sleep

Фигуру в конце читального зала не заметил бы слепой. Увы, слепотой Аль-Хайтам не страдал, а не замечать уютно пристроившегося среди стеллажей своего временного сожителя было сложно. Он устало потирает веки, мягко захлопывает инадзумский том, посвящённый разделу химии и направляется к притихшему другу. Другу ли? — насмешливо, от чего-то с интонацией Сайно уточняет подсознание. Игнорировать голос в собственной голове выходит слишком легко. — Если продолжишь спать в такой позе, то наутро разболится спина, — Аль-Хайтам замирает над Кавехом. — Слышишь меня? Я не буду больше массировать твои плечи… Кавех даже не шевелится. Он прижимается щекой к чертежам. Его ресницы трепещут, отбрасывая дрожащую тень на щеки, глазные яблоки беспокойно движутся под тонкими веками. Он бледный, уставший… Такой, беззащитный и впервые на памяти Аль-Хайтама не выглядит, как чертовски раздражающий заносчивый тип. — Кавех? — он опускает руки в спутанные медовые локоны и мягко массирует чужой затылок. Кавех лишь беспокойно стонет во сне. Отворачивается и весь съеживается. Видно, как движутся крылья лопаток у него под кожей и как напрягаются мышцы спины. Аль-Хайтам хмыкает и ведет кончиками пальцев по открытому доверительно обнаженному участку кожи. Его буквально заводит эта беспечность, чужая сонливость, дозволенность прикосновения. Кавех спит на удивление крепко, чуть приоткрыв во сне чувственные розовые губы… Навевает воспоминания, как после долгих изнурительных совместных ночей он так же засыпал в постели Аль-Хайтама. Уютно подложив под себя добрую часть одеяла и обе подушки. Светлые пряди прилипшие к влажному лбу, блестящая ниточка слюны на губах, скрытые от чужих глаз следы их бурной ночи. Засосы на груди, красивой шее и особенно на бедрах. Аль-Хайтам заправляет выбившуюся прядь светлых волос Кавеха тому за ухо. И на этот раз даже никакой реакции не следует. — Я пожалею об этом, — без доли расскаяния шепчет он и бесшумно отодвигает стул. Кавех, кажется, сбросил пару килограмм с их последних ночных рандеву, поднять его на руки оказывается непростительно легко. Не то чтобы Аль-Хайтам испытывает хоть какое-то угрызение совести, когда уносит спящего Кавеха в свою спальню.