Золушка

Остается только два занятия до окончания учебного дня: и Антон молится, чтобы в расписании не стоял урок по литературе, потому что банально выдерживать присутствие и видеть лицо учителя он не может. Он спускается на второй этаж, где обычно висят расписание для всех 11-х классов, подходит к доске объявлений и начинает всматриваться, глазами ища свой класс. 1. Алгебра 2. Химия 3. Биология 4. География 5. Обществознание 6. Русская литература 7. Физика Антон протяжно вздыхает, и уже думает над тем, чтобы прогулять урок и уйти со школы, но последним уроком стоит физика и по нему будет самостоятельная работа, поэтому присутствовать надо обязательно. Он мысленно матерится, понимая, что сам виноват во всем происходящем и отправляется в кафетерию, дабы заглушить ноющее чувство внутри себя вкусной едой. Он покупает сосиску в тесте с яблочным соком, ищет свободный столик и стоит ему развернуться на все сто восемьдесят, как он встречается глазами с Арсением Сергеевичем, который только подходит к буфету. Он мгновенно отворачивается, словно и вовсе не заметил учителя и поспешно занимает первый попавшийся столик, за которым уселась Ира Кузнецова со своими двумя подругами, и та непонятливо глядит на парня, мол, чего к нам сел. Арсений хмыкает, не отводя взгляда от парня, а затем все же начинает заказывать в буфете себе еду, чего Антон не замечает. — Привет, девочки, — здоровается Шаст, глядя на озадаченное лицо одноклассницы и сам перенимает выражение ее лица, замечая, как ее две подружки переглядываются между собой, прощаются с Кузнецовой и выходят с кафетерии. — Чего это с ними? — А…эм, не знаю, — неловко шепчет Ирина, а сама начинает зачесывать волосы назад, закручивая одну светлую прядь на указательном пальце. — А чего ты..ко мне сел? — Свободных столиков просто не было, но могу уйти, если тебе некомфортно, — говорит Антон, замечая, что с его присутствием девушка стала вести себя немного иначе. — Что ты? Нет-нет, конечно, сиди здесь, — она размахивает руками, стараясь выразить, что совершенно не против его компании, и Антон лишь усмехается, кивая головой. — Какой у нас следующий урок? — А ты что, не знаешь? — удивленно задается вопросом Антон, ведь Ира отличница, и он считал, что послушные и умные ученицы должны знать такие детали. Она качает головой, как-то смущенно отводя взгляд в сторону, но парень этого не замечает. — Русская литература, — произносить название этого предмета даже дается нелегко, и он опускает взгляд на свою сосиску в тесте, к которой до сих пор не притронулся, а до начала урока осталось чуть меньше пяти минут. — О, отлично. Люблю русскую литературу, — делится Ира, — да еще и учитель у нас такой хороший. Хороший? Она только что назвала его хорошим? Ну, в вообщем то да, как учитель он возможно хороший, но как человек….хотя, Шастун сам заслужил, но он все равно считает неправильным тот факт, что Арсений Сергеевич позволил себе спросить такую вещь: «Хочешь, чтобы я трахнул тебя?» — и от этого становится слегка не по себе, ведь учитывая, с какой интонацией и томным голосом произнес это Попов, все кажется так, словно он сам действительно хотел этого и имел виду в то, что сказал. — Ага…хороший, — соглашается одноклассник, и Ира лишь улыбается. Она привстает со стола, замечает сидящего напротив Арсения Сергеевича, который почему-то неотрывно смотрит на Антона и подхватывая его за предплечье, шепчет что-то наподобие «нам пора идти, если мы не хотим опоздать на урок», и Шаст кивает головой. Ведь опаздывать на урок, чтобы учитель еще больше обратил внимание на его персону не хотелось, поэтому он послушно выходит из кафетерии вместе с Кузнецовой под руку, не замечая того, как раздраженно провожает взглядом их фигуры Арсений Сергеевич. *** Антон заходит в кабинет первее одноклассницы и сразу же занимает предпоследнюю парту третьего ряда, закидывает на нее свой портфель и к удивлению, Ирина садится прямо возле него, а он привык к тому, что она всегда сидит на первой парте со своей подругой Сашей. — Эм…ты будешь сидеть со мной? — уточняет Шастун, и Ира начинает неловко мяться на месте, словно думает, что ее прогоняют отсюда. — А ты против? Просто…не хочу сидеть на первой парте. — А, ну нет конечно, я не против. Садись, — он хлопает по соседнему стулу и обаятельно улыбается однокласснице, и та сразу расслабляется, принимая предложение парня. Антон ловит себя на мысли, что в Кузнецовой все же что-то есть. Сегодня она выглядела еще более привлекательнее, чем обычно: объемные завитые в локоны волосы, спадающие на плечи, аккуратный нюдовый макияж, белая блузка и накинутый сверху бежевый кардиган, черная теннисная юбка средней длины. Она раскладывает свои школьные принадлежности под тяжелым напором невероятных зеленых глаз Шастуна, и боится сделать в лишний раз что-то неосторожное, чтобы не опозориться перед парнем, но в итоге роняет ручку, и уже было тянется за ней, чтобы поднять, но Антон ее опережает, и в этот же момент дверь в класс открывается и заходит Арсений Сергеевич, который сразу же замечает сидящую вместе парочку и недовольно фыркает, наблюдая за тем, как он протягивает ей ручку и как обаятельно она ему улыбается, благодаря. Он ловит себя на той мысли, что ему не