Золушка

Арсений, идя с Антоном чуть ли не под руку, вместе они дошли до ларька и приобрели сигареты. Антон взял свои любимые винстоны, на что учитель лишь закатил глаза, усмехаясь, а сам предпочел взять Мальборо, на что Шастун очень даже удивился. — Вам серьезно нравится Мальборо? Фу, да они же дорогущие и на вкус ужасные, — поделился своим мнением Антон, морщась от того, какой же у учителя плохой вкус в сигаретах. Он действительно не мог переносить Мальборо на вкус — по его мнению, они были одними из самых ужасных, и в этом он убедился еще в восьмом классе, когда впервые приобрел пачку этой фирмы и так сильно обкурился ею, что теперь чувствовать этот специфический запах неприятно противно. Арсений лишь пожал плечами, мол, мне нравится, чего пристал. Он на ходу вытащил одну, зажег ее фитиль зажигалкой и затянувшись, прикрыл глаза от видного расслабления и удовольствия. Антон также поспешил вытащить одну, но учитель придал себе грозный вид и несильно шлепнул его ладонь рукой, отталкивая ее от приближения к приобретенной пачке, которая находилась в кармане джинс. — Я не поощряю тот факт, что ты так спокойно куришь перед своим учителем, — произносит Арсений Сергеевич, и Шастун на эту фразу фыркает. — А я не поощряю тот факт, что вы разрешаете себе курить перед учеником, так еще и спрашивать у него, где же можно приобрести сигареты. Мы, с вами, квиты, — делая особенный акцент на слово «вами», Антон победно улыбается, чувствуя, что явно выиграл эту схватку и под тяжелым напором голубых глаз, вытащил сигарету и поспешно зажег ее, надеясь на то, что учитель сейчас не шлёпнет его заново, ведь тогда она бы упала. Они ходят вместе по улице, идя в сторону школы и одновременно курят, полностью игнорируя возмущенные и недовольные лица прохожих, которые видимо, не терпят запах сигарет, и продолжают идти в неловкой тишине. Вернее, Арсений Сергеевич скорее всего даже не переживает об этом, и он думает только над тем, как вернуться сейчас обратно в школу, но Антону невыносимо хочется разрезать эту неприятную тишину, и поэтому он произносит первое, что приходит на ум. — А как долго вы будете у нас преподавать? — Арсений переводит взгляд на ученика, пожимает плечами, явно задумывается о чем-то и кивает головой, словно смог найти в своих мыслях ответ на заданный вопрос. — Приблизительно как две или даже три недели. Инна Васильевна взяла больничной на это время, но предупредила, что может задержаться, потому что врач ставит ей не точные прогнозы, — отвечает Попов, и Антон удовлетворенно кивает головой. В принципе, он не может решить, рад ли он тому, что настолько обаятельный и симпатичный мужчина будет преподавать ему ненавистный предмет, или же ему будет некомфортно, осознавая тот факт, что отношения у них немного странные: учитывая недавнишний инцидент, а также то, что они спокойно позволяют себе курить при друг-друге, не боясь о том, что кто-то из них нажалуется администрации школы. По крайней мере, волноваться больше всего должен Антон: ведь он, теоретически, нарушает закон. Но они будто знакомы уже долгое время и настолько доверяют друг-другу, что забивают на это хуй. Антон спокойно идет, уже совершенно не обращая внимание на продолжившуюся тишину, которую он разрушил буквально на полминуты, полностью погружается в свои мысли и не замечает, как развязывается шнурок на кеде, из-за которого он спотыкается. Он, даже не осознавая происходящего, успевает крепко схватиться за предплечье Арсения Сергеевича, находя в нем свою опору, и тот придерживает его за талию, не давая ученику упасть. Когда Антон все же встает на ноги, он переводит смущенный взгляд на учителя и тот этому усмехается. — Блять, я уже выкину нахуй эти кеды, — возмущается Антон, садясь на одно колено и завязывая ненавистные шнурки. Он уже задумывается над тем, чтобы перейти на обувь с липучками, потому что шнурки он теперь терпеть не может. — И правильно, — соглашается Арсений. — Ты прям как золушка, если честно, — широко улыбается учитель, и Антон переводит на него полный недоумения взгляд, мол, вы это в серьез сейчас сказали? — Вы сейчас сравнили меня с Диснеевской принцессой, я правильно услышал? — уточняет Антон, держа в обеих руках шнурки, собираясь завязывать их в узел. Попов довольно кивает, на что подросток лишь протяжно вздыхает. — Давайте забудем этот случай, пожалуйста. Мне как-то стыдно за него. — Мне еще стыднее за то, что я чуть не угробил ученику жизнь на вторую неделю работы, — делится Арсений. — Прости, я правда не специально. — И все же, вы сказали, что эта ваша вторая рабочая неделя? Я то думал, почему не видел вас раньше в пределах этой школы, — у Антона наконец-то складывается пазл, и он кивает головой в такт мыслям, расставляя все по полочкам. — Да, вторая. На самом деле я не особо хотел идти на должность учителя: но других выборов у меня не было, и ты не представляешь, как сильно я перепугался, ведь если бы с тобой что-то случилось на этой гребанной лестнице, то все было бы из-за меня, — признается Арсений, на что подросток лишь приподнимает уголок губ в легкой улыбке. Ему нравится осознавать тот факт, что учитель переживал за него, а также он продолжает игнорировать тот факт, что учитель переживал за него и потому, что боялся остаться без работы в ту же минуту. Все же, романтизировать все происходящее он любил. — А еще, когда я спускался по лестнице и увидел этот валяющийся кед, так я простоял так еще полминуты, расспрашивая всех, не знают ли они кому он принадлежит, но