В армии у вас вынимают камеру и вместо нее вставляют устав

      Новый год уже совсем на носу. Дмитрий, Павел и компания отправились в аэропорт, чтобы самолет унес их из этой проклятой дыры в прекрасную столицу. Попутчиками стали Роман Грибочкин, который летает так вместе с Димой каждый год, а также Борис, приглашенный как друг Паши, а также Дарья, которая являлась той самой медсестрой из воинской части. Довольно неожиданно для всех она появилась в этой мужской компании: как оказалось, Борис с первых дней службы запал на нее и очень быстро между ними завязались романтические отношения. Для Паши это сначала было большим потрясением, потому что ему казалось, что Бориса интересуют не девушки, а он. Но потом Паша даже расслабился, решив, что это все к лучшему и что их братские отношения не могут быть обречены.       Перелет обещал быть долгим. Тысячи километров отделяли их от Москвы, всем хотелось поскорее пережить это и оказаться в родном городе. Ожидание убивало всех, особенно Романа, который и без того боялся летать. И чем дольше ему приходилось ждать, тем больше он переживал и больше страшных мыслей приходило в его светлую голову. Дима и Паша в это время находились рядом, но не особо обращали на Грибочкина внимание. Паша, которому вернули нормальный телефон впервые с осени, листал соцсети несколько озадаченно. Как он мог быть подписан на все те странные паблики, что есть на его страницах, и как он мог писать столь странные комментарии в различных пабликах о политике и армии? Интересно, что ответов на его комментарии накопилось больше, чем личных сообщениях. Некоторые идиоты изъявляли желание вступать с ним в споры спустя месяцы после того, как комментарии были оставлены... Борис и Даша сидели где-то сзади и рассматривали Борину галерею. Он рассказывал ей о своей жизни и невероятных приключениях, а она иногда хихикала или скептически комментировала фотки и видео.       Наконец посадку объявили. Вся компания начала двигаться к выходу.       — Грибочкин, ты че застыл? — окликнул товарища Дмитрий и легко пнул его по трясущейся ноге. Роман вернулся к реальности, поднял свои сумки и пошел позади всех, боязливо поглядывая в окно на самолет.       Борис и Даша разместились сзади где-то через ряд от Ромы, Димы и Паши, которые заняли три кресла вместе. Роман сидел ближе всех к проходу и заглядывал в глаза бортпроводниц, будто ища в них спасение, пока парочке сбоку не было дела до Грибочкина. Диме досталось место у окна, а Павел разделял их.       — Дим, — где-то за пятнадцать минут до взлета Паша засуетился в своем кресле, вспомнив про наличие нормальной камеры на телефоне, — Разреши мне пересесть к окну. Хочу заснять взлет.       Диме, в принципе, было без разницы. Романа тревожить никто не хотел, так что им пришлось немного потрудиться, чтобы поменяться местами в узком пространстве между кресел. Как только Паша упал на сидение, он сразу начал заглядывать в немного замерзшее окно, рассматривая крыло самолета и рабочих снаружи. Роману хотелось скорее закрыть это проклятое окно, поскольку наблюдение за тем, как поливают крылья самолета, спокойствия ему не прибавляло.       Загорается табло "пристегните ремни", в салоне защелкали металлические пряжки. Инструктаж был озвучен, безопасность пассажиров проверена, самолет начал набирать скорость на взлетной. Паша и Дима взяли друг друга за руки чтобы было романтичнее, свободной рукой Павел снимал взлет на телефон. Ах, как хотелось Роме на полной скорости схватиться за ручку Димы, но может ли он это себе позволить? Конечно нет. В момент отрыва всех шасси от земли он что хватало сил вцепился в подлокотник, обреченно глядя в спинку впереди стоящего кресла. Счастливый Паша хихикал от удовольствия, а Дмитрий продолжал держать его за руку и улыбался, глядя в глаза рядовому. Рому убивало и то, что он находится в огромной железной птице на высоте сотен и тысяч метров, и то, что происходило сбоку от него. Может на всякий случай стоит попросить пакетик?       Паша положил голову на плечо Димы и отпустил его руку, чтобы немного отдохнуть и полистать галерею.       — Ты как? — обратился к Роману заскучавший Дмитрий.       — Могло бы быть получше... — тот жалко улыбнулся в ответ. — Сколько нам лететь?       — Не знаю, часов шесть-семь как обычно.       — Тяжело...       — Мне казалось, что ты за десятки перелетов уже должен был привыкнуть. Сходи по салону погуляй, спроси че там Борис с Дашей, до туалета пройдись. Только не вздумай курить. — Дима поставил руку на подлокотник и подпер голову, вопросительно глядя на Рому, — Или вообще спи. Ну че нам будет то? Самолет самый безопасный транспорт.       Роме хотелось бы еще поболтать с Димой, потому что его умиротворенный вид несколько успокаивал, но тот отвернулся быстрее.       