нравится, что они дружат. А судя по тому, как зажато и неловко ведет себя девушка возле одноклассника, она явно что-то к нему чувствует. Учитель отбрасывает все мимолетные переживания прочь, не понимая, почему вообще волнуется и думает об этом, и начинает вести урок. Антон ни разу не взглянул за все сорок пять минут урока на учителя. Наоборот, он все это время мило общался с Кузнецовой, из-за чего Арсений пару раз делал им замечание, чтобы те перестали разговаривать, но чаще всего они игнорировали приказы учителя и снова принимались за свое. *** На физике Ира снова садится с Антоном и помогает ему с самостоятельной работой, за что парень благодарит ее своей обаятельной улыбкой, прощается и спешит как можно скорее выйти за территорию школы, ведь зубы уже буквально сводят от нетерпимого желания затянуться, и он, пробиваясь через огромную толпу таких же спешащих учеников, как и он сам, получает свою ветровку у гардеробщицы и снова врезается в кого-то, ощущая знакомый запах одеколона. — Не учили по сторонам смотреть? — спрашивает Арсений Сергеевич, как-то строго окидывая ученика взглядом, от чего тот даже слегка поеживается. — Извините, — кидает короткое Шастун и выбегает из школы, сразу же поворачивая за переулок и направляясь к заброшенной автомойке. Когда он все же добирается до любимого места, он мгновенно тянется за пачкой сигарет, которая должна была находиться в карманах ветровки, но пощупав ее и осознав, что он оставил пачку в другой куртке, он ударяет ладонью по лбу, громко матерясь «Блять». Он не хочет сейчас идти в ларек и покупать еще одну такую же пачку, поэтому стоит на ровном месте и словно ждет чуда, а на самом деле старается контролировать себя от того, как же плохо ему становится, когда он не может получить желаемый никотин. Зубы сводит, руки слегка подрагивают, а в голове прокручивается план дальнейших действий. Либо бежать сейчас домой, либо попросить у любого курящего из параллели сигару, либо все же переться к этому ларьку и приобретать очередную пачку любимых винстонов. — Снова материмся? — раздается знакомый голос позади, и Антон нервно вздыхает. Ну почему снова он? Ну почему не мог появиться кто-то другой, к примеру его знакомый Сережа Матвиенко, который тоже курит и из параллельного класса? Почему это должен быть Арсений Сергеевич? — Арсений, — подает голос Шастун, который слегка даже дрожит из-за того, что он до сих пор не получил нужную ему дозу никотина, — Сергеевич, — тут же добавляет он, замечая как взгляд учителя сразу же меняется без полного обращения к его личности. — Закинете сигарету, пожалуйста? — А как же? Я думал, ты Мальборо на вкус переносить не можешь, — намекает ему на вчерашний разговор мужчина с усмешкой на лице. — Да мне честно похуй уже, что за фирма, пожалуйста, а то я сейчас подохну, — Антон пододвигается ближе к учителю, останавливаясь в двух шагах и смотрит так умоляюще, строит сострадающее личико и брови трогательно поднимаются вверх домиком. Арсений вздыхает, вытаскивает пачку и протягивает ему сигарету с зажигалкой и Антон обаятельно улыбается ему, как недавно улыбался Ире, и на душе даже немного неприятно становится. Он что, всем эти милые улыбки раздаривает? — задумывается Арсений, наблюдая за тем, как школьник зажигает фитиль сигареты, затягивается и опрокидывает голову назад, прикрывая глаза. Губы автоматически приподнимаются в легкой улыбке, смотря на расслабленное и удовлетворенное лицо одиннадцатиклассника, а в другой момент хочется ему навалять за то, что он еще совсем юн и уже так страдает от никотиновой зависимости. Арсений даже задумывается над тем, что у него раздвоение личности, замечая то, как сильно у него произошла смена эмоций. Антон выкуривает сигару, а затем топчет ее бычок под ногами, морщась от видимо, сильного послевкусия на кончике языка. Вот почему он настолько не любит Мальборо — но они даже не такие уж и ужасные, как он вбил в себе голову раньше. — Не хочешь поговорить о том, что произошло этим утром? — спрашивает Арсений, и выражение лица Шаста мгновенно меняется, он даже выглядит слегка растерянным, что ли. — Да, хочу. И у меня к вам просьба: мы могли бы перейти на «ты» за пределами школы? — Да на здоровье, переходи, — разрешает Попов, и Шаст удовлетворенно кивает головой. — Мне жаль о том, что я сказал. Я признаю, я конченный еблан, но я всего-то хотел пошутить, а ты ваще предлагаешь мне потрахаться, — возмущается подросток, на что Арсений усмехается. — Ну а то что я тоже хотел пошутить, — это не считается? — уточняет филолог и Антон даже замирает, видимо, задумываясь над сказанным. Он и в правду не думал о том, что учитель мог просто пошутить над ним в ответ, и возможно, у них все же те дружеские отношения, над которыми думал Шастун, перед чем как произнести вслух одну из самых необдуманных фраз, которые произносил. — А. Ну так, вы шутили? Тогда мир? — подросток протягивает мужчине руку, сложенную в кулак, но единственный мизинец смотрел вверх. Филолог смотрит на этот ребяческий жест, тихо смеется и делает все то же самое, перекрестив свой мизинец с школьником. Антон мило улыбается, радуясь тому, что они смогли разгладить такую странно появившуюся неловкость между ними, и Попову тоже стало намного легче.