в итоге какая-то девушка сказала мне, что видела как он буквально слетел с твоей ноги, — и тогда Антон позволил себе рассмеяться, представляя себе, как странно наверное учитель выглядел в ту минуту. Он и впрямь ощутил себя Золушкой: потерял туфлю и убежал, а учитель, как тот самый принц из сказки, не мог оставить все как есть и начал искать владельца, которому принадлежала туфелька. Ограничившись обычным общением, обсуждением будничных тем, они вскоре распрощались и как и ожидалось, Арсению Сергеевичу было необходимо вернуться обратно в школу, разобраться с каким-то супер важными документами, а Антон в это время спешно отправился домой. Его, вероятнее всего, дома ожидала недовольная мама с младшей сестренкой, ведь он достаточно сильно задержался после уроков, поэтому чуть поторапливаясь и ускорив шаг, он проделал путь длиною в пятнадцать минут, хотя обычно доходит домой за полчаса. *** — Мам, я дома, — отзывается Антон, стоя в прохожей и разуваясь, откладывает обувь на небольшую шкафную полку, предназначенную специально для этого. Он скидывает с себя демисезонную ветровку, которую кидает на диван и проходит в углубление квартиры, где застает маму, сидящую на кресле и смотрящую телевизор и Леру, его младшую сестру, которая держала в руках объемную белую кружку с надписью «I LOVE COFFEE», которая также сидела на другом кресле. Мама окидывает его презрительным взглядом, а затем вздыхает. — Ты сильно задержался, из-за чего нам пришлось перенести тренировку Леры, — начинает мама, и Антон невольно закатывает глаза. — В следующий раз, будь добр, прийди домой сразу после занятий, не будь эгоистом. — Эгоистом? Мам, с каких пор я эгоист? Лере уже тринадцать лет, она в силах сама поехать на свои тренировки, — огрызается Шастун, — в ее возрасте ты заставляла меня быть самостоятельной и решать проблемы в меру их появления также самостоятельно! — чуть повышает голос на несколько тонов парень. Лера поднимает взгляд, после продолжительного наблюдения за тем, как дым восходил наверх из-за горячего содержимого кружки, а затем лишь ехидно улыбается, осознавая, что братец ее разозлил маму, и это видно при ее возмущенном выражении лица. — Антон! Ты мужчина, и мы растили тебя мужчиной, так почему ты продолжаешь ныть, как маленькая девочка? Иди в свою комнату! — злится она, уже совершенно не обращая внимания на идущую по телевизору любимую передачу. Антон размахивает руками, мол, все с тобой ясно и уходит, напоследок кинув максимально тихое и короткое «Пошла ты нахуй», что женщина разумеется не услышала. А если бы услышала, то парня скорее всего сейчас же вышвырнули бы из дома. Он нарочно громко захлопывает входную дверь в свою комнату, валится на кровать и устало вздыхает, потирая лицо руками. Ему бы сейчас очень хотелось вздремнуть, выспаться как следует, и он считает, что он вполне это заслужил, потому что как и всегда, сейчас он отправится на кухню прибирать за остальными членами семьи, а затем вероятнее всего приготовит обед, ведь кроме его никто это не сделает. Отец задерживается где-то на работе, ну и слава Богу, ведь слушать и его нудные нотации о том, что он неправильно и невоспитанно относится к своей маме и ему следует перестать вести себя как баба. Он бы явно это сейчас не выдержал. К маме все должны относиться с уважением лишь потому, что она родила тебя, вырастила и обеспечивает, но с чего бы Шастуну иметь к ней уважение, если она ведет себя так, словно он приемный и вовсе не ее ребенок? Он устал от ее вечных ругательств, устал от постоянных ссор, устал выслушивать свою вину в том, что не успевает отвести Леру на тренировку, потому что занят своими делами. Его мать считает, что у него не должно быть никаких желаний кроме того, как заботиться о своей младшей сестре, (ну и собственно о родителях), она просто не воспринимает его как личность, хоть он и обучается уже в одиннадцатом классе, и своих проблем у него по горло. Мама же, сама отвести Леру на тренировку не может: она проходит лечение у врача, который прописал максимально, на сколько это возможно ограничить себя выходом из дома, и мама видимо, строго придерживается этого правила. Прописано ей оставаться дома еще несколько месяцев из-за каких-то наследственно передающихся проблем со здоровьем, поэтому все свои обязанности она перекидывает на старшего сына, считая что тот обязательно должен заняться всем этим. Антон вымученно выдыхает, встает с кровати и приоткрывает окно, запуская в комнату прохладный воздух и достает одну сигарету. Затягиваясь, в голове проносится мысль о том, как же сильно ему хочется поскорее выпуститься из школы и поступить в университет, чтобы сбежать от своей надоедливой, чудной семьи и жить в общаге, но до этого момента еще как полгода. Он наблюдает за тем, как клубочек дыма сворачивается вокруг его сигареты, а затем медленно испаряется из-за циркулирующего потока воздуха, проникающий в помещение. Он выкидывает бычок от потухшей сигареты в окно, закрывает его и переодевается более в свободную одежду, оставаясь в одних серых штанах и в обычной черной, однотонной футболке, а затем набираясь сил, выходит из комнаты и направляется на кухню, чтобы снова продолжать выполнять свои домашние обязанности. Иногда ему кажется, что родители должны платить ему зарплату за то, что он практически устроился у них домохозяйкой, но произнести это вслух вряд ли осмелится. Все же, человек он воспитанный и умный, лишних разборок и проблем не хочет, поэтому предпочитает молчать.