Его сердце не бьется

– Ой, сестрица, я уже жалею, что согласился сопроводить тебя. Все эти ведуньи не иначе как шарлатанки и вымогательницы. – Мне это нужно, понимаешь?.. Убедиться что.. – В чем ты хочешь убедиться? В том, что действительно овдовела? Год прошел, твой непутевый муженек не прожил бы долго. Он ведь был тем еще… – Завидев огорченно поджатые губы сестры и жалкий взгляд, брат проглотил фразу до того, как она вырвалась из уст. – Хорошо, послушаем, что увидит ведунья. Пусть ее слова успокоят твою метущуюся душу. – Спасибо… У самого края каменной дороги шли двое. Они огибали людей, не мешали попадающимся по пути торгашам. Говорили мало. Сестра не желала заводить темы, а брат не спешил их поддерживать, вся затея ему казалась сомнительной. Ирис же наоборот, рассчитывала и надеялась. На что? На чудо. Шатер был ярким пятном среди налитого солнцем города. Он не был крупен, можно даже сказать, был мал, оттого мог привлечь к себе внимание разве что огромным разнообразием оттенков фиолетового и отчетливым ароматом жженых трав. Девушка замешкалась, остановилась у входа, крепче вцепилась в руку брата, ожидая поддержки. Получила паузу и желание отступить. – Пустая трата времени. Идем отсюда. И Ирис была готова согласиться. Губы разомкнул громкий вздох, она сделала маленький шаг назад, почувствовала прикосновение к плечу, в желании сбежать брат всегда поддерживал. Ольгерд бы поддержал любое ее желание. Но его больше нет. – Не стойте на пороге, либо проходите, либо шагайте туда, откуда пришли! Тяжелая ткань, что прикрывала вход, зашевелилась бурными волнами, вздыбилась, поднялась, выпуская под луч солнца незнакомую фигуру. Она будто бы удивилась, завидев гостей. Ирис не увидела оценивающего взгляда на себе, за нее это заметил брат. Его же скептицизм виден даже слепцу. – По глазам вижу, нужен вам совет духов. – Она с прищуром изучала цвет глаз Ирис, а та, будто нарочно, не могла отвести взгляда. – Ох неспокойна ты, плачешь много, видывала всякое. Проходи, задай свой вопрос. Все увижу, все расскажу. – И какова цена ответов на вопросы? – О. – Отмахнулась женщина, что в лучшие годы была писаной красавицей. – Возьму, сколько дашь. – Мне нужно знать… – Вижу, вижу. – Она доверчиво коснулась локтя свободной руки, увлекая за собой, как пастух, что ведет стадо овец домой. – Идем же, все узнаешь. Брат замер, но заметив решительное желание войти, поддался сестре, пошел следом. Он не мог себе позволить отпустить Ирис в одиночку. Доверчивая, погруженная в скорбь, ее так просто обмануть. Внутри было душно и темно, примерно так девушка и представляла пристанище ведуньи. Пучки трав висели на уровне протянутой руки, ветви тянулись к волосам, путали мысли, пугали своей схожестью с кистями изуродованных монстров. Художница испугалась собственных видений, прижалась к плечу родственника, она была готова поклясться, что сбоку стоял не брат, то был Ольгерд, ощущала его запах, дыхание, целиком присутствие того, кого больше не было в мире живых. Ирис разуверилась не сразу, позволила себе насладиться короткой, иллюзорной близостью, представить, будто все хорошо, все как прежде, как могло бы быть. Женский голос прогнал прочь все мечты. Аромат тлеющего сухоцвета вызвал тошноту и головокружение. – Садись. – Она жестом указала на гору подушек хаотично разбросанных по полу. Сидеть было не на чем, столик тоже не был обычным столиком, сундук, содержимое которого скрывал лоскут ткани цвета баклажана. – Смелее. Никто тебя тут не обидит. А брат твой пусть в