Его сердце не бьется

– Мне пора. – Останься, ну еще на денечек. – Девушка крепкими объятиями вцепилась в мужа, по бледным щекам бежали тонкие нити слез. – Ты подвергаешь себя такой опасности, сердце не на месте. – А как иначе? Я фон Эверек, в моем роду не пахали землю и не торговали шелками. – Я знаю и люблю тебя таким. Мне просто беспокойно за тебя. – Это не первый мой набег. Он не будет моим последним. Мы с тобой умрем в старости, вместе, возможно в один день. Мужчина едва улыбнулся, как влюбленный мальчишка, который верит в собственные слова. Он коснулся губами губ возлюбленной, подарил ей прощальный поцелуй. Ирис ослабила хватку, в поцелуе отразилась вся ее любовь, мягкая и трепетная, совсем как она. Разбойник отстранился не сразу, разорвав поцелуй, он еще долгое время крепко обнимал любимую, запечатлев в воспоминаниях нежность ее кожи, тепло тела и аромат волос. Оставляя на темной макушке короткий поцелуй, он выскользнул из рук, шагнул за ворота, где его поджидал скакун. Ирис не переступила за ворота, осталась там, на территории фамильной резиденции. В ее руке порхала белая ткань шелкового платка, а в глазах стояли слезы. – Возвращайся скорее. – Я люблю тебя! – А я тебя. Я буду ждать тебя здесь, столько, сколько потребуется. *** Ирис заметила приближение человека еще издали. Не он. Разочарованно вздохнув, она проследила за тем, как прислуга выбежала навстречу, останавливаясь у ворот. Они говорили недолго, молоденькая девчонка со скрипом открыла створку. Тревога в душе возрастала, Ирис покинула спальню, спустилась на первый этаж. В то же мгновение открылась дверь, вошла служанка. – Радмила, все в порядке? На тебе лица нет. – Госпожа… – Погруженная в мысли, она испугалась голоса хозяйки, вздрогнула, судорожно подбежала, хватая ее за руки. – Госпожа Ирис, вы только держитесь. – В чем дело… Испуганная видом прислуги, Ирис перевела взгляд на визитера. Она прежде видела его в свите мужа. «Моим ребятам я готов доверить свою жизнь, они не причинят тебе зла…» – слова мужа всплыли в голове, но ничуть не успокоили. Его товарищ сиротливо стоял в проеме, мрачнее тучи, немногословный. – Ирис. – Мужчина протянул вперед руку, подождал, пока девушка подойдет ближе, а затем распахнул ладонь. На руке лежал перстень Ольгерда, вычищенный до блеска. – Мне тяжело приносить Вам печальные вести, но… – Нет… – Дрожащие руки забрали перстень из чужих рук, сомкнув пальцы, маленький кулачок прижался к груди. – Где мой муж?.. – Он не вернется. Простите. Среди нас не было искуснее воина… – Что… – Мы обнаружили его тело… Слишком поздно. Ольгерд погиб. – Госпожа! Девушка почувствовала чужие руки на плечах. Разбойник не позволил потерять равновесие и, тем не менее, не настаивал на помощи, отстранился, как только служанка поспешила с поддержкой. Ирис было все равно, она не слышала сожалений, она не слышала утешений, что наполнили помещение. В один миг ее мир рухнул. Руку холодил серебряный металл, то единственное, драгоценное напоминание о муже. Прислуга куда-то ее вела, усадила на ближайший стул, мельтешила рядом, обеспокоенная и суетливая. Молодая жена роняла на щеки слезы, голос сорвался рыданием, она прижимала руки к груди, пыталась вырвать ноющее сердце, скрючилась, будто от спазма, прижимаясь к коленям. Так мало побыла женой, в один миг обратилась вдовой. *** – То есть как это вы не знаете где тело моего мужа?! Ирис не похожа сама на себя. Прекрасная, как утренняя роса, она потеряла прежние краски. Румянец больше не касался ее щек, бледное