчаянием Люциус понял, что по телу разливается жар, разъедая саднящим огнём кожу и скапливаясь в паху. Во взгляде, который он бросил на повелителя, был неприкрытый ужас.

— Считай это моим подарком, Люциус, — тихо и грозно добавил Тёмный Лорд. — Или ты предпочтёшь, чтобы вместо тебя это сделал кто-то другой?

Подняв голову, Люциус направился к выходу, пытаясь подавить отвращение и страх, сдавивший внутренности.

— Условия ты знаешь, — насмешливый голос повелителя настиг его почти у порога. — Ваше наслаждение должно быть взаимным.

* * *

Два лестничных пролёта вниз.

Двадцать ровных и глухих ударов сердца. Люциус тихо открыл дверь и прошёл в комнату. Он знал, что если покажет малейшее сомнение, наказание будет жестоким. Лорд не знает жалости, и ему чуждо сострадание. Страдание — его единственная стихия.

Если таков его выбор для Драко, то Люциус лишь может облегчить это страдание и причинить как можно меньше вреда. Он был уверен, что любой на его месте не станет церемониться с Драко, вымещая на его сыне ненависть и неприязнь к нему самому.

От ужаса при мысли о том, что ему придётся сделать, он чувствовал бесконечный стыд.

Драко, наконец, заметил его и смотрел из своего угла затравленным, полным ненависти взглядом. В его глазах было такое неприкрытое отвращение, что Люциус решительно пересёк комнату и поднял Драко, разворачивая лицом к стене.

Чем быстрее всё это закончится, тем лучше. Всё внутри кричало от протеста, но он спрятал поглубже эти эмоции.

Его сын.

Избавив его от одежды, Люциус мгновение смотрел на узкие бёдра и бледные ягодицы. Член пульсировал от возбуждения, его кожа горела вожделением, пока он смотрел на голый зад собственного сына — действие чар было неумолимо. Люциус чувствовал себя падшим так низко, что ниже — только самое дно. Мысль отказаться и спасти свою честь промелькнула в его голове и исчезла, смятая воспоминанием о том, что его место может занять кто угодно.

И кто угодно захочет причинить Драко вред, в то время как у него есть шанс пощадить сына. Запятнать душу самым грязным преступлением из всех, что он совершал. Но пощадить сына.

Тихо произнеся Подготавливающее заклинание, Люциус заметил, как сильно вздрогнул Драко, окончательно осознав, что должно произойти. Не желая затягивать процесс дольше, чем потребуется, Люциус осторожно расстегнул пуговицы на брюках, освобождая напряжённый горящий член, и направил его к влажному расслабленному отверстию. Драко напрягся всем телом, но не мог остановить проникновение. Стенки так тесно сжимали член Люциуса, что он закусил губу, чтобы сдержать стон. Обжигающий саднящий жар покидал его тело, позволяя наслаждению разливаться по животу, и Люциус продолжал входить одним длинным движением, контролируя каждое своё действие. Драко снова дёрнулся, делая тщетную попытку вырваться, но Люциус силой удержал его на месте, быстро подавив последнее сопротивление. Чувствуя, как сильно дрожит под ним тело, слыша жалостливые всхлипы, он был вынужден продолжать движения.

Всё, что он сейчас мог — сделать процесс менее болезненным для Драко.

Он бросил ещё одно Подготавливающее, и внутри стало чуть свободнее. Люциус двигался в нём, ощущая, как жар снова поднимается в теле. На сей раз это был его собственный жар, отдающийся в животе, заставляющий дышать чаще и двигаться быстрее. Он обновлял чары, слыша, что всхлипы Драко становятся громче, но не останавливался, ускоряя толчки. Скоро это закончится...

Драко терпел. Он не вырывался больше, не пытался ускользнуть, он принял свою участь и терпел всё, что с ним происходило.

Люциус наклонил его ниже, меняя угол проникновения. Возможно, Драко было бы приятнее, если бы они делали всё иначе, но он не смог бы смотреть сыну в лицо. Это было выше его сил, даже если бы Лорд попросил его об этом лично. Благо, он не просил.

Наконец Люциус почувствовал, что Драко вздрогнул сильнее и резко втянул в себя воздух. Последующие толчки заставили его дыхание сбиться, и он начал едва заметно подаваться назад, усиливая проникновение. Член Люциуса легко скользил внутри, и теперь можно было выйти на финишную прямую. Драко было хорошо. Эта мысль успокаивала и позволяла отвлечься, сосредоточившись на собственных ощущениях.

