Несломленные

      Императрица Елизавета пытается поймать тишину за хвост, чтобы довершить письмо к матери, начатое ещё вчера. Нужно было отблагодарить матушку за добрые пожелания и искреннее беспокойство о судьбе взрослой дочери и русской внучки, но мысли не хотели слушаться молодую императрицу. Были тому две причины, которым имена — Мышка и Катиш. Мало кто мог привести этих юных особ к порядку, а тот единственный, кто мог, в кабинете не присутствует. И где он…       Лиз не хочет об этом думать. Ни о нём, ни о досаде его выбора, а только о том, что ей дорого. А дорого ей спокойствие дочери, которая так доверчива к этому миру.       Радуется, улыбается сегодня весь день и веселит Катиш, которой тоже под сенью дворцов тесно. Попробуй, смелый, укроти обеих!       Из Лиз же воспитатель для великих княжон выходит неважный. В Царском селе Мышка будто чувствует воздух свободы, а Катиш заражается ещё большим ребячеством, коим располагает в избытке.       Но Лиз благодарит Бога за то, что на её половине никогда не бывает тихо. И причиной тому — её неунывающая, светлая Мышка.       — Машка, — Катиш заглядывает под столик, где спряталась племянница. Последние пятнадцать минут они с ней заняты тем, что играют в прятки в покоях Елизаветы. Эта забава сходит им с рук. — Нашла я тебя, Мария Александровна. Твоя мама тоже всё видит.       — Как же, вижу, — Лиз добродушно ухмыляется, — никак из-за смутьянок письма не допишу. Что скажешь, Маша?       — А вот и не полезу, мамочка, — хитрая венценосная особа шести лет хихикает и морщит гримасу любимой тётушке. Катиш всегда к ней добра и готова кормить самыми вкусными десертами, но сейчас Мышка упирается. Знает же, что Като вытащит её. А потом закружит. — Лови, Катиш!       — Ловлю! — Екатерина Павловна отвечает надеждам племянницы.       — Мама, я лечу! — голосит дочь Александра и Елизаветы, когда смеющаяся Катиш кружит её вокруг своей оси. — Мама…       — Всё, егоза, стоп-игра, — устало произнесла запыхавшаяся Катиш, беря Марию на руки и усаживаясь на диванчик напротив императрицы. — Ваше Величество, Ваша дочь наигралась, прогулялась и совершенно точно шалости отброшены до завтра. И мы готовы пить чай.       — Спасибо тебе, что вносишь в нашу с Мышкой жизнь радость, Катиш, — Лизхен от души благодарна юной золовке. Она всегда внимательна к Машеньке. — Что бы мы без тебя делали?       — Мышка бы нашла кого приручить, — Катиш знает, что также племянница любит маленьких Николая и Мишеля — своих ровесников в большой императорской семье, но этому ребёнку куда интереснее общаться со взрослыми. — Правда, Мышка?       — Мне с вами больше играть нравится, — сказала Мышка, а затем переметнулась к матери, которая отложила бесполезные ныне письмо и чернила в сторону. — Мама, а можно Катиш в чужие края не пустить? Как Марию Павловну?       — Малыш, что ты? — умилённо обращается к Машеньке Катерина. Что дочери брата успели рассказать про династические браки, то ей неизвестно, но догадки грустны. — Куда ты мчишь?       — Мышка, но ведь однажды твоя тётушка должна будет выйти замуж, — говорит Лизхен с улыбкой на лице, но в сердце отдаёт горечью. Знает она, чего ждёт Катиш, чего желает, а помочь этому свершиться — едва ли не грань невозможного. — Как ты ей это запретишь?       — Мы найдём ей Долгорукова, — насупленно бурчит Мышка, как будто бы что-то знает про адъютанта папеньки и свою Като. — Мама, ну?..       Лизхен и Катиш понимающе переглядываются. Устами младенца истина опять обрела смысл. Катиш не понимает: смеяться или плакать? Молить небо о милости? Даже её сметливая племянница всё про неё понимает. Иногда дети куда прозорливее взрослых.       А Лиз гладит Мышку по голове, целует в щёку и примиряюще объявляет:       — Будет тебе наперёд загадывать, доченька, — Лиз и сама не раз задумывалась о том, какая судьба ждёт её обожаемую дочь. И как однажды ей и Александру придётся её от себя оторвать. — Мы с Катиш с тобой. Всегда. Помни об этом.       — И папа? — а его в последнее время Мышка видит урывками. И виной тому не только большая политика.       — И твой папа, Мария Александровна, — Катиш ободряюще подмигивает Мышке, а затем почти торжественно объявляет: — И твой чай с конфетами скоро принесут!       — Проси, Катиш, мне бы чай тоже не помешал, — Лизхен дает добро тому, чтобы её вечер прошёл не по скучному сценарию.       — А мне конфеты, — скромно добавляет Мышка.       Рядом с дочкой и Катиш императрице всё-таки светло, пускай дворец часто бывает мрачным местом, из которого она бы хотела сбежать. Теперь уже вместе с Мышкой, потому что чувствует за её судьбу великую ответственность.       Но Лизхен ли удачливый игрок в прятки? Не её ли вечно нагоняет один Амур?       Сломанную Психею…       И можно ли убежать от себя?..