Дмитрий положил голову на макушку лежащего на плече Павла. Небо темнело и в салоне тоже отключился свет, чтобы пассажиры могли поспать. Рука лейтенанта потянулась вновь к рукам рядового. Он осторожно отпихнул телефон, экранчик выключился, устройство упало на колени парня. Дмитрий нежно гладил Пашины руки, перебирал пальцы, терся щекой об макушку.        Паша наконец поднял голову с плеча Димы и в полумраке уловил его взгляд. Дима повернулся к нему, с улыбкой гладя обе руки своего любимого по самый локоть, пока тот водит пальцами в волосах лейтенанта. Паша попытался осмотреться, но в темноте и тесноте это не имело никакого смысла. Их лица сблизились и, хихикнув, Паша начал целовать Диму в губы, на что тот с удовольствием отвечал. Рядовой гладил своего лейтенанта по щекам и шее, иногда делая перерывы между поцелуями, чтобы набрать воздуха пока Дмитрий успевал кидать тихие смешки.       Несложно представить, что творилось в голове сидящего рядом Романа, который, конечно, в сторону не смотрел, но странные звуки оттуда слышал. Заснуть не получалось. Теперь нахождение в самолете не волновало его так, как происходящее между его товарищем и подчиненным.       В один момент Дима с Пашей постарались осторожно вылезти и побрели в сторону туалета, незаметно держась за ручки. Роман то ли облегченно, то ли разочарованно выдохнул, склонил голову и закрыл лицо двумя руками.       — Что-то мне не кажется, что туалет самолета это лучшее место... — произнес Паша уже там, прижимаемый Дмитрием к зеркалу спиной.       — А что-то во время нашего первого раза ты не брезговал туалета.       — Ты не понимаешь, ...       Но Дмитрий не дал Паше договорить, заткнув его рот горячим поцелуем, которого не мог себе позволить целый день. Паша аккуртано коснулся ногой члена Дмитрия, но не спешил снимать с него штаны. Дима принялся расстегивать пуговицы у своей шеи до самой поясницы, что поспешил сделать и с одеждой Павла, пока тот уже водил руками по телу лейтенанта. Ленников стянул верх с плеч рядового, отстранился от его губ и стал слегка кусать шею, а потом такими же покусываниями и поцелуями прошелся по плечам, ключицам и ребрам. В момент, когда Паша уже было полез руками к ширинке Димы, в дверь туалета постучала стюардесса с приятным голосом.       — Молодые люди, покиньте, пожалуйста, санузел. Вы там что, курите?       — Никак нет, мадам! — отозвался Дмитрий еще тяжело дыша, — Уже уходим.       Спустя минуты три они покинули туалет, все взъерошенные и с кое-как заправленными, торчащими рубашками.       — Хочу пить, — прошептал Паша по дороге до кресел.       — Сейчас достанем тебе воды. Включи фонарик на телефоне.       Рома все еще не спал, когда они вернулись на место. Дмитрий взял телефон у Паши и приянлся рыться в своей сумке в поисках бутылки с водой.       — Бля, ничерта не вижу, в другой сумке что ли... Ром, у тебя есть... Ты че там, Грибочкин?       Со стороны Романа доносились странные звуки, то ли он носом шмыгал, то ли всхлипывал. Дима посветил на него фонариком и увидел абсолютно красные заплаканные глаза Грибочкина.       — Ты че ревешь? — недоуменно глядя на него спросил Дмитрий.       — Я не плачу... Я... Я... Я заболел, представляешь! Поэтому глаза слезятся... Наверное грипп, да...       Дима и Паша слегка озадаченно переглянулись.       — Ну раз заболел, брат... Давай я достану тебе противовирусные, Кристинка ложила еще, зря таскаю что ли. Не дело под Новый год заболеть. Еще не дай Боже заразишь всех.       Дмитрий вновь полез в сумку, но теперь уже двумя руками, потому что фонарик держал Паша. Наконец он нащупал и бутылку с водой, и маленькую аптечку, из которой достал кластер с таблетками.       — На вот, — он выдавил таблетку из упаковки и дал ее Роме, — жуй-жуй-глотай!       С этими словами Дмитрий вновь резко развернулся к Павлу, чтобы дать ему попить и улечься наконец-таки спать.       Рома остался один на один с этим несчастным противовирусным, которое совсем не было ему нужно. Он взял ее пальцами одной руки, изображая итальянский жест. Кто знает, о чем он думал, разглядывая эту таблетку и продолжая плакать. Видок у него был совершенно обреченный, будто в мире есть только он и это бесполезное лекарство, а все вокруг, даже его Дима, с которым так хотелось побыть хоть немного, отвернулись и оставили Романа наедине с собой и своими страхами и переживаниями.       Пока Паша и Дима мило спали друг на друге, Грибочкин просидел с поникшей головой весь полет и держал таблетку в кулачке. К моменту прибытия он спрятал ее в карман и, как ему показалось, успел полчасика вздремнуть перед приземлением. В аэропорту всю уставшую компашку ждала жена Дмитрия и Ленников-младший.