Миры S10: Стин ден Холандер

Я обычная студентка Европейской Академии Волшебства и Магии, в которой нет ничего необычно. Даже моя нетрадиционная ориентация некого не смущает, ведь Европа максимально толерантна, да и учусь я на отделении для девочек, где большая половина такие же как я обольстители своего пола. Увлекаюсь я биологией, искусством и балетом. Последнее было для меня чем-то особенным, даже, можно сказать, моим, и только моим, секретом. Танцуя, я всегда пробуждала в себе страсть к жизни. Но сейчас, смотря на какое-то странное растение в баночке, я ощущаю совсем другие эмоции, нежели на уроках анатомии: минутное любопытство и, наверное, вечное отчуждение. Молча передав показательный образец однокурснице, я начинаю внимательнее слушать профессора Травологии, чтобы ещё раз убедиться в правдивости своих мыслей, слегка прищуриваясь… Я отчётливо помню с чего всё начиналось. Я приехала в Европейскую Академию, когда на дворе стоял золотой октябрь – и было самое начало семестра. Я смотрела в окно кареты, наслаждаясь красивым осеним пейзажем. Всего полчаса, и я окажусь к своей мечте ближе ещё на один шаг. О том, что мне дочери магла и волшебницы удастся поступить в Академию Магии и Волшебства, действительно, можно было только мечтать, ведь к полукровкам не очень хорошее отношение, не говоря уже о грязнокровках. Когда передо мной открылись ворота Европейской Академии, первое, что я увидела, был прекрасный фонтан со статуей Николя Флаэля – известнейшего маг, создавшего философский камень и основателя этой Академии, куда могут поступить только избранные… Я потягиваюсь на кровати, встаю и смотрю на свою аккуратно сложенную на стуле школьную форму. Она отличалась от парадной. Вместо голубых шёлковых платьев с небольшой накидкой поверх и шапочкой, были голубая юбка и обычная блузка из бенгалина. А также пиджак с отворотом и нашитым на нём гербом на левом кармашке, что был на груди. И самым ужасным из всего этого оказалась обувь. Вместо бледно-голубых с чёрным ботильонов, на совсем крохотном каблучке, были голубые замшевые туфли, на уже более высоком, а если быть точнее, на десятисантиметровой шпильке, на которой я устоять не могла, не говоря уже о ходьбе. С горем пополам, я обулась, и попыталась встать с насиженного на кровати места. Покачиваясь, я пыталась удержать равновесие. – Всем Вам нужно понимать, что в этих стенах мы будем учить не только магию, заклинания, зелья, но и этикет, – сказала директриса Академии на самом первом уроке. – Мы привьём Вам новые вкусовые качества в одежде и не только. И конечно же, французский, – на последнем слове женщина прошла за свой стол. – Посмотрите внимательно на то, как я села. Уясните, что истинные леди никогда не занимают всё кресло. Садиться надо на край, спину держать ровно, – она встала и, из всех присутствующих в аудитории двадцати юных девочек, подошла именно ко мне, слегка наклоняясь из-за своего высокого роста, женщина взялась руками за мои плечи, выравнивая осанку, продолжая: – Ноги плотно вместе или, если уж совсем не можешь сидеть нормально, как подобает леди, то можешь закинуть одну на другую, – я предпочла второй вариант и быстро закинула ногу, за что моментально получила указкой по той же ноге, и спустила обратно. – Если уж ты это делаешь, моя дорогая Эстен, то это должно выглядеть изящно и плавно. «Куда я попала?!» – пронеслась мысль, но я попыталась сделать всё так, как сказала Директриса, и опять меня наградили лёгким ударом указки по ноге. Женщина прошла к соседнему креслу и продемонстрировала на своём примере, как должно выглядеть, а я попыталась повторить. Через несколько не совсем удачных попыток, у меня-таки получилось правильно умостить ногу на ногу, после чего мы перешли к жестам рук. К концу нашего занятия, которое продлилось около трёх часов, я больше не могла ни сидеть, ни стоять, ни ходить. Мы отработали походку, стояние, сидение, жесты рук, ног, мимику лица. После того урока я босыми ногами ступала по холодному полу, идя в сторону своей спальни. Туфли я держала в руках, так как не могла на них ходить. Я тихо, но резко выдохнула, когда спина отдала тупой болью, после очередной попытки выпрямиться. – Я на всю жизнь останусь сгорбившейся калекой… — простонала я, вваливаясь в комнату, и медленно прошествовала к креслу, в коем небрежно развалилась. – Что всё настолько плохо? – удивилась моя соседка по комнате Анн-Лор, подходя ко мне ближе. – Утро же! Разве за ночь ты не отдохнула? – Я плохо спала, – признаюсь я. – Спина всю ночь ныла, устала как собака. Я даже рукой пошевелить не могу, – пожаловалась я на своё плачевное состояние, и уловила приободряющий взгляд блондинки на себе. – На такие случаи у меня есть мазь, – проговорила Анн-Лор, быстро прошествовала на каблуках к своей прикроватной тумбочке и достала оттуда небольшую баночку. – Ката, наколдуй ванночку для ног, с тёплой водой, – обратилась она к своей волшебной Лоле, и та быстро выполнила просьбу. – Напрасно, Лор. Я никогда не смогу отблагодарить тебя, – произнесла я с наслаждением прикрывая глаза, опуская настрадавшиеся ножки в тёплую расслабляющую жидкость. – Сегодня я помогу тебе, а завтра ты мне. Тем более, друзья должны помогать друг другу, так ведь?! – с широкой улыбкой проговорила блондинка Анн-Лор, опуская кончики пальцев в крем, а после с особой нежностью, осторожностью и заботой растирая тот по моим рукам до плеч… Я мотнула головой, прогоняя нахлынувшее воспоминание о первом дне в Академии. – Première — Salle de bains, (Во-первых — ванная комната,) – сама себе сказала я, направляясь в нужном направлении. «Никогда не думала, что французский, такой увлекательный и интересный язык», – подумала я, потягиваясь на кровати с улыбкой на устах и собрала волосы в высокий небрежный пучок на голове, замотав тот чёрным «телефонным проводом», который я носила на левом запястье, как украшении и как раз для таких случаев. Я нередко говорила на французском. Чтобы не забыть этот чудесный язык, не потерять акцент и сноровку. Зачем акцент? Признаться честно, и сама не знаю, но что-то в этом есть, и это меня привлекает. И, как видимо, не только меня. Это просто неописуемое чувство. Чувство собственной неповторимости и привлекательности. Мне нередко делали комплименты, со мной хотели познакомиться, и не только парни, но и прелестные ангелочки в лице местных красавиц. Я, наконец, поняла, что значит быть девушкой… Я почистила зубки и умылась, смотрела на своё отражение в зеркале, что висело над раковиной. Стянула с волос резинку, после чего пряди лёгким водопадом спустились на плечи. Легко улыбнулась. Если честно, улыбкой это назвать сложно, скорее усмешка, но мне нравится.