Несколько лёгких, быстрых толчков — и Люциус кончил, моментально ощущая, как уходят последние отголоски действия жгущих кожу чар и возвращается чувство стыда, отвращения к себе и жалости к сыну.

Драко шумно дышал в руку, почти рыча, и с силой сжимал собственное бедро. Он не кончил. Эта мысль пронеслась в голове Люциуса странным предчувствием, которое начало оправдываться, когда он заметил, что прикосновение собственной ладони вызывает у Драко только боль. Замерев, он видел, как сын медленно разворачивается и смотрит на него полным ужаса взглядом.

"Ваше наслаждение должно быть взаимным", — холодные, бесчувственные слова промелькнули в его голове, когда Люциус, преодолевая отчаяние, протянул руку к болезненно напряжённому члену Драко. Тот моментально вырвался, издав глухое рычание от боли, и посмотрел на него с такой ненавистью, будто это он виноват в происходящем.

Это выражение появилось и исчезло, и Драко опустил глаза, в которых задрожали слёзы стыда. Люциус быстро перебрал в голове все возможные варианты, и, в конце концов, выбрал тот, что был наиболее приемлем.

Заклинание Слепой темноты на мгновение дезориентировало Драко, но, ощутив прикосновение его рта к своему члену, он замер и мгновенно расслабился. Вероятно, Люциус выбрал верный ответ, и жжение по всему тело перестало мучать его сына. Думая о приказе, о смертельных муках, о Пыточном проклятии и всех его «друзьях» из первого круга, кто мог бы быть сейчас с его сыном, Люциус сжимал губы вокруг его члена, погружая его глубже в рот. В итоге он выбросил из головы вообще все мысли, заставляя себя делать то, что он должен был сделать.

Делай, что должен.

Это его сын. Его сын быстро толкается в его рот, хватая ртом воздух и кривя лицо в гримасе настигающего оргазма. Вовремя отстранившись, Люциус поднялся и посмотрел на белые капли на полу и своём тёмном плаще. Машинально бросив очищающее, он сделал шаг назад, вернул на лицо маску и отменил заклинание Слепой темноты.

Драко выглядел поверженным.

Его лицо раскраснелось, а взгляд словно прирос к полу.

В тот момент, когда Люциус подумал о том, что пора уходить, дверь распахнулась. В его сердце проник абсолютный холод.

* * *

Драко вжался в стену. Даже полностью одетый, он ощущал себя абсолютно голым. Он ощущал себя использованным, грязным, униженным и желал только одного — убраться в самую дальнюю часть поместья и не выходить оттуда никогда.

Тёмный Лорд снова стоял напротив.

— Посмотри на меня, Драко.

От страха ослушаться, Драко быстро поднял глаза, пытаясь скрыть все свои эмоции и не выглядеть таким жалким и ничтожным.

— Я надеюсь, ты усвоил урок.

Он коротко кивнул. Под веками защипало, а ком в горле снова мешал дышать.

— Ты, наверное, жаждешь узнать, кто был твоим учителем? — насмешливо протянул Тёмный Лорд, но в его интонациях снова зазвучала угроза, поэтому Драко втянул в плечи голову, подавив желание отказаться. — Твой учитель был очень добр к тебе, Драко. Тебе следует отблагодарить его. Если, конечно, ты сможешь испытывать к нему благодарность.

Последние слова прозвучали особенно жёстко. Всё, чего он жаждал сейчас — это никогда не узнать, кто был его "учителем". Но он понимал, что не заслужил подобной милости.

Драко медленно перевёл взгляд на тёмную фигуру чуть в стороне и инстинктивно сжал ладони в кулаки, увидев, как маска тёмным дымом растворяется в воздухе. Он не хотел знать! Неужели это было не ясно?! Неужели его унижения было мало?!

То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Перед ним стоял его отец.

Чувствуя, как расширились от ужаса его глаза, Драко снова посмотрел в пол. Под веками жгло, но он не должен дать волю слезам сейчас.

Этого не может быть. Его отец...

Осознание медленно, но неукоснительно настигало его... "был добр к тебе"... Драко медленно опустился на пол и закрыл лицо руками, чувствуя, что всё унижение, которое он перенёс сегодня — ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.

Произошедшее вновь и вновь всплывало в памяти, заполняя его голову ослепительной яростью и бесконечным стыдом.

Он никогда больше не сможет посмотреть в лицо своему отцу.