лицо страшно похудело, осунулось, дорожки черных слез не высыхали ни на минуту. Даже сейчас, услышав новость, она уронила крупные слезинки, а пересохшие губы сильно задрожали. – Мы понимаем, это звучит дико, но тело Ольгерда исчезло. Посреди ночи обнаружили, может трупоеды утащили., пес их знает. Говорливого мужчину тут же наградили смачным подзатыльником, он замолк, не осознавая, что уже взболтнул лишнего. – Мой муж погиб, а я даже не могу его похоронить по-человечески, на земле его предков, рядом с отцом и матерью, рядом с братом… Ирис спешно отвернулась, плечи ее содрогнулись в новом приступе рыданий. Ушлая кухарка, страшно строгая женщина, пригрозила тряпкой, выгнала гостей за дверь. Не затевая разговоров, она потащила хозяйку резиденции в кухонное помещение, усадила за стол и тут же подала ромашковый чай. Он уже перестал действовать успокаивающе, но кухарка все равно продолжала пытаться отпоить горюющую вдову. Женщина была рядом, поддерживала молчанием. Ирис не прекращала всхлипывать. – Ольгерд… за что тебе уготована такая страшная участь… бродить вдали от родных и близких безликим призраком… – Госпожа, выпейте чаю, вам нужно успокоиться. Может это вас не утешит, но Ваш муж очень Вас любил. Даже духом он найдет дорогу домой, его приведет любовь к Вам. *** Время остановилось на моменте его смерти. Счастливая супруга обратилась мрачной вдовой. Некогда белоснежная кожа приобрела страшный, трупный оттенок серости. Она все реже выходила в свет. Темная вуаль скрывала траур на лице, закрытое платье спрятало девичью худобу. Она отказывалась покидать спальню все чаще пребывала в царстве сновидений. Там был он. Там он жив… – Госпожа. – Тихий стук вызвал слабую дрожь в теле, она пугалась каждого звука. – Умоляю вас, спуститесь, поешьте чего-нибудь. Вы же загубите себя! – Ну и пусть. Не хочу жить в мире, где его нет. Золотая цепочка удерживала раскрытый медальон, портрет внутри улыбался, совсем как он, будто Ольгерд и не умирал. Рядом с медальоном замер перстень, тот самый, что был передан ей в день трагичный вестей. Дверь резко открылась, Ирис не видела вошедшей, но голос выдал в гостье кухарку. – Ну уж нет. Я терпела месяц, я стерпела два. Госпожа Ирис, прошло пол года! Вы заперли себя в трауре и не желаете даже попытаться жить дальше! Вы уж меня простите, но я отправила вашей семье письмо. Они должны знать, что их дочь решила похоронить себя вместо своего мужа! – Не стоило писать писем моей семье, я не хочу, чтобы они видели меня такой. – В таком случае, самое время встать и взять себя в руки! Или же позволить другим позаботиться о Вас! Пальцы захлопнули медальон, тот тихо щелкнул, спрятал в себе счастливые воспоминания. Ирис вяло привстала, оперлась о руки, ткань платья отпустила тощие запястья. Кухарка подбежала, помогла госпоже встать, мелкими шажочками выводя ту из спальни. Художница не сопротивлялась. *** Дни тянулись, полугод сменился годом. Безутешная Ирис пребывала в отчаянном одиночестве. Отец действительно посетил фамильную резиденцию фон Эвереков. Шли долгие дни, уговоры вернуться в родной дом, но Ирис стояла на своем. Похоже, впервые в своей жизни. Он бросил попытки вернуть дочь в семью, вынудил дать обещание хотя бы изредка писать, успокаивать волнения родителей короткими строчками. «Просто сообщай нам, что ты в порядке, ладно? Мы беспокоимся о тебе». Ирис исправно исполняла обещание. Письма были для нее окошком в мир, пока девушка оставалась в добровольном заточении. Она ждала. Чего? Невозможного.