сторонке постоит, коль не желает терять тебя… Из виду, разумеется. – Откуда вы… – Да разговор наш слышала. – Нехотя отпуская сестрицу, он тенью навис позади, скрестив руки на груди и сохраняя неприветливое выражение лица. Всем своим нутром он не желал находиться здесь дольше необходимого. – А как же. Слышала! – Женщина неожиданно рассмеялась, это был не ее смех, смех старухи, на которую та совсем не походила. Да, была дама в возрасте, но не настолько древняя, насколько показался ее смех. – Да и без слов видно. Глядишь на нее как на сестру. Бережешь ее от собственных мыслей. С жизнью счеты свести не даешь. Он нахмурился, злобно, именно так злятся, когда слышат правду. Ирис понуро опустила голову, она воспринимала правду иначе, виной и печалью. – Нет. Не так все было. Не ты украл девочку из лап смерти. Ты только присвоил чужую заслугу. – Ирис, идем отсюда. Посмотри на себя, мрачнее тучи. Старая карга… – Я хочу знать, что стало с моим мужем. Как он погиб? Почему… – Почему кости его не лежат рядом с костями родителей? – Она сделала паузу, из вежливости, ответа не ждала и все же его получила. Слабый кивок, взгляд из под век. На нее глядела Печаль. – Посмотрим. Я все вижу. Руки, испещренные морщинами, коснулись крупного шара, женщина прикрыла глаза, что-то нашептывая хрустальному украшению. Ирис осмелела, поддалась вперед, попыталась увидеть в дымных узорах лик истины. Но дым был всего лишь дымом, дурно пахнущим, антуражным и не более того. Лицо женщины хмурилось, состарилось на десятку лет, серьезность ей не шла. Она отпрянула также быстро, как оборвала фразу неразборчивого шепотка, будто на полуслове. Шар неуверенно качнулся и остался на месте. – Ох девочка… Забудь о своем муже. – Она видела, как задрожали губы художницы, как в глазах меркнет последняя надежда, пронзенная кинжалом истины. – Он связался со страшным злом, он больше не человек, чудовище, монстр! Не забудешь, заберет тебя с собой. Уезжай с проклятого дома, никому не говори куда, чтобы и его оскверненный дух не знал, не смог найти. Он смерть твоя. – Он жив? – Ирис резко вскочила с места, нагнанный страх прошел мимо, попрощался со здравым смыслом и покинул шатер. Слова, что до этого убили надежду, ее же и воскресили. – Где он сейчас? Прошу, скажите мне! – Совсем сдурела? Хватит с меня этих глупостей. Мы не вернемся в тот дом. Ирис уже позабыла, что позади нее недвижимо стоял скептицизм в лице брата. Он был серьезен как никогда, как взрослый, которому надоели игры непослушного ребенка. Мужчина спешно схватил сестру на запястье, сорвал браслет, алые бусины осыпали пол, больно ужалили в стопы, когда слушатели покидали шатер. Вслед ним глядела встревоженная ведунья. Впервые она пожелала кому-то спасения, впервые не верила, что ее мольбы будут услышаны. – Ирис, мы долго относились с пониманием к твоему горю, дали время пережить, но это… – Если он жив, почему он покинул меня?.. – Он умер! – Замолчал, осекся. Неужто сомнение в его голосе? – А если и живой… Ему наверняка просто наскучила семейная жизнь. Такие как он не могут подолгу развлекаться с одной… Нет, ты туда больше не вернешься, мать столько слез за тебя пролила. Вернешься со мной, кто, если не семья поможет тебе обрести покой. Ирис обернулась. За тенями шатра сидела ведунья, ее тяжелый взгляд провожал родственников. Ее пристанище закрыла людская толпа. Люди веселились, пели песни, бежали по своим делам, жили своими жизнями. В толпе мелькнула знакомая макушка цвета опавшей листвы. Ольгерд?.. Нет. Просто показалось.